Походы венгерского короля Андраша II положил конец затянувшейся нестабильности на границах королевства. После долгих набегов ему удалось временно усмирить степняков и установить мир на землях Венгрии. Угроза набегов была отражена, но лишь на время: степь редко усмиряется надолго, и каждый понимал, что рано или поздно кочевые орды вновь попытаются совершить набеги на богатые земли.

Тем временем в самом сердце Европы назревал иной конфликт. Прошло несколько месяцев, и перед папой Священной Римской империи предстал комут Херальд Леманский. Его рассказ поверг в шок папу, и заставил его написать письмо королю требую объяснения. Сколько бы ни пытался папа склонить короля к уступкам, договорённость давалась тяжело. В конечном счёте кому-то пришлось пойти на уступки перед венгерской короной и на время забыть этот спор, однако король Андраш II вовсе не собирался останавливаться.

Тевтонский орден был ещё сравнительно молодым орденом, но число его братьев росло необычайно быстро. Их военная сила уже могла соперничать с дружинами многих дворян. Трансильвания была населена немецкими колонистами, и в случае, если орден слишком укрепится в этих землях, он мог превратиться в силу, способную диктовать собственные условия и установить там свою власть.

Когда в 1211 году король пригласил орден на свои земли, он надеялся, что рыцари помогут защитить границы от половцев и укрепят оборону королевства. Но время шло, и становилось всё очевиднее, что вместе с защитой границ в этих краях появляется новая, независимая сила.

Решив проблему половецких набегов, Андраш II направил всё своё внимание на другую задачу, изгнать Тевтонский орден со своих земель, пока их влияние не стало слишком сильным.

*************************

После окончания битвы войска постепенно начали распускать. Ополчение отправлялось обратно в свои деревни и небольшие городки, получив по нескольку серебряных монет на восстановление домов и хозяйства. Люди расходились медленно, будто всё ещё не веря, что поход действительно закончился и теперь им снова предстоит жить обычной жизнью.

Мне возвращаться было почти некуда. Я думал вернуться обратно в Сибуа, в тот самый маленький немецкий городок. Но судьба распорядилась иначе.

Миклош получил серьёзную рану в ногу и решил остаться в Брашове. Гарнизону там как раз требовались новые люди. Платили немного, всего две серебряные монеты, но даже такая сумма для меня казалась вполне достойной. К тому же он предложил мне остаться при нём чем-то вроде оруженосца, пока он будет оправляться от ранения. Взамен он обещал обучить меня ремеслу войны, показать, как ухаживать за оружием и доспехами, и постепенно научить тому, что знает сам.

Для человека без земли и имени это была редкая возможность.

За время похода я стал лишь немного сильнее, но впервые почувствовал, что начинаю меняться.

*

Генрих Лайдер(Безземельный)

СИЛА — 3

КОНТРОЛЬ — 2

ВЫНОСЛИВОСТЬ — 4

ХАРИЗМА — 2

ИНТЕЛЛЕКТ — 3

ХИТРОСТЬ — 2

Защита: 19(Общая)

Навыки:

Атлетика: 50

+ повышенная выносливость

+ скорость передвижения

Одноручное: 10

Древковое: 14

(Думаю над доработкой навыков за каждые уровин навыков. В моунте навыки направление в основном на войска под управлением, и не совсем стыкуется с реальностью или лучше оставить игровые бафы за каждые 25 уровня навыков?)

*

Рутина в крепости оказалась куда менее приятной, чем я представлял. Формально я числился оруженосцем Миклоша, но он не был рыцарем и не принадлежал к знатному роду, поэтому на деле моё положение мало отличалось от обычного слуги.

— Кх… — я едва не закашлялся от мерзкого запаха, поднимая ведро с навозом. Приходилось выносить его на улицу и вываливать в канаву за стеной.

Большую часть дня я проводил в конюшне. Убирал навоз, таскал воду из реки, раскладывал корм по деревянным кормушкам. Самих лошадей трогать мне не позволяли, этим занимался конюх.

Не о таком будущем я мечтал.

Иногда Миклош выходил во двор, чтобы размяться и потренировать меня. Он заметно хромал после ранения, опирался на грубую деревянную палку, но в другой руке держал меч.

— Давай, подними руки, — сказал он, остановившись напротив.

Я послушно встал в стойку.

— Вот так? — спросил я, неловко перехватывая рукоять меча.

Миклош окинул меня взглядом и усмехнулся.

— Сойдёт. Всё равно долго ты её держать не сможешь. Главное в бою — понять, кто перед тобой. Если видишь человека в хорошей кольчуге, не стоит бездумно размахивать мечом. Пользы от этого мало.

Он шагнул ближе и медленно показал движение клинком.

— Против доспеха лучше работают уколы. Или короткий кинжал с узким лезвием. Им легче пробить кольчугу между звеньями.

Я кивнул, стараясь запомнить каждое слово.

— Если не можешь подобраться вплотную, — продолжил он, — бей тупыми ударами. Рукоятью, гардой, плашмя. Старайся попасть в низ живота, голову или по яйцам. Даже в доспехе это будет чертовски больно. Несколько тупых ударов в голову с большой вероятностью заставят потерять сознание.

Миклош сделал шаг назад и снова опёрся на палку.

— В бою побеждает не тот, кто машет мечом быстрее всех. Побеждает тот, кто умеет следит за окружением. Я буду медленно атаковать, а ты попробуешь нанести ответный удар, — произнёс Миклош.

Он легко взмахнул мечом, не вкладывая в удар силы, лишь обозначая движение. У меня было достаточно времени либо принять удар клинком, либо уйти в сторону и попытаться ответить.

— Не спеши, — добавил он.

Я сосредоточился. Мышцы должны были запомнить движение. Со временем тело само начнёт реагировать быстрее, чем успевает подумать голова. В настоящем бою всё решают мышечная память.

Я отвёл его меч в сторону и сделал короткий укол вперёд, целясь в грудь. Клинок ткнулся в кожаную бригандину.

Миклош довольно кивнул.

— Неплохо.

Он снова поднял меч и медленно прошёлся передо мной.

— Меч хорошее оружие. Им можно и колоть, и рубить. В дуэлях он удобен, да и защищаться им проще. Но запомни одно: его главное слабое место — доспехи и щиты.

Он слегка ударил клинком по моему мечу, проверяя стойку.

— Против брони куда лучше работают топоры с узким лезвием или булавы. Топор может прорубить сталь или очень просто пробить кольчугу. Булава не пробивает броню, зато ломает кости и отбивает внутренности.

Миклош резко отвёл мой клинок и уколол меня в живот. Удар был лёгкий, но я всё равно инстинктивно схватился за живот от боли.

— В крупной битве лучше иметь копьё или алебарду. Длинное древко держит врага на расстоянии, а удар у такого оружия куда сильнее.

Он опёрся на палку и продолжил:

— Половецкие сабли хороши против плоти. Но против доспеха почти бесполезны. Так что запомни сначала думай, с кем дерёшься, а уже потом размахивай железкой.

Жизнь в гарнизоне, несмотря на небольшую плату, всё равно была куда лучше жизни простого крестьянина. Еды здесь достаточно, а мясо появлялось на столе куда чаще, чем я когда-либо видел раньше.

Спустя около двух месяцев службы крепость почти полностью восстановили. Разрушенные стены подлатали, ворота усилили новыми балками, а во дворе снова стало шумно и тесно. Постепенно сюда начали стекаться люди: солдаты, ремесленники, торговцы.

Впервые с момента моего прибытия я увидел, как во дворе разожгли кузницу. Рядом открылись небольшие мастерские кожевников. Они все производили, а также ремонтировали доспехи для гарнизона. По всему было видно, что воевода Денеш рассчитывает на эту крепость. В неё вкладывали много сил и ресурсов. Значит, место это должно было играть важную роль на границе.

Я часто останавливался возле кузницы и смотрел, как кузнец работает с металлом. Тяжёлый молот поднимался и с глухим звоном опускался на раскалённую заготовку, разбрасывая искры. Удары постепенно придавали бесформенному куску железа нужную форму.

Иногда я ловил себя на мысли, что даже не зная толком этого ремесла, всё равно обладаю большие знаньями. Можно было улучшить работу мастерской, сделать производство быстрее или лучше.

Но была одна проблема.

Мне было всего тринадцать лет. Хотя по местным меркам ещё несколько лет и меня уже будут считать взрослым. Пока же главным было другое: набрать силу, научиться держать оружие и перенять у Миклоша всё, чему он мог меня научить.

**********************

— Его величество, король Венгрии Андраш II, готов выслушать вас.

Глашатай громко объявил это, обращаясь к представителям тевтонского ордена и епископу, посланному от Папы для переговоров с королём.

Зал на мгновение стих. Взгляды собравшихся обратились к высоким дверям, за которыми ожидал король. Переговоры обещали быть непростыми. Конфликт постепенно накалялся . Король больше не желал видеть на своих землях тевтонский орден и хотел вернуть защиту границ под власть короны.

Однако он допустил серьёзную ошибку.

Вместо того чтобы действовать собственными силами, король решил опереться на поддержку знати. Он надеялся укрепить собственный авторитет, дав им больше власти и влияния. Но, меняя одно на другое, он почти не улучшал своё положение.

Знать же быстро поняла выгоду такого решения. Новые налоги, новые привилегии, больше власти и богатства, всё это они получали благодаря ослаблению королевского контроля.

После короткого ожидания двери распахнулись, и послы вошли в тронный зал.

Сам зал был богато украшен. Высокие каменные стены были увешаны знамёнами, а на колоннах и сводах мерцали золотые украшения. Сквозь узкие окна пробивался холодный свет, отражаясь в металлических деталях доспехов стражи.

Глашатай шагнул вперёд и громко объявил:

— Епископ Люциан Торвель, посланник церкви, и представитель тевтонского ордена Теодрик Арсвел!

Оба гостя сделали несколько шагов вперёд и остановились перед троном.

Король спокойно посмотрел на них сверху вниз.

— Можете изложить ваши мысли, — произнёс он.

Тевтонский рыцарь выступил вперёд. Его белый плащ с чёрным крестом тихо шелестнул по каменному полу.

— Когда ваше величество попросило орден помочь защитить границы вашего королевства, мы, как братья одной веры, откликнулись на ваш призыв. Нашими силами были возведены крепости и укрепления, а земли получили защиту.

Король слушал молча, но его лицо постепенно становилось холоднее.

— Ваши слова лишь частью правдивы, — наконец ответил король. — Защита, о которой вы столь настойчиво говорили, в этом году себя непристойно продемонстрировала. Мои земли пострадали, многие крестьяне были убиты, деревни разорены, а поля уничтожены.

— Я с прискорбием узнал об этой новости, ваше величество. Пусть души погибших обретут покой в чертогах Господа. Примите мои соболезнования и извинения, — произнёс епископ.

— Я благодарен за ваши слова, — спокойно ответил Андраш II.

Вера была священной в умах людей. Какими бы ни были истинные мысли короля, он не мог открыто выступать против старой церкви.

— С вашего позволения, я хотел бы добавить к сказанному. Братья тевтонского ордена в тот момент были слишком слабы, чтобы вступить в открытый бой с язычниками. Мы скорбим о случившемся и надеемся исправить наши отношения.

— Ложь! — внезапно раздался громкий голос.

Из ряда венгерской знати вышел дворянин с короткой бородой.

— Ваши храбрые рыцари сидели за своими стенами, пока варвары вырезали наших людей!

По залу пробежал ропот.

Король нахмурился.

— Миклош из рода Чак, — холодно произнёс он, — прошу вас умерить пыл и не вмешиваться в разговор.

Дворянин склонил голову, хотя в его поведение всё ещё приуставала притворная злость.

— Простите, ваше величество. Я лишь говорил из чувства справедливости.

После этого начался долгий разговор. Зал наполнился речами, осторожными словами и дипломатическими формулировками. Епископ пытался сгладить углы, представители ордена говорили о служении вере, а венгерские дворяне всё чаще напоминали о потерях на границе.

В конце концов спор удалось временно утихомирить. На словах всё выглядело мирно: король и церковь сохраняли отношение, а с орденом приходили к компромису.

Но на деле всё было иначе.

Многие дворяне начали намеренно задерживать поставки продовольствия. На земли ордена осложнялись поставки ресурсов. Повсюду находились причины, чтобы ограничить власть тевтонских рыцарей или ослабить их гарнизоны. Венгерская знать начала тихую войну против ордена.

*******************

— Думаешь, они где-то здесь прячутся? — спросил я Миклоша.

Ситуация в регионе снова стала тревожной. Успевшие проскользнуть половцы, спрятались в лесах и стали сеять раздор, но это была самая малая из проблем дезертиры превратились в бандитов. как и крестьяне потерявшие дома.

Гарнизону Брашова приказали патрулировать ближайшие земли и искать любые следы разбойников.

Миклош остановился на мгновение, оглядывая холмы и редкий лес впереди.

— Может, да. Может, нет, — ответил он. — Придётся проверить всё.

Он всё ещё слегка прихрамывал. После ранения Миклош сменил тяжёлые доспехи на более лёгкие. Теперь на нём была кольчуга, поверх которой висел короткий плащ. На голове шлем с наносником, а шею и плечи защищала кольчужная бармица. Руки прикрывали лишь наручи на предплечьях, а ноги — поножи на голенях.

Щит он тоже сменил на более лёгкий, зато меч оставался тем же самым.

Рана всё ещё беспокоила его. Иногда я видел, как он морщится при каждом шаге. Но ходить он уже мог, пусть и не так уверенно, как раньше.

— Разве вы не говорили, что здесь им негде прятаться? — спросил другой солдат, Димир.

Наш небольшой отряд состоял всего из восьми человек. Большинство из них были такими же неопытными бойцами, как и я. Их набрали из ополченцев, чьи деревни были разорены. Возвращаться им было просто некуда.

Миклош бросил на него короткий взгляд.

— Говорил, — ответил он холодно. — Твоё дело держать рот закрытым и слушать меня.

Больше всего на свете он не любил, когда кто-то дерзил или ставил под сомнение его приказы. И, честно говоря, в его навыках я не сомневался.

— Я… я не хотел оскорбить, — смущённо пробормотал Димир.

Миклош остановился и повернулся к нему.

— Они такие же люди, как и мы, — сказал он спокойно. — Им нужна чистая вода, крыша над головой и огонь, чтобы готовить еду.

Он медленно оглядел окрестности.

— Да, они наверняка пытаются спрятать дым и стараются не оставлять следов. Но полностью скрыть всё невозможно. Нужно искать место, где они готовят пищу… или где ходят справлять нужду. Где выбрасывают очистки от еды. Любую мелочь.

Он посмотрел прямо на Димира.

— И ты будешь рыть землю носом, пока не отыщешь их. Понял меня?

Димир молча кивнул. Спорить он больше не решался.

Трансильванский край был холмистым и наполнен густыми лесами. В такой местности найти кого-то было непросто. К тому же по лесам бродило множество диких животных, которые могли легко напасть на путников.

— Вот здесь, — вдруг сказал один из солдат.

Миклош сразу подошёл к нему. Мы тоже подтянулись ближе. На земле лежал огрызок яблока. Птицы или звери ещё не успели растащить его. Миклош присел и внимательно осмотрел находку.

— Повезло, — пробормотал он. — Яблоко ещё не сильно потемнело. Значит, кто-то был здесь не более часа тому.

Он поднялся и огляделся вокруг.

— Есть ли рядом деревни? — спросил он. — Может, кто-то из местных охотится в этих лесах?

Никто из нас сразу не ответил.

— Есть. Но её уже разорили половцы, — произнёс Отер.

Миклош сразу повернулся к нему.

— Говоришь, разграблена? Дома остались целы? — спросил он.

— Нет, — покачал головой Отер. — Всё сожгли.

Миклош на мгновение задумался.

Хотя улика лежала прямо перед глазами, направление, в котором ушли люди, могло быть любым. Только настоящий следопыт мог понять, куда направились те, кто был здесь несколько часов назад.

— Идём севернее, — сказал Миклош.

Мы продолжили путь. Уже трудно было вспомнить, сколько времени мы бродили по этим лесам. Разбойников найти куда сложнее, чем может казаться. Такие поиски решались лишь временем и числом людей. А иногда разбойникам устраивали приманку ловя всех скопом.

После нескольких часов безуспешных поисков мы решили возвращаться к временному лагерю. Когда патруль только начинался, мы держались примерно в половине дня пути от крепости. Теперь же ушли уже почти на целый день пути. К вечеру ноги начали наливаться тяжестью.

Когда мы наконец остановились на небольшой поляне, Миклош снял шлем и оглядел нас.

— Короткая передышка. Перекусим и начнём тренироваться, — сказал он.

Несколько солдат недовольно переглянулись.

— Зачем это делать сейчас? — проворчал Симур. — Дай нам хоть немного отдохнуть от этой тяжёлой службы.

Миклош медленно посмотрел на него. Его взгляд сразу стал холоднее.

— От того, что ты больше належишь бока, толку не будет. Я не хочу лишиться жизни из-за того, что ты даже палкой махать толком не умеешь. А чтобы ты больше не думал спорить со мной, первым в дозоре сегодня будешь ты, — строго произнёс Миклош.

— Пф… — Симур хотел что-то возразить, но промолчал.

Остальные тоже ничего не сказали. Изначально Миклош был просто одним из солдат. Но когда узнали про его опыт, капитан гарнизона быстро поставил его во главе нашего небольшого отряда на время этой миссии. Многие из отряда знали его лишь поверхностно. Но за пару дней похода стало понятно, что лучше слушать его молча. Иначе будет только хуже.

Я понял это с первых дней нашего знакомство с ним.

После тренировки мы развели маленький костёр и старались как можно лучше скрыть дым. Нельзя было показывать разбойникам, насколько близко мы к ним подошли.

Вдруг Отер поднял голову.

— Вспомнил кое-что, — сказал он. — Неподалёку есть небольшой родник. От него идёт маленький ручей. Там часто пьют воду звери… мало кто знает про это место.

Миклош сразу посмотрел на него.

— Думаешь, они могли остановиться там?

Отер пожал плечами.

— Возможно.

Миклош на секунду задумался.

— Вариантов у нас всё равно немного, — наконец сказал он. — На рассвете выдвигаемся.

Хотя разбойников постепенно вытесняли, их всё равно оставалось много. По всему региону их отлавливали и отправляли работать в шахты, но полностью избавиться от них пока не удавалось. Мы даже не знали, на какой именно отряд наткнулись.

Сколько их? Пятеро? Десять? Половцы, дезертиры, крестьяне?

По словам Миклоша, вряд ли больше десяти. Следов было немного, да и другие признаки указывали на не большую группу.

Наконец день закончился я лежал на спине смотря на небо, уже слегка прохладный весенний воздух обдувал мое лицо. Почему-то в памяти всплыло воспоминание о сладком кексе, который когда-то испёк французский повар. Его привезли к нам на праздник много лет назад. Я помнил этот вкус мягкий, сладкий, тёплый. Наверное, вспоминаю не сам кекс, а вкус хорошей жизни.

Теперь же я скитался по лесам, жил в грубой казарме, терпел холод, пот и постоянную усталость от тяжёлой работы.

На мгновение мне показалось, будто я вижу в небе себя другим человеком. Словно я стою на вершине горы. За моей спиной развивается знамя ярко-красного цвета с золотой вышивкой. На мне тяжёлые латные доспехи, закрывающие всё тело, а в руках огромный двуручный меч.

Я повернулся на бок от этой иллюзии смотря на реальность свои грубые, мозолистые руки. Такие же слабые не способные на грозную силу.