Белая Длань. Глава 27. Фитиль (редакт)
docx
Глава 27.docx31.14 Kb
292 г. от З.Э.
Простор. «Новый»
Тамблтон.
Тамблтон.
С наступлением нового года по
летоисчислению Завоевания Эдмунд Гарденер и его спутники начали готовиться к
отъезду из Малых Шипов - крепости, что за прошедшие месяцы успела стать почти
родной.
летоисчислению Завоевания Эдмунд Гарденер и его спутники начали готовиться к
отъезду из Малых Шипов - крепости, что за прошедшие месяцы успела стать почти
родной.
Их пребывание здесь затянулось не
по прихоти: работы по очищению и возвращению к жизни земель «старого» Тамблтона
были завершены в срок, но у последнего Гарденера оставалось куда больше дел
впереди.
по прихоти: работы по очищению и возвращению к жизни земель «старого» Тамблтона
были завершены в срок, но у последнего Гарденера оставалось куда больше дел
впереди.
Первым из них стала необходимость
разорвать собственный узкий круг.
разорвать собственный узкий круг.
Марвин был слишком ценен, чтобы
держать его при себе без дела.
держать его при себе без дела.
Эдмунд отправил архимейстера в
Цитадель - собирать слухи, выуживать знания, проверять старые архивы и, если
повезёт, найти хоть какие-то следы магических практик, связанных с его родом.
Цитадель - собирать слухи, выуживать знания, проверять старые архивы и, если
повезёт, найти хоть какие-то следы магических практик, связанных с его родом.
Заодно Маг должен был прощупать
Простор: кто готов слушать, кто - торговаться, а кто - бояться.
Простор: кто готов слушать, кто - торговаться, а кто - бояться.
Мир вокруг - уже начинал
неотвратимо меняться.
неотвратимо меняться.
Конфликт между короной и церковью
разгорался стремительно и безвозвратно.
разгорался стремительно и безвозвратно.
Проповеди в септе Бейлора
становились всё жёстче, всё прямолинейнее.
становились всё жёстче, всё прямолинейнее.
В Королевской Гавани участились
нападения на золотых плащей, а на фоне этого хаоса никому ранее не известный
лорд Перстов занял пост мастера над монетой и начал тянуть собственные нити.
нападения на золотых плащей, а на фоне этого хаоса никому ранее не известный
лорд Перстов занял пост мастера над монетой и начал тянуть собственные нити.
Толпа, ещё вчера плюющаяся при
виде жирных септонов, сегодня охотно слушала тех же людей - её милость всегда
была ветреной.
виде жирных септонов, сегодня охотно слушала тех же людей - её милость всегда
была ветреной.
Лорды, недавно смотревшие на
жречество свысока, теперь были вынуждены договариваться и уступать.
жречество свысока, теперь были вынуждены договариваться и уступать.
Единственным долгосрочным
решением оставалось кровавое подавление - об этом шептались осторожно, по
углам.
решением оставалось кровавое подавление - об этом шептались осторожно, по
углам.
Но пока Старый Сокол оставался
десницей, любая расправа над духовенством грозила немедленной реакцией.
десницей, любая расправа над духовенством грозила немедленной реакцией.
Роберт мог сколь угодно рычать -
но оставался Защитником Веры.
но оставался Защитником Веры.
Даже в Дорне, обычно терпимом к
чужим богам, начали звучать тревожные нотки.
чужим богам, начали звучать тревожные нотки.
Лишь Север и Железные острова
оставались в стороне - по причинам слишком очевидным, чтобы их проговаривать.
оставались в стороне - по причинам слишком очевидным, чтобы их проговаривать.
Эдмунд смотрел на происходящее
без особого волнения.
без особого волнения.
Пока корона была занята церковью,
у него появлялось пространство для манёвра.
у него появлялось пространство для манёвра.
Поддерживать веру Семерых он не
собирался - как и бороться с ней.
собирался - как и бороться с ней.
Он уже видел, как вера, получив
власть, перестаёт быть утешением.
власть, перестаёт быть утешением.
Сейчас духовенство отвлекало и
ослабляло его будущих противников: Тиреллов, Баратеонов, Ланнистеров.
ослабляло его будущих противников: Тиреллов, Баратеонов, Ланнистеров.
Когда придёт его время,
договариваться всё равно придётся - но с церковью умеренной, а не всесильной.
договариваться всё равно придётся - но с церковью умеренной, а не всесильной.
Фитиль был подожжён.
Тем временем Эдмунд продолжал
переписку с немногочисленными союзниками, медленно собирая ближний круг
будущего восстания.
переписку с немногочисленными союзниками, медленно собирая ближний круг
будущего восстания.
На этом поле особенно отличались
Роллен Кидвелл и Аллан Олдфлауэрс, а позже - с привычной осторожностью - к ним
присоединился и Корвин Футли.
Роллен Кидвелл и Аллан Олдфлауэрс, а позже - с привычной осторожностью - к ним
присоединился и Корвин Футли.
Возрождение земель «старого»
Тамблтона стало переломным моментом.
Тамблтона стало переломным моментом.
Работы по восстановлению шли
полным ходом, торговля оживлялась, ремесленники возвращались.
полным ходом, торговля оживлялась, ремесленники возвращались.
Корвин сделал несколько серьёзных
шагов навстречу Эдмунду, и отношения между ними заметно потеплели - не в
последнюю очередь благодаря долгим разговорам, в которых осторожный лорд
Шиповых холмов постепенно привыкал доверять.
шагов навстречу Эдмунду, и отношения между ними заметно потеплели - не в
последнюю очередь благодаря долгим разговорам, в которых осторожный лорд
Шиповых холмов постепенно привыкал доверять.
С его семьёй Гарденер тоже нашёл
общий язык.
общий язык.
Сыновья Футли - Гавен и
Корвин-младший - тянулись к тренировкам.
Корвин-младший - тянулись к тренировкам.
Корбрей быстро завоевал их
уважение, а Эдмунд становился для мальчишек чем-то большим, чем просто высокий
гость.
уважение, а Эдмунд становился для мальчишек чем-то большим, чем просто высокий
гость.
Он помогал им с оружием,
рассказывал истории о далёкой юности - правдивые по духу, но без лишних
подробностей.
рассказывал истории о далёкой юности - правдивые по духу, но без лишних
подробностей.
С Вилленой всё вышло иначе - и
проще.
проще.
Она уже была достаточно взрослой,
чтобы не нуждаться в опеке, но слишком одинокой для своего положения.
чтобы не нуждаться в опеке, но слишком одинокой для своего положения.
Эдмунд говорил с ней спокойно,
без снисхождения, и этого оказалось достаточно. Цветок, выращенный однажды в
саду, стал для неё чем-то большим, чем просто жестом.
без снисхождения, и этого оказалось достаточно. Цветок, выращенный однажды в
саду, стал для неё чем-то большим, чем просто жестом.
Он не поощрял привязанность и не
пользовался ею.
пользовался ею.
Разумеется, Эдмунд бывал и в
библиотеке крепости.
библиотеке крепости.
Ничего по-настоящему ценного он
там не нашёл - в основном хроники, жития, родословные да скучное
нравоучительное чтиво.
там не нашёл - в основном хроники, жития, родословные да скучное
нравоучительное чтиво.
Но сам факт присутствия Гарденера
имел любопытное следствие: мейстер Стебаль исчезал всякий раз, стоило Эдмунду
переступить порог.
имел любопытное следствие: мейстер Стебаль исчезал всякий раз, стоило Эдмунду
переступить порог.
Иногда - поспешно, будто вспомнив
о срочном деле.
о срочном деле.
Иногда - заранее, словно угадывая
его приход.
его приход.
Эдмунд не знал, какими именно
методами Марвин «поговорил» с учёным мужем дома Футли, но результат был
безупречен.
методами Марвин «поговорил» с учёным мужем дома Футли, но результат был
безупречен.
Стебаль не лез в дела гостей, не
задавал вопросов и не задерживался там, где его присутствие могло стать лишним.
задавал вопросов и не задерживался там, где его присутствие могло стать лишним.
Это молчаливое согласие дало
Гарденеру редкую привилегию - свободу.
Гарденеру редкую привилегию - свободу.
Для дневных упражнений он выбрал
небольшой сад внутри крепостных стен.
небольшой сад внутри крепостных стен.
Перед отъездом Марвин оставил ему
чёткие наставления: не перегружать себя ночной работой с землёй, поддерживать
контакт с наследной силой крови.
чёткие наставления: не перегружать себя ночной работой с землёй, поддерживать
контакт с наследной силой крови.
Выделение части замковой
территории под его нужды стало одной из негласных уступок Корвина Футли.
территории под его нужды стало одной из негласных уступок Корвина Футли.
В определённые часы доступ в сад
был строго запрещён - слугам, страже. Приказы выполнялись безукоризненно, но
полностью изолировать место всё равно не удавалось.
был строго запрещён - слугам, страже. Приказы выполнялись безукоризненно, но
полностью изолировать место всё равно не удавалось.
Иногда, в разгар сосредоточения,
Эдмунд улавливал за спиной едва различимый шёпот - и торопливые шаги, если
резко оборачивался.
Эдмунд улавливал за спиной едва различимый шёпот - и торопливые шаги, если
резко оборачивался.
Дети.
Домашние Футли знали.
Пусть не всё - но достаточно,
чтобы связать слухи из города, ночную активность отца и странного гостя
воедино.
чтобы связать слухи из города, ночную активность отца и странного гостя
воедино.
Корвин смотрел на это сквозь
пальцы.
пальцы.
В воспитании он был строг, но в
остальном позволял детям ровно столько, сколько не было прямо запрещено.
остальном позволял детям ровно столько, сколько не было прямо запрещено.
Иногда они выходили в город, но
рассказы о «колдуне» вряд ли могли быть восприняты всерьёз - тем более из уст
мальчишек, пусть и знатных. А стража, сопровождавшая их, была слишком разумна,
чтобы подтверждать подобные байки.
рассказы о «колдуне» вряд ли могли быть восприняты всерьёз - тем более из уст
мальчишек, пусть и знатных. А стража, сопровождавшая их, была слишком разумна,
чтобы подтверждать подобные байки.
Слухи, разумеется, возникали - но
Корвин пресекал их прежде, чем те могли выползти за стены Малых Шипов.
Корвин пресекал их прежде, чем те могли выползти за стены Малых Шипов.
Да и сами жители не видели
поводов для страха. Никто не исчезал. Не было ни чёрных знамений, ни проклятий.
поводов для страха. Никто не исчезал. Не было ни чёрных знамений, ни проклятий.
Напротив - «старый» Тамблтон
оживал: строились дома, открывались мастерские, торговля вновь наполняла улицы.
оживал: строились дома, открывались мастерские, торговля вновь наполняла улицы.
Если и говорили о колдуне - то с
благодарностью.
благодарностью.
Впечатлённый и довольный, Корвин
Футли сделал следующий шаг.
Футли сделал следующий шаг.
Он выделил Эдмунду нескольких
бойцов - тех, кто впоследствии должен был служить ему так же, как и Фланы.
бойцов - тех, кто впоследствии должен был служить ему так же, как и Фланы.
Следом последовали грамоты,
обязывавшие вассалов и слуг дома Футли оказывать Гарденеру содействие и не
чинить препятствий на землях Тамблтона.
обязывавшие вассалов и слуг дома Футли оказывать Гарденеру содействие и не
чинить препятствий на землях Тамблтона.
Это была не присяга.
Но это была защита.
Шаг рискованный - если Эдмунда
когда-нибудь поймали бы люди Тиреллов или короны, участие Футли стало бы
очевидным.
когда-нибудь поймали бы люди Тиреллов или короны, участие Футли стало бы
очевидным.
Корвин это понимал. Но, как он
позже сухо заметил, он не верил, что человека, способного на подобное, можно
поймать живым.
позже сухо заметил, он не верил, что человека, способного на подобное, можно
поймать живым.
Эдмунд не стал спорить.
Оставшееся время в Малых Шипах он
посвятил практическим мерам: на окраинах Шиповых холмов, ближе к Королевскому
лесу, появились несколько тщательно замаскированных убежищ.
посвятил практическим мерам: на окраинах Шиповых холмов, ближе к Королевскому
лесу, появились несколько тщательно замаскированных убежищ.
Их точного расположения Корвин не
знал - и не настаивал. Знал лишь, что они есть. Этого было достаточно.
знал - и не настаивал. Знал лишь, что они есть. Этого было достаточно.
Цели были достигнуты.
И всё же Эдмунд не устоял перед
соблазном проверить то, что всё это время находилось рядом.
соблазном проверить то, что всё это время находилось рядом.
Звёздная чаша не покидала его с
момента обретения.
момента обретения.
Для защиты он окружил реликвию
плотным коконом из терновника, вплетённого внутрь сумки. Настолько плотным, что
без знания и допуска понять, что скрывается внутри, было невозможно.
плотным коконом из терновника, вплетённого внутрь сумки. Настолько плотным, что
без знания и допуска понять, что скрывается внутри, было невозможно.
Только он мог извлечь чашу, не
поранившись.
поранившись.
Колючки отзывались на чужую плоть
мгновенно, впитываясь в кожу, словно живые.
мгновенно, впитываясь в кожу, словно живые.
Прятать реликвию отдельно он не
хотел - слишком хорошо знал цену утраченных артефактов. В этом упрямстве он
отчасти напоминал Корбрея с его валирийским клинком.
хотел - слишком хорошо знал цену утраченных артефактов. В этом упрямстве он
отчасти напоминал Корбрея с его валирийским клинком.
Но если мечей в мире было немало,
то чаша существовала в единственном экземпляре.
то чаша существовала в единственном экземпляре.
Во время объездов земель, под
видом обычных проверок, Эдмунд стал останавливаться в небольших поселениях
Тамблтона.
видом обычных проверок, Эдмунд стал останавливаться в небольших поселениях
Тамблтона.
Он искал больных - и находил.
Ночью, под покровом тишины, он
проникал в их дома не ради наживы, а ради проверки.
проникал в их дома не ради наживы, а ради проверки.
Около десяти раз. Разные люди.
Разные болезни.
Разные болезни.
Реликвия работала безотказно.
К утру больные просыпались
исцелёнными - слишком часто, чтобы это можно было списать на совпадение.
исцелёнными - слишком часто, чтобы это можно было списать на совпадение.
В одном случае мужчина,
страдавший чахоткой, выбежал из дома, крича от радости, и лишь тогда Эдмунд
заметил: у того отросли пальцы, потерянные много лет назад.
страдавший чахоткой, выбежал из дома, крича от радости, и лишь тогда Эдмунд
заметил: у того отросли пальцы, потерянные много лет назад.
В тот же день Гарденер покинул
деревню.
деревню.
Слишком явное чудо - уже
опасность.
опасность.
Посредничество Аллана Олдфлауэрса
он тоже не оставил без внимания.
он тоже не оставил без внимания.
Через переписку, ведшуюся при
содействии лорда Ромашкового поля, были достигнуты предварительные
договорённости о встречах с Пиком и Флорентом.
содействии лорда Ромашкового поля, были достигнуты предварительные
договорённости о встречах с Пиком и Флорентом.
По отдельности. Втайне друг от
друга. И без лишних свидетелей.
друга. И без лишних свидетелей.
Так было безопаснее.
И для него, и для тех, кто уже
начал делать выбор.
начал делать выбор.
Казалось бы - всего два года,
обманчиво тихих, но готовых трепетно отозваться в мире.
обманчиво тихих, но готовых трепетно отозваться в мире.
Эдмунда никто не видел официально
- и именно поэтому его присутствие чувствовалось сильнее.
- и именно поэтому его присутствие чувствовалось сильнее.
Просторские дома шевелились,
будто проснувшиеся змеи под камнем.
будто проснувшиеся змеи под камнем.
Кто-то искал выгоду. Кто-то -
спасение. Кто-то - повод.
спасение. Кто-то - повод.
Эдмунд видел дальше, чем
большинство.
большинство.
И не потому, что был мудрее, -
потому что помнил, чем заканчиваются подобные «переломы».
потому что помнил, чем заканчиваются подобные «переломы».
Пока Роберт держался на грубой
силе и привычке, а Джон Аррен - на компромиссе и вере, королевство ещё стояло.
силе и привычке, а Джон Аррен - на компромиссе и вере, королевство ещё стояло.
Но он слишком хорошо знал:
исчезнут они - и то, что держалось на тонких нитях, расползётся по швам.
исчезнут они - и то, что держалось на тонких нитях, расползётся по швам.
В разговорах всё чаще всплывала
старая мечта: «каждому королевству - своего короля».
старая мечта: «каждому королевству - своего короля».
Мечта удобная, мягкая, как мёд.
Люди вспоминали «золотые времена»
раздробленности и старательно забывали цену: бесконечные набеги, войны, грабёж,
кровь на дорогах.
раздробленности и старательно забывали цену: бесконечные набеги, войны, грабёж,
кровь на дорогах.
Север и Железные острова и без
того жили собственной правдой. Дорн - своей.
того жили собственной правдой. Дорн - своей.
Теперь к этой воронке мог
подтянуться и Простор.
подтянуться и Простор.
Сама причина существования Семи
Королевств ставилась под вопрос.
Королевств ставилась под вопрос.
Эдмунд смотрел на это трезво.
Волна накроет всех - желай ты того или нет.
Волна накроет всех - желай ты того или нет.
Её можно либо пережить, либо
оседлать.
оседлать.
Ради Простора - да. Ради того,
чтобы чужие войны снова не прошлись по его земле плугом.
чтобы чужие войны снова не прошлись по его земле плугом.
Но и личные мотивы он не выжигал
из себя лицемерной благостью.
из себя лицемерной благостью.
Таргариены однажды превратили
Гарденеров в легенду. И часть его по-прежнему хотела ответить так, чтобы это
тоже стало легендой.
Гарденеров в легенду. И часть его по-прежнему хотела ответить так, чтобы это
тоже стало легендой.
Не самой светлой - зато честной.
Встреча с Пиком должна была
состояться под прикрытием поминальной службы - повод законный, человеческий,
непридирчивый.
состояться под прикрытием поминальной службы - повод законный, человеческий,
непридирчивый.
Олдфлауэрса пригласили открыто:
прежние знакомства Пиков и Ромашкового поля были всем известны. Тиреллы могли
морщиться сколько угодно, но придраться - не к чему.
прежние знакомства Пиков и Ромашкового поля были всем известны. Тиреллы могли
морщиться сколько угодно, но придраться - не к чему.
А вот самому Эдмунду путь в
родовой замок Олдфлауэрсов оставался закрыт: слишком пристально «бывшие
стюарды» держали взгляд на Ромашковом поле после турнира.
родовой замок Олдфлауэрсов оставался закрыт: слишком пристально «бывшие
стюарды» держали взгляд на Ромашковом поле после турнира.
Он понимал: любая дорога сейчас
должна выглядеть как случайность.
должна выглядеть как случайность.
Когда до Малых Шипов докатились
первые письма о росте напряжения между короной и церковью, Эдмунд решил
проверить это сам.
первые письма о росте напряжения между короной и церковью, Эдмунд решил
проверить это сам.
Не по слухам. Не по чужим
пересказам. Глазами.
пересказам. Глазами.
Септа Тамблтона стояла в самом
сердце города, и идти туда было всё равно что выйти на площадь без маски.
сердце города, и идти туда было всё равно что выйти на площадь без маски.
Пришлось стать другим человеком
на час: дорожный плащ глубже на глаза, походка проще, молчание привычнее.
на час: дорожный плащ глубже на глаза, походка проще, молчание привычнее.
Корбрей настоял на охране - и
Эдмунд уступил, выбрав братьев Флан. Лин слишком заметен: его лицо здесь
помнили.
Эдмунд уступил, выбрав братьев Флан. Лин слишком заметен: его лицо здесь
помнили.
Колокол начал звонить ещё
издалека.
издалека.
Гул шёл над крышами, над рынком,
над дымом утренних очагов - и тянул людей, как верёвка.
над дымом утренних очагов - и тянул людей, как верёвка.
Толпа была разная: крестьяне из
окрестных деревень, ремесленники, торговцы, мелкие рыцари, бедные оруженосцы,
женщины с детьми на руках.
окрестных деревень, ремесленники, торговцы, мелкие рыцари, бедные оруженосцы,
женщины с детьми на руках.
В тесноте пахло потом, дешёвым
вином, мокрой шерстью и свечным воском.
вином, мокрой шерстью и свечным воском.
Эдмунд слушал обрывки разговоров -
и видел главное: людям нужен был не бог.
и видел главное: людям нужен был не бог.
Им нужен был судья.
Гарденер видел подобные службы и
раньше - в иных жизнях, в иных храмах.
раньше - в иных жизнях, в иных храмах.
Он знал механизм: сначала вина,
потом страх, потом надежда, которую можно направить куда угодно.
потом страх, потом надежда, которую можно направить куда угодно.
И всё же в этот раз его не
отпускало чувство, что здесь собирают не паству - здесь собирают дрова для
костров.
отпускало чувство, что здесь собирают не паству - здесь собирают дрова для
костров.
К приходу Эдмунда ступени и
большая часть зала уже были забиты.
большая часть зала уже были забиты.
Обычному человеку к первым рядам
было не пробиться. Но вооружённые люди вокруг него делали толпу уступчивой:
кто-то отходил из страха, кто-то - из почтения к стали.
было не пробиться. Но вооружённые люди вокруг него делали толпу уступчивой:
кто-то отходил из страха, кто-то - из почтения к стали.
Так они протиснулись внутрь, под
своды, где гул голосов смешивался с пением хора.
своды, где гул голосов смешивался с пением хора.
Септон в белоснежной рясе
поднялся к алтарю.
поднялся к алтарю.
За его спиной - фреска шести
ликов.
ликов.
Неведомого, как водится, не было:
слепой страх перед смертью, естественная часть людской натуры.
слепой страх перед смертью, естественная часть людской натуры.
- Друзья мои… - начал он мягко,
почти ласково. - Братья и сёстры. Дети Отца и Матери. Внемлите…
почти ласково. - Братья и сёстры. Дети Отца и Матери. Внемлите…
Свет падал через купол, и на миг
казалось, будто он льётся прямо на седую голову жреца - как знак.
казалось, будто он льётся прямо на седую голову жреца - как знак.
Эдмунд отметил это машинально:
иллюзия, трюк, умение держать зал. Дешёвое, но работающее.
иллюзия, трюк, умение держать зал. Дешёвое, но работающее.
- Мы греховны по природе своей, -
голос септона обрёл упругость. - И лишь исполняя заветы предков, принявших
истинный свет, мы спасёмся на семи небесах.
голос септона обрёл упругость. - И лишь исполняя заветы предков, принявших
истинный свет, мы спасёмся на семи небесах.
Толпа слушала, затаив дыхание.
- Но скажите мне… - продолжил он,
и в этой паузе уже было больше угрозы, чем в словах.
и в этой паузе уже было больше угрозы, чем в словах.
- Что если грешники не только
среди нас? Что если они носят золото и регалии? Что если они творят законы и
указывают вам, как жить?
среди нас? Что если они носят золото и регалии? Что если они творят законы и
указывают вам, как жить?
Он повысил голос, и его скорбь
стала яростью.
стала яростью.
- Что будет с праведными людьми
под их властью, братья и сёстры?!
под их властью, братья и сёстры?!
По залу прошёл шорох - не
молитвенный, не благочестивый. Голодный.
молитвенный, не благочестивый. Голодный.
Эдмунд почувствовал, как рядом
напряглись Фланы. Но он смотрел на толпу - и понимал: дальше будет хуже.
напряглись Фланы. Но он смотрел на толпу - и понимал: дальше будет хуже.
- Седьмое пекло… Страшный суд…
Чтоб их побрал Неведомый… - раздались приглушённые отклики и перешёптывания
среди паствы.
Чтоб их побрал Неведомый… - раздались приглушённые отклики и перешёптывания
среди паствы.
- Именно! - почти вскричал
септон. - Нас всех ждёт падение! Наши души рухнут в огненную бездну и будут
гореть в вечных муках - за то, что мы закрыли глаза на святотатство!
септон. - Нас всех ждёт падение! Наши души рухнут в огненную бездну и будут
гореть в вечных муках - за то, что мы закрыли глаза на святотатство!
Он раскинул руки, будто хотел
охватить всю септу разом.
охватить всю септу разом.
- Покайтесь, верные дети Отца и
Матери! Братья Воина, ученики Кузнеца! Ибо король и королева грешны! Они не
видят знамений, что посылают им светлые лики Семи! Их двор утопает в роскоши и
пьянстве! Там царит порочный блуд!
Матери! Братья Воина, ученики Кузнеца! Ибо король и королева грешны! Они не
видят знамений, что посылают им светлые лики Семи! Их двор утопает в роскоши и
пьянстве! Там царит порочный блуд!
В толпе кто-то шумно втянул
воздух.
воздух.
- Боги уже покарали Таргариенов! -
продолжил жрец, не давая людям опомниться.
продолжил жрец, не давая людям опомниться.
- Навеки изгнали их с нашей
земли! Но мы не вняли предупреждению. Безумие прошлого короля стало нашим
наказанием за слабость и бездействие!
земли! Но мы не вняли предупреждению. Безумие прошлого короля стало нашим
наказанием за слабость и бездействие!
Он сделал паузу - короткую,
тяжёлую.
тяжёлую.
- Скажите же мне, братья и
сёстры: как покарают нас теперь, когда мы вновь отдаём свои души на костёр
тщеславия и греха новой династии?
сёстры: как покарают нас теперь, когда мы вновь отдаём свои души на костёр
тщеславия и греха новой династии?
Молчание повисло под сводами,
будто само время затаило дыхание.
будто само время затаило дыхание.
- Я отвечу вам, - произнёс септон
тише, и от этого его слова прозвучали ещё страшнее.
тише, и от этого его слова прозвучали ещё страшнее.
- Нас ждут голод, холод и смерть -
мучительнее любой пытки. Великое Зло придёт по наши души. Оно войдёт в каждый
дом, и от него нельзя будет ни сбежать, ни укрыться.
мучительнее любой пытки. Великое Зло придёт по наши души. Оно войдёт в каждый
дом, и от него нельзя будет ни сбежать, ни укрыться.
Он вскинул руки к куполу.
- Лишь покаяние спасёт нас! Лишь
если мы приведём к свету всех - королей и принцев, лордов и рыцарей, торговцев
и последнего бедняка - мы сохраним наши души, наши семьи, наш дом и кров!
если мы приведём к свету всех - королей и принцев, лордов и рыцарей, торговцев
и последнего бедняка - мы сохраним наши души, наши семьи, наш дом и кров!
Толпа взорвалась.
- Пусть покаются!
- Пусть они покаются!
Эдмунд больше не слушал.
Главное он услышал.
Люди всегда были внушаемы -
особенно простые.
особенно простые.
Здесь не звучало прямых призывов
к расправе или свержению власти, и именно поэтому проповедь была опаснее.
к расправе или свержению власти, и именно поэтому проповедь была опаснее.
Жрецы не звали к бунту - пока. Но
такими темпами искра разгорится.
такими темпами искра разгорится.
Эдмунду не хотелось вмешиваться –
и всё же придётся.
и всё же придётся.
Единственным возможным шагом
оставалась переписка с верховным септоном - истинным центром покаянного
движения.
оставалась переписка с верховным септоном - истинным центром покаянного
движения.
Тот не мог не знать о нём. Более
того, всё это началось именно с возвращения последнего Гарденера в мир живых.
того, всё это началось именно с возвращения последнего Гарденера в мир живых.
Наладить контакт. Со временем -
доверие.
доверие.
Держать руку на пульсе
происходящего.
происходящего.
К тому же духовенство было
идеальным источником слухов: ни у кого в Королевской гавани не было столько
глаз и ушей.
идеальным источником слухов: ни у кого в Королевской гавани не было столько
глаз и ушей.
Была и другая причина.
Септа Бейлора стояла в столице не
случайно - её возвели при Таргариенах и во славу Таргариенов.
случайно - её возвели при Таргариенах и во славу Таргариенов.
Оставлять главу веры в городе
врага было расточительством.
врага было расточительством.
Рано или поздно центр веры должен
был вернуться в Простор - в Звёздную септу, как и задумывали его предки.
был вернуться в Простор - в Звёздную септу, как и задумывали его предки.
Планы Эдмунда на духовенство были
далеки от скромности.
далеки от скромности.
Вернувшись в Малые Шипы, он
первым делом написал Марвину - строго следуя его требованию вести переписку
исключительно через него.
первым делом написал Марвину - строго следуя его требованию вести переписку
исключительно через него.
Причин Эдмунд не знал до конца,
но догадывался.
но догадывался.
Странное поведение мейстера
Стебаля и его уединённый разговор с архимейстером явно были связаны с Цитаделью
- ещё одним игроком в Игре Престолов.
Стебаля и его уединённый разговор с архимейстером явно были связаны с Цитаделью
- ещё одним игроком в Игре Престолов.
Конклав Староместа обладал
огромным влиянием ещё во времена первой жизни Эдмунда. Теперь – тем более.
огромным влиянием ещё во времена первой жизни Эдмунда. Теперь – тем более.
От них зависели жизни королей -
настоящие и будущие.
настоящие и будущие.
Стоило Цитадели заподозрить в нём
опасность для собственной монополии на знания и воспитание новых поколений - и
спокойной жизни ему не видать.
опасность для собственной монополии на знания и воспитание новых поколений - и
спокойной жизни ему не видать.
Это была одна сторона монеты.
Другая же была сложнее.
Многие века Цитадель служила
источником знаний, летописей и практических новшеств, маяком для всего
Вестероса.
источником знаний, летописей и практических новшеств, маяком для всего
Вестероса.
Но если приглядеться
внимательнее, последние её «достижения» сводились к переизданию старых
трактатов и выпуску новых хроник - чаще всего о правлениях королей и великих
домов.
внимательнее, последние её «достижения» сводились к переизданию старых
трактатов и выпуску новых хроник - чаще всего о правлениях королей и великих
домов.
Обитель учёных замкнулась в себе.
Началась долгая стагнация -
удобная, безопасная, бесплодная.
удобная, безопасная, бесплодная.
Если Простор должен был вновь
цвести и приумножать богатства, это следовало изменить.
цвести и приумножать богатства, это следовало изменить.
Цитадель предстояло
преобразовать. Лишить монополии.
преобразовать. Лишить монополии.
Силой - если иного пути не
останется.
останется.
Под конец 291 года от Завоевания
по Простору поползли слухи.
по Простору поползли слухи.
О чудесном возрождении земель
«старого» Тамблтона.
«старого» Тамблтона.
Это стало сигналом.
Эдмунд и его люди привели себя в
полную готовность к отбытию: из владений Футли - в Шиповые холмы, а затем в
Королевский лес.
полную готовность к отбытию: из владений Футли - в Шиповые холмы, а затем в
Королевский лес.
Подготовка была не напрасной.
Торговцы разнесли слухи далеко за пределы Тамблтона: они дошли до Хайгардена и
Королевской гавани
Торговцы разнесли слухи далеко за пределы Тамблтона: они дошли до Хайгардена и
Королевской гавани
Подобное не могло не насторожить
тех, кто хоть что-то знал о природе сил последнего Гарденера.
тех, кто хоть что-то знал о природе сил последнего Гарденера.
Тиреллы направили письмо лорду
Корвину с просьбой лично засвидетельствовать происходящее.
Корвину с просьбой лично засвидетельствовать происходящее.
За всю историю Вестероса земли,
выжженные драконьим огнём или подобной ему силой, не возвращались к жизни без
колоссальных затрат - если возвращались вообще.
выжженные драконьим огнём или подобной ему силой, не возвращались к жизни без
колоссальных затрат - если возвращались вообще.
Харренхолл, Летний замок,
Пламенное поле, Уступ Стервятника…
Пламенное поле, Уступ Стервятника…
Тамблтон стоял в одном ряду с
ними.
ними.
И вдруг - чудо.
Такое не могло остаться без
внимания сильных мира сего.
внимания сильных мира сего.
После всех приготовлений Эдмунду
пришлось проститься с Малыми Шипами.
пришлось проститься с Малыми Шипами.
Ему будет не хватать этой
крепости. Её тишины. Её размеренного ритма.
крепости. Её тишины. Её размеренного ритма.
Но за его плечами уже лежала
ответственность - и она росла с каждым новым человеком, примыкавшим к его делу.
ответственность - и она росла с каждым новым человеком, примыкавшим к его делу.
Ещё недавно он прибыл в Тамблтон
всего с двумя спутниками.
всего с двумя спутниками.
Теперь за ним стояло куда как
больше.
больше.
И именно эти перемены наполняли
его решимостью.
его решимостью.
Эдмунд был уверен: он идёт верным
путём.
путём.
Останавливаться было нельзя. Придёт
день - и придёт час.
день - и придёт час.
Он наденет отцовскую корону и
займёт место, на котором веками восседали его предки.
займёт место, на котором веками восседали его предки.
Пятно скорби и позора Пламенного
поля будет смыто.
поля будет смыто.
И он вновь вдохнёт родной воздух
благодатного Простора.
благодатного Простора.
белая длань
игра престолов
