Василий Стройный 

Как-то раз Кощей Бессмертный услышал мудрое изречение: «Каждый мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына!»

И решил Кощей не откладывать с этим. С рождением сына было сложней всего. Если, например, избушку на курьих ножках построить легко, дай ей только правильные команды. Буратино тоже можно быстро в темницу бросить…

А вот появление мальчика на свет — процесс непростой.

Кощей грустно посмотрел на свою правую ладонь, но всё-таки решился, воскликнул: «Я ж мужчина! Мальчику-с-пальчику быть!» И рубанул мечом по пальцу.

И только позже Кощей понял, что мужчина должен зачать и воспитать мальчика, а родить может и женщина.

Так выпьем же за решительных мужчин! И прекрасных дам, с которыми не надо рубить себе пальцы!

Дом Блэков, к обложке:

Хэспер:

Поговорив с Евой, Хэспер принялась готовиться к посещению азкабанского подземелья. До получения воспоминаний Альбуса даже предположений не было, где физически располагается пещера с озером. В памяти Тома-из-дневника не было никакого приличного озера в подземельях под скалой, найденными ещё в детстве, до учебы в Хогвартсе. Вначале не было, а потом вдруг нашлось вместе с гигантской пещерой. Очевидно, и к пророку не ходи, что постоянный портальный проход организовал Диппет.

Армандо рассказывал Альбусу, что предпринимались попытки восстановить разрушенную арку. От неё осталось лишь несколько расплавленных камней. Однако связь с иным миром не исчезла — на дне нового озера образовалось множество нестабильных микро-проходов, через которые прорывалась какая-то инфернальная дикость. Первые водные инферналы точно появились до Тома, а он уже изрядно увеличил их количество и разнообразие, отдавая для вселения потусторонних существ как человеческие тела, так и другие.

Кричер, скорее всего, единственный, кто сохранил себя и сбежал из зачарованной пещеры. Причём сбежать ему помог кто-то с той стороны.

Верный слуга твердил одно: «Хозяин позвал. Кричер вернулся». Однако Регулус Блэк не звал домовика, которого лично отдал Волдеморту на растерзание, вообще забыв об этом. Вспомнил только после триумфального возвращения Кричера и сложнейшего ритуала восстановления памяти. И то не всё вспомнил.

Регулус несколько месяцев исследовал Кричера, расспрашивал его, изучал найденные в библиотеке труды, выдвигал гипотезы и выстраивал всевозможные теории, позволяющие разобраться в предназначении пещеры, чаши с зельем, медальона, целей Волдеморта. И самое главное, пытался понять, кто помог Кричеру.

Зелье оказалось эссенцией магической силы, которой насыщена вода в озере. Чаша же была не только концентратором, но и позволяла подстроить эту то ли инфернальную, то ли реликтовую магию под душу и тело существа. Положил на дно чаши образец, выждал несколько недель и уже можешь сам пить либо других поить. В качестве образца годилась, как и в многосущностном зелье, не только кровь, но и волосы или частички кожи, причем не только свои собственные, но и подобного существа. Наилучший результат получался при использовании части души, вырабатывающей собственную магию. Потреблять же такой коктейль магических сил без разбавления водой смертельно опасно, но по-другому нельзя, не будет нужного эффекта.

Дёзли вернулись поздним вечером. Судя по бурчанию уставшего Дадли, ездили они на могилы родителей тёти в городок Коукворт. Тётя с утра потребовала у дяди отвезти её туда, мол, десять лет там не была.

— Мэри, это же мои бабушка и дедушка? — спросил Гарри. — Почему меня не взяли?

— Да, твои. Слышишь же, Вернон Петунии говорит, что в том, что они забыли и не вспоминали о её родителях, и не только о её, виноваты ненормальные, от которых всё можно ожидать.

— Да? Я прослушал…

— Тихо. Они ещё что-то говорят, не разобрать… Приложи ухо к стене, пожалуйста.

Гарри приложил.

— Плотнее. Вот так, замечательно. Слушаем.

К сожалению, ничего нового они почти не услышали. Дядя Вернон успокаивал тётю, обвиняя неких уродов в том, что они почти лишились доброй памяти о родственниках. Говорил, лучше сделать вид, что они так ничего и не вспомнили. Волновался за свою сестру, подозревая, что и с ней ненормальные поработали.

— Я так понимаю, что их не лишили воспоминаний, а сделали их незначительными, — сказала Мэри. — Вроде как были родители и сплыли, было детство и прошло, и не надо об этом вообще вспоминать, не надо задаваться вопросами о прошлом, живите настоящим.

— Ужас! Вот уроды!

— Не ругайся.

Сегодня Гарри разбудили не удары в дверь чулана и визгливый голос тёти Петунии, а песенка про маленькую мисс Маффет, которую отпугнул паук, не дав нормально поесть творога и попить сладкой сыворотки. Гарри улыбнулся — его пауки не испугают, тем более от еды не отгонят. Пела, конечно же, Мэри, тётя Мэри. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мотоцикле. Он вчера уже видел этот сон, и было странное ощущение, что уже не первый раз. Надо спросить у тёти…

— Доброе утро, тётя, — прошептал мальчик.

— Доброе утро, Гарри! — радостно пропела Мэри и добавила уже строже,  — Мы же договорились — без «тёти»? И вслух говорить не надо — не выдавай врагам секретов.

— Да-да, я помню, прости. А кто у нас враг?

— Ещё не знаем, но выясним. Есть догадки, но и только. Запомни одно — тётя Петуния, дядя Вернон и кузен Дадли тебе не враги. Что-то с ними не так. Я не первый день здесь, могла наблюдать за ними и за тобой. Правда, поговорить получилось только вчера — твоё общение с удавом помогло.

— Я не понял… ничего.

— Ох, прости! Я, как обычно, говорю сразу обо всём. Постараюсь исправиться… Давай я кратенько тебе расскажу о магии и тех пакостях, которые могут сделать волшебники. А вопросы про общение с животными, моё появление и связь с тобой отложим на потом. Времени мало — скоро Петуния проснётся. Договорились?

— Да, хорошо.

— Слушай…

Гарри слушал внимательно. Было интересно, но страшновато. Появилось, конечно, ещё больше вопросов. Мэри обещала помочь с поиском ответов на них — она сама не всё знала и магом, оказывается, не была до своей… смерти и превращения в духа. Да и сейчас колдовать, как большинство волшебников, не может. Но говорит, что у неё есть другие силы и способности, о которых расскажет позже, когда наберётся сил и будет возможность.

Мальчик уснул, а у секретного агента Мэри Фокс сна не было ни в одном глазу. Да и своих глаз у неё не было, и спать не требовалось уже больше четырёх лет… Зачем ей сон, если нет материального тела? Как говорит глава её клана: «Во сне происходит техническое обслуживание тела. Анализируется его состояние, устраняются неполадки, обезвреживаются опасные вещества и не только вещества. Тело заряжается энергией. Закрепляется в долгосрочной памяти новая информация, опыт и навыки. А кто этим всем управляет? Мозг? Разум? Сознание в режиме технического обслуживания? Подсознание? Сверхсознание? Ментал или ментальное тело? А что это, из чего состоит и что делает? Мы точно не знаем, но работаем над этим».

Мэри знает, как они работают — еле вырвалась из лап этих безумных учёных. А то смотри ты, обрадовались её новому состоянию и бросились изучать и экспериментировать. Нет, сначала они активно пытались восстановить ей материальное или хотя бы эфирно-астральное тело, практически потерянное во время вражеского нападения. Получилось же… то, что получилось. Ментальный демон? Дух-метаморф? А чёрт его знает… Ни демонов, ни богов, ни ангелов их клан ещё не встречал, а слепо верить противоречивым мифам, легендам и теориям нельзя. По ним, и Александру Иванову, главу клана Эванс, можно считать богиней. А что? Исцеляет, воскрешает, материализует астральные тени, свой личный мир, точнее, домен сотворила… Чем не богиня?

Почему Мэри обо всём этом вспомнила? А потому что в её мире или реальности на защиту Гарри Поттера в Хэллоуин восемьдесят первого года встала Александра, каким-то чудом вызванная из-за грани двумя ритуалистами-недоучками — Сириусом Блэком и Лили Поттер (подробней читайте в повести «Бывают в жизни огорченья»). Здесь же ничего подобного не произошло. Это развитие материнской реальности, то есть без внешнего вмешательства в лице Александры, или есть другие принципиальные отличия? Что случилось здесь с семьёй Поттер? Чего и кого следует опасаться? Вот это надо выяснить.

В мальчике, например, точно был разожравшийся кусок нематериальной части Тёмного Лорда Волдеморта. А вот как и когда он попал в него?

Скорее всего, во время нападения в Хэллоуин восемьдесят первого года, если кто-то из «добрых» волшебников не подсадил его потом. Всё может быть. Про кусок уже можно не вспоминать — нет его, точнее, теперь он стал частью Мэри. Она вселилась в него, а не в самого Гарри, а вот он уже был связан с мальчиком. Связь, правда, была кривая и косая — эфирное тело мальчика усиленно боролось с паразитом. А Мэри не паразит! Она поразительный симбионт, вот! Да, это надо запомнить… В общем, связь Мэри усилила, а после сознательного принятия её помощи Гарри перестал подсознательно бороться с подселенцем.

Маленький мальчик Гарри Поттер, лёжа в тёмном чулане, думал о том, что прожил в семье своей тётки Петунии Дёзли почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил в этом доме почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автомобильной катастрофе. Он не помнил ни самой аварии, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зелёного света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно в то время, хотя он и не мог понять, откуда там появился зелёный свет.

И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тётя и дядя никогда о них не рассказывали, а Гарри запрещалось задавать вопросы. Фотографий его родителей в доме Дёзли не было. Он даже не знал, похож ли на папу или на  маму. Хотя после жизни в тёмном чулане он больше напоминал голодающего  воробья. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, похожий на молнию.

Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тёте Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам.

— Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители,
— отрезала тётя Петуния. — И не приставай ко мне со своими вопросами.

«Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило,
которому он должен был следовать в доме у Дёзли.

Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как появится какой-нибудь
его родственник, далёкий и неизвестный, и заберёт его отсюда. Но этого так и не произошло. Друзей у Гарри тоже не было. Он очень хотел с кем-нибудь подружиться в школе. Дадли не дал. Все в школе знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старьё и разгуливающего в сломанных очках, и предпочитали с ними не ссориться.

В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким ещё долгие годы. Многие-многие годы… Его мысли прервал весёлый голос:

Мэри Фокс, секретный агент клана Эванс, проникает в другой мир, а там... Гарри Поттеру предстоит учиться в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, которой руководит Великий волшебник Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Это хорошо? Нет, это беда! Мэри Фокс спешит на помощь.

Предупреждения:
- фанфик по Гарри Поттеру;
- мир альтернативный канону (AU).

...

Первоначально размещено здесь: https://fanfics.me/fic192576

У Гермионы Джин Грейнджер была очень тяжелая неделя. Пришлось долго уговаривать родителей переехать в США, срочно распродавать имущество, много бегать и колдовать. А теперь новая беда, точнее, продолжение старой — опять Уизли пытаются влиять на неё. Девушка глубоко задумалась, повторяя про себя давно ей известное:

— Зелья дружбы и доверия, любовные зелья, неразрывная помолвка, проклятье связанной жизни — Рон умрёт, и я последую за ним… Я ничего не забыла? А, точно, первый же половой акт с ним сделает меня полностью подконтрольной ему. Почти два года удавалось его кормить завтраками или ссориться, типа «мне ещё рано», «надо потерпеть до восемнадцатилетия», «а ты с Лавандой, гад, гуляешь!». Но зачем усиленно поить меня зельями сейчас? Молли думает, что я могла разблокировать участки памяти и всё выяснить по ритуалу и проклятию? И что это для неё меняет? Просто нервничает, что я найду способ кому-нибудь об этом сообщить? Надо думать…

***

Две недели назад пал Волдеморт. Погибло много хороших людей. У кого-то радость, у кого-то горе, а Рон Уизли сегодня ждёт давно обещанную незабываемую ночь с Гермионой Грейнджер! Ух, Рон себя покажет! Рон уже на всё готов!

«Где же эта заучка?» — думал Рон, поедая вкуснейшие лакомства в шикарном номере для новобрачных, который сняла Гермиона в маггловской гостинице.

— Вот и я, милый! Ты заждался, наверное? — проворковала девушка, выйдя из второй комнаты.

У Рона непроизвольно раскрылся рот, из которого тут же выпала конфета. Такую Гермиону он даже представить не мог!

— Гермиона, ты это… того…

— Красивая и сексуальная? Я знаю. Это только для тебя, милый! И называй меня Джин, это моё второе имя, если помнишь. Но только когда мы вдвоем, в постели… Ну, ты понял, да? — сказала волшебница, обняв и поцеловав Рона.

— Да, я… я всё понял, Джин, — расплылся в довольной улыбке Рон, оторвавшись на мгновение от сладких губ.

— Ну-с, тогда продолжим. Для начала мы примем ванну…

***

Гермиона, завалившись в постели на бок, выхватила из-под подушки волшебную палочку, связала заклинанием инкарцеро потерявшего сознание Рона и приготовилась ждать, сколько потребуется…

Почти всю вторую половину дня Хэспер исследовала тёмные омуты памяти Альбуса Дамблдора.

Этот, несомненно, гениальный учёный такого накрутил со своим разумом, что и сам не раз там блуждал с минимальным шансом вернуться в реальность. Хэспер же просто взбаламутила всё это великолепие и смотрела на то, что всплывает, и периодически забрасывала мысленные крючки с наживкой, вылавливая интересные ей воспоминания. И, конечно же, в первую очередь её интересовал Диппет и род Блэк.

Финеас занимался аналогичным делом, поглощая силы и память духа с портрета, любезно предоставленного новым директором Хогвартса. У Хэспер получалось через связь контролировать этот процесс, заодно давая больше сил Финеасу, затащившему в свою картину хогвартского духа.

Воспоминаний было много, все за один день не посмотришь, но особой спешки и не требовалось — Альбус поселился в палате надолго, как с умным видом сообщила Хэспер посетившим её представителям Министерства. Сообщила, разумеется, в образе Януса Тики.

Из просмотренных воспоминаний её особо заинтересовало то, где Диппет рассказывал молодому Альбусу про переходы в иные миры, стоя перед каменной аркой, затянутой тёмной туманной завесой. Как она поняла, это была Арка смерти, над которой выстроили здание Министерства. Хэспер слышала о таких переходах, но особо не интересовалась, потому как попасть в другой мир можно было, вроде, только лишившись собственного тела, а возвращение обратно даже в виде духа представлялось мало реальным.

Хэспер вернулась к тому месту, где Диппет спускался к арке по каменным ступеням, которые явно служили и скамьями, когда это помещение использовали в качестве храма, а потом, скорее всего, и судебного зала. Спускаясь, Диппет продолжал ранее начатый диалог:

— Понимаешь, мой ученик, — говорил он, обращаясь к уже стоящему возле арки Альбусу, — над снятием завесы мы бьёмся уже не первое столетие. Не позволяет она сейчас призвать никого из другого мира. Туда — пожалуйста.

— Возможно, переход изначально был односторонним? — предположил Альбус. — Не думали об этом?

— Была такая гипотеза, — кивнул Диппет. — Спорная. Одни заявляли, что не стали бы древние создавать храм вокруг этой Арки, если бы из неё иногда не выходили потусторонние сущности, а другие утверждали, что раз из неё исходит магия и некоторые слышат голоса, то этого достаточно. К тому же на Британских островах точно существовали две двусторонние арки.