Юлия Бриз 

Наталья Владимировна, как обычно, пилила
мозги. Немолодая строгая учительница начальных классов упивалась своим
превосходством. Весеннее раздражение прекрасно гармонировало с ее новым
костюмом цвета бордо.

Усики над ее верхней губой словно
подпрыгивали от радости при каждом упоминании слова бестолочь. Но веселился
только Петя, мозги которого как раз находились в фокусе внимания учительской
пилы. Остальные дети с тоской смотрели на просыпающийся мир с окна второго
этажа.

Привычная обстановка навивала уныние
своим постоянством. Поэтому, когда через открытое окно залетела пчела, девочки
тут же воспользовались ситуацией и запищали от страха. Самые умные даже
повскакивали с мест.

Петя, который, естественно, был рыжим,
кучерявым и к тому же с веснушками, тоскливо вздохнул: «Эх, классно быть
девчонкой!» Ему тоже хотелось завизжать от страха и вскочить с места. Но
мальчикам не положено.

Наконец учительница переключила внимание
с Пети на пчелу:

– Ну что за несносные дети? Пчела не
укусит! Сядьте на место и не двигайтесь!

Сказать легко, но вот не двигаться
семилетнему ребенку невозможно! Почти все в классе это понимали. Кроме
учительницы. Видимо, она никогда не была маленькой, к тому же отличалась
странной формой психического расстройства. Все знает, но на обычного человека не
совсем похожа.

«Некоторые люди сразу рождаются
взрослыми учительницами», – подумал Петя с жалостью и все-таки вскочил с места
посмотреть на пчелу поближе.

Остальные дети тоже решили, что пчела в
классе достаточно уважительная причина, чтобы не обращать внимания на Наталью
Владимировну. Она старая, скучная, а пчела разноцветная. Её можно бояться.
Бояться не как учительницу: молча и послушно, а бояться, как положено: весело,
с огоньком.

– Всем сидеть! – вдруг ни с того ни с
сего заорала Наталья Владимировна и громко стукнула указкой по столу.

Дети вздрогнули и заколыхались от
страха. Учительнице почти удалось вернуть власть в свои руки. Но не тут-то
было. Петя успел поймать пчелу. Естественно, она его укусила.

– Ой! – громко воскликнул Петя.

– Сейчас, сейчас, – сказал паучок, потирая передние лапки и щуря все  восемь глаз. Его брюшко завибрировало, предвкушая удовольствие. 

Только что в его паутину попала жирная муха. Она ещё трепыхалась в надежде вырваться, но паук не намеревался ждать. Он проверил остроту своего жала и медленно пополз по паутинке.

– Сейчас, сейчас! Моя драгоценная, – сказал он и приготовился уколоть гостью, чтобы впрыснуть разжижающий фермент.

Пуфф!

Паучка отшвырнуло в сторону с головокружительной скоростью. Это зайчик в прыжке порвал паутинку. Лиса мчалась за ним по пятам.

– Сейчас, сейчас, – протявкала она и клацнула зубами, чуть-чуть не достав до задней лапки.

Она преследовала добычу уже полчаса и устала, но ведь и заяц устал. Ещё немного, ещё чуть-чуть и она поймает его. Голод и возбуждение от близости добычи гнали её вперед.

– Сейчас, сейчас! Мой сладкий, – протявкала она в очередной раз и, собрав силы, оттолкнулась посильнее.

Щёлк!

Не тут-то было: её нога попала в капкан. Браконьер, установивший его, не успел уйти далеко, когда услышал характерный звук.

– Сейчас, сейчас! – сказал он и так широко улыбнулся, что все паучки увидели его гнилые зубы.