В комнате погасили свет.

Темно не было. Нарядная искусственная ель горела огоньками свежеповешенной гирлянды. Искрились яркие шары, в темных зеленых лапах загадочно поблескивала мишура. Где-то там, среди игрушек, притаились верные пластмассовые звероголовые роботы с оружием в руках.

Предки еще не спали. Через стенку было слышно, как позвякивают в кружках чайные ложечки, как бормочет телевизор, как приглушенно хлопает дверца холодильника, как ворчит папа, как падают в раковину куски льда, намерзшие в морозилке.

Я старался не прислушиваться к их спокойным голосам. Дела взрослых - это их дела. Пошарил рукой по тумбочке в изголовье кровати, нашел телефон и сделал снимок елки. Получилось очень странно. Телефон как будто не разобрался, что я снимаю, и попытался исправить фото. Отменил, оставил как есть: темнота и в ней - множество огней.

"Ждем деда Мороза", подписал я и отправил Лидке.

Ответ пришел через минуту. У них была такая же елка, только вместо шаров Лидкины предки увешали ее разноцветными шишками с белым напылением, будто присыпанные снегом. К елке из-под нижней границы кадра тянулась белая босая нога с растопыренными пальчиками. Ногти на ней были накрашены, а вдоль голени шли буквы "Мы тоже!" и три смайлика.

"А вдруг его нет?", написал я.

"Конечно! Все пока, а то мои телефон отберут".

Я покачал головой. Предки... У каждого свои загоны. У Лидкиных - телефон. У моих - дед Мороз.

Они мне сказали, что его не существует, в конце первого класса, как только все ушли на каникулы. Папа встал на одно колено, серьезно посмотрел на меня - и все выложил как есть. Конечно, я и так это знал, но было приятно, что со мной разговаривают как со взрослым.

На самом деле это многое объясняло. Взять хотя бы ту железную дорогу, которая восемь месяцев мешала мне передвигаться по комнате. Я не мог ее нормально разобрать, потому что понимал, что уже никогда не соберу обратно. Иногда локомотив включался самостоятельно и начинал колесить по рельсам, и я просыпался от криков, записанных в его дурацкую память каким-то шутником: "Через пятнадцать минут в вагоне-ресторане состоится демонстрация зарубежного кинофильма "Кошмар на улице Вязов - три"!"

Разумеется, дед Мороз справился бы куда лучше, а с предками было все понятно - они просто хотели меня порадовать и дарили то, что сами сочли бы отличным подарком.

Когда Лидка узнала, что его нет, я не спрашивал. Наверное, раньше меня. Девчонки все всегда узнают раньше.

Правда, у нас в квартире раньше был камин. Я это точно помню, потому что однажды забрался в него и потом перепачкал все обои отпечатками своих ладошек, это было очень весело. А потом камин куда-то исчез, как не было. И никто не помнил, что он был.

Но мы же не в Европе живем, не в Швейцарии какой-нибудь, чтобы Санта Клаус лазал к нам в квартиру через дымоход, а как дед Мороз должен попадать в дома, я не спрашивал...

С кухни раздался негромкий металлический лязг. Я прислушался. Предки перешли на шепот, и разобрать, о чем они шепчутся, было совершенно невозможно, как ты ухо к стене ни прикладывай.

Что-то заскрипело - и вдруг громко щелкнуло. Папа шепотом выругался. Надо же, не знал, что он так умеет... Наверно, тоже смотрел Женю Батикова на ютубе.

Зато я знал, что они проверяли капканы. Они лежали в кухонном шкафу за пакетами с мукой и банками гречневой каши. В прошлом году, ровно за два дня до нового года, я искал сахар для кофе, залез в тот шкафчик и нашел их. Капканы. Три штуки, большие, с хищно оскаленными зубами и очень тугими пружинами.

Сразу после Нового года они исчезли. В этом году попробую не заснуть.

- Слушай, хватит ныть! Сколько у тебя друзей?

- В смысле?

- Друзей. Это такие люди. С ними еще можно поговорить. Обсудить фильм. Поиграть в приставку. Поделиться музыкой. Скинуть мемасик.

- Всех? Или только настоящих?

- Всех.

- Не, ну так... Ну типа трое. То есть, Вадик и еще двое.

- Вадик - настоящий?

- Нет. То есть друг да, настоящий нет. И еще Лиса. Так-то она Алиса, но мы зовем ее Лисой, потому что...

- У нее хвост есть.

- Да. И ушки. Я уже два мимиметра сломал. И Макс один. И есть еще Серега, но там сложно. У Лисы есть подруга Маша, она его френдзонит. Поэтому с ним толком не поговорить.

- А Маша - она не подруга?

- Да я ее не знаю почти. Видимся раз в сто лет, так она каждый раз с новым причесоном. Я даже не помню, какой у нее цвет волос в прошлый раз был. Так как раз днюха Маринкина была, и меня туда кто-то пригласил...

- Маша, наверное?

- Нет, ее тоже пригласили.

- Подожди, а день рождения?..

- Я же говорю - Маринкин. У Маринки, которая на Фрунзе живет. Там еще хата трехкомнатная, а родоки ее на море уезжали, что ли, и она устроила днюху, чтобы не пропадала.

- Да, без днюхи хата точно пропадет.

- Ну так и я о чем! Короче, пришел, а там все наши, и Маринка тоже, залили в колонки какой-то отстой и пытаются угадать, кто поет. И оценки ставили, типа качает - не качает. А Машка тогда еще на Серегу наехала, что он ее сталкерит, а он типа ни в какую. Типа на фига тебя сталкерить, ты через день фотки выкладываешь... Там еще Светка у него телефон из кармана по-тихому выудила...

- Выудила? Ты книги читать начал?

- Да с тобой начнешь. Зануда... Короче, выудила, а он, прикинь, незапароленный был, а там внутри...

- Коллекция Машиных фоток?

- Вообще ни разу. Серега - он нормальным оказался. Типа не как все. Машка тогда еще бесилась, что кто-то ей фотки кидает стремные, фиг пойми где снятые. Лиса потом по секрету сказала, что это она. Типа чтобы они наконец друг друга нашли... Ну не дура, не?

- Блин, и у тебя это все в голове умещается? Нехило.

- Да фиг там умещается, говорю же, Маринку все никак не запомню, то она у меня с четверочкой, то с двоечкой, и на голове каждый раз что-то новое, и Серега еще один появился, я его Серым называю, он тогда после Алькиной днюхи появился, и фиг пойми что с ним делать...

- Серый? Серега?

- Да вот нет, говорю, Серый, значит, Серый. Ему еще тогда плохо стало, оказывается, на нуттеллу бывает аллергия, прикинь! Макс тогда, хорошо, что-то в него влил и посадил под форточку, там как раз февраль был, вон он форточку открыл и на подоконник этого Серого посадил, типа чтобы продышался. Боюсь, как бы он теперь Макса сталкерить не начал...

- И ты еще будешь мне ныть, что тебе скучно?! Да я половину твоих этих не понимаю, кто они такие вообще, имена, днюхи, Фрунзе какой-то!..

- Это улица...

- Да по барабану! Улица... Вот посчитай, кого ты мне только перечислил сейчас!

- Так они все ненастоящие! Типа кроме Вадика, но он тоже такой...

- И?! Вот у тебя есть все эти, а у меня только ты! И то на двадцать лет младше, чем надо было. Ты бы хоть Кино послушал!.. Э...

Да блин. Как его... Надо будет в следующий раз записывать.

Я протер очки и вгляделся в полученный кадр.

Это было уже кое-что! Конечно, квадрат, сделать из него видео почти нереально, но это я уже сам виноват, надо было сначала соотношение сторон задать, а потом уже вот это вот все. Но.

Задний план вышел идеально не в фокусе, так, что ничего толком не разглядишь, но мозг сам дорисовывает. Обстановка квартиры ближе к концу студенческой вечеринки, как я ее себе представляю, по случаю... Непонятно. Может быть, дня рождения. Или отъезда родителей.

У дальней стены - большой диван, на округлых подушках валяются разноцветные жестяные банки, в полутьме не разобрать из-под чего. У левой стены - небольшой аккуратный столик, стоящий под нелогичным углом, надо будет поправить, когда все гости уйдут, и под ним на полу мятые клочки бумаги. Вроде как в фанты играли.

Играют сейчас в фанты? Да уж наверняка, только называется это как-нибудь иначе, типа "задание или шот", не знаю...

У правой стены, под выключенной гирляндой - старое советское пианино, поблескивающее черным лаком, клавиши закрыты крышкой, и на ней сидит, поставив босые ножки на круглое сиденье стула, девушка с длинными волосами и в очень короткой юбке. Или совсем без нее, но это уже будет странно, если меня спросят, а я отвечу... Разве что в фанты проиграла.

Есть еще два силуэта, скорее всего женских, совсем уж размытых, пойманных посреди танцевальных па, с руками, поднятыми над головой...

Непонятно, куда подевались парни. Наверное, курить вышли на балкон. А был там балкон?

Да должен бы, вон занавеска, наверняка за ней окно и балконная дверь...

Ладно. А по центру - моя унылая... лицо. Не отличишь. Правда, с такой прической я не ходил вообще никогда, но это понятно, это я попробовал, не понравилось, решил обратно обрасти. Оброс. Значит, было это все... Месяц назад. Как раз еще холодно не было. Рубашка тоже моя, клеточки получились великоваты, но вряд ли кто будет с линейкой сверять. Цепочку на шею - да, такую я бы прикупил. Надо поискать, что за символ: вроде силуэт спящего китайского дракона, очерчен буквально одной зубчатой линией, свернутой в спираль, и с тусклым камушком в середине. Что за камушек, посмотреть бы... В крайнем случае - закажу. Ручная работа, дорого, конечно, зато красиво.

Короче, все бы ничего.

Только вот девушка над правым плечом. Во-первых, я просил над левым, так она слегка зарезается. А во-вторых...

Ну не поверит никто, что это моя бывшая. Тем более - будущая. Слишком большие, подведенные темной тушью глаза. Слишком полные губы, в нижней еще и колечко болтается. Слишком короткие волосы, слишком колючие серьги, слишком обнаженные плечи, вообще не пойми во что она там может быть одета. В корсет разве что. И слишком серьезное лицо. Того гляди рассмеется.

И по картинке не понять, кто снимал. Легенда, легенда...

Я открыл блокнот и написал:

- Я же просил не позорить меня перед всеми!

Ну, близко.

- Удали, тебе никто не поверит.

- Она приняла меня за своего парня! Могло быть хуже... Я МОГ им быть!

- Я просто хотел сделать грустное фото...

Последнее выглядело неплохо. Я поместил картинку в отдельную папочку, туда же сохранил и файлик с подписями. Время еще было.

И я вернулся к нейросети. Всегда можно сделать лучше.