В любом тоталитарном обществе есть «козлы отпущения» — люди, на которых пропаганда навешивает ярлык отщепенца и обвиняет во всех бедах. Называться они могут как угодно — враг народа, изменник Родины, член семьи изменника Родины, экстремист, нежелательная организация и так далее.

 В нацистской Германии помимо неарийцев, нежелательных элементов и врагов государства были также и представители дегенеративного искусства.

 Борьба с «дегенеративным» искусством началась в 1935 году.

 Этот термин придумал отнюдь не Гитлер. По странной иронии, его автором задолго до прихода к власти нацистов стал Макс Нордау, немецкий врач, писатель и политик еврейского происхождения. 

 Спустя 20 лет нацисты стали использовать это словосочетание, чтобы навесить ярлык на того или иного деятеля искусств. Как только произведения художника объявлялись дегенеративными, то перед ним закрывались все двери. 

 В 1936 году был издан «Закон о конфискации произведений».

Всего из музеев было изъято 16 тысяч предметов «дегенеративного искусства». Клеймо «дегенеративного» или «вырожденческого» получали все работы, которые не соответствовали предпочтениям Гитлера. А предпочтения у него были очень консервативные. Впрочем, под раздачу можно было попасть за неправильное происхождение, и стиль работы был уже не важен.

 Авторам «дегенеративного искусства» предлагалось покаяться, и встать на праведный путь национал-реализма.

 В 1937 году, когда термин «дегенеративного искусства» уже прочно закрепился в обществе. И Геббельс решил устроить выставку «вырожденческого творчества», чтобы окончательно изгнать «еврейско-большевистский дух» из культурной жизни страны.

 Выставка была организована очень хитро. Для усиления «вырожденческого» характера экспозиции, картины развешивались хаотично и очень густо. Рам у картин часто не было, а освещения в залах почти не было.

 Чтобы усилить негативное впечатление, устроители выставки сочетали живописные полотна с фотографиями инвалидов и рисунками, сделанными душевнобольными людьми.

 Возле подписей к картинам стояло указание, сколько заплатил за это произведение тот или иной музей. Так как большинство работ приобреталось еще во времена Веймарской республики, в период гиперинфляции, суммы казались посетителям выставки астрономическими.

 Выставка проходила в течение двух лет. Но после нее встал вопрос: что делать с картинами дальше?

 Решено было продавать картины зарубеж. Поначалу иностранные аукционы заинтересовались предложением. Однако очень быстро стала распространяться информация, что деньги с продажи картин идут на укрепление нацистского режима. Спрос на картины упал.

 Кстати, Герман Геринг, который руководил распродажей картин на аукционах, присвоил себе 14 «дегенеративных картин»: четыре картины Ван Гога, четыре — Эдварда Мунка, три — Франца Марка и по одному полотну Поля Гогена, Поля Сезанна и Поля Синьяка. Гитлера эти шедевры не заинтересовали, так как он коллекционировал в основном живопись старых мастеров.

 Огромное количество картин так и не было продана. Их собрали на складе, а в 1939 году уничтожили. По указанию Геббельса 1004 картины и 3825 акварелей, рисунков и графических листов нацисты сожги во дворе Берлинской брандвахты.

 Судьба художников, чьи работы были признаны «дегенеративными», сложилась трагически. Им было запрещено выставляться и многие покинули страну. Макс Бекман уехал в Амстердам. Макс Эрнст эмигрировал в США, а Эрнст Кирхнер — в Швейцарию, где вскоре покончил с собой. 

 В 1940 году в Швейцарии умер Пауль Клее, так и не получивший гражданства этой страны из-за статуса представителя «дегенеративного искусства».

 Художники, которые остались в стране, были вынуждены подстраиваться под режим. Многим было запрещено вести профессиональную деятельность — к ним постоянно наведывались гестаповцы с проверкой.

 Хуже всего сложилась судьба еврейских художников. Многие из них погибли в концентрационных лагерях или в рамках насильственной эвтаназии. Художница Эльфрида Лозе-Вехтлер, страдавшая психическим расстройством, была убита в газовой камере в 1940 году вместе с другими пациентами психиатрической клинки в Пирне.