Кинозапой 

Открываем запасной аэродром! Дорогие подписчики Boosty! Я завела платформу как своего рода резерв на случай всех турбулентностей. Сейчас настало время попробовать открыть дорогу на запасной аэродром, чтобы не тормозить в развитии, пока тормозит интернет. Я переформатирую уровни подписки. Теперь они будут соответствовать уровню сложности производства материала и моей оценке труда. Я продолжу исследовать киноязык, и мы попробуем делать это в разных форматах.

Многие зрители по всему миру отмечали, что в сериале «Эйфория» чрезмерно много телесности и откровенных эротических деталей. Для части аудитории — особенно восточной — это стало по-настоящему шокирующим опытом, заметно более сильным, чем для зрителей западного культурного контекста.

Эротической репрезентации в сериале действительно много. Но почти нет тайны. И здесь возникает важный философский парадокс:
чем больше телесности — тем меньше интимности; чем больше эротического изображения — тем меньше чувств.

Французский философ Жан Бодрийяр писал, что в современной Америке существует культ тела. Оно становится объектом инвестиций — знаком, который необходимо производить, украшать, дисциплинировать и демонстрировать.

Эротическое также подлежит демонстрации — поэтому переизбыток вызывает у зрителя скорее отторжение, чем желание. Секс оказывается уже не запретом, а формой перенасыщения, уничтожающей желание. Эротика перестаёт быть тайной и превращается в идею видимости.

Другой французский философ, Мишель Фуко, рассматривал тело как место приложения власти.

На днях я задумалась, когда искала пары и тандемы. Думала о своих отношениях с близкими и о том, можно ли вообще поворачивать время вспять. Менять будущее, зная его.

И ещё об одной паре — стоит ли отмечать лингвиста Луизу Бэнкс и физика Яна Доннелли?

Фильм Дени Вильнёва — многоструктурный и камерный одновременно — охватывает несколько сложных слоёв. Тандем, открывший людям спасительное знание, своей судьбы избежать не смог. Но почему? Этот вопрос идёт впереди всего фильма.

-дальше спойлеры-

ЗНАНИЕ НАПЕРЁД

И мы, и Луиза знаем, как завершится эта связь. Мы знаем это, потому что, открыв язык пришельцев, Луиза постигает сверхзнание. Здесь вспоминается гипотеза Сепира—Уорфа: язык влияет на восприятие и мышление человека, формируя его картину мира.

«Странная штука — память. Работает иначе, чем я думала. Мы все в плену у времени…»

Но не она. Луизе доступно всё время — вперёд, назад, в сторону. Вспоминается гиперкуб из «Интерстеллара» (хотя это совсем другая форма, но похожее ощущение). Для Луизы время больше не работает в привычном смысле.

Мы примерно представляем варианты — удачи и неудачи, просчитываем стратегии. Но не всегда представляем процессы, сам путь постижения. Мы знаем результат материального мира, но не знаем его процесс.

И я до сих пор гадаю: был ли у Луизы выбор? Делать так или нет? Способен ли кто-то вообще приручить хаос?

Стоит вспомнить слова режиссёра: идея, что всё написано заранее, не так уж привлекательна. Но есть нечто загадочное в том, что благодаря интуиции мы как будто немного больше знаем наперёд. Проблема в том, что мы подавляем это, пытаясь контролировать природу, вместо того чтобы быть с ней в контакте.