***

Тот, кто не видит противника, который стоит перед ним, никогда не сможет одолеть противника за пределами зрения. Именно этому с юного возраста учили Юнги в военной академии. Внешности и доброжелательности веры нет. Все в этом мире можно обыграть и выставить в глазах людей так, чтобы, к примеру, зло стало добром, а жестокость превратилась в добродетель. Убив врага, солдат автоматически становится героем, затем он получает своё первое звание и далее движется по карьерной лестнице. Воинская служба — предмет мечтаний многих альф, но и она в один прекрасный момент может трансформироваться в наказание. Одно серьёзное ранение, и жизнь военного закончена. 

Ещё совсем недавно Юнги командовал огромным войском, вышестоящие чины всячески выражали ему свою поддержку, сослуживцы преклонялись, словно он был самим Аресом. Сильный, умный, статный альфа одним своим взглядом ловко кружил омегам головы и сполна наслаждался славой и влиянием. Но за все в этой жизни приходится платить. Особенно за кровь, некогда омывшую руки. Не столь важно, что эта была война, и если не выстрелишь ты, то убьют тебя. Грех есть грех. Наказания небес не избежать. И Юнги тоже пал его жертвой. Серьёзная травма груди настигла его в возрасте тридцати одного года. Повреждение внутренних органов, многочасовая операция на сердце, месяц в реанимации. И как венец всему, вывод врачей: непригоден к военной службе.

В один момент герой стал обузой. Тарелка никогда уже не будет цельной, если на ней появилась трещина. Оформив инвалидность, Юнги был вынужден вернулся к своим истокам. Небольшой частный домик в деревушке под Сеулом, давно уже не знавший ремонта, забывший, что за зверь такой диковинный уборка, встретил его холодно и даже можно сказать враждебно. Кое-как справившись с мусором и на последние деньги подлатав крышу, альфа принялся познавать все прелести сельской жизни. Чистый воздух и подъем в пять утра за неприлично короткий срок стали для него новой привычкой, которая почему-то абсолютно его не напрягала.

День за днём Юнги непрерывно падал в бездну, проскальзывал сквозь трещины в помутневшем сознании, проваливался в тёмные глубины своей души. Он просто пытался жить, каждый день понемногу умирая. Упрямо вбивая себе в голову: если он будет один, то сможет всецело принадлежать лишь самому себе, Юнги без тени сомнения отвергал всех, кто предлагал ему помощь и, как искусная швея, штопал своё сердце и душу. Ему никто не нужен. Одиночество так прекрасно. Слишком долго он принадлежал другим. Слишком долго делал то, что ему велели. Собственные решения тяжелее приказов, но за них легче отвечать. Причём не только перед собой, но и Богом.

По вечерам прогуливаясь вдоль небольшой речушки, альфа, глядя на юркую воду, без особых усилий преодолевающую все препятствия, волей-неволей начинал считать себя самым несчастным человеком на планете Земля. Он приложил столько усилий, чтобы сделать себе имя, а в результате оно оказалось пустым звуком. Ирония судьбы, не иначе. Посмеяться бы, а что-то не весело. Неизвестно, сколько бы ещё он жалел себя и убегал от проблем, если бы не одна весьма интересная личность.

О дурной славе этого омеги Юнги узнал ещё в день своего возвращения. Колдун. Нечистый. Адское отродье. Прислужник сатаны. Демон. Иуда. Как только местные его не называли! В тот вечер от изобилия эпитетов, которыми фонтанировал пожилой родственник, у альфы невольно отвисла челюсть, а глаза чуть не вылезли из орбит. Внимательно слушая о выходках омеги, Юнги то поражался, то восхищался им. Парнишка постарался на славу, создавая себе такой оригинальный образ.

К концу вечера у него даже появились три любимые истории из жизни омеги. Первая о том, как глава посёлка отправился к нему домой, дабы решить несколько важных вопросов, а омега чуть его не убил. Причём не ножом или топором, а простой водой! По словам родственника, который «совершенно случайно» стал свидетелем сего действия, нечистый предложил главе испить воды из кувшина, а когда альфа отказался, озверел и запустил сосуд в печь. Всего секунда, и вода вспыхнула. А что было бы, окажись она в желудке альфы? Юнги хотелось сказать, что подобный трюк никак бы не навредил главе, но все же он решил благоразумно промолчать. Зачем лишать блаженных их иллюзий?

Вторая история произошла на осенней ярмарке. Кто-то задел омегу, а тот, откупорив флакон с «волшебной» жидкостью, которую держал в руках, произнёс магическое заклинание, и тут же жидкость мгновенно на глазах у всех превратилась в сплошную массу сверкающих всеми цветами радуги кристаллов. Чертовщина же! Юнги назвал бы подробное простой химической реакцией, но опять же промолчал.

Третья, самая «жуткая», приключилась на Хэллоуин. Прямо посреди центральной площади омега взял нож и несколько раз провёл им по своему запястью. Когда на руке появились многочисленные кровавые следы, тот, что-то тихо произнеся, протёр окровавленную руку платком, и все раны бесследно исчезли. Затем он бросил платок в костёр и, рассмеявшись, ушёл в лес. После увиденного весь посёлок месяц приходил в себя. Юнги же, отметив то, что хлорид железа и роданид калия — отличный тандем, сделал вид, что шокирован, и поспешил отправить родственника восвояси.

Уже на пороге, явно решив «добить» своего невольного слушателя, родственничек поведал о том, что и убийствами омега промышляет. Пять лет назад тот расправился с семью взрослыми альфами. Дело было глубокой ночью, отец омеги, бывший глава их деревни, бежав от гнева своих подчинённых, оставил тем на растерзание своего тринадцатилетнего сына. Разъярённые альфы бартер охотно приняли. Глава скрылся, а юный омега достался им как трофей. Наутро всех мужчин нашли мёртвыми, а нечистый начал ошиваться вокруг посёлка.

Уточнив, как именно погибли альфы, Юнги, попрощавшись с родственником, сел у камина и от души отругал похотливую сущность всех альф. Как же тринадцатилетний подросток их зарезал? Он мог бы поспорить, что альфы просто не смогли мирно решить, кто изнасилует мальчишку первым, вот и прибегли к силе. Хорошо, что хоть омега смог спастись. А тех отбросов ему жалко не было. Ни один уважающий себя мужчина никогда не прикоснётся к несовершеннолетнему ребёнку. Подобное является нонсенсом. Детей воспитывать нужно, а не трахать.

Снедаемый любопытством Юнги под предлогом осмотра местных пейзажей лениво направился на самую окраину их деревни. Там, в старом доме и жил тот самый омега. Старожилы называли это место «Домом увядающих цветов», так как некогда там жило семейство, воспитывающее пятерых прекрасных омег. Но несмотря на всю свою внешнюю привлекательность, никто из них так и не связал себя узами брака. Прекрасные цветы постепенно увяли и опали там же, где и жили. Поговаривали, что их тела зарыты в подвале дома. Правда это или нет, Юнги не знал, да и не горел желанием узнать.

Вспомнив всю свою армейскую подготовку, альфа ловко забрался на большую ветвистую яблоню, растущую напротив дома омеги, и, спрятавшись в листьях, принялся рассматривать вышедшего во двор юношу. Грозой посёлка оказался стройный, невысокий брюнет, который даже с натяжкой никак не походил на привычный образ чёрного мага, которого часто описывали писатели-фантасты в своих произведениях. Разглядывая привлекательного омегу, Юнги всё задавался вопросом, на кой-тому все эти представления? Не проще найти себе мужа и жить рядом с ним как за каменной стеной? Разве не этого хотят все омеги? Нахмурившись, Юнги с некоторым раздражением отметил, что так оно и есть.

Пока он был на службе и получал немалое жалованье, вокруг него толпами вились омеги и, словно хитрые, пронырливые торговцы, пытались продать ему себя подороже. Все они хотели одного и того же: выйти замуж и жить как у Бога за пазухой. Не то чтобы Юнги не хотел полностью содержать свою пару, скорее альфа просто желал, чтобы подобное решение принималось совместно. Не нужно ставить его перед фактом, подобного он никогда не потерпит. Все омеги охотно предлагали ему лишь свою красоту и молодость. Ни о каком внутреннем мире не шло и речи.

Для Юнги красота была сравнима с изысканным деликатесом. Пока ты видишь его только на картинке, читаешь «вкусное» описание, тебе безумно хочется его попробовать, но как только он становится частым гостем в твоей тарелке, вся прелесть, словно туман ранним утром, тут же исчезает. Никто не станет есть то, что уже набило оскомину, никто не станет жить с тем, кто неинтересен. На одном сексе долго не протянешь. Жаль только, что не все омеги это понимают.

Осторожно сдвинув ветку в сторону и присмотревшись к действиям «колдуна», Юнги с небывалым азартом отметил, что этот юноша ему до неприличия интересен. Нет, альфе не хотелось затащить омегу в постель и сполна насладиться его стройным телом, он жаждал узнать его получше. Понять, чем тот руководствуется, пугая местных жителей, чем живёт вдали от всех, о чём мечтает дождливыми ночами. Юнги впервые за очень долгое время была интересна личность, и он намеревался сполна удовлетворить своё любопытство.

И не суть, что даже его единственный тут друг, неглупый альфа Хосок, порой досадливо жалел о том, что времена инквизиции давно прошли. Будь они в прошлом, нечистого справедливо сожгли бы на костре. Юнги забавляла подобная реакция, омега виделся ему не колдуном, а, к примеру, Джордано Бруно или же Галилеем. Тот так же как и выдающиеся учёные, поражал людей, используя свои научные познания, а те, глупые, видели лишь происки нечистой силы. Вроде и не дремучее средневековье, а нравы те же…

Услышав, как недалеко треснула ветка, Чимин, прищурившись, оглядел свой двор, а затем и улицу. Заметив на дереве незнакомого альфу, который явно намеревался сойти за зелёного дятла, иначе зачем тот надел рубашку оливково-зеленого цвета, жёлтые штаны и бурую жилетку, омега, тяжело вздохнув, вышел за ворота и, встав напротив яблони в воинственную позу, громко проговорил:

— Эй, тебе жить надоело? Прокляну!

— Очень интересно, как же ты это сделаешь, — спрыгнув с дерева, смущённо проговорил альфа. — Я тоже немного разбираюсь в химии.

— Мне стоит испугаться? — приподнял бровь Чимин.

— А почему бы и нет? — прыснул Юнги. — Хочешь, я напущу полный двор тумана?

— У тебя так много соляной кислоты и нашатырного спирта? — хмыкнул Чимин. — Лучше прибереги их, ибо в нашей глуши такая роскошь не продаётся.

— Тогда, может, мне заморозить твой колодец?

— Коллодиума не хватит.

— Презентовать тебе «Кувшин алхимика»? — всё не унимался Юнги, желая не то поразить омегу, не то просто блеснуть своими знаниями.

— Хочешь пополнить список местных изгоев? — словно у дурачка, спросил Чимин

— Не особо…

— Иди отсюда, иначе пожалеешь, — нахмурился омега, чувствуя нарастающее раздражение. Ему было некомфортно рядом со столь образованным альфой, такого надурить куда сложнее, а если что-то срочно не предпринять, руки незнакомец распустит уже за пару дней.

— Я не боюсь тебя, — добродушно промолвил Юнги.

— А зря, — прошипел Чимин. — Я ведь могу и куницу в твой курятник запустить.

— У меня нет кур.

— Отвязать корову.

— И коровы у меня нет.

— Опоить свинью.

— И её тоже нет.

— Да ты нищий как церковная мышь. Даже у меня куры есть, — растерял весь боевой запал Чимин. — Иди, я бедняков не трогаю.

— Почему ты такой неправильный? — взвыл Юнги. — Я же подружиться хочу.

— Неправильный не я. Неправильный весь этот мир.

— Будь ты подобрее, люди бы тебя не шугались и не осуждали.

— Мне плевать на чужое мнение и мне плевать, что меня ненавидят. Что-то ещё?

— Вопросов больше не имею.

— Вот и славно, — кивнул омега перед тем, как развернуться и направиться к своему дому.

Оставшись в одиночестве, почти правдоподобно изображая тополь на Плющихе, Юнги, тряхнув отросшими волосами, с некоторой опаской подумал о том, что омега смотрел в его глаза, словно в открытые двери, ведущие в самую глубину души. В мельчайших деталях помня омуты глаз, альфа почувствовал, как липкий страх, едва касаясь тела, пробежал по его спине. Омега не так прост, как он подумал изначально. Что-то с ним явно было не так. Истина была единственной дочерью времени. Истина в конце концов не остаётся скрытой. Если присмотреться, можно все понять, главное найти подход к омеге. И вот как это сделать, он, кажется, знал…

Забежав в дом и закрыв двери на все замки, Чимин, рухнув на пол, попытался совладать со своими эмоциями. То, что его раскусили, грозило нешуточными проблемами. Что альфа может пожелать за своё молчание? И станет ли он молчать? Кто он вообще такой? Неужели тот военный, который недавно вернулся в их посёлок? Если это так, то он пропал. Такому никак не вобьёшь в голову то, что правда — человека убийца, а молчание — чудесный цветок. Выходит, придётся вспомнить свой девиз по жизни. Слепая змея ничего не боится. И если нужно, он станет этой самой змеёй.

Немного постояв у дома омеги, Юнги, мысленно составив список нужных ему вещей, неторопливо направился в сторону рынка. Ему необходимо было купить материал для изготовления искусственных цветов, немного уксусной эссенции и бутылочку нашатырного спирта. Не помешало бы ещё запастись фитилями и стеарином, но не все сразу. Покорять омегу можно и постепенно.

— Мин Юнги, ой, выйдет тебе это боком, — шагая по дороге, причитал себе под нос альфа, прекрасно зная, что предчувствие никогда ещё его не подводило.

Глупость даже смерть не вылечит. Прав был его наставник.

Они хотели похоронить нас, но они не знали, что мы — семена. Именно эту пословицу, громко смеясь, любил повторять отец Чимина, упиваясь своей властью над нерадивыми жителями деревни, которые то и дело пытались поднять изначально обречённое на провал «восстание». В понимании немолодого альфы сила решала всё, но юный омега, прилежно слушая наставления родителя, тайком все же смел надеяться, что и ум играет не последнюю роль в отношениях между властью и народом. Доверчивый и чистый ребёнок искренне верил, что добродетели в мире куда больше, чем зла и агрессии. Каким же было его разочарование, когда на деле всё оказалось не таким уж и радужным.

Озверевшим людям не важно, кто конкретно их обидел или в чём-то ущемил, они мстят всем без разбору. Если ты член семьи неугодного главы, то просто обязан понести заслуженное, по их мнению, наказание. Гнев толпы страшен своей слепотой, и им — при правильном подходе — донельзя легко управлять. В один момент всем может стать совсем не важным то, что расплачиваться за грехи семьи придётся тринадцатилетнему омеге, с которым взрослые альфы будут вольны сотворить все что угодно. Главное отомстить, а о методах и их последствиях пусть думают предводители.

Именно после такого нелицеприятного урока всё стены памяти Чимина окрасились в чёрный цвет, а любовь к людям в муках скончалась на раскалённых углях отчаяния. Даже если вокруг будет лишь разрушение, звезды предскажут несчастья, небо исчезнет и замерзнет море, он и пальцем не пошевелит ради спасения местных жителей. Тот глупый мальчишка, который любил всех и вся, давно покинул эту сцену, занавес опустился, трагедия закончилась. Семечко перестало таковым являться.

Лживый человек — что уголь: хоть и не обожжёт, так очернит. Так и он: хоть и не навредит, зато напугает. Из семени могут вырасти не только прекрасные цветы, но и колючий бурьян, нужно быть очень внимательным, сажая в землю то, что случайно попало в руки. Сорвать цветок легко, а вот выкопать бурьян сложно. Об этом не стоит забывать даже на минуту. Чимин никогда не позволял себе раскисать и сетовать на несправедливость жизни. Он здоровый, сильный, умный омега. Чего ещё в здравом уме можно желать? Помощи альфы? Вздор! Немного усилий, и даже работа плотника покорится хрупким рукам омеги. Было бы желание, а силы найдутся.

Забравшись на крышу и ловко латая дыры, Чимин, поглядывая на дерево, росшее перед домом, невольно вспомнил об зелёном дятле, посетившем его скромную персону не так давно. Не то чтобы он сильно испугался этого альфу, скорее опасался, что тот проявит к нему интерес. Сложно быть одиноким омегой, за которого некому постоять. Если альфа захочет, может желанное и силой получить. Именно это и сковывало омегу. Надежды на военную честь никакой, современные солдаты хуже мародёров. Силы в избытке, а ума и чести кот наплакал…

Увидев, как вышеупомянутый альфа прогулочным шагом направляется в его сторону, Чимин чуть молоток не уронил. Помяни лихо, и оно тут как тут. Застегнув свободную рубашку на все пуговицы, омега нехотя слез с крыши и, хмурясь, словно небо перед дождём, подошёл к калитке, у которой сияя, как медный таз, стоял альфа с двумя букетами искусственных цветов. Оглядев незваного гостя и принесённую им композицию, омега, прищурившись, поинтересовался:

— Чем обязан?

— Пришел поразить тебя своими магическими способностями, — улыбнувшись, проговорил альфа, доставая из пакета две полные, закрытые крышками банки и ставя их на забор.

— Ты хочешь взорвать меня? — отойдя на шаг, поинтересовался омега.

— Нет, — откручивая крышки и ставя в банки искусственные цветы, промурчал Юнги. — Как видишь, в одном сосуде красные цветы, а в другом — синие. Сейчас я накрою их платками, скажу заклинание, и они поменяются местами.

— Да ну? — скептически приподняв бровь, фыркнул Чимин.

— Готов? Абракадабра! — состроив забавное личико, промолвил Юнги, резко снимая с цветов платки и кладя их рядом с банками.

— Действительно поменялись местами, — округлив глаза, улыбнулся омега и, забыв об осторожности, принялся нюхать содержимое банок. — Уксусная эссенция и нашатырный спирт? Да?

— Ты прав, — кивнул Юнги.

— Но как цветы поменяли цвет? Чем ты их красил? — неожиданно для себя оживился Чимин.

— Лакмусом. От действия уксусных паров синие цветы постепенно покраснели, а от паров нашатырного спирта красные цветы посинели.

— Забавно, — задумчиво произнёс омега. — Таких милых фокусов я не знаю.

— Раз мне удалось тебя удивить, может познакомимся? — заговорщицки подмигнул омеге альфа. — Я Мин Юнги. Отставной офицер.

— Чимин. Колдун. Если нужно кого-то проклясть, обращайся, — нехотя представился омега в привычной для себя манере.

— Даже так? — усмехнулся Юнги. — Проклинаешь качественно? Какие гарантии?

— Клиенты довольны, жертвы — нет.

— Не сомневаюсь, — от души рассмеялся Юнги, помня все слухи об омеге.

— Ещё что-то? У меня много работы, — заметив, как двое местных, шушукаясь, прошли мимо них, нахмурился Чимин.

— Помочь? Я весь день свободен.

— Не нужно. Когда в следующий раз будешь в моём районе, смело проходи мимо, — поглядывая на зевак, остановившихся в двух метрах от его дома, прошипел омега.

— Чимин, я… — начал было Юнги, но омега его жестом прервал.

Пылая праведным гневом, Чимин, выскочив на дорогу, тыкнул пальцем в двух альф средних лет и со всей дури, зарычал:

— Чего уставились? Жить надоело? Прокляну!

— Изыди нечистый! — огрызнулся один из альф, показательно перекрестившись.

— Сам напросился, — подхватив с дороги горстку пыли и запустив ею в альф, побелел от злости омега. — Ветер, неси несчастье к тому, на кого я указал! Ещё солнце не успеет зайти за горизонт, а ты уже за всё заплатишь!

Во все глаза наблюдая за тем, как двое взрослых альф со всех ног несутся прочь, Юнги, чуть напрягшись, перевел взгляд на рассерженного омегу и как можно более мягче проговорил:

— Зачем ты так? Они же неплохие люди. Просто суеверные.

— Неплохие, — прыснул омега. — Будь моя воля, я бы на них всех чёрную смерть наслал.

— Не понимаю… зачем тебе всё это? Не проще жить в мире?

— Тебе меня никогда не понять, — хмуро выдохнул омега. — Ты альфа. С тобой они обращаются как с человеком. С тобой они милы. Ты веселишься, смеёшься, радуешься жизни. А мне подобного не дано. Да мне и не особо хочется. Они не трогают меня, а я их. Всё просто. Не находишь?

— Если бы ты попытался, местные бы приняли тебя. Я уверен в этом.

— Даже хорошая сказка надоедает, когда слышишь её много раз, — отмахнулся Чимин. — Уходи, я не желаю больше продолжать эту беседу.

Резко развернувшись и быстрым шагом скрывшись в саду, омега, стоически пытаясь унять свой гнев, присел на пенёк и устало прикрыл глаза. Нельзя сейчас впадать в апатию. Через три дня ярмарка, на которою ему придётся пойти, дабы пополнить свои запасы круп и соли. Чимин прекрасно знал, что «добрые» местные жители опять приготовят для него хитрую ловушку и всем посёлком будут радоваться, когда он в неё попадёт. Что ж, не в первый раз. Главное, чтобы больше в медвежий капкан не толкали. А то шрам на ноге отчётливо видно до сих пор.

Тряхнув отросшими волосами, омега встал на ноги и, мысленно приказав себе собраться, вернулся к починке крыши. Сезон дождей уже близко, хорошо бы успеть к нему подготовиться, а то опять весь чердак затопит. Да и фокус к ярмарке придумать нужно, без защиты идти совсем глупо. Мало ли, вдруг не удастся вовремя убежать, почуяв опасность, в лес, и что тогда? Опять надеяться на удачу? Если нет ветра, беритесь за вёсла. Отвлекающий манёвр никогда не бывает лишним.

Задумчиво потирая шею, Юнги медленно шёл домой, напрасно пытаясь понять, почему омега так не любит жителей посёлка. Альфе они казались вполне себе милыми людьми, необразованными, конечно, но очень добрыми. Все соседи охотно помогали ему с обустройством дома, делились продуктами питания, пока он не получил свою первую пенсию, давали дельные советы по ведению хозяйства… Без них альфе пришлось бы крайне нелегко. Неужели события пятилетней давности все ещё терзают душу Чимина? Но ведь все виновники того ужаса отправились в мир иной, зачем хранить в памяти столь болезненные воспоминания и ненавидеть всех кругом? Потому что не защитили? Вполне вероятно…

Добравшись до дома и удобно устроившись на крыльце, Юнги, вооружившись мухобойкой, лениво гонял мух, не зная, чем себя ещё занять. Мысли об омеге, подобно уставшему путнику, бродили на задворках сознания, не давая альфе возможности полностью расслабиться и насладится ничегонеделанием. Вариантов покорения Чимина с каждой секундой становилось всё меньше. Его привычные ухаживания не имели смысла, так как омега не горел желанием строить отношения, цветы и подарки тот тоже вряд ли принял бы. Оставалось только сгонять в город и закупиться химическими растворами. Быть может, хоть на этой почве им удастся ещё раз мирно поговорить.

С улыбкой вспоминая короткие встречи с Чимином, Юнги волей-неволей очаровывался омегой. Ещё ни один приглянувшийся ему парень не был таким противоречивым и неприступным. Ещё немного злым и пакостливым. Не омега, а юркий зверёк с лесной опушки. Прикрыв глаза, альфа подставил лицо тёплым лучам солнца и только было хотел пойти к колодцу, как во двор вбежал Хосок и с порога затараторил:

— Юнги, господин Чхве упал с дерева и походу сломал ногу. Ты умеешь шину ставить?

— Умею, — нехотя ответил Юнги. — Чего доктора не позовут?

— Он уехал в город за лекарствами, а больше никто с такими тонкостями не знаком. Поможешь?

— Ладно, где он живёт? — поднимаясь с крыльца, осведомился альфа.

— На соседней улице. Давай поспешим. Он там орёт благим матом, — скривившись, поведал Хосок. — Проклинает нечистого на чём свет стоит.

— А при чём тут Чимин? — замер на миг Юнги, пристально глядя другу в глаза.

— Чимин? — приподнял бровь Хосок. — Когда ты успел с ним познакомиться?

— Недавно. Это случайно вышло.

— Держись от него подальше, а то и тебя проклянёт, — чуть понизив голос, проговорил Хосок. — Вот он сегодня с Чхве заговорил. Сказал, мол, до вечера тебе хана. И вот результат. Жуть просто!

Встав, как вкопанный, альфа растерянно смотрел на друга, не зная, как объяснить то, что он сейчас услышал. Чимин прямо при нём угрожал тому мужчине, неужели… Нет, никакой магии не существует, это просто случайность. Кое-как преодолев оцепенение, Юнги быстрым шагом дошёл до дома Чхве и, войдя во двор, оглядел пьянющего альфу, громко ругающегося матом. Мысленно отвесив себе подзатыльник за то, что усомнился в омеге, Юнги присел возле Чхве и, игнорируя его несуразный лепет, наложил шину.

Вернувшись к себе, он умылся холодной водой из колодца и, достав из погреба бутылку вина, разлил ароматный напиток по бокалам. Молча шедший за другом Хосок, присев напротив Юнги, осторожно поинтересовался:

— Что-то не так?

— Магия, говоришь? — хмыкнул Юнги. — Пьяными лазят по деревьям только дураки.

— Не веришь? Зря, друг мой. Уверяю тебя, через три дня все твои сомнения развеются.

— А что будет через три дня? Ритуальное сожжение колдуна?

— Ярмарка. Нечистый всегда приходит, — отпив глоток вина, проговорил Хосок. — Он там обязательно что-нибудь вытворит. Сам увидишь.

— Слабо верится, — залпом выпив вино, отмахнулся Юнги.

— Год назад, на ярмарке нечистый угодил в медвежий капкан. Его стопа сильно пострадала, — чуть наклонившись к другу, шёпотом проговорил Хосок. — Месяца четыре мы его не видели, думали, помер. Потом появился.

Прошел по посёлку, как ни в чём не бывало. Наутро все куры подохли. Думаешь, совпадение?

— И откуда же капкан на ярмарке взялся? — неосознанно прорычал Юнги, сверля Хосока взглядом.

— Не помню, — соврал Хосок. — Продавался, наверное. И подобных случаев было немало. Например, нечистый заболел как-то. Ночью началась гроза, и крыша на его доме провалилась. Ты же знаешь, что это значит?

— Не имею ни малейшего представления.

— Когда колдун умирает, если сделать дырку в крыше, его душа вернётся в тело.

— Хосок, ты правда в это веришь? — не выдержал Юнги.

— Верю. И ты скоро поверишь.

— Поживём — увидим.

— Как знаешь, я пойду, — поднявшись из-за стола, чуть поклонился Хосок. — Спасибо за вино.

— На здоровье, — кивнул Юнги. — Хосок, а часто с колдуном беды на ярмарке приключаются?

— Почти всегда, — не стал скрывать правду Хосок.

— Ясно. Удачи.

Проводив друга и закрыв за ним двери, Юнги, хмуро глядя в окно, решил во что бы то ни стало посетить ярмарку. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что беды не избежать. А если омега пострадает, он себе этого не простит. От счастья не убегают, счастье догоняют. И похоже, в данной деревне Чимину со счастьем пока не по пути…