Все персонажи, события, названия и организации, описанные в данном произведении, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны. Текст содержит сцены нескрепного секса, насилия, употребления веществ, жестокости и предназначен для лиц старше 18 лет.

Штирлиц вёл двойную жизнь и очень надеялся, что хоть одна из них сложится удачно (анекдот)

В комнату вошёл высокий, лысый мужчина. Глаза у него были голубые, а костюм серый. В руке он держал чёрную, плоскую коробочку.

- Моя фамилия Шульц, - сказал он. – Я присяду.

И сел в кресло у кровати.

Васильков нащупал край простыни и прикрыл наготу. В голове стоял гул. Во рту было кисло. От света потолочной лампы болели глаза. Покосившись, он заметил на тумбочке винную бутылку и протянул к ней руку. Шульц бутылку перехватил.

- Делу – время, Павел Иванович, а потехе – час, - сказал он.

- Что ты мелешь? – простонал Васильков. – И кто ты такой?

- Шульц. Этого пока достаточно. Нам предстоит важный разговор. Вы адекватно оцениваете ситуацию?

- Нет, - ответил Васильков.

Он осмотрелся. Неринга исчезла. Остался лишь едва уловимый аромат её парфюма и три засоса на груди.

- Да, да, - сказал Шульц. – Она ушла. Когда мужчины разговаривают, бабы не должны мешать. Верно? Правильно?

- Чего тебе надо, дядя? – спросил Васильков.

Шульц заглянул в бутылку.

- Тут пусто, Павел Иванович.

- Жаль.

- Опохмелиться желаете?

- Я бы не отказался.

- Сначала поговорим.

- Ну, говори, чего тянуть кота за яйца.

- Кота? Хм, забавно.

Васильков сел и поискал глазами одежду.

- Одеться успеете, - сказал догадливый Шульц. – И вообще, попрошу вас не делать резких движений. Это в ваших же интересах. У меня третий дан по тхэквондо.

И шевельнул ногой.

«Что за дебил», - подумал Васильков и потёр ладонями лицо. Казалось, его разжевали, выплюнули и растоптали сапогами.

- Знаете, что это такое?

Шульц показал предмет. Васильков прищурился. И немного удивился.

- Это видеокассета.

- Правильно, - кивнул Шульц. – А знаете, что на ней?

- Неа, - помотал головой Васильков. – Я же не Нострадамус.

- Могли бы догадаться. Мне казалось, вы смышлёный. Я дам вам три попытки.

- Мне и одной не надо.

Он поглядел на голое запястье.

- А сколько время? И где мои часы?

- Наглеете, Павел Иванович, - процедил Шульц.

И вдруг резво подскочил, сграбастал простынь и швырнул в угол. Васильков прикрылся руками. Шульц навис над ним. Глаза его напоминали кусочки льда.

- Молчать! Не шевелиться! Слушать меня! На этой видеокассете полная запись ваших ночных приключений с продажной девкой.

- Она продажная девка? – удивился Васильков.

Шульц отвесил ему пощечину. Горячую и увесистую. Васильков повалился на спину. Тут же сел, держась за щёку.

- Ты чего дерёшься, пидорас?

Получил по другой щеке и снова повалился. Шульц схватил его за волосы и усадил.

- Молчать, я сказал! Два часа отборной домашней порнографии с вашим участием. Ваше лицо хорошо видно. Даже, когда баба на нём сидит.

Васильков смутился. Хотел объяснить, что к моменту, когда Неринга на него села, он уже почти спал. Но передумал и решил пока что помалкивать.

- Павел Иванович, - сказал Шульц, помахивая видеокассетой. – Вы понимаете, чем это пахнет? Отвечайте, понимаете?

- Не очень, - пробормотал Васильков.

- Не прикидывайтесь! На этой записи ваш конец! В смысле, конец вашей счастливой жизни, карьере, благополучию! Полная катастрофа! Армагеддон! Как только её увидят ваши жена, друзья и начальство, у вас будет лишь один выход – застрелиться.

Шульц сел в кресло, закинул ногу на ногу и с улыбкой смотрел на Василькова.

- Я дам вам тридцать секунд, чтобы всё переварить, Павел Иванович.

Васильков тоскливо посмотрел в окно. Там была неласковая декабрьская ночь. Или уже утро? Лысый идиот был прав, Неринга устроила ему безумный марафон. И не два часа. Не меньше четырёх. Что за женщина! Как жаль, что она куда-то свалила. Надо будет ей позвонить. И повторить всё.

- Осознали? Переварили? – спросил Шульц.

- Ну, - осторожно ответил Васильков.

- Прекрасно. Какие мысли у вас?

- Пока не знаю. Надо подумать немного. Можно я оденусь?

- Чуть позже.

- Я замёрз.

- Врёте, Павел Иванович! Если бы вы замёрзли, у вас бы на руках была гусиная кожа. А ваша кожа гладкая, как попка младенца.

«Псих ёбнутый!», - подумал Васильков.

- Если вы в полной мере осознали своё положение… Вы ведь осознали?

- Ну, вроде, да.

- Гут, гут. Значит, пришло время сделать вам предложение.

- Делайте, - сказал Васильков.

- Я отдам вам видеокассету. В обмен на сотрудничество. Понимаете?

- В общих чертах.

- Почему в общих? Что вам непонятно, чёрт вас дери?!

- Что мне делать с этой видеокассетой? Я видиков лет двадцать не видел. На чём посмотреть-то? И про сотрудничество тоже не очень дошло. Если вы мне закладки предлагаете делать, то я точно откажусь.

Шульц почесал кончик носа.

- Видеокассета будет храниться у вас, как напоминание о серьёзности вашего положения. Впрочем, можете её уничтожить. Только знайте, что это лишь копия. А оригинал – у меня. Но когда-нибудь вы его получите. Весьма вероятно, к тому моменту вы будете уже жить в другой стране, с новым паспортом и кругленькой суммой на счёте в банке.

Васильков потряс головой. Этот бред с трудом пробивался сквозь сонливость и похмелье.

- Не верите? – спросил Шульц. – Придётся, Павел Иванович! Выхода у вас нет. Вы угодили в капкан. Он захлопнулся. Только я могу вас из него освободить.

- Ага, ага, - сказал Васильков и попытался сделать задумчивый вид.

- Насчёт сотрудничества. Пока что пусть вас не беспокоят детали. Обговорим это потом. Сейчас я тут лишь для того, чтобы протянуть вам руку дружбы и помощи.

И Шульц действительно протянул ему руку. Некоторое время она торчала как шлагбаум. Потом Васильков осторожно пожал крепкую, как деревяшка ладонь. Шульц вдруг стиснул её.

- Ой, - вырвалось у Василькова.

- В чём дело, Павел Иванович? Почему так слабо? Вы же настоящий русский мужик! Вы сделаны изо льда и камня. В ваших жилах течёт водка вперемешку с ядерным топливом. Сожмите мою руку, как следует! Ну!

«Как ты заебал, мудак», - мучительно подумал Васильков и со всей силы стиснул руку Шульца.

- Гут, гут. Гораздо лучше! Считайте, мы заключили союз. Ловите.

Он бросил Василькову видеокассету. Тот неловко взмахнул руками и не поймал её. Видеокассета стукнулась ему о лоб и шлёпнулась на колени. Цокая языком, Шульц покачал головой.

- Думаю, вам лучше одеться. Вещи под кроватью. И немножко надо поправить здоровье. Тут есть мини-бар.

- Был мини-бар, - отозвался Васильков, натягивая трусы.

- Вот как? Ну, что ж…

Шульц достал из внутреннего кармана плоскую, серебристую фляжку и, дождавшись, пока Васильков оденется, протянул ему.

- Грушевого шнапса?

- Это можно.

Васильков жадно присосался. Шульц с любопытством смотрел на него.

- Знаете, Павел Иванович, ваше увлечение алкоголем мне не очень нравится. До сего момента оно нам было на руку. Но дальше нужно быть трезвым. Понимаете?

- Яволь, майн херр, - выдохнул Васильков и вернул пустую фляжку.

Шульц поморщился.

- Поясничать не надо. Паяцев я не люблю. Как вам шнапс?

«Говённый», - подумал Васильков.

Но улыбнулся.

- Как на каменку.

- Что? Что это означает? – насторожился Шульц.

- Это означает, что всё зер гут, дядя! – сказал Васильков.

Опьянел он стремительно. Сел на кровать и выдул воздух, шлёпая губами.

- Продолжаете идиотничать, Васильков? Или вы знаете немецкий язык? Но в досье об этом не упоминалось. Если вы знаете немецкий язык, афишировать не советую.

- Как скажете.

- Продолжим.

- Продолжим! - слабо выкрикнул Васильков.

Лысый псих вдруг стал ему смешон. К тому же он стал уплывать куда-то наискосок.

- Точнее, мы уже заканчиваем. Постарайтесь понять, что ничего страшного в вашей жизни не случилось. Всё как раньше. Живите, как жили. Ни о чём не переживайте. Чуть позже я с вами свяжусь.

- Буду рад, - пробормотал Васильков.

- Изумительно! Вы мне нравитесь. Последнее. Какой бы вы хотели взять псевдоним?

- Ох, да хуй его знает. Как хотите.

- Не будьте инфантильным, Павел Иванович. Хотите быть Мединским?

Васильков медленно поднял и резко опустил плечи.

- Раз возражений нет, с этого момента вы – Мединский.

«Хуинский», - подумал Васильков, сдерживая смех.

- На этом я с вами прощаюсь. Ненадолго. Номер оплачен до полудня. Советую вам остаться тут. Между прочим, у вас есть легенда для жены, где вы провели ночь?

- Вообще не проблема, - сказал Васильков. – Скажу, в мусарне сидел.

- Гут, гут. В случае чего, сделаем протокол о нарушении и даже штраф вам пришлём.

- А платить мне, что ли?

- О расходах вам больше не стоит переживать. Мы очень щедрая организация. И любим наших сотрудников. А тех, кто рискует своей жизнью, любим особенно сильно.

Шульц достал из кармана конверт и положил на тумбочку.

- А это, так сказать, мой скромный подарок вам.

Васильков смотрел на него, прикрыв один глаз. Лысый мудила стал двоиться. А он и в одном экземпляре был не слишком приятен. Шульц встал.

- Я доверяю вам, Васильков. Но, доверяй, да проверяй, йа? Потому не советую вам совершать необдуманных поступков. Вы под колпаком.

Васильков выдвинул нижнюю челюсть и приложил к виску вытянутую ладонь.

- Служу Советскому Союзу!

- Больше нет, - сказал Шульц мрачно, окинул номер задумчивым взглядом и вышел.

«Пидор вонючий», - подумал Васильков.

Повалился на кровать и натянул на себя простыню. Она пахла Нерингой.