КАРТ-БЛАНШ 2: В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
***75***
Двери, ведущие в Глэдсхейм, распахнулись, и Тор сделал первый шаг к трону. Казалось бы — он идёт к трону, совсем скоро станет царём, официально, но… он шёл, сопровождаемый взглядами и тишиной. Древко Гунгнира стучало в такт его шагам, плащ тяжёлой волной спадал с плеч. Там, в конце пути, рядом с троном, на возвышении стояла царица Фригга, держащая в руках шестизубую корону. Тор горько хмыкнул: раньше зубцов было девять. Но он, не успев начать править, уже потерял три мира. Да, было объявлено, что возлюбленная сестра Хела вернулась в семью, вышла замуж и получила приданое, но… Тор знал, что стояло за этими формулировками — его провал.
Он шёл, и Глэдсхейм казался бесконечным. Взгляды подданных буравили спину, а Гунгнир казался неподъёмным. Тор не хотел быть царём — ему нравилась его прежняя, почти праздная жизнь, но… Эйнхерии строем окружали трон и расступились, стоило ему сделать шаг к первой ступени. Тор вздохнул сквозь зубы, проклиная традиции: эйнхерии были последним рубежом перед троном. Они могли не пустить его — и тогда началась бы междоусобица, грызня между остальными претендентами.
Тор поднимался по широким ступеням, понимая, что отступить уже не сможет.
— Сын мой, — Фригга, красивая, величественная, с мудростью и сокрытым знанием в глазах, встречала его у трона.
— Матушка, — Тор поднял на неё взгляд, увидел спокойствие и уверенность и как-то вдруг сам успокоился, опускаясь на одно колено.
Она молча опустила корону на его голову. Та оказалась неожиданно тяжёлой.
Царь поднялся, поцеловал руки Фригге и занял своё место на троне, оперевшись на Гунгнир. Сила, до этого момента почти неощутимая, вдруг обрушилась на тронный зал, заставив всех присутствующих опуститься на колени, признавая нового царя.
Леди Сиф на коронации не присутствовала — по причине столь нелепой, что о ней даже говорить было странно: она говорила правду. Просто и незатейливо, не выбирая выражений. Не важно, спрашивали её или нет — если у неё появлялось мнение о ситуации, она тут же его высказывала, совершенно не заботясь о том, как это выглядит в глазах окружающих.
Эту своеобразную странность заметили не сразу. Сиф всегда была прямой — придворные речи ей были чужды. Но когда она перешла на личности, выдавая сентенции, близкие к оскорблениям, Вольштагг первым почувствовал неладное.
И теперь она металась по своим покоям, не находя себе места, злясь, но не смея ослушаться приказа и выйти. Да и подвести Тора ей не хотелось — вряд ли она смогла бы удержаться от комментариев.
— Я знаю, что это ты, Локи, — прошипела она в сторону Биврёста, стоя на балконе.
Догадаться о личности виновника было несложно. Вот только… бог обмана, трикстер — и вдруг наградил её правдой. Ведь именно после возвращения из Ванахейма у неё начались эти неконтролируемые всплески откровенности.
— Как ты? — Фандрал вошёл в её покои без стука.
— Коронация закончилась? — спросила она.
— Да, всё прошло быстро. Вольштагг остался на пир, Хогун — с Тором, а я к тебе.
— Сегодня твоя очередь быть нянькой? Хочу получить разрешение воспользоваться Биврёстом, отправиться в Ванахейм и надрать Локи его симпатичный зад, — зло улыбнувшись, сказала Сиф и тут же сжала губы. Потому что… признавать при ком-то, что у Локи аппетитный зад, не стоило.
— Я сделаю вид, что не слышал, — Фандрал сдержал смешок и развалился на диване, наливая себе медовуху в кубок.
— А я сделаю вид, что не знаю, к кому ты таскаешься каждую ночь, — сказала Сиф, прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Будь проклят Локи за это недержание!
— А молчать ты не пробовала? — спросил Фандрал.
Ему было всё равно на её слова — он никогда и не скрывал своих похождений. Но… Сиф была девушкой умной. Она знала не только его мелкие тайны, но и куда более серьёзные вещи. И ему совсем не хотелось, чтобы она вот так же несдержанно вывалила что-нибудь действительно важное.
— Пробовала, — крылья носа Сиф раздулись, а в глазах зажёгся убийственный огонёк. — Я всё перепробовала. Но если мысль приходит в голову, её невозможно удержать. — Она поморщилась. — Может, со временем ослабнет?
Надежда в её голосе звучала слишком отчётливо, но Фандрал ответил максимально честно:
— Я бы на это не рассчитывал. Если это и в самом деле Локи, ситуация может только ухудшиться.
— Ненавижу, — выдохнула она и снова посмотрела в сторону Биврёста.
Помянутый Сиф Локи стоял посреди роскошного дворца, куда они с Макошью попали на летающих платформах вместе с дворцовой стражей, и, откровенно говоря, не представлял свою сестру в этом месте. Слишком нежно, слишком даже не по-женски — по-девичьи.
Это был дворец Мимира — Хёнир не оставил в нём своего следа. Ночью это было не так заметно, а вот утром дворец предстал во всём своём павлиньем великолепии.
— Это ужасно, — поморщилась Макошь, оглядывая бесконечные изящные диванчики, газовые занавеси нежных расцветок, зеркала и прочее. Анфилады одинаковых комнат действовали на нервы. Удушающе-сладкий аромат из сада добавлял свою ноту в этот приторный мир.
— Согласен, — коротко сказал Локи.
— Я подготовлю зал для богини и личные комнаты. Остальное она будет менять по своему усмотрению, — решила Макошь, проходя по коридорам, где от малейшего ветерка колыхалась разноцветная прозрачная ткань.
— Я тебе ещё нужен? — спросил Локи, вдруг почувствовав напряжение.
— Нет, — удивлённо ответила Макошь. Она и не думала получать столько внимания от Локи и вполне могла справиться со всем, что ей приготовил этот мир, сама.
— Тогда позвольте откланяться, леди, — Локи с лёгкой улыбкой отвесил Макоши поклон, а затем подмигнул и открыл Тропу. Ему нужно было срочно к Броку — там происходило что-то, что пропустить было нельзя.
Он вышел в доме на Гриммо, в привычной гостиной, где на картине собрались многочисленные представители рода.
— Добрый день, принц Локи, — присела в реверансе Вальбурга, остальные Блэки последовали её примеру. Дамы исполняли реверансы, мужчины — замысловатые поклоны.
— Добрый, — коротко ответил Локи, слегка кивнув. — Что с Броком?
Вальбурга не успела ответить.
Локи вдруг посинел, глаза загорелись алыми рубинами, а по коврам и стенам поползла изморозь. Он стоял посреди гостиной, почти не контролируя себя, и чувствовал, что мир меняется. Меняется неестественно — рывком, прямо сейчас.
Такое ощущение…
Он вспомнил свои слова Тору о том, что под рукой Брока два мира, и вдруг осознал, что происходит. Брок столько раз ломал его представление об устройстве миров, о собственных возможностях, удивлял своей силой, что…
Локи улыбнулся — на его посиневшем лице это выглядело почти оскалом, — поднял лицо вверх, позволяя потокам силы пройти сквозь себя, и направился в личные комнаты нового бога этого мира.
Дверь открылась сразу, едва он успел прикоснуться костяшками к дереву. Из комнаты послышался голос Брока:
— Заходи, твоё высочество, я тебе благодарность выражать буду.
В этом голосе было столько предвкушения, что Локи едва не сбежал, но встряхнулся и всё же вошёл внутрь.
Брок сидел в постели, облокотившись на резное изголовье. Перед ним стоял столик, уставленный едой, а рядом, поджав под себя ноги, сидела Хела — растрёпанная, домашняя. Локи такой её не видел ни разу.
Она мягко улыбнулась, а затем кивнула на кровать, предлагая присоединиться к завтраку, повергнув Локи в экзистенциальный шок. Приглашение разделить настолько интимный завтрак было…
— Сдувайся, твоё высочество, и присоединяйся. Казнить тебя будем только после кофе, — усмехнулся Брок, разглядев, в каком виде появился Локи.
Тот тут же принял обычный облик, скинул туфли и с самым независимым видом забрался на постель, подогнул ноги и потянулся за булочкой.
Брок смотрел на него и понимал, что больше всего его брат похож на кота — тощего, чёрного, миллион раз шуганного, но… это доверие, эта готовность показать себя мягким и уязвимым рождали в душе Брока то самое родственное тепло.
— Кофе будешь? — спросил Брок и хотел потянуться к кофейнику, чтобы налить Локи, но…
Теперь всё вокруг него происходило само. Кофейник взмыл в воздух, рядом материализовалась чашка, ароматная жидкость полилась в неё, исходя паром. А Брок наблюдал за этим квадратными глазами, потому что… ну блядь.
— Привыкнешь, — хмыкнул Локи, выхватывая чашку из воздуха, а потом посмотрел на Брока и добавил: — Прости. Не думал, что слова станут пророческими.
— Или, наоборот, слишком хорошо думал, — дёрнула бровью Хела.
— Или так, — с усмешкой кивнул Локи и выставил щит, в который тут же врезалась мысль о подзатыльнике Брока.
— Пиздец. Фильтровать слова ещё куда ни шло, но мысли… Во что ты меня втянул? — с тяжёлым вздохом сказал Брок.
— Через несколько дней ты и в самом деле привыкнешь и начнёшь автоматически разделять мысли, намерения и действия, — спокойно сказала Хела.
К ней подлетело крохотное пирожное: Брок просто подумал, что она его хочет, — и оно послушно приблизилось к её губам.
— Очень надеюсь. Потому что кольцо тебе на палец я хочу надеть сам. Руками, а не силой мысли, — сказал Брок.
Хела и Локи удивлённо посмотрели на него, на мгновение став поразительно похожими друг на друга.
— Что? Жениться — так по-настоящему, а не ради того, чтобы Тор удержал лицо. Я, конечно, в политике ни ухом ни рылом, но…
— Спасибо, — улыбнулась Хела. Её и правда где-то внутри грызла неприятная мысль, что их бракосочетание было вынужденным.
— Так, сейчас завтракаем, а не… болтаем, — Брок старался не выражаться при Хеле, что она находила забавным: когда словечки всё же вылетали, он смотрел на неё так, будто нарушил все возможные нормы. — Потом разбираемся с мантикорой, потому что этот зверь в доме мне не нужен, и идём в Фалмут. Чую, что это нужно.
— Навестим Фенрира, — улыбнулась Хела.
— И Сит-Сита, — кивнул Локи. Стоило появиться волку, как его феникс окончательно отбился от рук, предпочитая проводить время с ним.
***
Клетка, которую Хагрид поставил на стол, ходила ходуном и издавала такие визги, что уши закладывало. Он сдёрнул ткань и с любовью и восхищением посмотрел на корнуэльских пикси, которые висели на прутьях клетки, пытаясь их перегрызть.
— Харошие, — он погладил большой ладонью клетку, успев одёрнуть пальцы от острых зубов. — А я вам кого подобрал, смарите!
Большой ящик, в котором что-то странно шуршало, он достал из-под стола. Поставил клетку сверху, взял свой розовый зонтик, направил его остриё на дно клетки и, тщательно выговаривая каждый звук, произнёс:
— Еванеска.
Пол в клетке исчез. Пикси навалились на одну сторону, но Хагрид, придерживая клетку за кольцо наверху, повторил заклинание, заставив исчезнуть кусок ящика.
Пикси замерли, глядя на образовавшийся провал, из которого показались зелёные веточки.
— Вот и харашо, — Хагрид с умилением смотрел на находящихся в ужасе пикси и на лукотрусов, которые лезли на свет, потому что сидеть в темноте было для них смерти подобно. — Вот и малацы. Знакомьтесь.
Он связал клетку и ящик, едва не опрокинув всю конструкцию и не выпустив зверинец на волю, но вовремя поймал, стянул ремнём и принялся наблюдать за своими новыми питомцами, цедя виски из огромной кружки.
У него забрали всех. Убили Арагога с семьёй, изловили Пушка и Пыха, даже церберёныша отобрали. Про Норберта Хагрид старался не вспоминать — это была самая тяжёлая потеря.
Но уж этих крошек у него никто забрать не сможет.
А когда пойдут детки…
Хагрид допил виски, наполнил кружку ещё раз и мечтательно зажмурился, представляя синеньких, большеухих лукотрусов, которых не подкупишь мокрицами, которые смогут защищать свои деревья. Или зелененьких пикси с листочками, которые смогут мимикрировать так, что их никто не заметит.
Идеальные.
Хагрид бросил взгляд в окно, где виднелась гремучая ива, представляя, как поселит на ней своих малышек. Дерево защитит, даст кров и корм. Пикситрусам там будет очень хорошо.
Или… может, лучше назвать их лукопиксями?
карт-бланш 2
Пикситрусы?! 🤔🤣🤣🤣
Спасибо вам большое🌺