⬅️ТУДА                   ➡️СЮДА

24.

Бежать из Тарихи только потому, что меня там нашли какие-то мутные типы? Нет. После Лагоса, после Куинса я вернулся, посмотрел на билеты в Микронезию и подумал, что ебал я в рот эту жару, москитов и океан. Если мне приспичит поплавать — у меня во дворе бассейн есть.

Мистер Пылесос, накормленный до отвала, лениво скрипел о чём-то своём. Камни лежали на дне, надёжно перемешанные с песком и стеклом. Перевозить всё это добро снова через границы… Ну уж нет.

Хозяин усадьбы, Алехандро Варгас, пришёл за расчётом, как всегда, первого числа. Он давно предлагал мне выкупить дом насовсем, но я всё колебался, думая, что придётся искать другое место. Но после Куинса понял — да пошли бы все нахрен. Я не в международном розыске. Меня вообще официально считают мёртвым, а с теми, кто вдруг случайно меня раскопает… Что ж, я сумею справиться. К тому же та херня, что сидела внутри меня, здесь, в Тарихе, будто успокаивалась и больше не пыталась выкручивать мне кости.

Одно время я всерьёз опасался, что мутирую в какую-нибудь хтонь, но… здоровье явно пошло на поправку. Старые ранения наконец-то перестали ныть на погоду. В силе заметно прибавил. Может, если организм не провоцировать лишний раз, то ничего наружу и не вылезет?

Дом я в итоге купил, выложив всю сумму сразу — благо она вообще не ударила по моему бюджету. Я степенно общался с соседями, пил шикарное местное вино и ел вкуснейшее мясо — куда там тому ГМО, что подавали в пафосных нью-йоркских стейкхаусах. В общем, вовсю укреплял образ респектабельного, состоятельного человека на покое.

Почти месяц спустя после всей той херни в Бухаресте, одним прекрасным вечером я сидел в плетёном кресле в мангальной зоне. На коленях дремала приблудившаяся местная кошка, на углях томилась парочка сочных томагавков, в бокале плескалось густое рубиновое вино. Настоящая идиллия. Я лениво погладил кошку по полосатой спине и вдруг кожей почувствовал на себе чужой, тяжёлый взгляд.

Блядь. Шуметь не хотелось категорически.

Я невозмутимо поднялся, подошёл к мангалу, проверил температуру мяса и, прихватив пустую бутылку, ровным шагом пошёл в дом. Внутри сразу перехватил парочку ножей и пистолет. Глушителя под рукой не было, но до ближайших соседей, слава богу, далеко. Очень хотелось надеяться, что полицию никто не вызовет.

Я осторожно глянул через шторы во двор и…

— Командир.

Голос Зимнего прозвучал совсем тихо, но я узнал его моментально. Секунду помедлив, я засунул пистолет за спину и вышел на крыльцо.

— Один?

— Да. Примешь, командир?

— Проходи, блудень, — я махнул рукой, отступая в сторону.

Обросший, похудевший — полное ощущение, что он добирался сюда вплавь через Атлантику и Амазонку, попутно подравшись со всеми кайманами в округе.

Через час отмытый, чисто побритый, в моей свободной рубашке (которая села на него почти как раз) и старых трениках, Зимний уже сидел за столом и за обе щёки уплетал мясо. Я к этому моменту закинул на мангал вторую порцию, потому что парень явно долго и страшно голодал. Блядь.

Допрашивать его с порога я не стал, отложив все расспросы на потом. Сейчас нужно было просто дать ему отдохнуть и прийти в себя. Сам всё расскажет. Позже.

Следующие несколько дней Зимний просыпался, жрал и снова ложился спать. Он почти не разговаривал, только смотрел так… Как та самая кошка, которая каждый раз боялась, что я её выгоню, но всё равно приходила. Идиот. Оба.

— Командир?

Я сидел в любимом кресле. В железной чаше передо мной потрескивал костёр, на коленях лежал ноутбук с открытым форумом, где мы с парнями переписывались.

— Садись, Зимний, — я кивнул на соседнее кресло. — Рассказывай.

— Стив…

— Можешь не напрягаться. Твоё соло в Бухаресте я видел на Ютубе. Дальше что было?

— В Бухаресте меня взяли и вывезли в Берлин.

— Сам небось сдался, — верить в то, что Зимнего могли просто взять, я отказывался категорически.

— Почти, — вздохнуло это горюшко. — Там ко мне пришёл какой-то идиот с тетрадкой Карпова и принялся зачитывать коды.

— Зачитал?

— Зачитал, — кивнул Зимний, посмотрел на меня и вдруг заржал.

— Чего ржёшь?

— Командир, я в прямом эфире наблюдал за изнасилованием русского языка в особо извращённой манере.

Я смотрел на Зимнего и понимал, что он совсем оттаял, став настоящим. Этот заразительный смех…

— Это как?

— Зьеназьеть, — выдавил Зимний и снова заржал. — Развьет. Пьеть. Домракатьесвеный… Дальше я не повторю.

— Это вообще что?

— Это коды, которые этот идиот пытался зачитать, — сквозь хохот проговорил он.

— Подействовали?

Смех постепенно стихал. Такое ощущение, что это была не столько веселье, сколько истерика, наконец нашедшая выход.

— Почти, — уже спокойно ответил он. — Ненадолго. Я вырвался и сбежал. Сначала на поезде до Гамбурга. Там нанялся на контейнеровоз до Чили.

— Документы?

— В Гамбурге зашёл в адрес, — Зимний пожал плечами.

Ну да. У Гидры для него в каждом крупном городе были места, где можно пересидеть, взять деньги, документы и исчезнуть снова.

— Дальше?

— Три недели на контейнеровозе. Я никуда не спешил. Сошёл на берег в Арике. Сел на автобус и…

— И ты тут, — кивнул я.

Звучало всё просто. Поезд. Корабль. Автобус. На деле же за этими тремя словами лежала половина земного шара.

— Командир… Я хочу остаться. Можно?

Сказать: «Нет. Пиздуй с голой жопой на мороз» — я не мог.

Ну это же Зимний.

Поэтому он остался.

Придётся у мистера Пылесоса забирать брульянты. И тетрадки нужно будет отдать — пусть Зимний сам решает, что с ними делать.

  ⬅️ТУДА                   ➡️СЮДА