КАРТ-БЛАНШ 2: В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
***70***
Описать то, что испытывал Хеймдалль, было сложно. Удивление? Ошеломление? Недоумение? Слова слишком бедные, чтобы описать то, что чувствовал Страж Бивреста. Явление Хелы в Ванахейм с целью забрать его под свою руку? Да, богиня невероятно сильна, но Ванахейм — мир Игдрассиля, как и Хельхейм. Новый «бог», который так легко справился с Хёниром — а ведь тот был выдающимся бойцом. Локи, предпочтевший место в свите Хелы, чем вернуться в Асгард и занять подобающее место. А Макошь! Она невероятная! Хеймдалль впервые за очень долгое время чувствовал себя не мужем и воином, а безусым юнцом, который впервые разглядел женскую красоту.
Но стоило всё-таки вспомнить о своих обязанностях и пойти к Тору с докладом, потому что утаивать такие новости от своего царя Хеймдалль был не намерен.
В Золотом дворце царило предвкушение предстоящей коронации, вот только Тор не был ей рад, потому что… Он сидел на троне, который пока занимал как царь, не прошедший коронацию. То есть власть, ответственность и прочее были, но подданные все еще смотрели на него как на узурпатора, как будто церемония что-то решила бы!
А еще его жутко злила «новая» роспись на потолке. Из нее даже меч все еще торчал. Он не хотел перекрывать ее, потому что не хотел, как всеотец, жить во лжи.
— Ваше величество, — Хеймдалль остановился перед троном, привлекая внимание Тора к себе.
— Есть новости? — Тор сел ровно, оторвав взгляд от росписи.
— Есть. Ваша сестра и ваш брат сейчас в Ванахейме. Если вы ничего не сделаете, то царица Хела возьмет Ванахейм под свою руку.
Слова, если откровенно, давались с трудом. Хеймдалль категорически не желал подвергать Макошь опасности, но долг перевешивал.
— Я правильно услышал? — напрягся Тор.
— Да, ваше величество, — кивнул Хеймдалль.
— Позови Фандрала, Хогуна, Вольштагга и леди Сиф, — Тор повернулся к эйнхерию, который стоял справа от трона. — Немедленно, — Тор встал, взвесил в руке Гунгнир, но всё же выбрал Мьёльнир, призвав его, а потом посмотрел на служанку и велел: — Иди к царице Фригге и сообщи, что я отбыл в Ванахейм.
— Поднять пару отрядов эйнхериев? — спросил Хеймдалль.
— Нет, нас пятерых хватит, — уверенно ответил Тор. И он в самом деле был уверен, что справится с чем угодно, потому что он царь девяти миров.
***
— Несогласные переедут в Хельхейм, — сказал Брок и увидел ужас на лицах присутствующих. Каждый понимал, что смерть неотвратима, и «переезд» в Хельхейм — это не новое место жительства, а окончание существования. А если учесть, что о том, как на самом деле устроен Хельхейм, мало кто знал, то страх был почти животным. Брок кинул взгляд на притихших ванов и гостей, оставил Хёнира лежать на плитах, окропленных его же кровью, и вернулся к Хеле, поцеловал ей руку и спокойно сел на свой трон.
— Ты не посмеешь! — выкрикнула Мимир, не зная, кого ненавидеть больше. Хелу, которая пришла забрать власть, или этого «жениха», который унизил ее царя.
— Почему? — спросила Хела, отпуская силу, которая устремилась от нее под белые плиты храма. Богатая земля, много мертвых, похороненных по всем правилам — удобно. Она кинула взгляд назад и подозвала Макошь, перекидывая в ее руки управляющие нити. Та кивнула и отошла. Подъем мертвых — действие противоестественное. Макошь понимала, что богиня, вложив силу, просто отдала ей нити, чтобы не отвлекаться от разговора. Она аккуратно тянула кости наверх, подтягивая их под плиты так, чтобы вывести на поверхность одним рывком в нужное время.
— Мы подвластны Асгарду! Ты думаешь, что ты сможешь противостоять Тору?
— М-м-м, мой младший брат произвел на тебя впечатление? — спросила Хела, не сдержав улыбку.
— Ты не смеешь… — начала было говорить Мимир, но Хела перебила ее властным жестом, поднимаясь с трона. От нее потянулась сила, которая приглушила свет в белоснежном храме. Белые полотна, которыми он был украшен, потемнели, став траурными. Огонь в жертвенных чашах, горевший темным пламенем, взметнулся высоко, пожирая подношения. Новая богиня этого мира вступала в свои права так легко, как будто мир ждал только ее — устал от ослепительного света, который никак не сменялся тьмой и не давал отдохнуть.
Биврёст вспыхнул перед центральным входом в храм, и на каменные плиты ступили четыре воина и царь Асгарда. Они двинулись в храм, чувствуя, что именно там происходит то, что нужно было остановить.
Тор вошел, встретился взглядом с братом, который просто кивнул ему, но не сделал даже крошечной попытки подойти и поприветствовать как полагается. Поймал взгляд того самого незнакомца, который некоторое время назад так небрежно бросил ему Гунгнир. А потом посмотрел на Хелу, от которой волнами расходилась сила, менявшая Ванахейм.
— Остановись! — крикнул он ей, идя по проходу. Ваны и гости опускались на колени, приветствуя его.
— А если нет, то что? — спросила Хела, чувствующая отклик этого мира. Она не собиралась устраивать здесь мертвые пустоши. Ванахейм был зеркальным отражением Хельхейма. Как свет невозможен без тени, так и жизнь невозможна без смерти. Хела лучше многих знала, что такое баланс.
— А то то, — как-то глупо ответил Тор и, раскрутив Мьёльнир, запустил его в Хелу. Убить? Вряд ли. А вот остановить — вполне.
Время словно замедлилось. Брок видел, как в его богиню летит молот. Он видел не только сам молот, но и ту энергию, что он тащил за собой. Брок дернулся, чтобы закрыть Хелу, но понимал, что катастрофически не успевает, продираясь словно сквозь желе.
Хела видела приближающийся Мьёльнир и едва не всхлипнула. Как давно она не чувствовала силу этого оружия? Слишком. Она вытянула руку — не останавливая, а сливаясь с ним, но… Не щелкнуло. Другая энергия. Новый хозяин. Чужой Мьёльнир. Она сжала его пальцами, желая уничтожить так разочаровавший ее молот. По нему пошли тонкие трещины, она смотрела в глаза Тора и видела в них панику. Он почувствовал, как связь начала слабнуть, увидел трещины и тусклый свет, пробивающийся сквозь них.
— Богиня моя, — Брок, наконец-то вырвавшись из странного состояния, оказался рядом с Хелой, уложил руку ей на талию и сказал, склонившись к ушку: — Не ломай игрушку. Не надо.
Броку было жаль молот, потому что он помнил, насколько молот был важен в его прошлой жизни. Он бы не хотел вдруг настолько изменить историю и лишить ту Землю помощи. Он увидел, как трещины перестали светиться, но не исчезли, а потом Хела перехватила Мьёльнир за рукоять и посмотрела на Тора:
— Поговорим?
Ему очень хотелось заорать от внезапно накатившего бессилия, потому что Мьёльнир не отзывался на призыв. Конечно, он и без него кое на что способен, но… Это оружие было сакральным для него.
Переход мира под руку Хелы не был остановлен вторжением Тора. Сила, которую она выпустила в мир, шла не только от нее, иначе мир истощил бы ее в одно мгновение, но Хела через себя связала Ванахейм с Хельхеймом, отразив один мир в другом. Она, если честно, знала, что сделать это возможно, у нее были сотни лет, чтобы продумать тысячи вариантов развития событий, но не ожидала, что это случится почти автоматически. Будто это было естественно.
— Поговорим, — кивнул Тор, понимая, что выбора нет.
— Жрица, поднимай служителей. К моему возвращению храм должен соответствовать, — сказала Хела, глядя Макоши в глаза.
— Да, моя богиня, — кивнула она, а Хела, глянув на жрецов, поманила одного из них и сказала:
— Веди во внутренние комнаты.
— Я останусь присмотреть, — Локи, который знал, на что способны друзья Тора, решил, что жрице будет нужна если не помощь, то прикрытие.
— Я тебе доверяю, брат мой, — улыбнулась Хела, а Тор бросил на Локи тоскливый взгляд.
Стоило Хеле, Тору и тем, кто их сопровождал, выйти из главного зала храма, как плиты пола в некоторых местах зашевелились, народ сгрудился у стен, но, и это лично для Макоши было странным, ни один не покинул храм. Что же, их решение. Появившиеся из-под плит скелеты наводили ужас. В их глазницах горело зеленое пламя, на костлявых пальцах болтались украшения, цепи с медальонами регалий проваливались сквозь ребра.
— Срамота, — тихо-тихо вздохнула Макошь и принялась одевать скелеты в тени, а Локи едва удержал смешок, настолько она была не смешной и не нелепой, а другой, не похожей на снобов вокруг. Настоящей. Она делала удивительные вещи, жонглировала парой десятков умертвий, но при этом выглядела удивительно домашней. Как будто это был ее обычный день. Он же не знал, насколько заполошно у нее стучит сердце и как сильно она боится сделать что-нибудь не так. Первое впечатление нельзя произвести во второй раз, поэтому она старалась.
Спустя какое-то время одетые скелеты, все еще увешанные регалиями, с перстнями на костлявых пальцах, приводили храм в тот вид, который был необходим новой богине этого мира. И Локи вполне мог признать, что стало гораздо уютнее, потому что белоснежная обстановка нещадно резала глаза.
— Устраивайся, — усевшись в кресло в той комнате, куда их привел жрец, Хела указала Тору на соседнее. Брок предпочел стоять. Его до сих пор слегка потряхивало от ощущения полной беспомощности, которое он испытал несколько минут назад.
— Не думаю, что нам есть о чем говорить, — сказал Тор.
Хела с усмешкой на него посмотрела, взялась за рукоять молота, покрутила его и легко перекинула Тору.
— Когда-то он был моим. С ним мы завоевали все те миры, над которыми царствовал Один и которые перешли к тебе.
Тор держал Мьёльнир в руке, смотрел на трещины, которые испещрили боек, и впервые понимал, что перед ним не просто старшая дочь Одина, а та, кто сотворил тот мир, который он привык считать своим.
— И ты считаешь, что имеешь право на компенсацию? — спросил он.
— Нет, — ответила Хела. — Не на компенсацию. На долю. Я хочу то, что принадлежит мне по праву. Не дергайся, — она заметила мелкое движение плечами, которым Тор отреагировал на ее слова. — Мне не нужен Асгард, Золотой дворец или трон. У меня есть свой. Я желаю выйти из миров Игдрассиля.
— Нарушится баланс, — Тор посмотрел на нее так, словно она сказала, что хочет забрать руку или ногу, что было равнозначно для него.
— Чушь. Игдрассиль многие века прекрасно обходился без Хельхейма, так что ничего не изменится. Я уйду с Хельхеймом и заберу Ванахейм.
— Но порядок…
— Я же не переношу миры в другое место, — как маленькому начала объяснять Хела. — Я просто перевожу из одной политической структуры в другую. Всё.
— Я против, — сказал Тор, задрав подбородок.
Хела бросила взгляд на Брока и тяжело вздохнула. Она не хотела войны, не хотела бессмысленных жертв, но Тор удивительно упертый и недальновидный, играл на ее нервах.
— А нам похуй, против ты или нет, — сказал Брок, и Хела облегчённо вздохнула. Может, у них вдвоём хватит терпения на разговор, потому что убить заносчивого засранца и забрать всё было слишком просто. Она не хотела такого исхода, потому что и в самом деле трон в Золотом дворце был скорее обузой, чем наградой.
— А ты кто? — набычился Тор.
— Мой жених, — вместо Брока сказала Хела. — Познакомься — Брок Сириус Блэк.
— Мидгардец? Смертный? — Тор смотрел на Брока и не понимал, что видит. Он выглядел непроглядным пятном.
— Тебе не все равно? — спросил Брок, вдруг понимая, что перед ним на самом деле не взрослый мужик с тысячелетней мудростью, а малолетка. Он как Локи, только проще. — Значит так, ты без боя и скандала отдаешь сестре Ванахейм, не претендуешь на Хельхейм, а за это у тебя остается Асгард и остальные миры.
Тор сидел в кресле, смотрел на сестру, на ее жениха и начинал осознавать, что и в самом деле будет «дешевле» отдать требуемое, чем рискнуть и потерять все. Тем более что…
— Я признаю Хельхейм и Ванахейм приданым моей сестры, если вы заключите брак немедленно. В этом храме.
карт-бланш 2
Тор решил, что ослабить сестру браком со смертным?! 🤔