Сегодня широко известны такие российские благотворители, как Павел Третьяков, Савва Морозов и Савва Мамонтов. Этот благородный список можно продолжить именами Альфонса и Лидии Шанявских. Благодаря этому межкультурному тандему в Российской империи женщины впервые смогли получить профессиональное врачебное образование, а даже самые бедные крестьяне становились выпускниками нового московского университета. Шанявских по праву можно считать выдающимися представителями общественной жизни Москвы в поздней Российской империи. В этой статье будет рассказано об основных вехах жизненного пути меценатов Шанявских и их роли в развитии российской нации.

Альфонс Леонович родился в 1837 году. Он происходил из дворянского рода Шанявских. Его имя отразило дальнейшую судьбу (“Альфонс” - от германского Adalfuns, то есть “благородный воин”). Альфонс Леонович в юном возрасте покинул российскую часть Польши и получил военное образование. В 1872 г. Альфонс Леонович, будучи католиком, женился на Лидии Алексеевне Родственной, причем брак был оформлен в православном храме Москвы. Спустя несколько лет Шанявский вышел в отставку в звании генерал-майора и вместе с супругой занялся золотопромышленным бизнесом.

Лидия Алексеевна родилась в 1841 или 1842 г. (данные еще требуют уточнения), что было мною установлено согласно брачной метрике Шанявских. До того год рождения Шанявской не был известен, указывались различные даты в диапазоне от 1833 до 1857 гг. Родители Лидии Алексеевны были связаны с добычей драгоценных металлов: отец, Алексей Родственный, управлял Нерчинским сереброплавильным заводом, а мать, Аполлинария Ивановна, была владелицей золотых приисков. Благодаря этому Шанявские начали совместную предпринимательскую деятельность.

Стоит добавить, что средства Шанявских не ограничивались доходами от добычи золота в Приамурье. Как и в наши дни, инвесторов в России привлекали акции. Например, Лидия Алексеевна была акционером Московско-Киево-Воронежской железной дороги. В мае 1914 г. Шанявская владела 765 акциями компании, заработав свыше 42 тысяч рублей благодаря дивидендам.

Шанявские считали своим моральным долгом благотворительную деятельность. Первым направлением меценатской активности Шанявских было открытие Женского медицинского института в Санкт-Петербурге. До 1870-х гг. доступ к медицинскому образованию был для женщин под запретом, поэтому вызывает восхищение настойчивость Лидии Алексеевны создать женские врачебные курсы. Путем переговоров с военным министром Дмитрием Милютиным Лидия Алексеевна смогла добиться открытия в 1872 г. курсов “для образования ученых акушерок” при Императорской медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге. Затем локация курсов сменилась на Николаевский военный госпиталь. Врачебные курсы для женщин (с 1877 г. они назывались “Высшие женские врачебные курсы”) содержались на частные средства меценатов, в числе которых были и супруги Шанявские.

В 1882 г. грянул гром среди ясного неба и новый военный министр поручил закрыть женские медицинские курсы. Это натолкнулось на широкую волну общественной поддержки женского медицинского образования, защитниками которого, помимо четы Шанявских, были выдающиеся врачи Иван Сеченов, Николай Склифосовский и Сергей Боткин. Лишь в 1897 г. удалось открыть Женский медицинский институт в Санкт-Петербурге. Он служил примером прорывной образовательной деятельности супругов Шанявских. Всего на создание Женского медицинского института Альфонс и Лидия Шанявские потратили не менее 300 тысяч рублей собственных средств, что было огромной суммой. Это было достойное вложение московских меценатов, которое открыло российским женщинам путь в медицину.

Помимо развития женского медицинского образования, Шанявские проявили живой интерес к созданию в России первого “вольного университета”. К началу XX столетия и, особенно, на фоне революции 1905-1907 гг., в российском обществе созрел запрос на создание независимых от государства высших учебных заведений. Во многом это было связано с царившими в “казенных университетах” ограничениями и цензами. Нельзя забывать и жесткую цензурную политику Министерства народного просвещения, например, при графе Дмитрии Толстом.

Альфонс Леонович намеревался создать, как он писал, “такой университет, который давал бы доступ к знанию всем обездоленным”. Вольный университет должен был быть открытым для всех, “без различия национальностей и вероисповеданий”. Доступность подчеркивалась не только отсутствием ограничений, но и низкой оплатой обучения. Сами учебные курсы должны были разрабатываться и осуществляться независимо от министерства народного просвещения. В создании вольного университета Шанявский видел “начинание на благо и возрождение России”, что было актуальной задачей для революционного 1905 г. В письме министру народного просвещения Владимиру Глазову Альфонс Леонович подчеркивал, что необходимо использовать опыт передовых держав того времени в деле создания частных университетов, чтобы содействовать “привлечению интереса народа к знаниям и науке, обогащая нашу страну (Россию - О.М.) умными и образованными людьми”.

Альфонс Леонович осенью 1905 г. начал путь к основанию народного университета, однако в ноябре того же года его жизнь прервалась. Тяжкую ношу создания университета взвалила на себя Лидия Алексеевна. Согласно завещанию супруга, университет должен быть создан в течение 3 лет со смерти Альфонса Леоновича. В 1905-1908 гг. Лидия Алексеевна вела активную переписку и проводила многочисленные личные переговоры с влиятельными сановниками. В своем стремлении к открытию университета на частные средства она обращалась и к премьеру Петру Столыпину. Подобные контакты помогали предотвратить сопротивление бюрократических структур созданию народного университета. Особенно против этого образовательного проекта выступали министерство народного просвещения и министерство внутренних дел. Это было вызвано исключительно цензурными соображениями, поскольку финансово университет должен был содержаться на частные средства.

Наконец, 1 октября 1908 г. после трех лет борьбы Лидии Алексеевны, в Москве был официально открыт Московский городской народный университет имени Альфонса Шанявского. Началась бурная научно-образовательная деятельность новой высшей школы, которая с 1912 г. обосновалась в корпусе на Миусской площади (ныне здесь располагается Российской государственный гуманитарный университет). В стенах университета преподавали выдающиеся ученые поздней Российской империи: экономист Александр Чаянов, философы Сергей Булгаков и Евгений Трубецкой, историки Юрий Готье и Александр Кизеветтер, химик Александр Реформатский и многие другие светлые умы.

Образование в народном университете было, по заветам Альфонса Леоновича, во всех смыслах доступным. Занятия велись в вечернее время, когда слушатели курсов могли посещать занятия после работы. Плата за учебные курсы была во многом символической. Среди передовых образовательных достижений, завоеванных благодаря стараниям Шанявских, можно упомянуть индивидуальную учебную модель, при которой студенты изучали ряд курсов по выбору. Также активно использовались современные технологии. Например, центральная аудитория университета была снабжена проектором для демонстрации учебных фильмов, что было удивительной новинкой для Москвы 1910-х гг.

Выпускники Московского городского народного университета имени Альфонса Шанявского были востребованы на рынке труда, несмотря на отсутствие государственных дипломов о высшем образовании. Актуальным было обучение по “дефицитным профессиям”: кооперации, библиотечному делу (богатая университетская библиотека формировалась во многом за счет Лидии Алексеевны), дошкольному воспитанию и другим специальностям. В целом, народный университет занял важную научно-образовательную нишу среди высших школ не только Москвы, но и всей России.

Впрочем, у истории университета имени Шанявского мрачный конец, поскольку в ранние годы советской власти университет был ликвидирован, на его месте долгие годы функционировали партийные образовательные учреждения. В 1991 г. корпус на Миуссах стал принадлежать новому Российскому государственному гуманитарному университету. Он продолжил традиции народного университета, память об основателях которого здесь чтится. Так, в корпусе установлен бюст Альфонса Леоновича, а именем Лидии Алексеевны названа аудитория.

Альфонс Леонович также поддерживал культурную деятельность польской диаспоры Москвы. Главным образом она была сосредоточена в стенах Дома Польского, который являлся культурно-просветительским обществом московских поляков. По воспоминаниям российского и польского общественного деятеля Александра Ледницкого, Дом Польский был детищем Шанявского, который выделил деньги на строительство и комплектование “польской библиотеки” при костеле святых Петра и Павла в Милютинском переулке (ныне не функционирует). Примечательно, что, со слов Ледницкого, Альфонс Леонович не владел польским языком. Это, однако, не прерывало его культурной связи с Польшей.

Супруги Шанявские также отправляли в помощь раненым военнослужащим российской армии подарки и денежные пожертвования: Альфонс Леонович в годы русско-японской войны, Лидия Алексеевна во время Первой мировой войны, что засвидетельствовано в периодической печати.

Брак Альфонса и Лидии Шанявских служит примером единения православных и католиков в тот период российской истории, когда последние подвергались различным ограничениям и притеснениям. Альфонс Леонович и Лидия Алексеевна, будучи приверженцами разных христианских конфессий, заключили брак при условии крещения будущих детей в православии. Впрочем, этот брак оказался бездетным.

Примечательно, что католик Шанявский являлся членом Московского православного Кирилло-Мефодиевского братства, целью которого был сбор пожертвований на организацию новых церковно-приходских школ в Московской епархии. Кроме того, Шанявский был душеприказчиком православного подполковника Павла Берга и исполнил волю покойного о направлении части его средств на благотворительность, а именно “на устройство женского медицинского института”. Сведения об этом содержат документы Донского монастыря Москвы.

Судьба связала Альфонса Шанявского и с другой православной обителью, Алексеевским монастырем в Красном селе, где в 1905 г. был погребен выдающийся меценат. Будучи католиком, Альфонс Леонович имел право на погребение в православном монастыре, поскольку там уже была похоронена его теща, Аполлинария Родственная.

Можно отметить большое разнообразие в круге общения четы Шанявских. Например, благодаря брачной метрике известны поручители на свадьбе Шанявских. Со стороны Альфонса Леоновича упоминаются потомственный дворянин Владислав Рабцевич-Зубковский и отставной подполковник Александр Лишин. Владислав Рабцевич-Зубковский некогда был участником конспиративного «Содружества польского народа» и учителем Лидии Алексеевны. Александр Лишин был казачьим офицером, долгие годы являлся сослуживцем Альфонса Леоновича.

Со стороны Лидии Алексеевны поручителями были ее мать Аполлинария Родственная и «студент Медико-хирургической академии» Петр Рачковский. Рачковский был представителем семьи сибирских поляков, известных в Красноярске с XVII в. Он работал врачом, впоследствии был председателем Общества врачей Енисейской губернии и инспектором Врачебной управы.

Итак, круг общения Шанявских был представлен военными деятелями и людьми свободных профессий, также супруги поддерживали связи с российскими поляками. Это подчеркивало широкий кругозор Альфонса Леоновича и Лидии Алексеевны, которые не были подвержены различным стереотипам.

Также примечательно участие Лидии Алексеевны в жизни квартиросъемщиков, проживавших в доме Шанявских на Арбате. Например, Лидия Алексеевна и ее племянник Павел Родственный, несмотря на различающийся сословный статус, выступили восприемниками крестьянской дочери. Архивные документы также содержат сведения о разнообразном социальном происхождении квартиросъемщиков и слуг четы Шанявских. Упоминаются крестьяне, мещане и потомственные дворяне. Это свидетельствует об отсутствии социальных предубеждений у Альфонса и Лидии Шанявских, что подчеркивает их значение как выдающихся гуманистов поздней Российской империи.

Альфонс Леонович скончался в Москве в 1905 г. от последствий долгой болезни, Лидия Алексеевна пережила супруга на 16 лет. Она застала как расцвет благотворительных проектов Шанявских, так и полный их упадок в связи с приходом к власти большевиков. Особенно тяжелыми для Лидии Алексеевны были последние годы жизни, выпавшие на время Гражданской войны, когда она вынуждена была скитаться от города к городу. В конце концов супруги Шанявские были упокоены вместе на кладбище Алексеевского монастыря в Красном селе. Однако ныне невозможно почтить память московских меценатов в некрополе, поскольку кладбище было уничтожено в 1930-е гг. Обитель была восстановлена в 1990-е гг., но захоронение Шанявских утрачено бесследно. Впрочем, куда ценнее память об этих выдающихся деятелях.

Альфонс и Лидия Шанявские создали выдающийся семейный союз меценатов. Благодаря их неустанному труду по совершенствованию российского образования, доступ к науке и профессии получили и женщины, и крестьяне, и иноверцы. Шанявские в своих проектах устремлялись далеко вперед и способствовали формированию российской нации, устремленной в будущее и не раздираемой межкультурными противоречиями.