Истоки греческой историографии, как пишет О.В.Сидорович, восходят к эпохе, предшествовавшей появлению трудов Геродота, которого называют «отцом истории». Как отмечает Полибий (9.1.3–4), греки создавали исторические сочинения разных жанров: генеалогические хроники, описания колоний, оснований городов и родственных связей между племенами. Дионисий Галикарнасский (1.8.3) также выделяет несколько типов исторических трудов: военные хроники, исследования государственного устройства (политий) и летописи, посвящённые истории Аттики («Аттиды»). Особое внимание Дионисий (1.1.4) уделяет сочинениям о знаменитых городах, подчёркивая, что их создание требует от автора глубокого усердия. Оба историка указывают на популярность жанра «основания городов», который отвечал интересам местных жителей, стремившихся сохранить память о своём прошлом. Традиция историописания о городах распространилась по всему греческому миру, включая Великую Грецию, а позже оказала влияние на римских авторов. Так, Фабий Пиктор, первый римский историк, писал по-гречески, обращаясь к эллинистической аудитории, но его труд уже отражал римское стремление вписать себя в общеантичный контекст через связь с Троей и её героями. Этот синтез греческой формы и римской идеи позволил создать нарратив, где Рим представал не периферийным поселением, а наследником великих цивилизаций прошлого.

Начиная с Фабия Пиктора, основание Рима стало ключевым сюжетом римской историографии. Среди античных писателей, обращавшихся к этой теме, особое место занимает Плутарх – греческий философ и биограф, чьи работы стали связующим звеном между греческой и римской культурой. В его «Сравнительных жизнеописаниях», где параллельно исследуются великие деятели Греции и Рима, миф о Ромуле представлен как один из важнейших источников по истории Древнего Рима.

Обращаясь к этому произведению, следует отметить его моралистическую философию, приводящую к «уравновешенности» по отношению к миру, как об этом пишет С.С. Аверинцев. Однако это куплено, как указывает тот же исследователь, ценой отказа додумать хотя бы одну мысль до ее последних логических выводов, ценой неразборчивой готовности принимать с почтением идеалы слишком уж различного толка и ранга. Зато никакие жесткие доктринерские предпосылки не мешали Плутарху с симпатией характеризовать, живо воспринимать, пластично изображать такие идеи, эмоции, душевные  состояния - в том числе и подлинный героический пафос былых времен, - на которые сам он, как сын своего времени, уже не был способен. Каким бы философски беспринципным ни выступало порой его преклонение перед данностью традиции, перед мудростью житейского здравого смысла, - те черты его мировоззрения, которые ориентировали его на уважительное внимание и непринужденное любопытство ко всему человеческому, оказались полезны для него как писателя. Перед Плутархом стояла задача: разработать биографию как моралистико-психологический этюд. То обстоятельство, что он эту задачу в принципе решил, имеет чрезвычайно долговременные историко-литературные и, шире, историко-культурные последствия для Европы нового времени.
 

Прежде чем перейти к версиям об основании Рима, приводимым Плутархом в его жизнеописании Ромула, необходимо сказать, что легендарное предание об этом событии имело определенную идеологическую направленность, как указывает Арнальдо Момильяно. Во-первых, миф об основании Рима - это миф о городе, а не о племени или народе. Граждане Рима всегда осознавали свою принадлежность к сравнительно небольшому латинскому народу, который имел собственный язык , собственные святилища и (по крайней мере, на протяжении достаточно длительного времени) определенные союзные институты. В истории об основании Рима упоминается о существовании латинов и латинских городов – Лавиния и Альба-Лонги, но ничего не говорится о происхождении латинского народа. Во-вторых, в наиболее авторитетных версиях рассматриваемой легенды особо указывается, что и у Энея, и у Ромула один из родителей являлся божеством (правда, Эней происходил от божественной матери, а Ромул - от божественного отца: это были Венера (Афродита) и Марс (Арес), которые, согласно греческим мифам, весьма близко знали друг друга. Кроме того, оба рассматриваемых персонажа были предводителями переселенцев, к которым постепенно присоединялись и чужеродные элементы. В общем и целом, римляне хотели , чтобы их общество воспринималось как имеющее божественное, но при этом отнюдь не безупречное происхождение, утвержденное на порядках, установленных после того, как основание Города было отмечено актом братоубийства.

Итак, Плутарх, прежде чем перейти к наиболее достоверной, по его мнению, версии, почерпнутой им из труда Фабия Пиктора, приводит истории, в которых лично он сомневается (Plut. Vit. Rom. 1). Эти легенды имеют греческое происхождение, о чем свидетельствует использование греческих слов, например в начале биографии Ромула есть упоминание про пеласгов, которые нарекли город в «ознаменовании силы своего оружия». Rhṓmē по гречески значит «сила», «мощь». И эта и все последующие этимологии подбирают произвольные имена, созвучные с названием Рима, и по возможности связывают их с греческим мифом о бегстве Энея из Трои в Италию.

Наименее достоверные версии по Плутарху: 

Закончив выделение самых недостоверных версий, Плутарх приводит мнение, что город был назван в честь Ромула, которое сам он называет «правильным», но отмечает разные варианты происхождения этого героя (Plut. Vit. Rom. 1):

4) Жестокий царь албанов Тархетий, получив видение о мужском фаллосе, восставшем из очага, обратился к оракулу. Тот предрёк, что союз девушки с этим видением породит сына великой славы. Дочь царя, отказавшись, подменила себя служанкой. Разгневанный Тархетий заточил обеих, но богиня Веста запретила их казнить. Пленниц заставили ткать, но их работу каждую ночь уничтожали. Служанка родила близнецов, которых Тархетий приказал убить, однако младенцев оставили у реки. Их вскормила волчица, птицы приносили пищу, а позже пастух спас и вырастил детей. Возмужав, близнецы свергли Тархетия, отомстив за его злодеяния.

После перечисления этих легенд, греческий философ и моралист переходит уже к наиболее достоверной и ставшей впоследствии «классической» истории об основании Рима. Потомок Энея законный царь Нумитор был смещен родным братом Амулием с престола. Нумитора он не убил, но племянницу, Сильвию, отправил жрицей в храм богини Весты. Весталкам запрещалось выходить замуж. Однако Сильвия родила двух близнецов от бога войны Марса. Амулий повелел посадить близнецов Ромула и Рема в корзину и отправить плыть по Тибру, но та в итоге прибилась к берегу у холма Палатин. За детьми ухаживали волчица, дятел, потом маленьких братьев подобрал царский пастух, а когда они выросли, то, узнав тайну своего происхождения, убили двоюродного деда и восстановили на троне Нумитора. Позднее, в поисках места для нового поселения, братья поспорили о том, какой из холмов подходит лучше. Для разрешения спора братья обратились к знамениям. Победил Ромул, предлагавший Палатинский холм. Из-за дальнейшего конфликта Ромул убил Рема, а новому городу дал свое имя – Рим. Это предание, как указывает сам Плутарх, было изложено в трудах Диокла с Пепарефоса и Фабия Пиктора.

Как указывает О.В.Сидорович о Диокле почти ничего не известно, но на том основании, что его сочинением пользовался Фабий, можно сказать, что жил он не позже III в. до н.э. Ф.Якоби предположил, что сочинение Диокла называлось «Основание Рима», хотя это признается не всеми. По утверждению Плутарха, Фабий Пиктор принял рассказ Диокла «почти без изменений». В целом, эту версию, как указывает Арнальдо Момильяно, можно разделить на несколько частей - сначала близнецы, чудесным образом спасенные и вскормленные волчицей, возглавляют молодежную общину, задумывают основать город, но во время обрядов вступают в конфликт, что приводит к братоубийству и основанию Рима одним Ромулом. Во второй части Ромул, став предводителем разбойничьей общины, собирает в город мужчин и обеспечивает их женами, похитив сабинянок. Третий этап повествует о примирении римлян и сабинян, которые объединяются под совместным правлением Ромула и Тита Тация (единственный в римской традиции пример соправительства двух царей) и делятся на три трибы и тридцать курий. Наконец, в четвертой части описываются менее подробные эпизоды, преимущественно войны и завоевания, а также детальный рассказ о таинственном исчезновении Ромула, который стал образцом для последующего обожествления римских правителей.

Судя по всему, основное содержание анализируемой истории сложилось задолго до 296 г. до н.э., когда в Риме было торжественно воздвигнуто изваяние волчицы и близнецов - основателей Города. До версии с Ромулом, одной из основных версий была с вышеупомянутым Энеем – героем Троянской войны. Рассказ о том , что Рим был основан Энеем, который прибыл в Италию вместе с Одиссеем или немного позднее Дионисий Галикарнасский приписывает Гелланику Лесбосскому. В конце V в . до н.э . - когда Гелланик писал свои труды - грекам уже достаточно давно были хорошо известны строки из «Теогонии» Гесиода, в которых говорилось о том, что волшебница Кирка родила от Одиссея двух сыновей, Агрия и Латина, что ««на далеких и святых островах обитают и над тирренцами, славой венчанными, властвуют всеми». Алкиму Сицилийскому мы обязаны свидетельству о том, что Ромул был сыном Энея от Тиррении и отцом Альбы, чей сын Ром стал основателем Рима. В римской версии легенды об основании города сохранилась связь Ромула с Энеем через династию царей Альба Лонги, которые считались потомками последнего. Здесь видна попытка синтеза  двух легенд – о Ромуле и Энее через создание «альбанской династии», что стало актуальным после того, как Эратосфен (282–202) вычислил дату падения Трои, обнажив тем самым хронологический разрыв между Энеем и Ромулом.

В результате проведённого анализа мифологических версий основания Рима становится очевидным, что миф об основании Рима — это не просто сборник легенд, а сложный конструкт, в котором переплетаются исторические традиции, культурные влияния и идеологические установки. Античные источники, начиная с греческих хроник и до трудов Плутарха, показывают, как предание об основании Рима служило инструментом формирования коллективной памяти и самоидентификации римлян. Сравнительный анализ версий, будь то повествования о героях-основателях или рассказы о чудесном спасении близнецов волчицей, подчёркивает стремление древних авторов синтезировать исторические факты с мифологическими элементами, что позволяло им оправдать божественное происхождение римской власти. Такой подход оказал долговременное влияние на политическую и культурную жизнь Рима, формируя представление о городе как о месте, избранном судьбой и богами. Таким образом, мифологическое основание Рима в изложении Плутарха предстает как многоаспектный нарратив, который не только отражает исторические события, но и выполняет важную идеологическую функцию, помогая римлянам осмыслить свое прошлое и утвердить коллективную идентичность. Современный анализ этих легенд позволяет глубже понять, каким образом древние общества использовали мифологические сюжеты для формирования культурных ценностей, что остаётся актуальным и для наших дней.