Фэй Ера 

Вот живут Кутх и Мити. Кутх никуда не ходит, вечно дома сидит. Вдруг Кутх сказал:

— Мити! Пойду-ка я проветрюсь. Далеко не пойду, тут похожу.

— Иди. Да смотри там, не озорничай нигде!

— Не буду, Мити!

Вот Кутх надел кухляночку, пояском подпоясался и пошел. Идет. Видит: у себя во дворе старая бабушка-мышка сидит.

— Здорово, бабка!

— Здорово, Кутх! Куда это ты идешь?

— Да так, проветриваюсь.

— Садись. У тебя дети есть?

— Нету, бабка. Мы с Мити вдвоем живем.

Кутх бабке ничего про детей не сказал. Бабка говорит:

— Зайди, что ли, почаевничаем.

— Э, давай пойдем, почаевничаем!

Вошли. Бабка сразу сказала своим внучатам-мышатам:

— Ну-ка, накормите его чем-нибудь соленым, чтобы пить захотел, а воду спрячьте.

Стал Кутх есть, хорошо наелся. Говорит:

— Теперь чай вскипятите!

— Нечем, дедушка, печку топить, дрова сырые.

Тут в доме очень темно стало. Кутх удивился:

— Что такое? Только что светло было.

— Да ведь солнце-то зашло. Куда ты в темноте пойдешь, ложись тут. Скоро и чайник вскипит.

  

Говорят, женщина одна жила. Большой дом у женщины был, хороший. Не работала она. Вся ее работа была — в мяч играть. Поспит женщина, утром проснется, поест и говорит:

— Ну вот, я и готова, можно идти. Хороший у меня мяч, большой!

Выйдет. Станет мяч пинать. Весь день в мяч играет. Устанет, в дом идет отдохнуть.

Вот раз подумала женщина: «Ох, из чего же мне мяч новый сделать? Только, наверное, не сумею я. Да нет, пожалуй, сумею, потому что я ведь не здешняя, я ведь хорошая, лунная!»

И вот взяла она луну, взяла солнце и сделала мяч. Солнце с одной стороны, луна — с другой[1]. Готов мяч, только нет в нем ничего, пустой. Говорит женщина:

— Чем же мне наполнить мой мяч, такой большой и красивый!

Вышла, посмотрела вверх и говорит:

— Чем же еще наполнить мой мяч? Вот и наполню всем этим. Все звезды с неба возьму!

Собрала все звезды с неба. Вошла в дом. Взяла мяч. Насыпала внутрь звезд. Зашила мяч. Кончила дело, вышла. А на небе ни звезд, ни луны, ни солнца нет. Темно везде. Говорит, женщина:

— А ну-ка, брошу я свой мяч вверх!

Бросила. Сразу светло стало. Упал мяч — опять темнота кругом. Подбросит мяч — светло, поймает — темно. Кончила играть, взяла мяч, в дом пошла. Мяч с собой взяла. Такая кругом тьма стала, хоть глаз выколи!

Страшно людям стало. Мужчины говорят:

— Как же так? Где солнце? Где луна и звезды?

Один мужчина инчоунский[2] задумался. Говорит:

— Отправлюсь-ка я в путь на собаках, на собачьей упряжке!

Погрузил на нарту два мешка из целых нерпичьих шкур, наполненных жиром, собак запряг. Взял бревно — длинное, толстое. Говорит:

— Вон что делается! Весь народ мрет, потому что солнца: нет, луны и звезд нет. Поеду-ка я в Лорино[3]. Хоть сестру, которая там живёт, проведаю.

Рассказал в 1948 г. житель сел.
Уэлен Чукотского р-на Уватагын, 62 лет; зап. и пер. П. Я. Скорик. Публикуется
впервые.

Так вот, одна девушка из селения Мэмэрэнэн[1] отказалась выйти замуж за старого богача-оленевода.

Отец говорит дочке:

— Я ведь стар становлюсь, выходи замуж.

А дочь отвечает ему:

— Нет, не выйду!

— Почему?

— Если замуж выйду, свою жизнь загублю. Ни за что!

Отец говорит:

— Ну, тогда не будешь в моем доме жить. Иди куда хочешь!

Дочь отвечает:

— Что ж, ладно, но замуж все равно не пойду!

Отец говорит:

— Эгей, видишь, я уже стар становлюсь! Что с тобой будет?

Отвечает дочь:

— Как-нибудь проживу!

Рассердился отец, говорит:

— Ну я кончил увещевать тебя. Не нужна ты мне больше. Отправляйся куда хочешь. Ты ведь одна у меня, вот и хотел я для тебя лучше сделать. Сегодня еще здесь, в яранге, ночуй. А завтра уходи, раз по-моему не хочешь жить. Вот так, я все сказал.

— Ну и пусть я тебе не нужна! И все же не пойду замуж!

Отец говорит:

— Ладно, спи! Завтра чуть свет чтобы тебя здесь не было.

Говорят, давно это было. Жил человек, было у него пятеро детей. Все мальчики. Самый старший, как подрос, посыльным стал. Остальные маленькие были. Последыши еще и на улицу ни разу не выходили. Были у человека лук, сеть и гарпун. Но жил он бедно. Рыбу ловить сетью не мог. Море всю долгую зиму льдом было покрыто. Там, где он жил, коса в море вдавалась, и человек на этой косе промышлял: море там часто на берег зверя выбрасывало. Его жена не могла за лето собрать много съедобных корней и ягод: детишки еще малы, а оставить их дома не с кем.

Пришла зима. Земля, озера, реки замерзли. А охотник этот зимой часто щеки сильно обмораживал. Вот раз пошел он по косе, дошел до утеса. Ходил, ходил, все расщелины осмотрел. Вдруг слышит голоса. «Верно, соседи выброшенного морем зверя нашли», — думает. Порадовался он соседской удаче да и пошел на голос. Обогнул скалу, голоса слышит, а никого нет. Еще одну скалу обогнул — опять никого. Что за диво: громко так спорят, а никого не видно. Обошел кругом утес, так никого и не нашел. Взобрался на самую верхушку, стал слушать. И вот, сказывают, что услышал, пока там сидел:

— Я когда с холодом приду, — говорит один голое, — всю землю заморожу. Реки, озера льдом скую. А как со снегом приду, всю землю снегом занесу, все под снегом спрячу: травы съедобные и всякую ягоду, которыми сиротки питаются, и плавник, что море на дрова приносит. Еще больше рассержусь, и море все заморожу. А уж как совсем разъярюсь, жерди у яранг[1] ломать стану. Всех людей выморожу. То-то повеселюсь!

— А я наоборот, — другой голос отвечает, — приду, всю землю согрею. Растоплю лед на озерах и реках, станут люди рыбу ловить, ягоды, травы и коренья собирать — вот и будет пища у бедных. Отгоню подальше в море лед от берегов, станут охотники моржей, нерп да лахтаков[2] промышлять. Станут люди мясо есть и радоваться, меня добрым словом поминать. Если где по оврагам прошлогодний снег остался, я и его растоплю. Вот буду гордиться своими делами и радоваться!

Тогда первый и говорит:

— А ну, давай спросим вон того мужичка на скале, кто ему из нас больше люб. Эй, мужичок, кто тебе больше люб, кивни тому головой.

А мужичок думает, кому кивать-то, не видно никого. Но все-таки кивнул и говорит:

— Холод — это плохо. Весеннее солнышко хорошо. Весной моя жена не мерзнет, собирая коренья. И мне на солнце тепло — одежда у меня, гляди, сильно худая. И деткам моим солнышко в радость: не мерзнут они, не дрожат от холода.

Когда я была ребёнком в моей книге сказок был зачем-то миф о Гая-дари. Это травмировало меня в детстве, поэтому теперь я хочу травмировать вас )

Молодая утка часто плавала одна. Ее племя говорило ей, что когда-нибудь водяной дьявол Маллока схватит ее, если она будет такой безрассудной, но она не обращала внимания на эти слова. Однажды, уплыв вниз по течению, она вылезла на берег, где увидела молодую зеленую траву. Она стала щипать ее, как вдруг из укрытия выскочила крупная водяная крыса Биггун и схватила ее.

- Я живу один, и мне нужна жена, - сказал Биггун.

- Отпусти меня, - просила утка, - у меня есть жених в моем племени.

- Я одинок. Оставайся со мной, и я не причиню тебе вреда. Если же ты будешь сопротивляться или попытаешься убежать, я стукну тебя по голове или проткну этим маленьким копьем, которое всегда ношу с собой.

- Мое племя придет и будет сражаться с тобой; может быть, убьют и меня.

- Нет, они подумают, что Маллока схватил тебя. Если хотят, пусть приходят, я готов,- и он показал свое копье.

Утка осталась. Она боялась уйти, пока крыса наблюдала за ней. Она притворилась, что ей нравится новая жизнь и она хочет остаться навсегда, хотя все время думала о побеге. Она знала, что ее племя ищет ее, так как слышала голоса. Но Биггун держал ее взаперти в своей норе на берегу весь день и выпускал плавать только ночью, зная, что в это время ее племя не придет за ней, боясь Маллоки.

Утка так хорошо скрывала свои чувства, что Биггун наконец решил, что она действительно довольна жизнью, и постепенно перестал сторожить ее. Днем он начал по-прежнему долго спать. Тогда для нее представился удобный случай. Однажды, когда Биггун крепко спал, она выскользнула из норы в реку и быстро поплыла к своему старому стойбищу. Вдруг она услышала сзади какой-то звук. Она подумала, что это Биггун или страшный Маллока, полетела и усталая опустилась среди своего племени.

Вокруг нее все сразу заговорили, посыпались многочисленные вопросы. Когда они узнади, где она была, старые утки-матери предупредили молодых, чтобы те плавали только вверх по течению, так как Биггун несомненно поклялся отомстить им всем и они не должны рисковать.