Smutiko 

Привет, меня выселяют с квартиры - сами знаете, как бывает. Нужно время на поиск новой и переезд - неделя или две точно.

Свет костра бросал длинные, прыгучие до жути тени — особенно у обочины старого тракта, где путник и остановился на ночлег. Молодой паренёк лет пятнадцати с виду этих теней не пугался. Он спокойно кормил старую, но ещё хоть куда кобылу цвета ночи добрым овсом, а другой рукой подносил ко рту какой-то огрызок — то ли сухую корку, то ли щепку коры, что лишь издали напоминала еду и уж точно для того не предназначалась.

— Ешь, Крикунья, потом спать. Путь ещё долгий. Одним богам известно, получится ли нам ещё так посидеть до самого Новгорода.

Словно поняв его, кобыла дунула губами — то ли «нет», то ли «да», поди её, кобылу, разбери.

И снова мысли паренька утянули чёрные тучи тревоги. Вспомнился отец, что вестей не слал уже две полные луны. Конечно, такое и раньше бывало, особенно при сложной охоте, но он-то давно не мальчик. Мог бы и взять его с собой. Но нет, упёрся рогом: «Нет — значит нет, это только моё дело». Как будто сын не знал, что у него за дела.

— Вот козёл же.

— Фр-р-р… — выдала Крикунья, уплетая овёс с таким видом, будто полностью разделяла сказанное и вдруг перестала жевать. Уши её встали торчком, чёрная морда повернулась к лесу, а копыто предупреждающе стукнуло по сырой земле.

Паренёк сразу смолк. Глупой кобыла была только с виду. Её можно было назвать наполовину охотницей: она не раз его отца из беды выручала, да и самого паренька не единожды из звериной пасти спасала. Потому, коли Крикунья переставала жевать, наставляла уши и смотрела в темноту так, будто там за кустами кто-то чужой дыхание затаил, спорить с ней было последним делом. Тут уж либо хватайся за железо, либо потом тебя по лесу клочьями собирать будут.

Но тут где-то над головой каркнул ворон. Кобыла дёрнула ухом, переступила копытом, но от овса не оторвалась. Молодчик заметил это и чуть отпустил плечи, хотя ладонь с топорища не снял. Отец не раз говорил: коли лес сразу мертвеет, хватай железо и не жди милости. А коли птица орёт, кобыла жуёт, да в траве кто-то мелкий всё ещё шуршит, значит, беда рядом, может, и есть, но за жопу пока не цапнула.

Объявившись громким карканьем, ворон сложил крылья и соскользнул с ветки к самому костру. В пути судьбинушка так и не дала ему ни перья просушить, ни бока погреть. То дождь, то ветер, то камнепад. Зато теперь все — конечная. Ворон приземлился в двух шагах от пламени, встряхнулся, и посмотрел на молодчика так, будто это не он к ним пожаловал, а они расселись на его законном месте.