Открыть глаза получилось не с первого раза. Даже не с третьего, если говорить уж честно. Тело было словно ватным и отказывалось слушаться совершенно. Оно словно уговаривало меня ещё пять минут побыть в этой приятной тьме, которая обволакивала меня. Я же, однако, не спешит поддаваться на эти уговоры с упорством носорога пытаясь разлепить глаза.

Как только с помощью титанического усилия мне это удалось, стало сразу же понятно, что что-то не так. Я абсолютно не узнал атмосферу, в которой проснулся. Это не было похоже на мой дом, к которому я привык. Уверен, что знаю каждый узор потолка наизусть и это был не он. Абсолютно не такой. Намного более традиционный стиль чем тот, который я привык видеть перед глазами.

Немного оглянувшись вокруг, стал ощущать странный диссонанс в воспоминаниях. Словно это место всегда было домом. Правда, мои собственные синапсы утверждают обратное. Очень странное ощущение, не хотевшее покидать голову. Этот митëдай¹ ощущался родным, но никаких воспоминаний связанных с ним не было.

„Итак. Я явно оказался в новом мире, следовательно смерть всё-таки настигла меня.” — хладнокровно размышлял я, стараясь не поддаваться депрессивным мыслям, которые пытались пробраться мне в голову.

„Не стоит унывать, потому что теперь мне доступен целый новый мир для изучения.” — с этой мыслью мои глаза загорелись алчным блеском, уверен, что будь здесь мой наставник, то он был перекрестился, хоть даже и не знал о вере в Единого Бога. — „Судя по окружению я оказался в японском колорите, а это значит, что привыкание будет намного проще. Все-таки, не просто так меня гоняли по этому этикету древних времён...”

До моих ушей доносились слабые звуки окружающей среды, которые меня радовали. Пение птиц, а также шелест листвы показывал, что живая природа в этом мире существует и не была окончательно уничтожена войнами. Бывало к сожалению и такое, всё-таки, человек – это очень жадное создание, которое иногда не смотря на логику и дальнейшие последствия действует чрезмерно импульсивно.

Вспоминаю те времена, когда сам сеял раздор по территориям врага. Не могу сказать, что это было справедливо, ведь на тот период времени у них не было воина, что мог бы остановить меня или заставить отступить. Правда, я и сам бы стал драться, потому что моя родина была в опасности и нам нужно было позарез выиграть эту войну. Жаль, что так сложилось, столько хороших ребят погибло...

Мое погружение в меланхолию, от очередного "незабываемого приключения" было прервано тем, что двери в мою спальню тихонько отворились впуская утреннее солнце...

— Мия-сама², Великая Аматэрасу³ обратила взор на Землю, а Кинри-сама⁴... — с неким придыханием и трепетом произнесла девушка. — Уже совершил омовение и приветствует солнце...

Мысли понеслись вскачь лишь от того, что я только что услышал. Японская речь оказалась понятной, не сильно отличаясь от того, что я помнил. Официоз всегда заставлял мои зубы скрипеть, потому что иносказательность этого языка оставляла песок во рту. Правда на этот раз чувствовалась какая-то размеренность, никакой наигранности скрытой за её словами не было. Подтекст был понятен и требовал от меня немедленного принятия вертикального положения.

Быстрый взгляд в сторону приоткрытой двери позволил мне углядеть лишь служанку в позе догэдза⁵, одетую на средневековый манер. Очень интересно было посмотреть на то, как передо мной так вот раскланиваются, даже не подозревая о том, что я уже не тот Молодой Господин, которому они прислуживали раньше.

После её слов о том, что отец проснулся я не имел права как-либо задерживаться в своих покоях, лишь быстрое омовение и дальнейший поход к отцу этого тела мог быть достаточным поводом для задержек. Все-таки, если я правильно понимаю контекст – отец этого тела высокий аристократ, если не правитель, что значит, мне требуется поприветствовать его и спросить про планы на сегодня. Но перед этим...

— Отличная весть. — не смотря на неё, проговорил я, чтобы показать то, что я услышал её. — Передай слугам, чтобы подготовили все для омовения и одежду. Если Ото-сан уже встал, то и мне следует поспешить. Так же, дай указание встретить и отвести меня в купальню, я подожду здесь, пока все не будет готово.

Мне даже не нужно было смотреть на неё чтобы знать, что все будет выполнено в лучшем виде и очень быстро. В основном японские слуги выдрессированы так, чтобы даже не пытаться ловить взгляд вышестоящего, потому что это может для них плохо кончится. К сожалению, а может быть и к счастью, я выучил это еще в прошлой жизни. Уже тем, что я ответил ей в слух, а не просто хмыкнул в ответ – это уже показ того, что я ею удовлетворён. Чёртов этикет...

Не поднимаясь из позы сэйдза, она пробормотала, что ей все понятно, закрыла дверь в мою спальню и только лишь потом разогнулась. Я смог наблюдать это по причине почти полной прозрачности двери.

Мёртвая тишина опустилась на комнату. Свет падал через фанерные перегородки узкими полосами, освещая пыль, которая медленно танцевала в воздухе. От одного взгляда на это хотелось чихать. Здесь было тихо, слишком тихо для такого большого дома, и это вызывало лёгкий дискомфорт, которого я не ощущал уже слишком долго. Вероятно, что слишком привык быть окруженным шумными людьми. Вокруг приятно пахло кедром, старыми книгами и чем-то сладковатым, напоминающим гущу от пролитого риса.

— Хорошо, — проговорил я под нос, чтобы разбить тишину и проверить, как вообще звучит мой голос, когда я не сильно контролирую его. Проверка оказалась достаточно успешной по причине того, что он звучал очень насыщенно и красиво. Будто бы ручей, что течет посреди дикого леса.

На низком столике в углу стояли фотографии в рамках, которые не могли пройти мимо моего взгляда. Я разглядел лица людей, которые должны были стать моими предками или родственниками по крови, но воспоминаний о них не было. Фоторамки были потасканными, но не слишком. Предыдущий владелец тела явно был привязан к этим людям, вопрос только в том, насколько сильно они знали его самого? Я изучал их внимательно, пытаясь уловить в чертах строгость или мягкость характера, которые могли бы повлиять на мои отношения с отцом и его окружением. Всё-таки, новое окружение диктует свои правила и мне надо знать с кем можно иметь дело, а кого лучше избегать.

— Странно, почему они все так похожи, хотя их фамилии разные. — подумалось мне, стараясь запомнить каждое лицо и соотносить их с тем, что я знаю из истории этого мира. По какой-то причине я не мог вспомнить ни одного мира, где данные лица сыграли бы важную роль.

На полке рядом с фоторамкой стоял маленький черепок неизвестной мне змеи, который сразу бросился мне в глаза своей неестественной формой. Кость была отполирована временем и хранилась как реликвия, хотя я понимал, что она могла служить оберегом. Я взял его в руку и почувствовал прохладу, которая проникала сквозь кожу. Глаза сами будто бы выкатились наружу. Такое чувство мне было знакомо – это означало, что мистическая энергия протекала через эти кости, которые уже долгое время пылятся на полке. Гаденькая улыбка сама сложилась на моих губах...

Вокруг этой маленькой черепушки лежали другие мелочи: кусочек камня с гравировкой и коробочка с маленькими иглами для вышивания, которые могли быть частью какого-то ритуала или просто декоративными элементами. Однако, учитывая новые вводные, вполне вероятно, что я смогу научиться чему-то новому, может быть какой-нибудь магии? Кто знает...

В голове мысли плавно текли, постепенно выстраиваясь в стратегию: понять где я оказался, параллельно отыгрывая навязанную телом роль. Мне также следовало найти среди слуг, тех, кто сможет мне помочь, подсказать что-то важное, даже пары слов иногда хватает чтобы ухватить недостающий элемент картины. Это был только первый шаг к полноценной адаптации, который требовал от меня терпения. Я же, пока что, даже не впитал память тела, чем собираюсь заняться пока буду принимать утреннюю ванну. Времени всё меньше, а планов всё больше.

Дверь в комнату была приоткрыта со щелчком, но никто не вошёл. Всё точно так, как меня и учили раньше. Я поставил черепок обратно на полку, кинул взгляд на фоторамку в последний раз перед тем, как покинуть комнату, пытаясь запомнить лица изображенных там людей. Запрошенный сопровождающий аккуратно постучал в дверь чтобы привлечь моё внимание. Развернувшись я сразу же обнаружил более молодую служанку, которая склонилась в коридоре, явно мандражируя.

Я заметил её нервозность сразу же. Её рука сжимала край собственного кимоно с такой силой, что пальцы побледнели, а взгляд упирался в порог таким образом, будто они были единственным препятствием между ней и мной. Она не решалась даже поднять головы на достаточную высоту, как требовалось по протоколу, потому что страх смешивался с радостью. Судя по всему – это был её первый раз, когда она удостоилась чести сопровождать "Мия-сама" на столь личную процедуру. Я улыбнулся глядя на это, главное чтобы она не стесала с меня кожу во время принятия ванны.

— Мия-сама... — она запнулась, словно пыталась вспомнить слова, что ей нужно произносить во время обращения ко мне. — Прошу вас проследовать за мной, купальня готова для вашего омовения. — почти прошептала служанка, всё также не разгибаясь, ожидая моего ответа. Сразу видно, что их тренировками и обучением действительно занимаются.

Пока она не получила от меня ответа, у меня была возможность разглядеть её. Волосы были сложены в аккуратный пучок на затылке и закреплены самой простой металлической шпилькой, сохраняя их в едином положении, открывая аккуратную, тонкую шею. Её кимоно было тёмно-зеленого цвета, такого чтобы не привлекать лишнего внимания, грубый материал сам создавал узор сетки на нём. Саму внешность служанки можно было бы назвать обычной для японки. Прямые тёмные волосы, узкие, слегка округлые черты лица и конечно же миндалевидные глаза.

Фото неопытной служанки, получившей задание.

Мне оставалось только хмыкнуть, чтобы показать, что я услышал её. Не стоит терять время, которое я могу потратить на то чтобы исследовать новую локацию, в которую попал. Ухмылка от этой мысли сама вылезла на лицо. Этого достаточно было для неё: один хмык или короткий кивок в эти дни заменял собой целый ряд церемониальных поклонов. Она поняла это мгновенно и чуть выдохнула, будто сбрасывая груз с плеч, который держала слишком долго.

Я быстро накинул на себя одежду – простое кимоно цвета морской волны поверх белых широких брюк из льна. Сама одежда приятно пахла неизвестным парфюмом, а также свежестью, словно только что была постирана. Я даже не пытался надеть сложные или дорогие украшения, по простой причине: всё должно было быть практично для купальни, но при этом соответствовать моему статусу наследника дома. До сих пор помню, как меня отлупил дед, когда я заявился к нему в недостаточно церемониальной одежде. Были времена...

Путь в купальню был не особо интересен, я оглядывался по сторонам постепенно запоминая проходы чтобы иметь некоторую свободу передвижения в будущем. Всё-таки, если я действительно наследник всего этого великолепия, то мне стоит ознакомиться с владениями. Вокруг всё было выполнено в стиле Эдо. Аккуратные журавли, что украшали стены традиционным японским письмом плавно переходили в бесцветные хризантемы, создавая прекрасный контраст между японским милитаризмом и достатком.

Моё собственное чутьё на энергетические колебания реагировало на происходящее вокруг, словно за мной постоянно наблюдали. Может быть – это не более чем иллюзия моего сознания, которое не успевало приспособиться к изменениям в окружении, но данное чувство сильно давило на нервы. Если это магическая меритократия, тогда у меня могут быть серьезные проблемы, которые мне придётся решать и, как можно быстрее. Потому что править таким обществом может лишь тот, кто является самым образованным, самым сильным и самым страшным, как бы глупо это не звучало. Отец этого тела может являться самым настоящим монстром, а потому игра с ним будет особенно интересной...

Коридоры петляли по замку правящего Императора, а внутри них можно было заметить умиротворяющую картину. Красивая служанка, вышагивала со слегка нервным, но гордым видом, а следом за ней следовал мальчик. Его знал каждый во дворце, но никто не смел поднять глаза чтобы насладиться его красотой. Все служки знали, что за это вполне можно получить наказание, старшие служанки строго следили за тем чтобы лишь самые преданные и чистые люди могли приближаться к Молодому Господину этого дворца. Всё было бы хорошо, если бы их путь до места назначения не был бы омрачен странным происходящим. Аура мальчика резко, ни с того, ни с сего, загорелась мрачным светом, что грозился проявится в реальном мире.

На красивом, детском и таком невинном лице вдруг вылез оскал, который явно не должен был появляться на этих губах. Словно из-за грани вылезло нечто, что вдруг почувствовало очень вкусную жертву. Хорошо, что этого никто не заметил, потому что иначе об этом было бы сразу доложено Императору. Странные светлячки заплясали в глазах у ребёнка, которого прямо сейчас сопровождала молоденькая служанка, будто бы адский огонь вновь загорелся в душе...

Мы уже подошли к особой двустворчатой двери, правда я всё ещё осматривался по сторонам. Из моих собственных мыслей о том, как всё это могло выглядеть со стороны, вывел тихий голосок моей сопровождающей, что опять начала смущаться и нервничать.

— Мию-сама, — собравшись с духом наконец-то обратилась она ко мне. — прошу вас подождать меня в купальне, мне положено сменить одежду перед вашим омовением...

— Хорошо. Пока будешь переодеваться, отдай ближайшему слуге приказ чтобы принёс парадную одежду... — произнёс я, потому что решил, что всё-таки стоит произвести хорошее первое впечатление на отца во время нашей с ним встречи. Уверен, что он будет впечатлён тем, что его сын решил сразу же подготовиться на весь день.

Я кивнул и открыл дверь полностью, чтобы она могла пройти первой по традиции, хотя я был готов пройти во внутрь первым. Никогда не понимал этого лишнего пожертвования слугами. Внутри было тепло, пахло мягким паром, а вода уже ждала меня в чаше с каменными краями, готовые принять тело и смыть груз прошлого дня. Служанка остановилась передо мной, слегка поклонившись из глубины купальни, чтобы подтвердить протокол, но не вошла полностью внутрь, а лишь отодвинула дверь на полшага.

— На всё Ваша воля... — поклонилась она и сразу же вышла, стоило моему силуэту оказаться внутри, вылавливать ближайшего слугу своего ранга.

Благодаря тому, что меня оставили одного на некоторое время, у меня появился момент чтобы наконец-то смочь разобраться с телом, доставшимся мне в наследство от предыдущего хозяина. Благо, что в купальне было зеркало, сделанное из странного чёрного материала, который напоминал обсидиан. Его обрамлял такого же цвета камень, правда он не мешал мне разглядеть собственное лицо.

Оно было кукольным. Абсолютно. Я был гребаным бисенёном, которого так и хотелось потискать. Думаю, что низших служанок не подпускали к Молодому Господину не из-за этикета и заботы, а просто чтобы Императору не пришлось казнить каждого идиота, что проявит непочтение к моей внешности. Волосы глубокого, я бы даже сказал уникального, фиолетового оттенка, который отливал черным при свете. Уникальные глаза, что смотрели в своеобразное зеркало заставляли меня желать смотреть на них вновь и вновь. Один красный, как кровь убитого врага, а второй почти белый, чем-то напоминая один клан в том мире.

Лицо было маленьким, округлым но острым, как бы странно это не звучало. Оно создавало беззащитный образ, образ человека, которому можно доверить свои чаяния и получить в ответ совет всей жизни. Аккуратные, маленькие губы лишь дополняли картину. Миндалевидная форма глаз не мешала им быть достаточно большими чтобы в них можно было утонуть. Великолепная внешность, правда было тут одно большое "НО". Эта внешность совершенно не походила на Императора, которого я имел честь наблюдать на фотографии. Из этого следовало, что тут скрывается интересная тайна...

Фото Главного Героя.

Дверь за моей спиной скрипнула вновь, а в проеме появилась служанка с корзиной на спине, но её фигура была уже не та, что раньше. Теперь она была облачена в просторную кремовую юкатабиру⁶, которая плотно облегала ноги и руки, однако ткань висела свободно, словно вода, застывшая в воздухе. Босые ноги весело шлепали по полу, как того требовал ритуал чистоты, но её стопы и руки были мокрыми от собственного омовения. Всё это делалось для того чтобы не передать на кожу хозяина ни капли грязи из внешнего мира.

Вода стекала с её ладоней тонкими струйками по краям пальцев и капала на лакированный пол, оставляя следы, которые я не замечал, пока она не подняла их выше пояса, чтобы подать корзину. Она не сделала глубокого поклона, как требовал протокол при входе в покои наследника, а лишь слегка сгладила угол своей фигуры, опустившись на колени в позе сэйдза, которая для неё была единственно возможной формой существования до момента разрешения, и это было видно в напряжении её шеи, удерживающей голову на уровне тела.

— Справилась ли ты с поставленной задачей? — уточняя насчёт собственных указаний, спросил я. Всё это было для того, чтобы она могла вообще говорить в моём присутствии.

— Всё исполнено в точности с Вашим желанием, Мия-сама. — кратко кланяясь докладывала молодая служанка, её голос всё ещё дрожал, а руки не могли найти себе места. Она всё ещё чувствовала себя недостойной моего общества, что я собирался постепенно исправлять. Слишком уж мне не нравилась подобная дрессировка людей. — Нижайше уповаю, что смогла угодить Вашему Высочеству.

Она аккуратно протянула в мою сторону корзинку с чёрной тканью внутри. Одежда была аккуратно сложена, словно слуги предвидели моё желание. Это было кимоно, которое не кричало цветом, чёрный с красной окантовкой, украшенное золотыми цветами вышитыми с левой стороны. Я коснулся ткани обеими руками, чувствуя вес её материи ринзу⁷ с добавлением шелка, который пах уникальными запахами из курильницы: агаровое дерево (дымный/бальзамический аромат), сандал (смягчающий) и борнеоская камфора (ментоловая свежесть рассвета). Всё, как я и привык...

Я не разжал рук сразу после того, как она поставила корзину передо мной, лишь спустя несколько секунд после того, как смог полноценно насладиться этой тканью. Глаза её остались опущены вниз, на свои собственные коленные чашки, которые были покрыты водой от её собственного омовения.

Проходя во внутрь о-юдоно⁸, я оставлял девушку позади, потому что она имела право войти сюда лишь после того, как я сяду на место, где мне бы хотелось быть омытым. Войдя во внутрь, она сразу же согнулась в поклоне, принося с собой корзину полотенец, которую она поставила на низкий столик рядом с моей скамьёй. Она поднялась лишь на невидимое мгновение, чтобы передать мне одно из тех шелковых полотенец, что лежали рядом. Ощущалось дико, потому что я слишком давно не испытывал такого трепета перед моей персоной. Этикет Японии, а особенно высоких домов – это просто почесывание собственного Эго и важности.

Слуга дома не должна переступать своего уровня до официального разрешения от господина, и этот запрет действовал даже в момент передачи вещей. Она боялась коснуться меня, словно больная проказой в средние века. Я видел, как её плечи сжимаются от напряжения, когда она на секунду выпрямила спину. Однако, не увидев от меня негативной реакции служанка еле слышно выдохнула, словно выпуская весь стресс. Сейчас всё, что было в моих силах – это расслабиться в её руках и погрузиться в собственные мысли и планы.

Погружаясь вглубь сознания тела, я отдался в её руки полностью, потому что моя собственная автономность была потеряна на этот промежуток времени. Всё, что я сделал перед этим – это скинул со своих тонких плеч внешние одежды. Она подползла на коленях ближе, её пальцы слегка дрожали, оставляя тёплые следы от воды на её ладонях, которые переносились на мои плечи и спину. Чтобы подбодрить её, я сам коснулся её запястья, почти невесомо, но это было невозможно пропустить и воспринималось, как легкое поглаживание.

Глаза закрылись, а сознание полностью погрузилось в работу с телом. Синхронизация между телом и духом должна быть завершена окончательно. Нам нужно принять друг друга, а для этого мне нужно получить как можно больше информации.

Здешнее создание распахнулось передо мной в странных цветах. Словно традиционная японская живопись, которая складывалась в удивительных, живых созданий. Японский Феникс и Дракон. Два существа, что были напрямую ассоциированы с Императорской семьёй. Однако, так как хозяина этого великолепия нигде не было видно, то я присвою всё это, сохранив в таком виде, в котором оно изначально строилось. Уверен, что это своеобразная защита, а следовательно, мне нужно понять, как добраться до воспоминаний...

Всматриваясь в эти мазки всё подробнее, я наконец-то смог понять, что именно мне это всё напоминает. Это печати. Каждый мазок воображаемой краски и есть воспоминание, уникальная структура разума, огромная предрасположенность к каллиграфии и искусствам ритуалов. Краска здесь и была тем, что несло смысл, картину, которую запоминал юный наследник императора Японии. Каждая из них повествовала о том, чему он успел научиться, какие эмоции испытывал в тот или иной момент, а также, каким образом то или иное решение влияло на его жизнь.

Вот воспоминание о том, как он впервые столкнулся со слугой, который решил, что имеет право игнорировать ребенка свободно гуляющего по дворцу. Естественно, обронив это в разговоре с отцом, он ещё не понимал на что подписывает этого слугу. Пара слов дворцовому чиновнику от отца и вот, с него срывают одежду, а затем его никто и никогда более не видел во дворце. Стирание имени. Это ещё мягкое наказание за такое, могли бы и головы лишить...

А вот этот мазок тёплых тонов – это воспоминания о матери, правда они были поблёкшие, словно выгоревшие. Слишком давно это было для того чтобы Принц мог помнить её лицо или даже голос, лишь ассоциации к ним. Журчащее пение птиц в качестве голоса, а также прочная ассоциация с невероятным теплом от её рук. Значит, что моё нынешнее вместилище растёт без материнской любви, печально, но не критично для меня.

Парочка рубленых линий, которые вместе образуют слово "Император". Чувствуется жесткость, сила и мудрость, что стоит за этим словом для Принца. Отец холоден, готов помочь и объяснить, но не будет сюсюкаться и выслушивать жалобы. Истинный правитель и жесткий родитель, именно так воспринимало его сознание Молодого Господина...

Погружаясь всё глубже, я наконец-то смог понять паттерны, особые смыслы, которые несли в себе мазки этой картины. Единственное, что меня сейчас беспокоило – это имя. Мне нужно было понять, скажет ли мне оно хотя бы о чём-то...

Я переключался с воспоминания на воспоминание, и лишь в центре, на лбу у дракона смог обнаружить то, что искал. Огромный драгоценный камень. Именно он был центром всей личности, на нём строилось всё остальное, а значит, что это и есть Имя. Имя, которое я буду носить всю свою жизнь здесь, поскольку оно было истинным.

Воздух сам вышел из лёгких, когда я наконец-то смог добраться до искомой информации и от неё мне было противно и радостно одновременно. Слишком многое сложилось в пользу моей удачи...

— Акихиро Арасака...

✩──────────────✩─────────────✩

¹ Митëдай - это монументальное ложе-помост с балдахином и занавесами, служившее личным пространством, спальней и местом отдыха для императора или высших аристократов.

² Мия-сама - это обращение используемое по отношению к членам императорской семьи, а конкретно к принцу или принцессе. Дословно: Господин Принц или Госпожа Принцесса, в зависимости от контекста.

³ Аматэрасу-Но-Микото - главная богиня японского-синтоистского пантеона, божество Солнца и Вселенной. Имя буквально переводится, как: «Великая Священная Богиня, освящающая небо».

⁴ Кинри-сама - традиционное звание правящего Императора, дословно переводящийся, как: Господин запретный дворец (потому что обычным смертным был запрещён вход во дворец где обитал Император).

⁵ Догэдза - это традиционный японский поклон невероятного уважения, при использовании сэйдза (поза правильного сидения на коленях, которая используется во время чайной церемонии, медитации, боевых искусств и в повседневной жизни на татами).

⁶ Юкатабира - легкое, тонкое одеяние из некрашеного конопляного полотна (аса) или тончайшего белого хлопка.

⁷ Ринзу - это тяжелый, гладкий шелковый дамаст с глянцевым блеском. На самой ткани еще при ткачестве выбивался скрытый узор (например, императорские хризантемы или павловния). Процесс окрашивания такой ткани был невероятно сложным.

⁸ О-юдоно - буквальный перевод "купальная комната", правда у Японцев имеет немного другой вид и чем-то похожа на баню.