Подстегнутый силой Брахмы, заключенной в чудо-семке, Григоренко скользил среди заиндевелых ветвей. Впереди мелькала маскировочная куртка командира. Обычно бывший мент, а ныне боевой веган, плохо бегал на лыжах, всегда отставал. Но под святыми семенами он преображался, становился неутомимым Бьорндаленом и без труда держал самый высокий темп.

Воспоминания снова закрутились в голове Зеленого Воина. Тогда, после встречи с шаманом, когда Григоренко угодил в руки веганов постапокалипсиса, он сразу нашел новых друзей. Сектанты приняли его, как своего, только поглядев в его расширенные зрачки. Григоренко сопроводили в поселение. От увиденного закружилась голова. Да что тут говорить, он просто охренел!

Среди адской стужи и ядерного мрака это был, словно сказочный город. Стеклянные своды оранжерей, всюду зелень, яркий, похожий на солнечный, свет ламп, полуголые красотки.

Белый Брахма позволил Григоренко вступить в войско Прозревших. Иннокентий забрал его в свой отряд и начал тренировать по особой методике веганов. Туда входили и ныряние под лед – для закалки, и отработка техники боя на палках, и работа с оружием – огнестрельным и холодным. А также медитации, чтение мантр и прочая психическая обработка, которую должен был пройти каждый боец для того, чтобы отринуть страх, развить чутье, обострить реакцию и органы чувств.

Поначалу Григоренко приходилось тяжко. Даже в школе милиции не гоняли так люто и безжалостно. Да оно и понятно. Самым сложным было выдержать спартанскую диету Зеленого Братства, пережить отсутствие мяса, молока, выпечки, сладостей. Все бойцы Брахмы, мало того, что были веганами, гораздо хуже – они были фанатичными сыроедами. Они могли просто избить человека за упоминание мясных продуктов в их присутствии.

Григоренко с трудом, но перешел на живое, как это называли сыроеды, питание. В тяжелые минуты его выручал собрат Легалайз, который лазал тайком в погреба и таскал шишки самого Белого Брахмы.

Постепенно из дряблого мародера он превратился в жилистого резкого вегана. Через пару недель Григоренко успешно прошел Посвящение и взял новое имя – брат МакГрэгор.

Много месяцев спустя уже и сам недоумевал, как он вообще мог есть трупы живых существ? Раньше его сознание было как в дурмане, а сейчас засверкало кристальной чистотой. Теперь легкость во всем теле, которая как нельзя лучше помогает на переходах и в разведрейдах. Нюх его стал не хуже, чем у полицейской собаки-ищейки. В зимнем лесу воин МакГрэгор за сто метров чуял вонь вражеских мясоедов. И немало их отправил в бездну бессмысленных перерождений.

***

Отряд Иннокентия достиг точки назначения одним из первых. Эта была широкая теснина, закрытая со всех сторон обветренными скалами. В центре возвышалось каменное сооружение, оставшееся со времен неолита. Как объяснил МакГрэгору брат Легалайз – это было местом Силы. И что Брахма приказал явиться сюда, чтобы провести какой-то обряд.

Веганы растянули над поляной маскировочные сети, разожгли костры. Отовсюду прибывали все новые бойцы Зеленого Воинства. Все были навеселе, потому что раз будет обряд, значит будет и вкушение святых семян или чего другое, не менее интересное.

Когда нахлынула чернота сумерек, на поляну торжественно въехала повозка Брахмы, запряженная десятью откормленными оленями. Процессию сопровождали личные гвардейцы-всадники предводителя. Открылась дверца роскошных, освещенных факелами саней, на пороге возникла тучная фигура в ослепительно-белом одеянии. Толпа приветственно загудела. Глаза Белого Брахмы божественно сверкали из прорезей в капюшоне. Боец Мак-Грэгор волновался. Он второй раз видел Великого Вождя так близко.

Началась проповедь. Брахма рассказывал о достижениях зеленого братства, о целях и задачах. МакГрэгор внимал вдохновенно. Сердце переполнялось гордостью и радостью от единства с избранными. А когда Брахма перешел к врагам, угрожающим поселению, Григоренко, как и все, преисполнился праведным гневом. Речь шла о пендосском полковнике, прибравшем к рукам Кандалакшу и окрестные земли. А также о его приспешниках. В основном, конечно, о Сергеиче – его люди отличались особой жестокостью. Бывший мент испытал сожаление, что не прикончил бывшего начальника, когда была такая возможность.

Затем специально обученные сектанты ударили в барабаны, адски зарубились гитары, бубны, дуделки и свистелки, начались песнопения. Помощники Брахмы ходили по рядам и причащали танцующих веганов святым дымом, от которого тело наполнялось легкостью, а голова позитивом благодатным.

Неожиданно Григоренко получил сильный удар в плечевую кость.
Это был Иннокентий.
– Чего? – спросил бывший мусор.
– Идем, – лицо командира было серьезным, в отличии от веселящихся веганов.
– Куда?
– К Белому Брахме.

Недоумевающий, но довольный такой честью, МакГрэгор поспешил за Иннокентием. Воины расступались и как-то странно смотрели на него. Это, наверно, от зависти. Григоренко усмехнулся про себя, хотя это и было недостойно вегана.
Они оказались возле древнего монумента. Здесь было жарко, нехило припекало от горящих костров, пахло какими-то травами.

– Великий, я привел его, – почтительно произнес Иннокентий.
Брахма прервал свое занятие – размешивание булькающего варева в котелке – и повернулся к ним.
– Брат МакГрэгор готов служить и повиноваться, Белый Брахма! – затараторил Григоренко. – Для меня большая честь… не знаю зачем вы позвали, но я не подведу, я буду стараться...
– Заткнись, нахуй, – сказал Брахма.
Григоренко заткнулся, пожирая глазами Вождя. Сейчас он получит божественное задание.
– В ментовке работал? – спросил Брахма. – У Сергеича? До Великого Испепеления?
МакГрэгор закивал, вспоминая свою прошлую личность.
– Григоренко твоя фамилия?
– Д-да…
– Сколько лет работал под этой гнидой?
– Лет восемь или десять… – Григоренко не понимал к чему клонит Белый Брахма.
– Десять лет! – хохотнул предводитель. – Сгодится.
Он положил пухлую ладонь на тощее плечо МакГрэгора.
– Сейчас, брат мой, силой Великого Подсолнуха, ты получишь самую важную и ответственную миссию твоей жизни, – пророкотал Брахма из-под своей ку-клукс-клановской маски.
“Да! Да! Я готов, я достоин!” – мысленно закричал МакГрэгор.
– Ты отправишься к Сергеичу. Будешь следить за ним и...
– Что? – опешил Григоренко. – Меня же пристрелят, как дезертира.
– Не перебивай Великого, недоумок! – Иннокентий болезненно ткнул в ребро.
Брахма, многозначительно помолчав, продолжил:
– Не бойся, брат, ты будешь под защитой Великого Подсолнуха. Твоя задача направить этого отщепенца Сергеича под крыло истинной веры.
“Что за бред? – захотелось крикнуть Григоренко. – Как он сделает бывшего начальника веганом?!”
Однако, встретив суровый взгляд Иннокентия, раскрывать рот поостерегся.
– А наш дорогой друг поможет в этом…
Из-за широкой спины Брахмы вынырнул старик.
Да это же тот самый шаман! Как его там, Витек или Витег?..
Заметив, что все почтительно склонили головы, Григоренко сделал то же самое.
Даже музыка стихла.
– Зеленый Воин готов! – кивнул шаман и скрипуче захихикал.
У Григоренко мороз прошел по коже.
Что, блять, они хотят с ним сделать?
Но он готов… да… точно готов!

Шаман что-то сыпанул в котелок и запрыгал вокруг, размахивая бубном. Затем Брахма зачерпнул кружку загадочного варева и протянул Григоренко.

– Ничего не бойся, брат, – произнес Вождь.
– Во имя Подсолнуха! – прошептал МакГрэгор, принимая чашу.
– Пей до дна!
Он стал пить обжигающий напиток, напоминавший по вкусу какой-то зеленый чай.
Когда кружка опустела, ее забрал Иннокентий.
– Ты знаешь, что сейчас произойдет, брат? – ласково спросил Брахма.
– Нет. – Григоренко не ощущал ничего необычного.
Только хотелось рыгнуть, но он сдержался.
– Сейчас твой фокус внимания находится здесь. А ты должен перенести его на десять лет назад.
– Это как?
– Вспомни, что делал тогда, – подсказал шаман, – во всех подробностях.
– Я попробую, Великий.
– Братья! – прогрохотал Брахма. – Поможем брату МакГрэгору отправиться в прошлое! Мантру!

Вновь над поляной грянул раскатистый этномузон. Воины задвигались в такт, стали хором выкрикивать боевую мантру:
– Спулае мулае! Нигаваючипикичи мулае! Шулилугулилу мулае! Аис хосанига со бан мае!

Григоренко почувствовал легкие вибрации. Его будто поволокло куда-то. Закрыв глаза, он прижал кулаки к вискам и постарался сделать то, что велели Белый Брахма и Витег. Но что было десять лет назад? Он тогда только устроился в райцентр, часто был дежурным. Будто воочию Григоренко увидел давно забытые блевотно-желтые стены дежурки, окошко, стол перед собой и раскрытый журнал для записей, дисковый телефон…

Вибрации усилились. Тело будто засунули в камнедробилку.
– Спулае! Мулае! – орали веганы.
МакГрэгор стал падать. Но не в пустоту, а как в аквапарке. Его словно понесло по извилистой кишке, мотая туда-сюда.
– Понеслась! – голос Брахмы откуда-то сверху.
– Хе-хе-хе! – довольный смех шамана.
Хлоп!
И вот сержант Григоренко поднимает голову над столом, фуражка набекрень. Получилось? Он в прошлом? Все реально?

Григоренко не успел ничего осознать. Кто-то больно схватил за волосы. Рывок. Что за?..
Хрясь!
Исцарапанная столешница безжалостно впечаталась в лицо.
– Спишь, сучара ебаный?! – Григоренко узнал рык Сергеича.
И увидел колено, летящее ему прямо…
Хуякс!
Григоренко опять понесло по извивающимся пространствам.
В уши ворвался крик сотен глоток:
– Спулае! Мулае!
И недоумевающий взгляд из-под белой маски Брахмы.
– Его вышвырнуло обратно, хе-хе, – вынес вердикт подбежавший шаман.
Брахма схватил Григоренко за шкварник, затряс и заорал прямо в лицо:
– Уебана кусок! Возвращайся в прошлое!
– Я не могу сосредоточиться… – простонал шокированный Григоренко.
– Пусть выпьет еще! – Витег протянул черпак с варевом.
Затем зажег трубку и стал обкуривать его дымком.

Обливаясь, неудачливый путешественник во времени, допил порядком подостывшую настойку. Ему было жутко. Жутко стыдно, что подвел Великого. Второй раз он так не опозорится.
Исполненный решимости, воин МакГрэгор зажмурился, представляя свою бывшую мусарню.
И снова стал проваливаться.
– Витег, что за хуйня?! – возопил Брахма.
– Зеленый воин, ты не должен проваливаться целиком! – выкрикнул шаман.
– Он исчезает, блять! Иннокентий, ебни его, да покрепче!
Но командир не ебнул, а что-то сунул в его тающую в воздухе ладонь.

Все эти голоса через мгновение пропали. Исчезло время и пространство. Исчез сам Григоренко. А когда появился, то понял, что лежит на чем-то мягком.