Леночка может говорить, что угодно, она не понимает всей серьезности ситуации. Не понимает, что я в любом случае должен это сделать – прижмурить Сергеича. Иначе этот оборотень в погонах будет мешать нашему выживанию. И в настоящее время, и после БП. А на мне теперь забота и о будущем ребенке. Бля, до сих пор поверить не могу – скоро я стану папой!

Счастливо улыбаясь, я распахнул дверцу багажника. И встретился со злобным взглядом Сергеича. Гад уже очнулся и грозно задергался, увидав револьвер.

Подошел Спаун:

– Ну как тебе там, удобно, скотина?

Сергеич яростно засопел в ответ. Выдернув этого козла из машины, мы поставили его на колени. Я приставил к затылку ствол.

– Саша! Нет! Мы же договорились! – вмешалась Лена.

Я со вздохом закатил глаза.

– Иди прогуляйся, дорогая.

– Не пойду! Что вы собираетесь делать?!

– Решить одну проблему.

– Не таким же способом! Это бесчеловечно.

– Забыла, как он тебя изнасиловать хотел?

– Это не повод превращаться в животных!

Я убрал ствол и повернулся к Ленусику:

– Не переживай, любимая. Все будет хорошо. Я сделаю это гуманно. Бах – и все. Он даже ниче не почувствует.

Сергеич вздрогнул, услышав эти слова.

– Нет, это не гуманно.

– Ну, как скажешь, можно и другим способом задвухсотить козла.

– Да, – подтвердил Спаун, – я, конечно, тоже против насилия, но можно утопить его вместе с машиной в море.

– Отличная идея, – улыбнулся я. – Можно еще сжечь вместе с “Крузаком”.

– О чем вы говорите! – воскликнула Лена. – Я не хочу участвовать в убийстве!

– Это не убийство, а профилактическая мера.

– Убийство! – топнула ногой Леночка.– Преступление!

– Какая правильная у тебя подруга, – хмыкнул Спаун.

– Ну, хорошо, дорогая, – сказал я, – что ты предлагаешь?

– Отпустить его.

Мы со Спауном расхохотались.

– Отпустить? Аха-ха-ха!

– Я серьезно! – сверкнула глазами рыжая бестия.

– Я тоже серьезно. Если его отпустить, этот пес натравит на нас всю мусарню и бандюков своих впридачу. Они не выпустят нас живыми из города.

– Чертовски верно, – кивнул Спаун.

– А если он пообещает оставить нас в покое? – спросила Лена.

– Дурацкая идея.

– Почему?

– В такой ситуации он наобещает, что угодно. Нельзя верить таким людям.

– Может, все-таки, дать ему слово?

– Еще чего, – фыркнул я.

– Девка дело говорит, – сказал вдруг Спаун, – дадим говнюку последнее слово.

– Ладно, заколебали. Пусть базарит… – проворчал я.

И резко рванул полоску скотча, подвергнув небритое ебало Сергеича принудительной эпиляции. Избавившись от гнусной тряпки во рту, он долго плевался и отхаркивал.

– Видишь, как он мучается, любимая? А я бы раз – и избавил его от страданий!

Я подошел и наставил револьвер прямо в лоб Сергеича.

– Ну что, скажешь что-нибудь перед смертью, Сергеич? – спросил я.

– Ствол убери, скажу, – ответил он.

– Может отпустить тебя, ублюдок? Обещаешь нас не преследовать?

– Да я тебе кишки выпущу, сучара! – огрызнулся Сергеич.

– Вот видишь, дорогая, – вздохнул я, – в гробу он нас всех видал.

Скрипнул курок револьвера. Лена взвизгнула и зажмурилась, зажав уши.

– Погоди, Санек, – сказал вдруг Спаун.

– Что, блин, опять такое? – с раздражением спросил я.

– Пусть скажет сперва, где моя тачка.

– Да, точно. Извини, я совсем забыл, Димон.

Толстяк навис всей своей тушей над пленником.

Сергеич, криво усмехнувшись, произнес:

– Как раз ты мне и нужен, жирдяй.

– Мне посрать, че там тебе нужно, – пухлая ладошка шлепнула Сергеича по щеке. – Говори, где моя тачка!?

– Успокойся, барыга. Тачка в поряде. У меня к тебе деловое предложение.

– Деловое предложение? – хохотнул Спаун. – И когда же оно возникло, а? Когда ты меня в багажнике катал?

– Я тебя катал, ты - меня. Считай, в расчете, – Сергеич сплюнул. – Как насчет нового рынка сбыта для твоей травы? Что скажешь, барыга?

– Я тебе не барыга! – поморщился Димон. – Я ботаник, коммерсант, ученый и просто хороший человек. О каком рынке идет речь?

– Эй, Димон, ты чего? – вмешался я. – Он зубы нам заговаривает. Не слушай его. А лучше отойди, я выпущу ему мозги.

– Погоди, Саня! – отмахнулся Спаун. – Надо выслушать его.

– Весь Северо-Запад, – сказал Сергеич. – От Питера до Мурманска. Будем работать оптом. С меня сеть распространения, с тебя товар. Навар – пополам.

– Хо-хо! А с чего это ты переобуться решил? Вчера еще с наркотой воевал, пса своего на меня натравливал, в багажнике возил. Если б не Санек, прикопал бы ты меня уже, поди, а, Сергеич?

– Я многое переосмыслил… в багажнике… – Сергеич склонил голову. – Трава… не наркотик… бухло – зло…

– Не особо убедительно.

– Ладно! Правду скажу! Вы оба знаете, что скоро произойдет. Глобальный Пиздец! Вы там были, я знаю! А мне бабки нужны, много! Я тоже хочу подготовиться.

Признаюсь, меня подкупили эти слова. Я опустил дуло револьвера.

– Сколько сможешь продавать? – спросил тем временем Спаун. – Какие объемы?

– Любые!

– Хм… тогда начнем с одной "Газели" травы в месяц.

– Присылай. Но только траву. Никакой больше наркоты в этом городе не будет!

– Само собой, – ухмыльнулся Спаун. – Только зря ты думаешь, мусор, что я буду давать свой первоклассный товар за просто так, типа на реализацию. Только за бабки.

– Не вопрос, – ощерился Сергеич, – хоть щас могу перевести.

– Как? – спросил я.

– Через мобилу, она в правом кармане. Развяжите руки, я сразу переведу сколько надо.

Мы все переглянулись. Что ж, похоже, не придется тратить драгоценный боеприпас. Лена едва заметно кивнула. Спаун тоже. Вот кто поимеет максимальный выхлоп с этой сделки. Ну, ничего, Саньку по-любому с этого тоже перепадет…

Я убрал револьвер в кобуру и вытащил нож. Подойдя сзади, разрезал стяжки на запястьях пленника. Затем, держа лезвие возле горла, вытащил из кармана Сергеича сотик.

– Если будут какие-то фокусы, тебе не жить, – предупредил я и отдал мобилу.

– Уважаю за паранойю, – сказал Сергеич, – но сейчас она лишняя. Все будет четко. Так сколько переводить?

– Так, ща прикинем… – Спаун задумался. – Газель перевозит килограмм 200 шишек, больше не влезет...Ну, стало быть, восемь лямов за партию.

– Хорошо, – проворчал Сергеич. – Давайте номер карты.

– Бля! – Дима-травник всплеснул ручищами.

– Ну че? – Сергеич посмотрел на него.

– Номер карты своей не помнишь? – спросил я.

– Естественно, я помню номер своей карточки, Саня. Светить его я, конечно, не буду. А левые номера были записаны в телефоне, который раздолбали архаровцы местные. У тебя есть карта, Санек?

– Откуда? Я же на нелегальном положении.

– Блять, вот засада… – запричитал Спаун. – Вот попандос!..

– Так мне че, валить его? – Я снова взялся за рукоять револьвера.

– Нет! – вскричал Димон. – Сейчас мы поедем в банк и обналичим деньги!

– Сейчас ночь, все закрыто, – возразил я, взводя курок.

Сергеич, бесстрашно глядя на ствол, поднялся, отряхнул штаны.

– Предлагаю, – сказал он, – отметить нашу сделку в более козырном месте. Посидим, потрещим, кальян подымим. А утром заедем в банк и обналичим всю сумму.

– Замануха какая-то? – Во мне пробудилась паранойя.

– Какая замануха? – улыбнулся Сергеич. – Поедем к Вовчику. У него и сауна есть. Ну да, ты же в курсе. И черномазый уже, наверняка, разговорился.

Что-то как-то все подозрительно. Паранойя просто кричала, чтоб я не лез больше в этот капкан. На круглом лице Спауна отразилась эпичнейшая битва: алчность против природной осторожности. Похоже, Сергеичу не избежать моей доброй пули…

В этот момент Леночка шагнула вперед и сказала:

– У меня есть карта. Можно на мою перевести.

– Лена?

– Саша убери свой револьвер. Я не хочу таскаться по вашим притонам.

– Сбербанк? – спросил Сергеич.

– Да. – Лена достала из сумочки пластиковую карту и продиктовала номер.

Сергеич потыкал пальцем в экран, и вскоре айфон моей любимой тренькнул эсэмэской. Лена кивнула. Отлично. Я испытал облегчение. Теперь бабки у нас в руках, и Серый со Спауном теперь никуда не дернутся.

Мы сели в машину и поехали. Сергеич за рулем, Спаун рядом, а мы с Леной и с револьвером сзади. Моя мускулистая ладонь уверенно легла на живот моей ненаглядной, начала поглаживать и... вдруг явственно ощутился толчок. Охренеть! Мой малой здоровается с папкой! Любимая улыбнулась и положила голову на мое прокачанное плечо.

Я задумался, а как мне воспитывать своего пацана? В садик или школу – он однозначно ходить не будет – эти кошмарные заведения сгорят в скором испепеляющем армагеддоне. Буду сам учить малого всему, что нужно для выживания в мире ядерной зимы. Научу охотиться, ставить ловушки на зверя и на двуногую дичь, на мародеров, которые заползут на нашу территорию. Но это уже, когда подрастет, конечно. А как на ноги встанет, буду гонять по физухе, рукопашному и ножевому бою. Года в два начну давать знания по огнестрелу – сборка-разборка-чистка любых видов оружия, стрельба, тактика боя, обустройство позиций и многое, многое другое, что я так хорошо знаю, умею и люблю.

***

Поплутав какое-то время по городу, Крузак остановился в промышленном районе, на территории оптовой базы, безлюдной в этот поздний час. Хорошо, что не у дома Вована, как я опасался. Мне, конечно, интересно, какие сведения вытащили из Бубы Валера с бешеным десантником, но… но вполне вероятно, что чернозадый расскажет, куда Уайт утащил Машу. Или, может, ее уже спасли? Может, она освободилась сама и уже приперлась в дом?

Страх от того, ЧТО грянет, если встретятся Маша и Лена, ледяными пассатижами сжал мои яйца. Это ни в коем случае не должно произойти. Это будет похлеще всех БП, вместе взятых! Клянусь своей паранойей!

Мы перегрузились в отыскавшийся автомобиль Спауна. Такой же черный, как и у Сергеича, "Крузак-двухсотка". Только без круговой тонировки и с дополнительным аэродинамически-приплюснутым багажником на крыше.

Оставив Лену в прогревающемся салоне, я подошел к негромко обсуждающим детали сделки Сергеичу и Диме-травнику.

– Я пробью для вас зеленый свет до самой Москвы, – сказал Сергеич, – ни один депос не остановит.

– От души, Серый! – хохотнул Спаун, пожимая руку новоиспеченному партнеру. – Все, в понедельник встречай "Газель" с бошками. Груз будет замаскирован в мешки с кормом для попугайчиков. Все данные на водилу, тачку и номер накладной скину тебе во "ВКонтакте", дорогой друг.

– Хорошо, дорогой друг, – ответил Сергеич, любезно улыбаясь, – удачной вам дороги.

Я тоже протянул руку и сказал:

– Прости меня за то, что разбил кувшин об твою голову.

– Да ничего, Санек, бывает. Я сам по молодости быковал бывало, на людей кидался, кто не так посмотрит на мою бабу. Удар хороший. Зла не держу. А над предложением моим подумай крепко.

– Подумаю.

– И это… – Сергеич жестко стиснул мою ладонь.

– Чего? – не понял я.

– Следи за своими бабами, Саня. Все проблемы у тебя из-за них.

– Да пошел ты! – Мне удалось вырвать руку.

– Увидимся, Санек! – Сергеич усмехнулся, явно выпрашивая пулю промеж глаз.

Но я сдержался, чтобы не растревожить Леночку.

– Давай, до свидания!

Я запрыгнул на заднее сидение, к Лене под теплый бочок и захлопнул дверь. Через секунду машину качнуло – туша Спауна втиснулась в пространство между рулем и сидушкой. Махнув на прощание Сергеичу, он дал по газам. Депрессивные пейзажи промзоны поплыли за окном и вскоре сменились освещенными проспектами Северной Столицы. Тяжелое напряжение этого бесконечного дня стало отпускать. Теперь все будет хорошо.

***

– Что значит “за своими бабами”? – спросила вдруг Лена.

Я оцепенел.

– В смысле, дорогая? О чем ты? – решил уйти в несознанку, съехать на дурачка, так сказать.

– Почему Сергей Сергеевич сказал: “следи за своими бабами, Санек”?! Я все слышала!

– Да я не знаю... наверно, фигура речи такая…

– Фигура речи! С бабами! Ты что, мне изменял?! Уже успел завести каких-то шлюх, да?!

– Да нет у меня никаких шлюх! – воскликнул я. – Только ты, дорогая.

Но в глазах Лены засверкали зеленые молнии, готовые разразиться чудовищным торнадо. Мне стало страшно… очень, очень страшно.