Мария испытующе посмотрела на Локи — бледного, потрясённо осознающего очередное крушение привычного ему мира, и мягко произнесла:

— Ты готов продолжить нашу беседу сейчас, или тебе надо отдохнуть?

Добавлять “и уложить  всё это в голове” она не стала, но Локи  понял её и без того. Он покачал головой:

 — Нет, не стоит откладывать, — и вдруг улыбнулся — несмело, словно это простое действие было для него совершенно непривычным, и добавил: — Мне тоже обещали ответы на вопросы, и ждать…

— Любознательный, — в голосе Марии звучала мягкая, необидная насмешка, и Локи вдруг как-то разом осознал сказанные Хелой слова о том, что Мария стала ей сестрой во всём, кроме крови. И теперь он чувствовал себя так, словно рядом находился кто-то родной и доброжелательно настроенный. Пожалуй, чувство было максимально похожим на то, что он испытывал в присутствии матушки. 

— Знания — одна из немногих по-настоящему ценных вещей, так что я воспринимаю это как похвалу, — сказал он и, получив одобрительный кивок, продолжил: — Я остановился на том, как сорвался с Радужного моста. Само падение я почти не помню, так, отдельные детали: как кричал, пока не сорвал голос; леденящий холод; страх и полная, беспросветная обречённость… пришёл в себя я уже пленником.

— То существо, которое тебя пленило… кто оно? Какой расы? Чего оно хотело? — Мария подалась вперёд, мгновенно становясь предельно сосредоточенной.

— Он называл себя Другим, — ответил Локи. — Раса — читаури, знаешь, кто это? — И, когда Мария кивнула, добавил: — Он хотел сделать меня слугой того, кому служил сам. Танос, безумный титан. 

— Безумный — это прозвище или характеристика? — уточнила Мария.

— И то, и другое. Как ещё можно назвать существо, которое ставит себе целью уничтожение половины разумных во Вселенной? У него огромная армия, и он захватывает один мир за другим, уничтожая в каждом ровно половину всего населения. 

— Но зачем? — в голосе Марии звучало чистейшее, беспримесное непонимание.

— Он считает, что миры слишком перенаселены, и что единственный способ для того, чтобы цивилизации продолжили жить — уничтожение половины их населения для того, чтобы оставшиеся смогли использовать ресурсы с большей пользой, — пояснил Локи, вспомнив слова Другого: в самом начале тот пытался перетянуть его на свою сторону хвалебными речами мудрости своего хозяина.

Мария хмыкнула, откинулась в кресле, помолчала, явно обдумывая услышанное, и уточнила:

— И как Танос выбирает, кого именно он убьёт, а кого оставит в живых?

— Он не выбирает. Просто убивает каждого второго, — ответил Локи, с неожиданным весельем отмечая выражение искреннего недоумения на лице собеседницы.

— Что значит, не выбирает? Он что, действует по принципу “на первый-второй рассчитайсь”? — недоверчиво уточнила она и, когда Локи кивнул и развёл руками, со свистом выдохнула сквозь зубы и с сарказмом резюмировала: — Просто превосходно! Не только безумец, но и дурак!

— Почему дурак? — растерянно уточнил Локи.

— Знаешь, я могу ещё понять, если отбор идёт по принципу полезности для общества, хоть эта идея и нестерпимо воняет геноцидом. Но вот так… Убить гениального изобретателя просто потому, что ему не повезло, но оставить наркомана или пьяницу? А сколько умрёт детей в течение месяца после этой чистки, если под нож, образно говоря, попадут их родители? Это не говоря уже о том, что такое действо нарушит все социальные связи, уничтожит государства… словом, с тем же успехом можно не заморачиваться и просто убивать всех. Так что да, этот самый Танос — дурак с инициативой и силой, да ещё и, похоже, идеалист. Худшее из возможных сочетаний! И если он нацелился на Землю… — Мария покачала головой, мрачно смотря в стену.

— На самом деле всё, что ему было нужно, это Тессеракт, — подал голос Локи, когда молчание, воцарившееся в комнате после последних слов Марии, стало тягостным. 

— А Скипетр? Откуда он взялся?

— Другой говорил, что он сам его создал, — пояснил Локи. — Он использовал его, чтобы сломать меня. Скипетр… он влиял на меня ничуть не меньше, чем на всех остальных. И… когда и над телом, и над разумом трудятся искусные палачи…

Он замолчал, смотря в никуда и обхватив себя за плечи, снова вспоминая тот свой ужас, ненависть, беспомощность, начиная проваливаться куда-то… и тут его обняли, буквально выдернув из кресла, обняли с силой, которой просто не могло быть у мидгардки. Он замер, не в силах двинуться, а потом одеревеневшее тело обмякло, и он пошатнулся. Мария удержала его, делясь теплом: не тем, что даёт сейд, а обычным, живым теплом, тем, что он до сих пор получал только от матушки Фригги.

Наконец он мог пошевелиться и вздрогнул, взглянув на собственные руки: синяя кожа, на которой проступили ритуальные узоры. Мария отпустила его, и он взглянул на неё, ожидая увидеть привычные по Асгарду ужас и отвращение, но Мария разглядывала его с интересом.

— Можно? — спросила она, протягивая к нему руку.

Локи несколько недоумевающе кивнул, и замер, когда Мария осторожно коснулась кончиками пальцев его руки.

— Прохладная. Выглядит необычно, но тебе и это идёт, — неожиданно сказала она, и Локи вдруг рассмеялся, чувствуя, как на него волной накатывает облегчение. 

— Спасибо, — отсмеявшись, он помотал головой и снова сел на стул, ощущая себя… свободным, пожалуй. — Ладно, давай я дорасскажу. Хотя и рассказывать мало что осталось, если честно. В какой-то момент я понял, что вот-вот сломаюсь, и тогда я рискнул, решив, что даже один шанс из тысячи лучше, чем ничего.

— Расщепил сознание, — Мария вернулась в кресло и покачала головой. — Скажи, а как ты надеялся восстановить расколотое?

— Я надеялся, что матушка… царица Фригга… что она мне поможет. Я понимал, конечно, что шансов добраться до неё у меня почти нет, но это действительно была моя единственная надежда. Ну и… надеялся, что если я смогу выбраться из-под власти скипетра в другой мир, то обрету хоть часть свободы. Кто ж знал, что Другой прикажет взять его с собой и использовать для добычи Тессеракта!

Мария задумчиво кивнула и уточнила:

— А почему ты действовал так… топорно? Нет, как сказала Хела, стиль у тебя есть, но было очевидно, что ты словно играешь роль злодея. Такого, знаешь, из историй для детей, где зло совершает злодеяния ради самого действия и произносит невыносимо пафосные речи. И если кто-то другой мог поверить, что это твоя подлинная суть, то я помню тебя по нашей встрече год назад. 

— В такой близости к скипетру доминировала та часть личности, которая была “на поверхности”. Расщепляя сознание, я постарался оставить в ней всё то, что могло помешать мне выжить и освободиться. В том числе и свойственные двору Асгарда манеры, и презрение к мидгардцам, и жажду власти, — Локи невесело усмехнулся, вспоминая своё пафосное выступление в Штутгарте. 

— Какова была цель? — Мария остро взглянула на него. — У нас с Хелой были предположения о вторжении через портал, но хотелось бы услышать твой ответ. И, главное, зачем это всё было нужно?

— Ваши предположения верны. А зачем было нужно… ну, та моя часть выторговала у Другого власть над Мидгардом в обмен на Тессеракт. Почему-то ни Другой, ни сам Танос, ни кто-то из его Детей, как титан называет своих ближайших сподвижников, не могли пройти в ваш мир тем путём, каким прошёл я. 

— Любопытно, — протянула Мария, — а это не могло быть связано с тем, что они не являются уроженцами миров Иггдрасиля? Ведь я права в этом предположении?

— Права,  — Локи с новым интересом и уважением поглядел на собеседницу, — и да, твоё предположение выглядит куда обоснованнее всего того, что я мог придумать. К тому же я уже ранее бывал в Мидгарде, в отличие от подданных Таноса, да и сейдом, насколько мне известно, никто из них не обладает. Вашему миру они чужды. Поэтому такой способ перемещения невозможен, равно как и я не смог бы вернуться туда, откуда меня отправил Другой, во плоти. 

— Но у него должны быть и иные способы перемещения в космосе, — возразила Мария. 

— Верно, но ему пришлось бы добираться сюда довольно долго. К тому же открытое вторжение в один из миров Иггдрасиля должно было спровоцировать Одина и привлечь внимание к тому, что Танос ищет в вашем мире. А ему было почему-то жизненно важно заполучить Тессеракт и вернуть назад Скипетр. Поэтому если бы всё шло так, как планировалось, я бы при помощи прибора Селвига и Тессеракта открыл портал для армии читаури, за которой впоследствии пришёл бы и Другой. 

— Понятно… — задумчиво проговорила Мария и потёрла висок. — Значит ли это, что вторжения мы можем не опасаться?

— В ближайшее время — да, но Танос всё равно придёт за Тессерактом и Скипетром рано или поздно, — Локи виновато поглядел на Марию.

— Это если Тессеракт и Скипетр останутся на Земле, — усмехнулась Мария. 

— Ты собираешься отдать их?! — неверяще уточнил Локи. — Но кому?! Зачем?!

— Разве я сказала, что хочу их отдать? — от коварной улыбки Марии у Локи захватило дух. Чем больше он общался с этой женщиной, тем сильнее чувствовал с ней родство и тем сильнее она его восхищала. — Достаточно и того, что Танос будет уверен, что этих… скажем так, артефактов, на Земле нет. Разве Один не принёс когда-то Тессеракт на Землю? Разве не захотел бы он забрать свою собственность?

— Да, но Биврёст… — начал было Локи и смолк, осознав задумку Марии. — То, что Биврёст разрушен, асы будут скрывать до последнего, — начал он рассуждать под одобрительным взглядом собеседницы. — К тому же Один, скорее всего, смог бы отправить в Мидгард кого-нибудь и без Биврёста. Уверен, если бы Тор не утратил Мьёльнир, Один вполне мог бы послать его за Тессерактом!

— Кстати, — прервала его Мария, — а кому ещё Один мог поручить эту миссию?

— Никому, — злорадно ответил Локи, — потому что, узнай об этом подданные, и  ему пришлось бы признать Тора недостойным Золотого трона. Особенно если бы он послал кого-то из своих оставшихся в живых бастардов: сама понимаешь, тогда скрыть то, что Тор больше не владеет Мьёльниром, не удалось бы.  А асы непременно бы обо всём узнали: хранить в секрете свои подвиги у нас… у них не принято. Но ты же понимаешь, что тот же Хеймдалль увидит всё как есть?

— У меня были те же сомнения, но Хела уверена, что у этих артефактов есть способ скрывать себя даже от Стража. И, в любом случае, даже один шанс из тысячи лучше, чем ничего, — повторила она сказанные несколько минут тому назад слова Локи. — И в связи с этим… как насчёт небольшого спектакля? 

— И кто будет его зрителем?

— Все желающие странного, — усмехнулась Мария. — Я, к сожалению, хороша далеко не во всех направлениях сейда. Хела меня учила, но наши таланты различны. А ты очень сильный сейдмен и искусный творец иллюзий, что как раз и потребуется. 

— Ты менталист, а значит, иллюзии тебе тоже должны даваться легко, — машинально возразил Локи, лихорадочно обдумывая предложение. — Если я соглашусь, то что будет со мной?

— Если ты согласишься, то принц Асгарда Локи Лафейсон покинет наш мир. Не могу же я, как директор ЩИТа, препятствовать посланникам Одина Всеотца, присланным за преступившим закон асом? В конце концов, основная миссия ЩИТа — защита Земли от инопланетных угроз, и что может помещать её исполнению больше, чем враждебные отношения с Владыкой Асгарда? И, Локи… я в любом случае собиралась разыграть спектакль, но с твоей помощью это будет куда надёжнее. Тем более что я хотела бы оставить в неведении о том, что владею сейдом, даже тех, кого считаю абсолютно надёжными. Так что, ты в деле?

— В деле, — согласился Локи, чувствуя азарт и предвкушение. — Когда?

— Как только мы отдохнём и наберёмся сил, — улыбнулась ему Мария. — Я очень рада, что мы договорились. А теперь… задавай свои вопросы, я постараюсь ответить на те, что смогу, а на остальные ответит Хела, когда мы поменяемся.