Локи замер. Рассказывать о своей глупости, о своих ошибках ему совершенно не хотелось. Он сглотнул и посмотрел на свои сжатые в кулаки руки, перевёл взгляд на Марию. Та вздохнула и заговорила, смотря на него спокойно, без тени осуждения,  но и без жалости:

— Пожалуй, начну всё-таки я, поскольку была непосредственным участником событий на Земле, приведших к этому. Подозреваю, что ты вряд ли знаешь, что произошло после твоего визита и нашего разговора на той базе в пустыне?

Локи кивнул, даже чуть подавшись вперёд. То состояние, в котором был Тор и его дружки в момент, когда  Разрушитель переместился в Мидгард  — тогда он ещё мог смотреть его глазами  — явственно показывало, что мисс Хилл и её люди не были гостеприимны к его братцу, и это ещё мягко сказано. К тому же отсутствие у Тора Мьёльнира говорило о многом.

— Наши учёные исследовали Мьёльнир, — закинув ногу на ногу, заговорила Мария, — и… ему это не понравилось, как бы странно это ни звучало.

— Это не странно, — качнул головой Локи. — Я очень давно понял, что Мьёльнир не просто оружие, пусть и великое, а обладает неким самосознанием.

— Так вот, — одобрительно кивнув его словам, продолжила Мария, — в какой-то момент энергия, излучаемая Мьёльниром, начала стремительно нарастать, заставляя выходить из строя наши приборы. Я отдала приказ об эвакуации. Джет, на который погрузили находящегося в бессознательном состоянии Тора, был последним, на нём же летели я и Альфа-Страйк.

— Это ведь они сейчас здесь? — невольно заинтересовался Локи. Бартон говорил ему об опасности боевиков ЩИТа и прежде всего Альфы, а самому ему показались знакомыми лица кое-кого из тех, кто сопровождал его на этой базе.

— Верно. Альфа — лучшие, боевая элита ЩИТа. Так вот, джет тогда  едва успел набрать высоту, как Мьёльнир взорвался. Сила взрыва была… — Мария покачала головой. — Словом, мы выжили чудом. Джет лёг на курс, и некоторое время мы просто мирно летели, пока на нас не обрушился Биврёст. 

Локи охнул, мгновенно представив, что могло случиться. Мария мрачно усмехнулась и продолжила:

— Нам повезло: из-за большой скорости джет задело самым краешком, но даже так его попросту разрезало, точно бумагу острым ножом. Нам пришлось прыгать с парашютами, что же касается Тора… ну, признаться, мы его просто вышвырнули наружу. Убивать его было чревато политическими последствиями, но и беречь оснований не было. И к тому времени, как появились дружки Тора, мы успели занять позицию для обороны.

 — И вы убили Фандрала, — прокомментировал Локи.

— Фандрала?  — вскинула брови Мария. — А, тот блондинчик! Знаешь, если бы эти придурки просто забрали Тора и убрались восвояси, мы бы и не подумали им мешать. Но они принялись чего-то там требовать, обвинять, так что… завязался бой, который был прерван визитом третьей стороны, и совсем не дружеской. Не стоило тебе присылать этого…

— Разрушителя. Ты права, не стоило,  — вздохнув, согласился Локи.  — Но ничего уже не изменишь, так что… ладно, дальше моя история. Я… в то время, как Разрушитель сражался с Тором и его друзьями, Золотой дворец штурмовали йотуны во главе с Лафеем. 

— И как они попали в Асгард? — уточнила Мария и вдруг хмыкнула: — Однако. Ты привёл их, так ведь?

— Да, — Локи опустил голову. — Всеотец… он был погружён в целительный сон, а царица Фригга охраняла его. Когда Лафей ворвался в покои царя, он  отбросил Фриггу и занёс кинжал над Одином… а я убил его. Я, — он вскинул голову и посмотрел на Марию с отчаянием,  — я так хотел доказать Всеотцу, что воистину достоин стать его наследником! Ведь даже когда Один рассказал о моём происхождении, он всё равно утверждал, что считает меня сыном…

Он осёкся, глядя в стену, и заговорил лишь через пару минут томительного молчания:

— Я не знаю, как и почему сработал Биврёст, возвращая Тора и его компанию назад в Асгард: мне казалось, что без Хеймдалля его запустить невозможно, а Хеймдалль… я сумел заморозить его. Всё было просчитано, но Тор… он вернулся так не вовремя! И, стоило царице излечить его, как он обвинил меня в попытке его убийства, а его приспешники — в том, что это я привёл Лафея в Асгард..

Локи вдруг как-то горько усмехнулся:

—  Я ведь и правда… я действительно натравил Разрушителя на Тора. Но… знаешь, это прозвучит глупо, однако на самом деле я не хотел его смерти. Я так мечтал доказать, что именно я — идеальный кандидат на роль будущего царя, что Тор недостоин, что не задумывался о том, что творю. Я не оправдываюсь, — он покачал головой, — просто, пожалуй, я впервые пытаюсь уложить всё это в голове. 

Мария медленно кивнула, и Локи чувствовал, что она поняла то, что он хотел донести до неё этой сумбурной речью. Помолчав, она спросила: 

— И что ты сделал?

— Я сказал, что не посылал Разрушителя, не приводил  йотунов и что я это докажу… и сбежал. Сбежал, чтобы направить Биврёст на Йотунхейм. Обрушить всю силу Радужного моста на мир ледяных великанов.

И он опустил голову, пряча глаза. Под ставшим тяжёлым взглядом Марии Хилл он пытался скрыть стыд за то, что натворил. Обречь на гибель целый мир, пусть и ненавистный ему, ради мести и амбиций? Сейчас он был даже рад, что ему не удалось достичь своей цели.

— Продолжай, — голос был спокоен, но на мгновение Локи ощутил в нём ту же давящую силу, что до этого мог чувствовать только от Всеотца, и с трудом сдержал дрожь.

— Тор… он появился и попытался остановить меня, но без Мьёльнира у него не было шансов, ведь у меня в руке был Гунгнир, а у него всего лишь меч Хеймдалля, который не вполне его слушался. Вот только когда мне уже казалось, что всё получится, Тор… он рубанул мечом по самому Биврёсту, нарушая магические потоки, что держали его. Мост начал рушиться, и в этот момент явился Один. 

Локи остановился, вновь переживая тот момент: искажённое от гнева лицо единственного отца, которого он знал, жест, от которого Гунгнир вырвался из его руки, отшвыривая его на самый край рушащегося Радужного моста.

— Тогда… он одним мановением руки вырвал у меня из рук Гунгнир и шагнул ко мне, повисшему над бездной. Я… я пытался объяснить, что делал это ради Асгарда, ради него, ради того, чтобы он признал меня достойным… Но он лишь покачал головой и произнёс: “Ты делал это лишь ради себя, отродье…”.

Локи тяжело, со всхлипом вздохнул: до сих пор было больно, и продолжил:

— Я видел, как он смотрел на меня. В его взгляде была такая лютая ненависть… наверное, если бы не матушка — царица Фригга, она всегда была добра ко мне, воистину заменив мне мать, что родила меня, — Один пронзил бы меня Гунгниром прямо там. Но вместо этого он ударил по осколку Биврёста, за который я цеплялся, пятой копья, и я сорвался в бездну.

Глухой рык заставил его вскинуть голову — и вжаться в спинку кресла, ошарашенно глядя на Марию. А на Марию ли? Он и раньше отмечал внешнее сходство между ею и собой — сходство большее, чем с кем-либо, кого он встречал ранее, но сейчас он словно смотрел на свою женскую копию. Чуть изменившиеся черты лица, удлинившиеся чёрные как смоль пряди, развеваемые невидимым ветром, изумрудно-зелёные, горящие убийственным пламенем глаза… И то ощущение мощи, необузданной и одновременно укрощённой силы, что ранее он чувствовал лишь от Одина.

— Кто ты? — вопрос вырвался словно без участия разума. Но та, что стояла перед ним, не была мидгардкой, о нет! 

— Та, которой Один обязан своей империей, — негромкий голос пробирал до костей, заставляя подчиниться и склониться в смиренном поклоне, — та, что вела за собой армии Асгарда, приводя миры к покорности воле Всеотца. Та, кого он предал и заточил, не сумев убить — и не потому, что не хотел. Та, память о которой он стёр, уничтожив множество асов, что были преданы мне всецело. Я Хела Одинсдоттир, первенец Одина. 

Локи задохнулся. Почему-то у него и тени сомнения не возникло в том, что всё сказанное — чистейшая правда. И теперь он получил ответы на некоторые вопросы, возникшие у него в ходе изучения истории Асгарда. И нестыковки… они тоже получили теперь объяснения. Но зачем?

— Но зачем он это сделал? — прохрипел он.

Хела усмехнулась, жёстко и даже страшно:

— Потому же, почему он никогда не сделал бы тебя своим наследником. Ты что, думаешь, дело в крови Лафея? О нет!  Он боялся. Панически боялся потерять свою власть. Он так страшился меня, что не посмел ударить в открытую, не посмел сказать, что не желает видеть меня наследницей Золотого трона. О нет, он ударил мне в спину. Я… я ждала ребёнка, его отцом был один из моих генералов, преданный мне беззаветно. И на меня и моих соратников напали сразу после родов, когда я не могла сопротивляться. Напали те, кому я доверяла, кого водила в бой, те, от кого я не ждала предательства. Валькирии. Даже в том состоянии я убила их всех, но и сама полностью истощила свои силы. И Один… он забрал мою новорождённую дочь. которой я не успела дать даже имя, а меня заточил в Хельхейме. Месте, где нет жизни, где властвует смерть… где я не выжила бы, не будь я некромантом.

Локи почувствовал, что у него уходит земля из-под ног. Их поразительное сходство… не может же быть… или может?

— Я… — он растерянно смолк, глядя на Хелу во все глаза.

— Ты сын моей дочери, — голос Хелы стал странно пустым, — я поняла это со всей определённостью только сегодня, когда ты отринул всю власть Одина над тобой. И, как бы Один ни ненавидел йотунов, отродьем он назвал тебя не потому, что ты сын Лафея. А потому, что ты мой внук. Внук его дочери. Знаешь, люди говорят, что больше всего они ненавидят тех, перед кем сильно виноваты, ведь тем проще оправдать предательство, чем большим чудовищем ты выставишь его жертву. И поэтому Один никогда не сделал бы тебя наследником Золотого трона.

Она вдруг пошатнулась и качнула головой:

— Мне пора. Тело Марии недостаточно сильно для того, чтобы выдерживать такое моё присутствие, тем более сейчас, когда она истощена.

— Мария Хилл — твоя аватара? — вырвалось у Локи.

— Нет, — Хела вдруг улыбнулась, — аватара лишь марионетка того, кто воплощается в ней, костюм из плоти и крови, если хочешь. С Марией всё совсем не так: наша история началась с взаимовыгодного союза, но мы уже давно не просто союзники. Мы подруги, и даже более: мы сёстры, хоть и не по крови. И она сможет ответить на все твои вопросы. И, кстати… менталист из нас именно она, и она же излечила твой разум. Мне это попросту не дано, наши дары различны.

Она прикрыла глаза, лицо её на миг стало отрешённым… а потом реальность словно мигнула, и Локи осознал, что смотрит в серо-голубые глаза Марии Хилл, из которых стремительно исчезала изумрудная зелень.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                      СЛЕДУЮЩАЯ