Однако папочек с компроматом, чтобы «торпедировать» ими «Партию войны» у Форбурга было поменьше, так что на это раз, Лонг с Аменом решили так просто не сдаваться. И первым делом, гарантировали Кшезди военную поддержку в случае нападения Форбурга, в обмен на блокаду сухопутную. Кшездцы радостно согласились. И в них немедленно въехали Залесцы, такого удара по своей внешней торговли откровенно не понявшие и не оценившие. В свою очередь, войну Форбургу объявил Гюйон, решив, что это повод поквитаться за все старые обиды, а Гюйону — Фессалия, так как Гюйон логично прекратил транзит товаров через свою территорию в Форбург, что тоже больно ударило по Фессалийской торговле. Аламенко объявил нейтралитет, после чего немедленно послал своих добровольцев сражаться на стороне Фессалийцев и отрядил армейский корпус вернуть Порто взад. Бъернхельм под шумок попытался отгрызть у Залесья рыбные шельфы. Белгранцы, понимая, чем дело пахнет, привычно полезли в родные горы.

Глядя как весело полыхнуло, союзники переглянулись и принялись решать, что делать? С одной стороны, Кшездцы требовали помощи. Однако, гарантии-то были на случай нападения Форбурга, верно? Но Форбург бы и рад был напасть, однако Гецнер бился об Елсинский перевал и громко матерился, так как дальше продвинуться не смог несмотря на подавляющее численное превосходство. А официальное вступление в войну с Залесьем означало сухопутную войну с противником, имевшим на этой самой суше подавляющее преимущество, а так же снабжение экспедиционного корпуса по морю под ударами форбургских рейдеров. Выглядело как форменное самоубийство, так что решили ограничиться отправкой писем с соболезнованиями и помочь Гюйону у которого дела шли плохо, ибо объявить войну — это одно. А вот выиграть её — это совсем другое, особенно в условиях когда Фессалия хоть и не очень больно, но настойчиво кусает за жопу.

Переброшенные подкрепления смогли стабилизировать ситуацию, превратив ситуацию для обеих сторон в тупик. Да — учитывая протяженность общих границ, все перекрыть было нереально, но Гюйон спасло то, что пройти то по дикой местности форбуржские егеря может и могли бы. Однако снабжать большие массы войск без дорог и мостов было нереально. Так что пока в глуши летучие отряды резались за избушку охуевшего от таких приколов отшельника или руины замка вымершего еще триста лет назад дворянского семейства, в более удобных и, следовательно, более населенных областях все было перерыто траншеями и густо затянуто колючей проволокой. Попытки прорыва через это все оборачивались громадными жертвами а, главное, были бесполезны ибо даже если ты, после долгой артподготовки, истратив гору снарядов и навалив гору трупов, занимал первую линию окопов, противник просто отступал во вторую.

Продвижение таким манером шло буквально метрами, соотношение потерь к результатом было весьма мрачным и вызывало в людях недоброе ощущение кровавого дурдома, где целью являются не какие-то территориальные приобретения, а перемалывание людей в фарш. На другой стороне, все было не намного веселее. Фессалия граничила с Гюйоном буквально одним узким аппендиксом, появившимся из-за того, что там пролегал Паломнический Тракт. В самом начале войны, Великий Магистр, представив, как над долиной Наны начнут летать артиллерийские «чемоданы» ненаучно-фантастических калибров, пригрозил божьим фистингом на всю длину и прочими замысловатыми карами всем желавшим там повоевать. Остальная-же местность представляла собой горы не просто труднопроходимые, а местами непролазные в принципе. Война там представляла из себя строительство фортов на вершинах и обстрел с них других вершин. Что было, безусловно, увлекательно, но потрясающе нерезультативно. Общественность с обеих сторон жаждала побед. И все взоры обратились к Островам, из-за которых это и началось.