Поняв, что противник не собирается выбрасывать белый флаг, морпехам было приказано окопаться и ждать, пока артиллерия сделает свое дело. Обычно это работало. Островитяне крайне неустойчивы к артиллерийскому обстрелу. Это выходило за рамки привычной им войны, которая выглядела для жителя континента максимально странно. Обычно две воюющие стороны, держа дистанцию, обстреливали друг друга из луков и закидывали камнями. Такие сражения могли продолжаться сутками и с нулевой летальностью, так как каждый участник был сосредоточен на том, чтобы не умереть самому, а не на том, чтобы убить врага.

Да это и не было целью. Основной ущерб наносился не в таких «битвах», а когда удавалось ворваться в поселение противника в отсутствие мужчин. Тогда местные действовали с поражающей людей с континента жестокостью, утаскивая молодых женщин в рабство, а детей, стариков и скот безжалостно убивая, и сжигая все постройки и запасы, которые не получалось унести. Поэтому огнестрельное оружие тут мало, что меняло. При столкновениях в лоб стрелки палили куда-то в сторону противника, уверенные, что пулю направляют духи, а следовательно целиться не надо. Если врагу суждено умереть — он и так умрет.

Артиллерия же выпадала их этой логики. Это был далекий гром, часто за пределами видимости, после чего на землю обрушивалась разящая молния достающая ударной волной даже в укрытиях или сминающая вместе с ними. Да и что может служить укрытием от угрозы, которую ты не видишь? С какой стороны дерева укрываться от стрелка понятно. А тут снаряд может пролететь мимо и поразить тебя в спину. Нормальное оружие так не делает, поэтому артиллерия воспринималась островитянами как очень злая магия, один факт столкновения с которой означал, что у тебя все плохо с маной и заставляла бежать в панике.

Только вот в Гарленхафене этих ребят подпирали колонисты, которые видели в пушках силу, но отнюдь не мистическую. Так что просто пересидели обстрел и сами в ответ обстреляли попытавшихся снова подняться в атаку морпехов. И снова скрылись в укрытиях. Копают крестьяне, как уже упоминалось, хорошо, так что их надо было не просто нащупать огнем артиллерии в лесу, но еще и достаточно точно попасть, дабы разрушить щели, в которых прятались стрелки. А припасов, в том числе и снарядов, десантный корабль нес далеко не бесконечное количество. Скорее их было даже мало для того, чтобы «засеивать» вслепую лес.

И провизии было захвачено куда меньше, чем ожидалось. Так что второй пришедший на помощь десантный корабль проблему не решил, а скорее усугубил, так как, извещенный о том, что дело затягивается и боеприпасы заканчиваются, взял их побольше, пожертвовав припасами съестными. То есть теперь у атакующих заканчивались не только боеприпасы, которых все равно было недостаточно, чтобы нанести засевшему в лесах и полях противнику достаточно ущерба работая по площадям, но и еда. Из штаба, на вопрос: «Они не сдаются — че делать?», пришел гениальный ответ: «Если противник не сдается, его уничтожают.»

Это наверняка очень красиво смотрелось в мемуарах командующего, однако для войск на местах данная фраза оказалась приговором. Штурмовать хорошо знающих местность партизан без решающего превосходства в численности было самоубийством. Но гордость за род войск и верность долгу оказались, по словам выживших, сильнее здравого смысла и морпехи атаковали. С закономерным итогом. Эрих фон Зарл в своих мемуарах писал, что был восхищен храбростью солдат и возмущен бездарностью их руководства. Так что, после того как атака была отбита с громадными потерями для противника, приказал своим санитарам оказывать первую помощь всем, невзирая на мундир. После чего позволил выжившим забрать раненых и тела. Штурм Гарленхафена окончательно провалился.