ресентимент и фрустрация 

А в воскресенье мы поговорим об опыте умирания и практике пхова.

Умирание в описании Брауна напоминает пробуждение. Сознание постепенно отделяется от всего, с чем мы себя ассоциируем. Умирающий постигает: я — не моё тело; я — не мои ощущения; я — не мои мысли и т.д. Смерть отнимает все опоры, включая, конечно, наши представления о самой смерти и о том, что после неё. Можно сказать, что смерть — это принудительное пробуждение.

Проблема, согласно буддийской традиции, в том, что мы приходим к этому неподготовленными. Опыт освобождения оказывается невыносимым, и мы ищем новых опор (они же будущие новые оковы).

Поэтому традиция предписывает готовиться к смерти в течение жизни, чтобы в нужный момент человек смог распознать, что умирает не он, а всё то, чем он не является. По-простому, это и есть пробуждение (как ответил один учитель на вопрос «а можно ли об учении в двух словах»: дело в том, что вас реально не существует).

Для тех, кто не достиг пробуждения при жизни, есть практика пхова. По словам Брауна, это такой «план Б». Описание этой практики, честно говоря, выглядит довольно технологично: надо научиться правильно визуализировать подъём «души» (точнее, тонкой энергетической сущности, в которой содержится наше сознание) по центральному каналу тела и выход через макушку. Если как следует отрепетировать это, в потом проделать при смерти, освобождение якобы приходит автоматически.

Браун говорит, что к этой технологии в традиции двоякое отношение. Одни предпочитают её не распространять, потому что план Б расхолаживает и лишает человека веры в собственную способность достичь пробуждения. Другие говорят, что большинству никакое пробуждение не светит, и лучше уж так, чем никак.

В любом случае, достижимость подобного результата через довольно механистичную практику, конечно, смущает. Как будто в тибетском буддизме есть две традиции: «духовная» настаивает на необходимости постичь собственную природу Будды при жизни, а «материалистическая» опирается на тонкую физиологию и предлагает освобождение после смерти «без всех этих сложностей».

Наверняка это сильно упрощённая картина. Разобраться попробуем в воскресенье 10 мая в 19:00.

Однажды после семинара по чистым методологиям кто-то из участников спросил Гроува, что делать, если клиент отклоняется от первоначального запроса. На что Гроув ответил: «Вы знаете, откуда я родом? Я полинезиец!»

Дэвид Гроув действительно был маори по матери и происходил из рода хранителей традиции морской навигации. Полинезийская навигация кардинально отличается от западной. В нашем представлении основная задача путешествия в том, чтобы достичь точки назначения кратчайшим путем, несмотря на любые помехи. Полинезийский моряк не знает с самого начала, куда он направляется, точка Б открывается в процессе, если он достаточно внимателен и умеет ориентироваться в том, что ему открывается. (Может, поэтому западные мореплаватели часто открывали новые земли, ошибочно принимая их за знакомую цель).

Так и методология «чистого пространства» (а потом и «чистых миров») построена не на изучении А или Б, а на путешествии в пространство между, меняющем обе точки. Гроув говорил, что каждый наверняка вдоль и поперёк изучил Б, стал в нем первым из экспертов, но это не помогло его достичь, так что, может, нужно изменить угол — и если хочешь добраться туда, лучше не начинать отсюда! (Ирландская шутка)

Изменить угол можно в самом прямом смысле — например, в экспериментальном «человеческом гироскопе», или даже проще, в игре, напоминающей мне детское «горячо холодно». Гроув считал, что знание располагается не только в теле человека, но и раскидано по окружающему пространству, и эти осколки можно собрать и вернуть себе, а среди них вполне может оказаться то самое недосягаемое Б.

Эфир с Ниной по чистым пространствам — в субботу 9 мая в 19:00.