"Самая опасная зараза — это память о том, что ты человек."
(Из инструкции для сотрудников Лечебницы)

КАМЕРА №7

Белый свет резал глаза. Он лежал на холодном металлическом столе, привязанный кожаными ремнями. Запах хлорки смешивался со сладковатым ароматом гниющей плоти — стены здесь мыли редко, но дезинфицировали часто.

— Ты особенный, — раздался голос за спиной. — Обычно они ломаются на третьем сеансе.

Доктор Фацио вошел в поле зрения. Его халат был свежевыстиран, но под ногтями чернели засохшие пятна крови. В руках он держал шприц с мутной жидкостью.

— Сегодня попробуем новый препарат — "Мнемозид-666". Вытравливает воспоминания, как гной из раны.

Игла вошла в шею. Марк закричал — не от боли, а от внезапной ясности. Перед глазами поплыли картины:

— Интересно, — бормотал Фацио, наблюдая за конвульсиями. — Твой мозг пытается сохранить это как последний оплот.

В подсознании Марка всплыли обрывки детства:

5 лет. Он разбивает колено. Кровь. Слезы. Отец (отец? Да, точно отец) берет его на руки: "Ничего, сынок, сейчас все пройдет..."

— Нет! — Марк застонал. — Это неправда...

Фацио улыбнулся:

— Ах вот оно что? Первое искажение. Здесь добро — болезнь. Но твой мозг переписывает воспоминания, подстраивая под себя.

Доктор наклонился ближе:

— Слышишь? Твои клетки учатся сопротивляться.

Где-то в глубине сознания что-то щелкнуло.

3. КУКЛЫ ДОКТОРА

Кабинет Фацио был уставлен куклами. Не обычными — медицинскими манекенами, но с лицами реальных людей.

— Моя коллекция, — похлопал доктор по голове ближайшую. — Успешно "излеченные".

Одна кукла особенно выделялась — женская фигура с рваным шрамом вместо рта. Фацио заметил взгляд:

— А это Лиза. Вернее, то, что от нее осталось до попадания к тебе.

Марк дернулся, но ремни не дали пошевелиться. Доктор усмехнулся:

— Мы ее перевоспитали. Она доносила на родителей в 12 лет, на друзей — в 14. Идеальный продукт Системы. — Пауза. — Пока не встретила тебя.

На столе внезапно запищал прибор — энцефалограф показывал всплеск активности.

Следующие 48 часов стали кошмаром:

Фацио запер кабинет. Его руки дрожали:

— Что ты сделал?! — Он показал анализы. — Ты... заразил весь персонал!

Марк устало поднял голову:

— Я ничего не делал. Просто... перестал врать.

За дверью послышались крики. Кто-то громко рыдал. Другой голос шептал: "Прости... прости... прости..."

5. ПОСЛЕДНИЙ СЕАНС

Утро. Пустая лечебница. Только двое в забаррикадированном кабинете.

Фацио сидел в углу, сжимая в руках ту самую куклу Лизы. Его безупречный халат был в крови.

— Они все... ушли, — прошептал он. — Охранники отпустили заключенных и... исчезли.

Марк молчал.

— Я должен был тебя убить, — доктор поднял пистолет. — Но... понимаешь, я вдруг вспомнил...

Его пальцы разжались. Оружие упало.

— ...что у меня был сын. Его казнили за то, что он подал воду арестанту.

Тишина.

Потом звук бьющегося стекла — Фацио прыгнул в окно.

Марк не стал смотреть вниз.

На выходе его ждала Лиза.

Она стояла, обхватив себя за плечи — живая, со шрамами, но без тени былой жестокости в глазах.

— Они... все сломалось, — сказала она.

Марк кивнул:

— Нет. Просто вспомнилось.

Она взяла его руку — первый честный жест за всю жизнь.

Где-то в городе завыли сирены. Но теперь это звучало иначе — не как угроза, а как предупреждение о конце.

(а может, о начале?)