Субботняя фермерская ярмарка. Нэт ждала ее всю неделю, чтобы решиться на безумный план. Каждую субботу Донни уезжал в город – продать яйца и молоко, и его не было дома до позднего вечера. Нэт хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы проникнуть в рабочий кабинет Донни на втором этаже и поискать там что-то… Она и сама не знала, что. Любую зацепку, которая поможет ей доказать, что Донован Бёрнсайд как-то связан с новыми убийствами.   

Нет, Нэт не была на сто процентов уверена, что старший брат Ирвинга – убийца, но одно она знала точно – Донован оказывает на свою жену психологическое давление и, вероятно, очень вероятно – применяет физическое насилие. А если он способен на насилие любого рода, то способен и на убийство. 

И почему Фло так переживает, что у них родится девочка? Боится, что ее дочери придется жить рядом с таким отцом? Опасается того, что муж может сделать с их ребенком? Именно… с девочкой? 

«Фло что-то знает. Или, во всяком случае, догадывается. Возможно, она просто боится сказать правду. Боится, что никто ей не поверит», – размышляла Нэт, стоя под дверью кабинета Донни и выжидая удачный момент, чтобы войти. Она слышала, как Фло возится на кухне внизу, но боялась, что та внезапно решит подняться наверх. 

«Только бы Фэй не проснулась в самый неподходящий момент и не начала плакать, пожалуйста, – молилась про себя Нэт. – Это мой единственный шанс, если упущу его сейчас, придется ждать еще неделю, когда Донни куда-нибудь снова уедет». 

Кабинет Бёрнсайда был одним из самых загадочных мест в доме. За те несколько недель, что Нэт прожила в семье своего деверя, она заметила – несмотря на то, что дом был довольно маленьким и четверо детей Донни ютились в одной тесной комнатке, их отец никогда не обделял самого себя личным пространством. У него был так называемый кабинет, куда Донни уходил каждый день после обеда и проводил там около двух часов, а также библиотека, где Донни сидел редкими вечерами перед сном, когда телевизор барахлил. Он всегда произносил это слово, «биб-лио-тека», с таким придыханием, по слогам, хотя Нэт порой сомневалась, что Донован Бёрнсайд вообще умеет читать. Зачем ему все эти книги? Чем он занимается в кабинете? У его жены не было собственного угла, а дети жили в комнате размером с коробку лифта, в то время как Донни изображал из себя важного главу семейства. При том, что это даже не его дом. 

«И сегодня я выясню, чем ты там занимаешься, – сказала себе Нэт, вставляя согнутую шпильку в дверной замок кабинета. – Спасибо за уроки, Ирвинг. Для тебя закрытых дверей никогда не существовало, верно?». 

Нэт слабо улыбнулась незримому присутствию мужа. Он бы открыл кабинет Донни за пару секунд, а вот Нэт пришлось повозиться около пяти минут, приостанавливаясь и вздрагивая от каждого стука или внезапно наступившей тишины на первом этаже.  

Но вот замок щелкнул, причем звук был каким-то странным, как будто внутри что-то звякнуло, сломалось. Нэт запаниковала, что Донни заметит взлом, но думать об этом было некогда, поэтому она просто проскользнула внутрь, прикрыв за собой дверь. С минуту постояла, послушала тишину в ожидании шагов, но Фло, судя по звукам, все еще возилась внизу, а Фэй – крепко спала. 

Нэт рассчитывала, что до пробуждения дочери у нее было еще около сорока минут, но Фэй могла проснуться и раньше, так как в последнее время ее режим нарушился, словно малышка чувствовала тревогу своей матери. 

Не став больше задерживаться, Нэт приступила к делу. Письменный стол Донни был практически пуст, а книжные стеллажи возле него – уставлены редкими книгами, к которым хозяин кабинета как будто и не притрагивался. Вся эта комната выглядела словно какая-то декорация, не настоящий кабинет, а место съемки фильма, пустующее, пока актеры отошли на перерыв. 

– Ох, Ирвинг, прямо сейчас мне не помешала бы твоя помощь. Не хочешь явиться мне и показать, где искать? – Нэт сомневалась, что Ирвинг ответит, но все же обратилась к нему шепотом, больше для своего успокоения. Словно одно его имя – Ирвинг, произнесенное вслух, приближало их друг к другу. 

Нэт решила начать с ящиков стола, поискать в них двойное дно или что-то подобное. Если у Донована Бёрнсайда и были секреты, наверняка он прятал их там. В первом ящике Нэт не обнаружила ничего интересного – бумаги на владение землей, договоры купли-продажи на сельскохозяйственную технику, неоплаченные счета. Третий ящик был пуст, а второй – заперт. 

Тихо ругаясь сквозь зубы, Нэт попыталась взломать и его, но это оказалось нетривиальной задачей. Нэт пришлось сесть на пол и ковырять замок под разными углами минут двадцать. Она вспотела, у нее затекло плечо, но Нэт не сдавалась. 

Донован Бёрнсайд никогда и никого не пускал в свой кабинет. Его дети знали, что если «папочка работает», к нему нельзя даже стучаться, даже проходить мимо (хотя Нэт и не замечала, чтобы сыновья Донни вообще хоть раз проявляли инициативу и подходили к отцу, просились провести с ним время). Фло разрешалось принести Донни в кабинет послеобеденный кофе, но сделать это необходимо было в строго определенное время, постучаться и ни в коем случае не входить, а ждать под дверью с подносом, пока Донни не выйдет и сам не заберет напиток. 

«Что же ты прячешь здесь за семью замками, больной ты мудила?», – ругалась Нэт, вкручивая шпильку в замочную скважину. Подушечки ее пальцев от усилия покраснели и болели. 

Но Нэт не отступила, и в итоге замок был побежден. В голове полыхала паническая мысль, что времени осталось слишком мало и она не успеет закрыть оба замка обратно и уйти незамеченной. Только бы Фэй наверху не проснулась… 

«Пожалуйста, малышка, помоги своей мамочке…», – молилась Нэт, вытирая холодный пот со лба тыльной стороной ладони и выдвигая ящик на себя. 

Аудиокассета. Это было первое, что Нэт увидела. Покрутив коробочку с маленькой кассетой в руках и не заметив на ней никаких подписей, девушка с досадой засунула кассету обратно. Под рукой у нее не было магнитофона, чтобы послушать пленку. А если забрать кассету и прослушать дома у Альфа или его отца, Донни мог заметить пропажу. 

Под кассетой лежала папка с какими-то бумагами, и Нэт с отчаянной жадностью схватилась за нее. Даже если бы прямо сейчас Нэт нашла и открыла затерянную гробницу Клеопатры, это не вызвало бы у нее такой безумный, болезненный интерес, как содержимое этой коричневой кожаной папки. Словно лишь открыв ее, Нэт смогла бы наконец узнать, где находится Ирвинг и как его спасти. 

Папка казалась тяжелой, но внутри, к огромному разочарованию Нэт, не оказалось ничего, кроме… 

Девушка развернула сложенный вдвое лист тонкой чертежной бумаги. 

– Какого… черта… – выдохнула она.

Нэт сразу узнала его. Она была археологом, и профессиональная деформация вынуждала девушку хорошо запоминать подобные вещи. 

Это был нарисованный вручную план тоннелей и потайных ходов, расположенных под «Желтыми Астрами». Во время их вылазки в катакомбы с Альфом Нэт, следуя рабочей привычке, начертила подробную карту всех подземных ходов у себя в голове и теперь она видела ее воочию. На карте не было подписей, только помещение с камерами было помечено вертикальными линиями-решетками. 

«Он убийца, – осознала Нэт. – Донован – убийца. Иначе зачем он хранит у себя эту карту в закрытом ящике стола? И… что это за коридор? Я его не помню». 

Девушка провела по бумаге пальцем, пытаясь восстановить их точный маршрут с Альфом в тот день. Ее палец уперся в коридор, который начинался в конюшне и уходил в направлении леса. Коридор разделялся на два, и в одном ответвлении находилось еще одно квадратное помещение. С решетками. Оно словно зеркально отражало то помещение, в котором побывали Нэт и Альф. 

Еще камеры? 

«Господи, а что если Ирвинг заперт там?», – эта мысль буквально оставила ожог в ее сознании, настолько болезненный, что Нэт схватилась за голову и закрыла глаза на несколько минут. Бешено колотящееся сердце словно поднималось вверх по пищеводу, толчками пробивая себе дорогу и вызывая тошноту. 

Что это? Тайный проход, о котором не знала полиция? Или Альф знал, но скрыл от нее? Грэм говорил, что кругом враги. Нельзя доверять даже Альфу, который дал ей пистолет. Нельзя доверять Донни, который дал ей кров и еду. Нельзя доверять Вику, который все это время давал ей моральную поддержку. 

«Я проверю сама. Я археолог, я бывала и не в такой заднице. И на этот раз у меня есть оружие. Но нужно торопиться, чтобы вернуться до темноты и до того, как Донни приедет домой. Пока его нет, моя дочь в безопасности», – решила Нэт. 

Сфотографировав план тоннелей на собственную сетчатку – самый надежный носитель информации в данный момент, Нэт уложила папку и аудиокассету обратно. Она не могла вспомнить, какой стороной лежала кассета, и злилась на себя. Оставалось лишь надеяться, что Донован так же внимателен к этой кассете, как к собственной беременной жене. 

На то, чтобы закрыть замки, у Нэт ушло уже меньше времени, чем на их открытие, потому что она помнила принцип, а руки и шпилька словно стали продолжением механизма. До знакомства с Ирвингом Нэт не знала, что с помощью отмычек можно не только открыть замки, но и запереть их обратно. Однако ее муж словно знал все и обо всем в этом мире, и это было одной из множества вещей, которым Нэт научилась рядом с ним. 

«В нашей работе такой навык всегда пригодится», – с улыбкой говорил Ирвинг. И как же он был прав. 

Заперев кабинет, Нэт спустилась на первый этаж. Фло готовила обед на кухне и как раз поставила в духовку картофельную запеканку. Сгорая от стыда, что ей приходится просить о таком и без того перегруженную заботами женщину, Нэт обратилась к Фло и попросила ее приглядеть за Фэй пару часов, пока сама она отлучится по «срочному делу». 

– Это как-то связано с твоим мужем? – спросила Фло, не глядя на нее, своим обычным, бледным, точно выгоревшая на солнце старая газета, голосом. 

– Да. Это по поводу Ирвинга… Появилась… небольшая зацепка. 

– Конечно. Иди. Я покормлю Фэй, когда она проснется. 

Нэт знала, что Фэй будет плакать, когда проснется и не обнаружит маму рядом. Она испугается. Она будет кричать и звать ее. И Нэт ненавидела себя за это. 

«Прости меня, маленькая, я должна найти твоего папу. Нам с тобой никто не поможет. Твоя мама может рассчитывать только на себя». 

Проглотив собственное чувство вины, твердое и острое, словно кость, царапающая горло до слез, Нэт накинула теплую куртку и выскочила из дома. Фонарь. Пистолет Альфа. Ключи от «Желтых Астр». Все при ней. Она справится. 

Нэт не сводила глаз с огромного черного полотна табло, на котором с механическим щелкающим звуком сменялись данные. Это гипнотизировало. Рейс до Каира задерживался на час из-за погодных условий. 

«Вот бы его вообще отменили», – думала Нэт, по привычке коснувшись рукой живота. Молодая женщина и сама не знала, почему она так этого боится – отпускать Ирвинга одного. 

«Ирвинг говорит, что это все моя беременная гормональная тревожность. Возможно, он прав… А возможно, я слишком привыкла к тому, что мы везде и всюду вместе. Еще ни в одной экспедиции Ирвинг не был без меня. Это традиция со времен студенчества. Или… я просто ревную к Бритт». 

Невольно Нэт перевела взгляд на ряды пластиковых коричневых кресел, на одном из которых, сложив ногу на ногу, сидела и курила Бриттани Майерс. Ее светло-бежевые брюки и кофейная блузка были идеально отглажены, на пальцах, изящно держащих сигарету – свежий маникюр, светлые волосы уложены в высокую прическу. Бритт всегда выглядела безупречно. И все же профессора Миллтона она взяла не только внешностью, но и умом. Бриттани была настолько же умна, насколько красива, и Нэт это пугало больше всего. 

«И эта прекрасная женщина будет целыми сутками ходить вокруг Ирвинга, виляя своими прекрасными стройными бедрами, в то время как я, опухшая и жирная, буду сидеть дома. И к тому моменту как Ирвинг вернется домой, я лишь стану еще жирнее!». 

Бритт бросила на нее беглый снисходительный взгляд и тут же вновь отвернулась, выпустив изо рта облачко белесого дыма. Оно медленно растворилось в уже и без того прокуренном воздухе зала ожидания. 

«Привет, МакКарти. Жаль, ты не летишь с нами», – сказала ей Британи при встрече, таким тоном, что сразу становилось ясно – ей нисколько не жаль, она этому только рада. И ее уничижительное «МакКарти», полное игнорирование замужнего статуса Нэт, это лишь подчеркивало. 

С тоской Нэт перевела взгляд на своего мужа. Они еще не расстались, но ей уже было больно, пусто внутри. Ирвинг же в этот момент с увлеченным видом рисовал карту прямо на листе сборника кроссвордов. Он начал разгадывать один, но загаданное слово «анкх» всколыхнуло в его сознании целую волну идей и образов, которые Ирвинг принялся фиксировать, погребая кроссворд под слоями записей и линий.

Со вздохом Нэт присела в пустое кресло рядом с ним. Ждать еще долго. Она устала стоять на ногах. Низ живота тянуло. От запаха сигаретного дыма к горлу подступала приступами тошнота. 

– Где у тебя билет? – спросила Нэт. Просто так, чтобы хоть что-то спросить. Она и так знала, что Ирвинг никогда ничего не забывает, хоть и производит впечатление самого рассеянного шалопая в мире. 

Ничего не ответив, Ирвинг хлопнул себя ладонью по груди, по переднему карману рубашки. Не придумав, что еще спросить, Нэт умолкла. В груди саднило сожаление. Она так хотела что-то сказать, но сама не знала, что именно. 

– Уверена, что не хочешь поехать уже домой? – спросил Ирвинг, не отрываясь от своего модернизированного кроссворда. – Рейс могут задержать ещё на несколько часов, а ты всю ночь не спала. 

– Ну уж нет, я тебя провожу, – хмыкнула Нэт. – Хочу убедиться, что ты сел в самолет и все в порядке. 

– Боишься, что меня украдет Бритт? – пошутил Ирвинг, за что тут же получил легкий подзатыльник от своей раздраженной жены. 

– Это не смешно, Ирвинг! Она опять назвала меня МакКарти! 

– У нее уже есть профессор Миллтон. Двух жертв даже Бриттани не потянет. 

– О, еще как потянет! Ты посмотри на ее лицо! Она как египетская царица там сидит, как бессмертная вампирша! 

Ирвинг приглушенно хихикнул. 

– Обещаю, что буду сопротивляться ее властным чарам до тех пор, пока жив, моя прекрасная Нэтти. Мою любовь к тебе ей не одолеть! 

Нэт выдохнула. Как ни странно, но это дурашливое обещание принесло ей облегчение. В конце концов, это же Ирвинг. И как бы шикарно Бритт ни смотрелась под Каирским солнцем в своих коротких шортах, Ирвинг скорее залипнет на свои чертежи или на чьи-нибудь кости. 

«И все же мне нужно меньше есть. Иначе я и правда раздуюсь, как бочка, к его возвращению». 

Ирвинг внезапно оторвался от кроссворда и взглянул на сидящую рядом жену. В его взгляде были тепло и нежность. 

– А давай я тебе что-нибудь привезу из экспедиции, чтобы тебе было не так грустно? Мы ведь никогда раньше не разлучались. Но если я привезу тебе подарок, тебе будет веселее меня ждать! Что бы ты хотела, моя царица? Хочешь золотого скарабея? 

Нэт усмехнулась. 

– Ну уж нет, хватит с меня экстравагантных украшений! Я уже жарила тебе яичницу с уреем на голове! 

– Понял! Ничего экстравагантного. Значит, я просто привезу тебе кучу золота. 

– И где ты его возьмешь? Обчистишь какую-нибудь богатенькую мумию? – хихикнула Нэт. Она не могла представить, как проживет без таких вот идиотских разговоров целых две недели. 

Тогда она не могла представить, что проживет без них целый год. 

– Что-нибудь придумаю, моя прекрасная Нэтти! Но увидишь, я привезу тебе драгоценности, достойные самой Клеопатры! 

И Нэт, как ни странно, ему верила. Ирвинг, бог его знает как, всегда находил возможность порадовать ее каким-то подарком. 

– Давай мы лучше прибережем твои финансы на ребенка, – прагматично предложила Нэт, хоть и обожала его экстравагантные сюрпризы. – Воспитывать ребенка – это большая материальная нагрузка и ответственность. Мы еще даже кроватку не купили. Ты видел вообще, сколько они стоят? Двуспальная кровать для взрослых и то дешевле… 

– Нэтти, моя прекрасная, переживать о финансах – это не твоя забота! – Ирвинг захлопнул книжечку с кроссвордами и обнял Нэт за плечо. Его рука даже через рубашку была такой горячей. Она внушала покой. – Если ты будешь слишком много переживать о таких вещах, то станешь грустной и раздражительной, а царицы должны наслаждаться жизнью! Пока меня не будет, выбирай любую кроватку и коляску заодно, а я вернусь и все куплю. 

Нэт знала, что так и будет, и невольно еще больше расслабилась в его теплых объятиях. Ирвинг не любил, когда она тратила свои деньги на бытовые нужды, частенько говоря жене: «Я все сделаю, а ты прибереги зарплату на что-нибудь, что тебя порадует». 

Нэт радовали хорошие книги по египтологии, а в остальном она предпочитала откладывать деньги. В то время она еще не знала, что эта привычка поможет ей прожить следующий год, оставшись без мужа и без работы. 

Свободной рукой Ирвинг коснулся ее живота, слегка выпирающего из-под свитера. 

– Не переживай, Нэтти. Я вижу, как ты напряжена в последние дни. Со мной все будет в порядке, я поработаю пару недель и вернусь. Получу хорошую премию за экспедицию. Возможно, найду что-нибудь интересное! А потом, обещаю, до самого рождения нашей дочери уже никуда не поеду и проведу все это время с тобой, хорошо? 

– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя привязанным ко мне, Ирвинг. Не хочу, чтобы тебе стало… тесно. 

– Мне никогда не бывает тесно рядом с моей Нэтти, – он чмокнул ее в висок, вдыхая запах ее волос и улыбаясь. – Я сам хочу быть с тобой рядом в этот ответственный и сложный для тебя период, когда ты особенно уязвима. Я обещаю, что буду рядом. 

И Нэт верила ему. Ирвинг никогда, ни разу за все те годы, что она его знала, еще с тех пор как он был растрепанным, обитающим в университетской библиотеке мальчишкой, не нарушал своего слова. Поэтому в тот момент, когда Ирвинг пропал, Нэт сразу поняла – случилось что-то по-настоящему ужасное. Непоправимое. 

Кроватку она в итоге купила подержанную, как и коляску. У нее скрипели колеса, а повороты давались с такой натугой, что в первые недели после родов Нэт просто не могла ее возить, ей становилось больно. Потом стало легче. Все потом стало легче, и Нэт многие вещи научилась делать сама. Только боль никуда не ушла. Не физическая, а какая-то другая, всеобъемлющая, она словно поселилась во всем теле и осталась с Нэт навсегда. 

Когда в тот зимний день она смотрела на взлетающий в небо самолет, эта боль уже была в ней. 

Дверь конюшни прилично занесло снегом, и Нэт, отругав себя за то, что не предусмотрела это («Сразу видно, что городская», – думала она), потратила еще около сорока минут на то, чтобы притащить из сарая деревянную лопату и убрать снег. Из крови еще не выветрился адреналин после проникновения в кабинет Донни, и движения Нэт были рваными, резкими, неуклюжими. Футболка под свитером уже промокла от пота, и Нэт уже представляла, как внизу, в сырых подземельях, она будет неприятно холодить кожу. 

«Обострение мастита мне обеспечено. Но, к сожалению, это не самая главная моя проблема», – Нэт пробралась в конюшню и с огромным трудом открыла крышку люка, расположенного в самом дальнем стойле. Крышка была слегка присыпана сеном, поэтому не сразу бросалась в глаза. 

«Какого черта… Мы с Альфом проверяли это место совсем недавно. Мы проходили по тоннелю внизу и выходили как раз через конюшни. Там не было этого бокового коридора. И Альф мне ничего о нем не говорил… Но что, если… что, если раньше, во времена Де-Мойнского душегуба, его и не было? Что если его построил нынешний убийца? Донни…». 

Взяв фонарик в зубы, Нэт начала спускаться по лестнице из металлических скоб. Коснувшись подошвами твердой почвы, молодая женщина первым делом проверила пистолет. Ледяной. На месте. 

«Так. А теперь нужно осмотреться. Внимательно. Осмотреть каждый, мать его, миллиметр этих земляных стен и пола. Совсем как на работе, Нэт. Ничего сложного. Ничего нового, не так ли?». 

Нэт прошла вперед по темному коридору метров пять, уделяя особое внимание правой стене, прямо за которой, согласно карте, должно быть еще два разветвления, два других коридора. 

Но стена, как Нэт и помнила по их прошлому визиту сюда с Альфом, была гладкой, без единого намека на засыпанный тайный или замаскированный проход. Что это значит? Ведь не может быть такого, чтобы те коридоры существовали только на карте Донни? 

Нэт не успела ответить себе на этот вопрос, потому что прямо над ее головой раздался внезапный грохот металла о металл, а тусклый дневной свет, пробивающийся в тоннели сверху через открытый люк, в одно мгновение растворился, рассеялся во мраке. 

От испуга Нэт выронила фонарик. Он не погас, но укатился вперед на несколько шагов. 

«Кто-то запер меня. Крышка люка не могла закрыться сама, она слишком тяжелая. Никакой сквозняк ее не сдвинет с места», – Нэт сглотнула и прислушалась к звукам наверху.  

Она была уверена, что слышит чьи-то шаги. Возню. Хриплое дыхание. Кто-то не просто задвинул крышку, кто-то запер ее. 

«Убийца. Он наверху. Он здесь, – эта мысль почему-то совсем не испугала Нэт. Ее голова была холодной, словно именно эту встречу девушка и ожидала. – Нужно уходить. Убийца ограничен расстоянием и временем, как и я. Он не сможет заблокировать сразу все выходы из катакомб. Я могла бы попытаться выйти через подвал в “Желтых Астрах”, но убийца, скорее всего, первым делом пойдет именно туда. Он либо запрет люк, либо будет поджидать меня там. Он в любом случае опередит меня, потому что по верху добежит до дома быстрее». 

Нэт подняла фонарик. Прикрыла на минуту глаза, восстанавливая в памяти карту катакомб. Не карту Донни, а свою личную, ту, которую начертила в собственной голове в прошлый раз. Самую надежную и достоверную карту. 

«Я могу доверять только себе. Ведь этому ты меня всегда учил, правда, Ирвинг?». 

Ирвинг не ответил, а Нэт продолжала напряженно перебирать в мозгу разные варианты своего спасения: 

«Ближайший ко мне выход с этой стороны ведет к лесу. Да, было бы лучше выйти к реке, так как оттуда легче добраться до города. В лесу я могу заплутать, особенно в такую погоду. Но этот выход ближайший. Убийца точно не успеет до него добраться раньше меня. А если он заперт, тогда… Тогда я буду думать, что делать дальше уже на месте. Нельзя терять время». 

Сориентировавшись с направлением, Нэт побежала. Луч фонаря плясал по стенам, создавая лихорадочные рваные тени. Нэт не сразу узнала в одной из них человеческий силуэт. 

Впереди тоннеля кто-то стоял. Чья-то темная фигура перекрывала ей путь, ведущий к лесу. Высокая фигура… Мужская. 

«Это не может быть убийца. Он только что был наверху и запер меня. Это…». 

Нэт знала, кто это. 

– Ирвинг… – она осветила фонарем его красивое бледное лицо. Сердце взорвалось надеждой – Ирвинг настоящий? Живой? Из плоти и крови? Каким-то образом ему удалось выбраться из катакомб, в которых его все это время насильно держали, и теперь они встретились? 

Надежда умерла, стоило Ирвингу вытянуть вперед руку в предупреждающем жесте: «Не подходи». 

Если Нэт подойдет слишком близко и случайно коснется его, Ирвинг исчезнет. 

«Вот дьявол! И как назло, именно сейчас, когда Ирвинг появился, у меня нет с собой планшетки Уиджи! Две недели я спала с ней под подушкой, но именно сейчас ее нет под рукой! И снова я не пойму то, что он попытается сказать!». 

Но Ирвинг ничего не говорил, он лишь указал вытянутой рукой влево. В другой тоннель, который вел в «Желтые Астры». В подвал дома. 

– Ирвинг? Ты хочешь, чтобы я пошла туда? 

Он кивнул. 

– Но я хотела выйти через лес! Убийца наверняка поджидает меня в подвале дома! 

На этот раз Ирвинг покачал головой и снова указал влево. 

– Что ж… Это нелогично, но я доверяю тебе. 

Ирвинг вновь кивнул и растворился в воздухе, а Нэт, силясь не расплакаться, побежала вперед по левому тоннелю. Ирвинг жив. Он все еще жив. И все еще в опасности. Что-то не так… Он кажется таким… Усталым? Может ли бесплотный дух выглядеть столь измученным? 

Нэт не знала, но верила своим глазам. Ирвинг ей даже не улыбнулся, как обычно. Он был истощен. Испуган. Доведен до какого-то своего предела. И она никак не могла ему помочь. До сих пор. Она так и не нашла выход. 

«Идиотка, помоги для начала себе! Мать твою, Нэт, какого хрена ты без конца вляпываешься в какую-то задницу?!». 

Чувства страха по-прежнему не было, и Нэт решила, что она все еще находится под действием адреналина, поэтому ее чувства в некоторой степени онемели и работали неправильно. Она добежала до основной развилки и второго выхода из катакомб гораздо быстрее, чем думала. 

Осветила лестницу, ведущую наверх. Прислушалась к звукам. Тишина. Что, если наверху ее уже поджидает Донни? Вдруг Ирвинг ошибся? 

«Маловероятно. Ирвинг никогда не ошибался. Да, сейчас он явно оказался в какой-то жуткой передряге и наверняка не по своей вине. Но Ирвинг… За все те годы, что я его знаю, ни одна его теория не оказывалась ошибочной. Если Ирвинг Бёрнсайд озвучивал что-то вслух, он уже был уверен в своих словах». 

Снова взяв фонарик в зубы и ощутив на языке привкус земли и сырости, Нэт полезла наверх. Когда они с Альфом уходили отсюда в последний раз, люк не был заперт, но если детектив вновь обследовал катакомбы без нее, он мог закрыть крышку на наружный замок, и что тогда? 

«Да даже если она не заперта, я не уверена, что смогу ее сдвинуть с места. Даже Альфу тогда приходилось прилагать усилия, а он — крепко сложенный мужчина. Разве смогу я выбраться отсюда?». 

И все же, не осознавая до конца, что делает и что ее ждет, Нэт просто поднималась вверх, полностью доверившись указаниям Ирвинга. 

Ей оставалось всего несколько ступеней, прежде чем Нэт уперлась бы головой в крышку люка, когда эта крышка внезапно заскрежетала и открылась, ослепляя ее ярким белым светом чьего-то фонаря. 

Нэт замерла, вот теперь ей вдруг стало страшно. Кто там, наверху? В чьих руках она окажется? 

Она оказалась в руках Альфа. Детектив со своей мгновенной реакцией схватил Нэт раньше, чем она успела охнуть. 

– Черт побери, и почему я совсем не удивлен?! – проорал он прямо Нэт в ухо. – Скорее я удивился бы, если бы Натали Бёрнсайд не вылезла из очередной дырки прямо на моих глазах! Нэт?! Что Вы там забыли, бога ради?! 

Он не переставал кричать, а Нэт, окончательно выбравшись из тоннеля, повисла на шее Альфа и глухо рассмеялась от облегчения. Ирвинг указал ей этот путь, потому что знал — здесь Альф, который ей поможет. Ирвинг точно знает, кто убийца. И это не Альфред. 

– А этот кретин Ларссон тоже с вами?! Он там, внизу? 

– Нет… Почему вы так решили? – слегка удивившись, Нэт отступила на шаг. 

– Ну, вы же команда! «Скуби-Ду», мать вашу, не разлей вода, повсюду лазаете вместе. 

– Нет… Я пришла сюда одна. Вика со мной не было. 

– Ну, это и к лучшему для вашего Вика, – Альф раздраженно выдохнул. – Ему явно не стоит видеть это место… снова. 

– Снова? Что значит «снова»? Вик уже бывал в катакомбах раньше? 

Альф посмотрел на нее с сомнением. Так, словно Нэт тронулась умом прямо у него на глазах. 

– А он не говорил вам? Конечно, бывал. Вик Ларссон провел в катакомбах пять суток, когда Грэм Бёрнсайд похитил его. 

Грэм Бёрнсайд похитил его. 

Нэт не помнила ничего после этой фразы. Альф осмотрел «Желтые Астры», и, кажется, они даже говорили о чем-то, но очнулась Нэт уже когда они сидели в полицейской машине. Детектив собирался отвезти ее домой. Но не спешил трогаться с места, внимательно наблюдая за шокированной Нэт. Он думал, что она просто пережила сильное потрясение от того, что преступник запер ее в катакомбах. Но Нэт была потрясена другим. 

– Пять суток… – выдохнула Нэт, сама не осознавая, что произнесла это вслух. 

– Кхм… Я думал… Честно говоря, Натали, я был уверен, что… Виктор рассказывал вам об этом. Ведь вы такие друзья, повсюду вместе, команда «Скуби-Ду» и все такое… 

Нэт не стала говорить, что на самом деле Вик не «просто ничего ей не рассказывал». Он ей врал о событиях той ночи, когда арестовали Грэма. Вик говорил, что Ирвинг звонил ему и просил приехать, но оказалось, что на самом деле Вик уже пять дней как сидел за решеткой в катакомбах. Оказалось, что Ирвинг спас его в ту ночь. Только Эсми спасти не смог – она к тому моменту была уже мертва. 

«Почему ты обманул меня, Вик? Я и правда считала тебя другом… До последнего. Мне так хотелось верить в это». 

– Значит… сначала Грэм похитил Эсми Ларссон, а потом и Вика, ее сводного брата, так? С каким интервалом это произошло? Тело Эсми еще не было найдено, когда похитили Вика, верно? 

Альф напряженно следил за ее реакцией и состоянием. Он уже понял, что Нэт – крепкий орешек, но все же, очевидно, не хотел рассказывать ей детали именно сейчас. Каждое слово он будто выталкивал из себя и после каждой фразы наблюдал за Нэт – как она отреагирует. 

– Верно… Да. Это случилось с интервалом в семь дней. Грэм не мог позволить, чтобы у семьи Ларссон остался в живых второй ребенок. Ему нужно было причинить родителям максимум боли. Его план… его план заключался в том, чтобы похитить Эсмеральду, затем Виктора. А потом убить девочку и спрятать тело так, чтобы его легко было обнаружить. Чтобы Ларссоны прожили двойное горе – смерть дочери и осознание, что с их сыном со дня на день случится то же самое. Чтобы они жили в ожидании неминуемого кошмара. 

– Боже… И ко всему этому… Ларссоны еще и были лучшими друзьями его сына. Возможно ли, что это просто совпадение, или Грэм хотел причинить боль еще и Ирвингу? 

– Грэм ничего не говорил на эту тему, отмалчивался. Что довольно странно, учитывая, что обычно он любит поболтать о своих… деяниях, – Альф поморщился. – Возможно, он действительно хотел отрезать сына от его круга общения, отрезать… в прямом смысле. Чтобы Ирвинг был более зависим от его мнения, чтобы у него не осталось других близких людей. 

Нэт показалось, что впервые Альф говорит об Ирвинге без неприязни или подозрения, а с сочувствием. 

– Значит… Ирвинг… Как это вообще произошло? Сначала пропала его лучшая подруга, и они с Виком остались вдвоем. Пытались ее искать, мешали следствию, возможно, Ирвинг уже подозревал своего отца… А через неделю похитили и Вика? Что делал Ирвинг в то время? Как он нашел их в итоге? 

– Думаю, об этом вам лучше рассказал бы сам Ирвинг или мой отец, который был свидетелем тех событий. На арест Бёрнсайда-старшего приехал именно он. Ирвинг никогда в подробностях не рассказывал следствию, как он… ну, дошел до своих умозаключений. Возможно, если… ну, если хотя бы на секундочку допустить, что эта ваша парасомния реальна… – Альф закатил глаза и вздохнул, словно сам не верил, что произносит это вслух. – Тогда, возможно, он воспользовался своими способностями, чтобы выяснить правду. Следствие не слишком давило на него. Четырнадцатилетний пацан, который выкопал собственную мертвую подругу и вызвал полицию, чтобы его отца посадили за решетку – чего с него возьмешь. Ирвинг был просто шокированным ребенком, пусть и умным не по годам. 

– Да…. Возможно, Ирвингу пришлось использовать парасомнию, хоть он и ненавидел этот дар. Но, зная своего мужа, могу сказать, что и одних лишь интеллектуальных способностей ему бы вполне хватило. Он был в числе лучших студентов Гарварда, – Нэт произнесла это без какого-то хвастовства, лишь с искренним восхищением, которое Ирвинг вызывал в ней со студенческих времен.  

– Что ж, об этом мы его и спросим, когда найдем. А из того, что мне известно — в ту ночь Ирвинг действительно вызвал полицию. Перед этим он самостоятельно, в одиночестве, проник в катакомбы под «Желтыми Астрами», нашел там запертого Виктора и вывел его наверх. 

– Господи… Вик был… ранен? Грэм пытал его, как и других детей? – Нэт отчаянно не желала слышать ответ, но не задать вопрос не могла. 

– Нет. Но… Грэм делал нечто не менее ужасное. Даже не знаю… – Альф снова замялся. 

– Говорите, прошу вас! 

– Грэм… пытал Эсми на глазах Вика. Он убил девочку на глазах ее брата, – каждое слово буквально било Нэт в живот, скручивало внутренности болезненным спазмом. – В общем-то… именно поэтому я всегда повторял вам, что Виктор Ларссон… ну, он действительно немного тронулся умом после увиденного. И по этой же ужасной причине он был в числе моих подозреваемых в нынешних убийствах. Он знал… понимаете? Знал, как именно Грэм убивал. 

Нэт сглотнула. Сглотнула еще раз, но тошнота лишь усилилась. 

– Пожалуйста… Приоткройте окно, – слабо попросила она. 

– Конечно, – Альф тут же повиновался, и со стороны Нэт оконное стекло опустилось, впуская в салон стылый зимний воздух. 

– Натали, это не значит, что ваш друг – действительно убийца. Мы много раз допрашивали его, никаких улик у нас нет. Да, Ларссон не может похвастаться безупречным алиби для каждого из преступлений, да и с психическим здоровьем у него явные проблемы, но это ничего не доказывает. 

– Он не рассказывал мне об этом… Почему? Ведь это так важно… Это безумно важно, – Нэт закусила губу, чтобы не расплакаться прямо сейчас, при Альфе. С этим делом можно и потерпеть до ночи, когда она останется одна. 

– Ну, согласитесь… рассказать о таком – непросто. Возможно… возможно, его накрывает, когда он начинает что-то вспоминать. Вы сами говорили, что в Александрии у Виктора случился какой-то припадок, когда он узнал о новом убийстве, и вы с трудом посадили его в самолет. 

– Да… Тогда он здорово напугал меня. Но что же было дальше, когда Ирвинг вытащил Вика из этих тоннелей? И как он нашел Эсми… уже мертвую? 

– Вик… сказал ему, где похоронено тело девочки. Грэм в спешке зарыл его на участке, чтобы потом перевезти в другое место и еще больше запутать следы. Ирвинг велел Вику бежать домой и звать на помощь, на случай, если у него самого не получится. И  первым делом побежал… Ну… в общем, он побежал откапывать Эсми на участке. Знал, что она мертва, но все равно надеялся до последнего. Так он сказал на допросе. За этим занятием его и обнаружил старший брат – Донован. Ирвинг тогда велел ему взять ружье и проследить за отцом, не дать ему сбежать. Что Донни и сделал. 

Нэт кивнула. Эта часть истории сходилась с той, что поведал ей сам Донни. 

– Нет, нет… Все-таки это Донни, я уверена, что это он, – произнесла Нэт. – Зачем Вику убивать и насиловать этих бедных девочек? После всего, что он сам пережил в детстве, это кажется еще более нелогичным! Зачем подвергать других тому же ужасу, который пережил сам? 

Альф снова вздохнул. Судя по количеству вздохов за последние полчаса, это был его самый тяжелый разговор с Нэт. И все же он не стал сглаживать правду и ответил: 

– А зачем Грэм Бёрнсайд причинял такую же боль родителям всех этих детей? Если он испытал это сам, то зачем? Именно за этим, Натали. У подобных людей совершенно разрушенная психика, но при этом есть своя логика. Почему насильниками часто становятся именно те, кто сам пережил насилие в детстве? Потому что их подсознание отчаянно жаждет переписать ужасную травму. Вновь оказаться в этой ситуации, но на этот раз – победить. На этот раз взять ситуацию под контроль. На этот раз в роли насильника выступают они сами. Ради контроля. Такова логика поломанных людей. 

Нэт умолкла, пытаясь осознать эту жуткую истину. Наверное, она провалилась в свои мысли на несколько минут, потому что, когда услышала голос Альфа, он прозвучал словно издалека, из другого времени: 

– Натали… Вы действительно видели там Ирвинга? В тоннелях? Вы сказали, что он указал вам путь ко мне? 

– Да… Да… Это правда, я знаю, Альф, вы мне не верите. Сначала я хотела бежать к лесу, но прямо передо мной возник Ирвинг. Он показался мне напуганным… Он покачал головой и указал на другой тоннель. Не хотел, чтобы я шла в лес. Вероятно… Я думаю, он знал, что в подвале «Желтых Астр» я встречусь с вами и буду в безопасности. 

– Что ж, если это так, то ваш муж заработал пару очков в моих глазах, – Альф тихонько усмехнулся. – Постараюсь быть с ним помягче на допросе. 

Нэт слабо улыбнулась в ответ. 

– Жаль, что убийца все же ускользнул… Он был так близко. 

– Да, я спугнул его. Но, возможно, ему не удастся уйти далеко. В данный момент опергруппа по моему указанию прочесывает все окрестности, в том числе – лес. Сам я, к сожалению, никаких следов этого хитрого сукина сына не обнаружил. 

– В столе у Донни я видела карту, говорю вам! Альф, вы обязаны обыскать Донована Бёрнсайда и потребовать ответ, что это значит! Что это за потайные тоннели в потайных тоннелях! 

– Натали, поймите, у нас нет ордера. Мы не можем просто вломиться в кабинет вашего родственника и изъять эту карту. Конечно, я постараюсь что-нибудь придумать, но на это уйдет несколько дней, и не факт, что получится. Единственное, что я могу – это заняться поисками тех потайных тоннелей с ваших слов. А вы в следующий раз звоните мне, черт побери! Я понимаю, что вы меня подозреваете, это правильно и это разумная осторожность! Но даже ваш Ирвинг явился к вам из другого измерения, чтобы показать – мне можно доверять. 

Нэт рассмеялась, на этот раз вполне искренне и расслабленно. 

– Хорошо. Обещаю. В следующий раз я позвоню. 

– И это не я закрыл вас сегодня в катакомбах, если что. 

– Верю, – на этот раз серьезно произнесла девушка. – Ирвинг действительно никогда не отправил бы меня в лапы убийцы. 

– Вот-вот. В следующий раз передайте Ирвингу, чтобы лучше явился ко мне на допрос, неважно – в виде привидения или во плоти. Лишь бы он уже объяснил, какого черта здесь происходит. 

На следующее утро после завтрака Нэт снова задремала в своей комнате, а Фэй заснула у нее на груди в слинге. Ночь прошла ужасно, Нэт почти не спала, перед глазами стояли катакомбы, и девушке все время казалось, что она слышит голос Ирвинга, словно ее подсознание пыталось заполнить пустоту в его вечно молчаливом образе. Нэт то и дело просыпалась, вздрагивала, ждала появления мужа, держала наготове доску Уиджи. Но Ирвинг не пришел, словно уже истратил в катакомбах свою единственную возможность связаться с Нэт. 

Из полудремы девушку вывел стук в дверь. Это была Флоренс, она звала Нэт к телефону. 

– Тебе звонит детектив Андерсон, – сухо сообщила Фло. – Я переключила звонок на второй этаж, чтобы ты не спускалась вниз. 

Нэт поблагодарила ее и прямо со спящей Фэй в слинге вышла в коридор. Что-то случилось – она знала. Альф звонил ей сюда только по серьезным поводам. 

«Они нашли что-то в тех катакомбах. Они все-таки что-то нашли вчера, – думала Нэт, поднося трубку к уху. – И где сейчас Донни? Может ли он подслушать наш разговор?». 

Фэй сонно заворочалась и что-то прочмокала Нэт в ухо, пытаясь удобнее устроить голову у нее на плече. 

– Натали, алло? Вы меня слышите? – голос Альфа на том конце провода был… измученным. 

– Да, Альф, что случилось? – спросила она. 

– Донован Бёрнсайд сейчас рядом с вами? Он может услышать наш разговор? 

– Я… я не знаю, где он, – Нэт проклинала себя за то, что заснула. – Обычно в это время он занимается делами на улице. 

– Ладно…  Я звоню вам от отца, мы тут с ним немного посовещались по поводу всего, что удалось выяснить этой ночью. Нэт. Вчера мы нашли тот… потайной тоннель, о котором вы говорили.

– Боже… И где же он был? – Нэт привалилась плечом к стене. 

– В земле. Прямо у нас под ногами. Мы искали дверь или проход в стенах, но ход был в полу. Хорошенько присыпан землей и утоптан, замаскирован. Если не знать, что он там — заметить сложно, особенно в полумраке.  Оказалось, что тоннели уходят еще глубже под землю. Причем… построены они были значительно позднее, чем остальные катакомбы. Вы были правы, Натали, там действительно находятся тюремные камеры. И мы… нашли там следы… последних преступлений подражателя. 

– Нет… Неужели девочки были убиты прямо там? Под «Желтыми Астрами»?! – от тревоги и ужаса в голосе своей матери Фэй окончательно проснулась и подняла голову. 

– Боюсь, что это так. Убийца какое-то время держал там своих жертв, а после – выносил тела наверх и небрежно бросал на участке дома, чтобы их нашли. Если бы не ваша вылазка в кабинет Донована, Натали, мы бы никогда об этом не узнали. Прошу прощения, что я не отнесся…. 

Нэт не услышала окончание фразы, потому что из трубки раздалось шуршание, а затем бодрый голос Лестера Андерсона: 

– Ой, бога ради, потом будешь рассыпаться в оправданиях, почему наша доблестная полиция, как всегда, работает через задницу! Ой, Натали, прошу прощения, вы меня уже слышите? Это Лестер! – пожилой детектив не просто говорил в трубку, он орал. Причем так громко, что Нэт испугалась – его услышит не только Флоренс с первого этажа, но и Донни – со двора. 

– Лестер, да-да, я вас прекрасно слышу, – произнесла Нэт. Фэй тоже заинтересованно потянулась к трубке и попыталась схватить ее ручкой. Наверное, ей было интересно, почему трубка разговаривает голосом какого-то дяди. А еще кашляет. 

— Натали, слушайте меня внимательно, – сказал Лестер. – Вам нужно убираться из этого дома, слышите меня? Оставаться там с дочерью – небезопасно! Не хотите жить у моего сына или у меня,  я оплачу вам с ребенком номер в отеле, только бегите оттуда, ясно? 

– Вы думаете, что убийца… – Нэт понизила голос до шепота. – Действительно Донни? Что он и есть подражатель? 

– Я уверен в этом! – проорал Лестер. – Вы были абсолютно правы, Натали, моя дорогая, мне жаль, но это он! Увы, пока мы не можем прижать ублюдка за яй… не можем его поймать, потому что у нас на него ничего нет, но мы найдем выход, уж поверьте. Нужно арестовать его как можно скорее, пока не появились новые жертвы. Сейчас, когда Бёрнсайд поймет, что его убежище в катакомбах раскрыто, он может окончательно озвереть! И один дьявол знает, что он сделает в этом случае и кто попадет ему под горячую руку! 

По возбужденному голосу детектива было слышно, что он впал в азарт. История повторялась. Очередной Бёрнсайд стал убийцей. И снова Лестер знает об этом, но не может его поймать. Уж на этот раз он свой шанс не упустит. 

– Я пошлю за вами сына, он заберет вас из того дома, а дальше мы сами разберемся, слышите? 

– Нет! Подождите! – Нэт прильнула к окну. Она увидела, как внизу Донни вышел из сарая и, пересекая двор, направился в сторону курятника. – Если я просто возьму и уеду сейчас, разве это не спугнет Донни? Он не должен знать, что мы знаем. Мы должны жить обычной жизнью, пока вы ищете, как прижать его за яйца. 

– Жить обычной жизнью в одном доме с маньяком-убийцей, Натали? Вы серьезно? – уточнил Лестер. 

– Я живу с маньяком-убийцей уже месяц, – холодно отозвалась Нэт. – Я не сплю ночами и не спускаю ладони с оружия, потому что я давно чувствовала – это он. Ничего не изменится, если я продолжу морочить ему голову, пока вы ищете способ взять Донни. Мне есть чем защитить себя и дочь. Мы не можем позволить Донни сбежать, как только он все поймет. Он должен ответить за все. И если он знает, где мой муж – то ответить и за это тоже. 

– Ну, мой сын, конечно, говорил мне, что вы – отчаянная дамочка, но чтобы настолько! Натали, я против, ясно вам?! 

В трубке снова раздалось шуршание, на этот раз телефон у отца отобрал Альф: 

– Я тоже против, Натали, чтобы вы знали. Но я также знаю, что если вы задумали что-то, вас не остановить. Уверены, что справитесь? Оружие при вас? 

– Уверена. А вы побыстрее ищите улики против Донни. 

– Найдем, – пообещал Альф. – Я приложу все усилия, чтобы на днях Донована забрали на допрос, а мы заполучили ордер на обыск его кабинета. В этот момент вы сможете безопасно уехать. Если что-то случится, сразу звоните мне или отцу. В ближайшие дни ожидается ухудшение погодных условий и сильные метели. В случае проблем со связью, если вдруг не сможете ни до кого дозвониться, бегите к соседям. Я поговорю с Барнсами, они приютят вас. Барнсы живут чуть севернее Бёрнсайдов, вы доберетесь до них за десять-пятнадцать минут. Хорошая семья с двумя ребятишками. Вы меня поняли, Натали? 

– Да, – отчеканила Нэт. – Я все поняла, Альфред, не волнуйтесь. И удачи вам. 

Попрощавшись с обоими детективами, Нэт немного постояла у окна. Донни внизу выгребал из курятника помет. Фэй, все еще впечатленная телефоном, пыталась развернуться на груди Нэт и посмотреть в сторону новой «игрушки». 

«И это убийца и насильник? Вычищает прямо сейчас куриное дерьмо? Вот она – жуткая проза жизни», – думала Нэт, пытаясь найти внутри себя хоть какие-то эмоции, но все замерзло. 

Остался лишь холодный рациональный расчет. Выжить. Защитить дочь. 

Пообещав Андерсонам справиться и не подать виду, Нэт была абсолютно уверена в том, что справится. Да. Она действительно способна ужинать с Донни за одним столом и не подавать виду, потому что привыкла к этому. С самого детства. Жить в постоянном напряжении. Начеку. Сначала ее собственный отец. Потом Тони. Каждый день ты угадываешь их настроения, притворяешься кем-то, кем они хотят тебя видеть. Надеешься, что это поможет избежать боли. Да, за годы жизни с Ирвингом она словно забыла об этом, узнав, как бывает иначе. Но этот навык с ней теперь навсегда, Нэт знала. 

Донни не должен ничего заподозрить до тех пор, пока в его дом не постучит полиция. Потому что если он заподозрит раньше, неизвестно, на что он пойдет. В порыве ярости он вполне может вырезать всю собственную семью, а впридачу – и Нэт с Фэй. 

«И все же… Это действительно он? Вдруг мы ошиблись? Да, многое указывает на Донни, но… Что, если он просто мудак и домашний тиран, а не маньяк-убийца? И почему Вик скрывал от меня свою причастность к тому, что случилось в катакомбах четырнадцать лет назад? Чтобы я его не заподозрила? Почему он… врал мне? Что, если наличие более полной карты в кабинете Донни еще ничего не доказывает? В конце концов, это и его семейный дом. Возможно, о тех тайных тоннелях Донни рассказывал Грэм. И черт его знает, сколько там еще этих подземных ходов, о которых не знает ни сам Донни, ни Грэм, ни полиция.  Да, девяносто процентов улик указывает на Донни, но… я должна проверить и Вика тоже. Я должна сделать это».

К вечеру, как и предсказывал Альфред, погода сильно испортилась. Метель еще не пришла, но ветер усилился, он налетал на ферму порывами и завывал в щелях старого дома. Из-за этого телевизор барахлил, и Донни то и дело заставлял старшего сына бегать поправлять антенну. В основном мальчику приходилось стоять возле телевизора и держать антенну под определенным углом, чтобы отец мог посмотреть очередную серию «Детективного агентства “Лунный свет”». Нэт поглядывала в экран одним глазом, покачивая на руках задремавшую после ужина Фэй и размышляя, что ей делать дальше. 

«Когда Донни ляжет спать, я могла бы… Наведаться к Вику. Но что я там найду, черт возьми? Залезу в его кабинет на этот раз? Залезу в его подвал и проверю, что он там прячет? Какой-то бред… А если Вик услышит меня? И, чего доброго, пристрелит из того ружья. Интересно, Альф вернул ему ружье?». 

Голова раскалывалась, то ли реагируя на погоду, то ли распухая от каждой новой болезненно-лихорадочной мысли. 

Когда Донни захрапел прямо на диване перед телевизором, а Фло повела укладывать детей, Нэт тоже поднялась наверх. С посапывающей на плече дочерью Нэт зашла в ванную комнату, чтобы умыться. Да, она даже умывалась и чистила зубы, не выпуская Фэй из рук. Не оставляя ее одну ни на минуту. Даже когда Донни спал. Нэт позволяла себе немного расслабиться, лишь когда его не было дома. 

Стоя над раковиной и слушая шум воды в состоянии некоего транса от напряжения прошедшего дня и бессонной ночи, Нэт поймала в отражении собственный взгляд. Сейчас она выглядела старше своих лет. Она дала бы себе тридцать семь, а не двадцать семь. Серая кожа, обветренная и сухая, с покраснениями на щеках. Глубокая морщинка на лбу, ее уже не получалось разгладить пальцами. 

– Ну и жена у тебя, Ирвинг, настоящее чудовище…. – прошептала Нэт зеркалу. – Я и раньше-то не была Клеопатрой, а сейчас — подавно. 

Ирвинг ничего не ответил. 

– А мне бы сейчас не помешала твоя поддержка… Перед всем, что мне предстоит. Что бы ты сказал мне? И что ты тогда пытался сказать мне в спальне? 

Глядя на себя в зеркало, Нэт попыталась воспроизвести губами движения губ Ирвинга в ту ночь. Какие слоги произносишь, когда двигаешь губами именно так? 

Чувствуя себя странно, чувствуя себя окончательно спятившей, Нэт карикарурно надувала и вытягивала губы. Постепенно к движениям губ и языка Нэт начала пытаться добавлять звуки. Примерно так делала Фэй, осваивая свои первые слоги: «ма», «ба», «йа». 

– Йа… Йя… у… Уи-ка… Я у… Вика. Я у Вика, – прошептала Нэт зеркалу, и ее сердце остановилось.  

Когда Нэт передала в тонкую сухую ладонь Флоренс пистолет, та даже не удивилась. Она взяла его твердо. Она не испугалась. Не замешкалась, как сама Нэт, когда Альф вручил ей оружие. 

— Уверена? — только и спросила она. — Вдруг тебе он будет нужнее? 

— Нет. Так мне будет спокойнее. Ты, главное… пожалуйста, защити мою дочь. Прошу тебя. 

Фэй уже спала на кровати Нэт, огороженная подушкой и лоскутным одеялом, чтобы не упасть. 

Фло не спросила, от кого ей защищать Фэй в их собственном доме. Она знала. И для Нэт это стало очередным ответом на незаданный вопрос. 

— Я тоже мать, — сказала Флоренс. — Я позабочусь о твоей дочери, как о своих собственных детях, Нэт. Я не выйду из этой комнаты до твоего возвращения. Главное, чтобы ты вернулась. 

— А Донни? Что, если ночью он проснется и увидит, что тебя нет в постели? 

Фло хрипло и горько усмехнулась. 

— Думаю, если бы я действительно пропала, мой муж заметил бы это не раньше, чем через неделю. 

«Шутит! Она шутит! — поразилась Нэт. — Флоренс может шутить и даже… посмеиваться? Это ведь был смешок?». 

Нэт показалось, что Флоренс Бёрнсайд сразу как-то повеселела, стоило ей заполучить пистолет. Почему? У Нэт не было сил размышлять об этом, но ей казалось, что Фло даже держаться стала прямее. 

— Умеешь стрелять? — спросила Нэт. 

— Умею. Донни научил, — Фло поджала губы, и ее лицо словно напряглось от этих воспоминаний. 

— Что ж… Ладно. Но это просто на всякий случай. Было бы идеально, если бы тебе вообще не пришлось его использовать рядом с Фэй. 

— Я все поняла, — кивнула Фло, но ее лицо и голос были… странными. — Я знаю, что нужно делать. Все будет хорошо с Фэй. Теперь все будет хорошо. 

Нэт не стала спрашивать, что Флоренс имеет в виду. Что за «теперь»? Ей пора было идти. 

— Если я не вернусь через три часа, звони в полицию, хорошо? — напомнила Нэт.

Флоренс кивнула. Ее взгляд стал отсутствующим. 

«Господи, помоги, — помолилась про себя Нэт, выходя из комнаты и бросив последний взгляд на спящую дочь. — Я ужасная мать. Я снова оставляю свою дочь. В одном доме с предположительным убийцей и его психически нестабильной женой. Фло явно… С ней что-то не так». 

И, тем не менее, один раз Нэт уже оставляла дочку с Флоренс, и все обошлось. Не считая того, что Фэй все-таки плакала и звала маму, когда проснулась. Но к тому моменту, как шокированная после вылазки в катакомбы Нэт вернулась домой, с Фэй уже все было в порядке, и она играла вместе с младшим сыном Флоренс. Тот показывал ей свои игрушки, а Фэй смеялась и тянула ручки. 

«Все будет хорошо и на этот раз, успокойся, Нэт, — велела она самой себе. — Лучше подумай о том, как не замерзнуть в снегу, и чтобы тебя не унесло метелью, а еще чтобы Вик не убил тебя и… Ирвинга. Неужели это правда? Мой Ирвинг… находится в доме у Вика? Как это вообще возможно? Скорее всего я ошиблась и неверно расшифровала фразу Ирвинга, но… Если он все же там?». 

Идти совсем уж без защиты, учитывая все свои подозрения, Нэт не могла, поэтому взяла с собой раскладной антикварный нож, который купила в одной из экспедиций в Египет и который использовала для разных бытовых нужд в работе, вроде разрезать веревку, сковырнуть слой краски. Нэт сомневалась, что он ей чем-то поможет, но так ей было определенно спокойнее. 

«Неужели Вик способен причинить мне вред? Или Ирвингу? Он действительно… что-то сделал с Ирвингом?». 

Одевшись потеплее, чтобы ее не сдуло ночным пронизывающим ветром, Нэт покинула дом через черный ход. Сразу же утонула в сугробе на крыльце, набрав снега в сапоги и намочив штанины джинсов. 

Матерясь сквозь зубы и стараясь пробираться как можно тише, Нэт пересекла двор и, держась протоптанных тропинок, двинулась на север, в сторону дома Ларссонов. Она прикинула, что по такой погоде будет добираться туда около сорока минут, хотя на машине это заняло бы всего минут десять. Нэт не могла рисковать, не могла быть замеченной Донни или самим Виком. 

Молодая женщина лелеяла надежду, что сегодня Вик как раз ушел на ночную смену, и тогда она сможет без особых препятствий спокойно проникнуть в дом и поискать следы Ирвинга, его присутствия. Ну и конечно… заглянуть в подвал. 

Однако даже если Вик окажется дома, в такое позднее время он наверняка уже задремал на диване перед телевизором или поднялся к себе в спальню. Нэт начала понемногу привыкать, что люди в сельской местности ложились спать намного раньше, чем они сами в городе, и в одиннадцать вечера для них уже наступала глубокая ночь. 

Всю долгую и холодную дорогу пешком Нэт думала. Размышляла. Пыталась сопоставлять и анализировать факты. Что-то непрестанно крутилось у Нэт в голове, что-то связанное с Виком, но… она никак не могла понять, что именно. 

Ветер дул в спину, а не в лицо, он толкал Нэт вперед, словно хотел, чтобы она упала. Но идти так было легче, и Нэт хотя бы не слепило мелкой снежной крошкой. На местности от снега было настолько светло, что не нужны были ни Луна, ни фонари, Нэт видела все прекрасно, почти как днем. 

И так же ясно ей было одно — проблема в Вике. Как, почему, был ли он связан с убийствами, каким образом он был связан с Ирвингом — Нэт не знала. Но проблема была в нем. И все. Это невозможно объяснить логически, как научную теорию, Нэт не могла прибегнуть в этом деле к своим привычным средствам анализа. Однако… возможно… Возможно, она наконец-то училась мыслить по-новому. Училась мыслить, как Ирвинг. 

Подсознание Нэт уже сложило все пазлы вместе, но сознание еще не видело цельной картинки. Словно чего-то не хватало… Чего-то… Кое-что. 

Приблизившись, наконец, к ферме Ларссонов, Нэт не могла поверить собственной удаче. Все окна дома были темные, и даже рваные вспышки света от включенного в гостиной телевизора не освещали этот мрак. Похоже, Вика не было дома, и он действительно работал в ночную смену, как Нэт и надеялась. 

И все же девушка приготовилась потратить еще какое-то время на взлом замка на двери черного хода и очень удивилась, обнаружив, что дверь не заперта. 

«Что ж, мы, опять же, не в городе, где принято всегда запирать входную дверь. Донни тоже не запирается на ночь», — подумала Нэт, входя в полутемную кухню. Она тут же сняла обувь, чтобы двигаться бесшумно, так как все еще не была уверена, что никого нет дома. 

В голове зудело, точно… точно…. 

«Точно москиты покусали мне мозги, — раздраженно думала Нэт. — И никакая эвкалиптовая мазь не поможет, черт его побери!». 

Почему ее вечно конкретный, порой до идиотизма, Ирвинг сказал именно так? Эта фраза ощущалась на нем, как чужая одежда не по размеру, как куртка со слишком широкими плечами, как… 

«Это не его слова, — осознала Нэт. — Эти слова принадлежат кому-то другому. Кому?». 

Нэт проверила гостиную. Тишина. Телевизор выключен, на диване никого нет. Тогда девушка, поднявшись по скрипучим ступенькам на второй этаж, заглянула в приоткрытую дверь спальни Вика. Кровать заправлена. Он сегодня не ложился. Значит, ушел на смену. 

Выдохнув, девушка спустилась на первый этаж, уже своим обычным шагом, не на цыпочках. 

Нужно было проникнуть в подвал и как следует его осмотреть. Нет ли там каких-то потайных ходов и тоннелей? В голове даже промелькнула дикая мысль, что ферма Ларссонов связана с «Желтыми Астрами», но это казалось совсем уж бредовым. 

Нэт попыталась вспомнить, как вел себя Вик в тот день, когда спускался в свой подвал за ружьем. Вел ли он себя как-то необычно тогда? Ну, принимая во внимание тот факт, что Вик всегда немного встревожен. Что он сказал в тот день? 

Нэт замерла перед дверью подвала, запертой на огромный навесной замок. А вот это уже странно. Раньше она не обращала на это внимания. 

«Мне нужно кое-что сделать». Вот что сказал Вик в тот день перед тем, как спуститься в подвал за ружьем. 

Нэт сглотнула. Это была фраза не ее мужа. Это была фраза замкнутого, вечно неуверенного в себе Вика. 

«Какой-то бред, Нэт. Ты себе сама все это надумываешь и связываешь друг с другом хвосты разных собак», — думала девушка, с громко колотящимся сердцем уставившись на навесной замок размером с огромную мозолистую ладонь Донни. 

Нэт поискала ключ от замка в ближайших цветочных горшках, висящих на стене, но лишь испачкала пальцы землей — там ничего не было. Тогда Нэт вооружилась своей неизменной шпилькой. Замок был тяжелый, рычаги тугие, а шпилька — слишком тонкой. Нэт уже начала бояться, что она погнется, но в итоге замок все же поддался. И именно в тот момент, когда замок издал глухой усталый щелчок, Нэт также услышала из подвала приглушенный кашель. 

Наверное, одной из причин, по которой я так и не смогла поверить в смерть Ирвинга, несмотря на все доводы окружающих, было особое чувство безопасности, исходящее от него. Стоило Ирвингу появиться рядом со мной, как я сразу ощущала: все хорошо. Все наладится, как бы паршиво ни было. Он все исправит. А даже если не исправит, поможет мне пережить это. И это чувство заставило меня поверить – с ним самим тоже ничего никогда не случится. С ним все будет хорошо, потому что это же Ирвинг. Он способен с блеском разрулить любую самую сложную ситуацию. Умом я понимала, что это иллюзия. Что мой Ирвинг – всего лишь человек. Иногда я чрезмерно его обожествляла, и это неправильно, и Ирвинг сам частенько упрекал меня за это, напоминая, что я и сама способна со всем справляться, без его помощи. Но все же это чувство, эта нелогичная, слепая вера в него не покидала меня. Ирвинг Бёрнсайд всегда все исправит, а значит – он просто не может быть мертв.   

Нэт перестала дышать. Кто там, внизу? Вик все-таки дома? Или… Нет-нет-нет, этого не может быть, не может быть. Не может. Быть. 

Открыв подвальную дверь, Нэт нащупала на стене выключатель и зажгла свет. Висящая под потолком тусклая лампочка осветила длинную лестницу, которая вела словно не в подвал, а в преисподнюю. Нэт прислушалась — ни кашля, ни других звуков снизу она больше не слышала, но на всякий случай девушка достала раскладной нож и сжала его в ладони для собственного успокоения. 

И только после этого она спустилась в подвал. Обычный подвал старого фермерского дома. Заготовки и консервы, ящики с удобрениями, старый велосипед (кажется, детский), стиральная машинка и сушилка — наподобие тех, что были в «Желтых Астрах», только модель поновее. Ничего необычного. Никого. 

Тяжело дыша, Нэт осмотрелась еще раз, на этот раз внимательнее, цепляясь взглядом за каждую деталь — так, как она всегда делала на месте раскопок. На этот раз никакой потайной тоннель от нее не ускользнет. 

Снова кашель. Теперь уже громче, но все еще отдаленно. Нэт вздрогнула и опустила взгляд. Звук шел откуда-то снизу. Девушка достала карманный фонарик и принялась просвечивать дощатый пол, она словно ощупывала каждый его уголок лучом света. 

Потайной тоннель в «Желтых Астрах», который Нэт пропустила, не заметила, находится в полу. Что, если… 

Нэт обратила внимание, что возле пустых деревянных ящиков, сложенных стопкой друг на друга, пол слегка покатый. Он словно прогибался, уходил вниз. Так всегда со временем бывает, если внизу что-то есть. Пол проседает. 

Ногой Нэт сдвинула ящики в сторону. Они стояли здесь лишь для маскировки. Чтобы спрятать железную крышку люка. 

— Господи… — вырвалось у Нэт. Принять, осознать, что Вик во всем этом замешан — оказалось сложнее, чем она ожидала. 

Упрямое сознание никак не хотело вмещать в себя мысль о том, что Вик, лучший друг Ирвинга, который столько сделал для нее, который был рядом все это время и благодаря которому она до сих пор не спятила от горя, скрывал у себя в подвале дома какие-то катакомбы. Он что, позаимствовал идею у Грэма? И кто там — внизу? 

Всхлипнув и приказав себе собраться, Нэт осмотрела металлическую крышку в поисках замка. Он был не такой массивный, как на входной двери, и девушка даже не сразу его заметила. Снизу снова послышался кашель и какая-то возня. Слезы начали застить глаза, руки дрожали, держать шпильку было сложно, и Нэт отчаянно боялась уронить ее и потерять в пыли и подвальной грязи. 

Она уже знала, кто там. Внизу. Знала, чей это кашель. 

Ирвинг. 

Открывая замок, Нэт чем-то укололась до крови, но даже не заметила этого. Ей казалось, она могла бы открыть этот замок и голыми руками, просто сломав его, как пластилин. Крышка люка, массивная и тяжелая, тоже открылась на удивление легко. Вниз вела лестница — такие же металлические скобы, как в катакомбах под «Желтыми Астрами». 

И внизу горел желтый свет, нетеплый, неуютный, лимонный. Нэт сама не заметила, как спустилась. Ее восприятие окружающего мира в эту минуту сильнейшего потрясения изменилось, и Нэт словно начала видеть и осознавать происходящее вспышками, покадрово, причем некоторые кадры оказались пропущены, словно пленку перемотали слишком быстро. Вот она собиралась спускаться по лестнице вниз, а в следующую секунду — Нэт уже внизу, стоит у подножия лестницы и смотрит на прутья тюремной камеры, за которыми — Ирвинг. Ее Ирвинг. 

На этот раз живой. Настоящий. Из плоти и крови. Бледный, измученный и настолько худой, словно от него остались одни кости, Ирвинг припал к решетке и счастливо улыбался: 

— Ты нашла меня, Нэтти, моя прекрасная. Я знал. Знал, что ты найдешь меня. 

— Ирвинг…. — его имя прозвучало как всхлип. Оно и было всхлипом. 

Нэт метнулась к решетке, поймала ледяные ладони Ирвинга в свои. Он не исчез. Не растворился прямо у нее на глазах. Он и правда был настоящим. Его ладони были похожи на два куска льда, но он был жив. Ирвинг был жив. 

— Поверить не могу… Ты все это время был здесь, — разрыдалась Нэт, но больше от счастья, чем от шока и сожаления. 

— Да, Нэтти. И прямо сейчас нам нужно как можно скорее вытащить меня отсюда. Потому что я ненавижу истории про даму в беде. Особенно, когда эта дама — я сам! 

— Сейчас… сейчас я попробую шпилькой! — Нэт взялась за свою неизменную шпильку, но на этот раз руки тряслись так сильно, что девушка даже не могла попасть в замочную скважину, которая оказалась какой-то невозможно маленькой для крупного навесного замка. 

А после фразы Ирвинга попасть туда стало еще сложнее: 

— Вик должен скоро вернуться. У нас мало времени. 

— Вернуться?! — опешила Нэт. — Я думала, он на дежурстве! 

— Нет. Вик заболел и поехал в аптеку на автозаправке за лекарствами. Причем его нет уже минут сорок. Нет, скорее сорок две, — Ирвинг уточнил это с такой интонацией, словно разница была огромной и очень существенной. 

«Узнаю своего Ирвинга», — всхлипнула Нэт, буквально захлебываясь счастьем.

— Как же я скучала по тебе… — прошептала девушка. — Прости, я совсем плохо соображаю… руки не слушаются. 

Ирвинг сжал одну ее ладонь, а из другой мягко вынул шпильку. 

— Давай я попробую, моя Нэтти. Не факт, что у меня получится лучше, но выбора у нас нет. Ключ Вик всегда носит с собой. 

— Почему он держал тебя здесь?! Я ничего не понимаю! Это Вик убивал тех девочек? Я была уверена, что убийца — твой брат… 

— О, Нэтти, это долгая история, — Ирвинг вздохнул, продолжая ковыряться в замочной скважине. Попасть в нее ему удалось, но вот угол был не слишком удобным — находясь по ту сторону решетки, Ирвингу приходилось фактически выламывать запястья. 

Нэт хотела спросить, не болен ли сам Ирвинг — потому что выглядел он поистине кошмарно. Лицо белее снега, на лбу выступили капельки пота, хотя в помещении было сыро и промозгло. 

Неужели Ирвинг провел здесь… почти год? В это невозможно было поверить. Выходит, Грэм Бёрнсайд все знал. Вот что он имел в виду, когда сказал, что Ирвинг сидит в местечке похуже его тюрьмы. И это было правдой, тюрьма Грэма была пятизвездочным отелем в сравнении с этим местом. 

Нэт не успела задать свой вопрос, потому что сверху раздался какой-то громкий стук, словно дверь со всей силы захлопнулась. Ирвинг и Нэт переглянулись. 

— Ой-ой, — сказал Ирвинг. — Не успели. 

Сверху, прямо над их головой, послышались быстрые твердые шаги. Вик, очевидно, заметил взломанный замок и, только войдя в дом, сразу бросился в подвал. 

Ирвинг заторопился в своих попытках открыть замок, но выронил шпильку, и та упала в грязь на полу. 

— Чертовы наркотики… — пробормотал Ирвинг. — Я растерял всю свою ловкость. 

Наркотики? Этот вопрос Нэт тоже не успела задать, потому что к ним в катакомбы спустился Виктор Ларссон. 

Нэт раскрыла нож и угрожающе выставила руку перед собой, предупреждая Вика, чтобы тот не подходил к ней и Ирвингу. Однако Вик, судя по его растерянному и испуганному лицу, подходить и так не собирался. 

– Нэт… – прошептал он. – Я знал, что однажды ты и сюда доберешься. Неугомонная. Это был лишь вопрос времени, правда? 

– Ключи! – рявкнула Нэт. – Давай мне ключи от камеры и побыстрее. И не приближайся! Кидай ключи на пол. 

– Нэт, пожалуйста! Я догадываюсь, что ты думаешь, но, прошу тебя, отойди от Ирвинга! – хрипло и все так же перепуганно пробормотал Вик. – Не стой к нему так близко, пожалуйста! Он опасен. Его нельзя выпускать оттуда! 

Нэт вгляделась в лицо Вика, не менее бледного, чем сам Ирвинг. Вик был не просто испуган, он был в ужасе. И он не выглядел как маньяк. Интересно, а маньяки вообще когда-нибудь выглядят как маньяки? Даже Грэм был идеалом в глазах общества, и лишь после ареста его грязное нутро помоями выплеснулось наружу, изменив внешний облик, сделав его более зловещим, отвратительным. 

– Нэтти, не слушай Вика, он нездоров… психически, – подал голос Ирвинг за ее спиной. – Он обкалывает меня наркотиками и держит взаперти, потому что…. 

– Потому что он – убийца! Я запер его здесь, чтобы изолировать от совершения новых убийств! – прокричал Вик в отчаянии и панике. – Нэт, я тоже люблю Ирвинга, как и ты, он мой лучший друг, но мы не должны выпускать зло на свободу! Пока мне хоть немного удается контролировать его сознание с помощью наркотиков, влиять на его способность к концентрации и к этому проклятому дару, дети будут жить! Это спасет множество жизней, потому что они никогда не остановятся! Бёрнсайды не могут остановиться! Их способности приносят только безумие и смерть! 

Вик кричал и плакал так искренне, что у Нэт не было сомнений – по крайней мере, он сам действительно в это верит. 

– Я просто пытался помочь… Я не знал, как, – всхлипнул Вик. – Я не хотел, чтобы еще хоть кто-то умер. Я понимал, что единственный способ остановить Ирвинга – это убить его, но я не мог… Я просто не мог поднять руку на своего друга, который и сам не до конца осознавал, что делает. Поэтому я запер его здесь, чтобы хоть как-то взять под контроль. 

– Мой муж – не убийца. Он никого не трогал, – отрезала Нэт. 

– А можно я тоже выскажусь? – Ирвинг высунул из-за решетки палец. – Вик, послушай, в последние месяцы ты и сам понял, что твоя теория трещит по швам, верно? Ты запер меня здесь после первого убийства. И они прекратились. А пару месяцев назад девочек снова начали убивать. Хотя я все это время сидел здесь. Под твоим контролем. Что-то не сходится, да? Ты ведь знаешь, что с помощью парасомнии нельзя воздействовать на окружающий мир. Нельзя никого убить. Как я мог убить тех девочек, если все это время сидел в твоем подвале?

Нэт выдохнула. Все вставало на свои места. Вот почему в ту ночь в Александрии, когда Нэт рассказала Вику о новом убийстве, ему стало так плохо. 

«Не может быть», – повторял он снова и снова. Вик не понимал, как это возможно, ведь Ирвинг, которого он считал маньяком, сидел в клетке в подвале его дома. 

— Ну нет, ты меня не заболтаешь! Ты меня не уговоришь! – Вик схватился за голову и зажмурился. – Я знаю, что это ты. Что каким-то образом ты научился. Ты смог. У тебя был целый год, чтобы научиться, в конце концов, тебе больше нечем было заняться. 

– Вик, прекрати, – на этот раз голос Ирвинга прозвучал устало. Очевидно, за последний год они спорили уже много раз. – Даже мой папаша этого не умеет, даже он не научился воздействовать на материальный мир за пятнадцать лет сидения в тюрьме. А я своей парасомнией владею на уровне полнейшего профана, потому как всю жизнь подавлял ее в себе, ты же знаешь! Вик! Я никого не убивал! Я понимаю, что признать свою ошибку сейчас – еще сложнее, чем обманом заманить меня сюда и запереть, но тебе нужно набраться сил и сделать это! 

– Красиво говоришь, как и всегда, – вздохнул Вик. – Я не поддавался на твои речи год и сейчас не поддамся. Нэт, прошу тебя, не верь Ирвингу. Я не могу этого доказать и я не уверен до конца, но есть вероятность, что Ирвинг сам не помнит о том, как убивал. Даже если он искренне убежден в своей невиновности, его нельзя оттуда выпускать. 

Сердце в груди колотилось так, словно Нэт стояла в окружении диких животных, разъяренных хищников, а не двух мужчин, которых знала и которым доверяла. Доверяла ли? 

– Ты лгал мне все это время, – девушка упрекнула Вика, махнув лезвием ножа. – Знал о том, как это важно, но ничего не рассказывал о том времени, которое сам провел в подвале Грэма. Мой муж спас тебя, и только благодаря Ирвингу ты сейчас жив. И так ты отблагодарил его? Запер в тюрьму? Разлучил нашу семью? Ты все это время лгал… 

– Что? О чем ты, Нэт? – Вик растерянно моргал. Его красные глаза слезились то ли от простуды, то ли от стресса. – Я никогда тебя не обманывал. Что ты имеешь в виду? 

– Почему ты не рассказывал, что Грэм Бёрнсайд похитил и тебя тоже? Вслед за Эсми? Почему ничего не рассказал о тех пяти сутках в подвале? 

– Что… каких пяти сутках? – Вик сглотнул, а Нэт почувствовала ладонь Ирвинга на своем плече. Ее муж мягко сказал: 

– Он не лгал тебе, Нэтти. Не дави на Вика. Он действительно ничего не помнит о тех пяти сутках. Его психика… стерла те воспоминания и заменила ложными, более удобными. Чтобы Вик… не сошел с ума. Но они все равно прорывались, да, Вик? Поэтому ты боялся даже приближаться к «Желтым Астрам». Боялся, что все вспомнишь. 

– Нет! Нет, нет, НЕТ! – заорал Вик, схватился пальцами за волосы и прямо на глазах Нэт выдрал себе внушительную седую прядь. – Это какой-то бред! Ты снова пытаешься меня запутать, чтобы я тебе поверил и выпустил тебя! Это ты убил Меган Мартин! Я знал и ее саму, и ее маму! Я сам накладывал Меган швы, когда в пять лет она напоролась щекой на колючую проволоку! Все зажило идеально, даже следов не осталось! Такая милая выросла девочка! А ты ее убил! Все сходится! В те дни, когда я улетал с Нэт в Александрию, я не мог в достаточной степени накачивать тебя наркотиками. Твое сознание прояснилось, и ты каким-то образом смог убить Меган! Я никогда не прощу себе, что допустил это! 

– Вик… Ты не виноват, – спокойно произнес Ирвинг. – В те дни я действительно использовал парасомнию, и мое созание прояснилось. Я использовал ее, чтобы защитить вас от Самира Ашрафа, а также проследить за настоящим убийцей. В ту ночь я окончательно удостоверился в своей теории. Хотя жизнь Меган это и не спасло – было уже слишком поздно. 

– Я не верю тебе! – взвыл Вик. – У тебя был список девочек! Список с именами маленьких девочек…. Нормальные мужики такие списки в кармане не носят!

– Черт, я же сто раз объяснил – это был список жертв Энтони Хоппера! Учителя Нэтти! Я собирался поговорить с каждой из них, чтобы уговорить выступить в суде! Прости, Нэтти, что делал это за твоей спиной… Меня иногда несет в своей мести, и тут я уже правда превращаюсь черт знает в кого. Мы с тобой это обязательно обсудим, как только я выберусь отсюда… 

– Вик, это правда, – подтвердила Нэт. – Я тоже нашла этот список в кармане Ирвинга. Все эти девочки в разные годы учились вместе со мной в одной школе. А Энтони Хоппер… Был у всех нас учителем музыки. 

На этот раз Вик ничего не сказал – лишь напряженно переводил взгляд с Нэт на Ирвинга и обратно. 

– Вик! Признай, что ты ошибся! – Ирвинг прильнул к решетке. – Поначалу, когда ты изолировал меня здесь и убийств не было почти год, ты был уверен, что все сработало. Я за решеткой, дети живы. Я и сам, чёрт побери, поверил в это! Но второе и третье убийство сломали твою схему! Тебе просто сложно признать, что ты допустил непоправимую ошибку! Засунул своего лучшего друга за решетку, заставил его семью пройти через ад, заставил меня поверить, что я чертов монстр — и все это зря, потому что настоящий преступник продолжает убивать! И он не остановится! Выпусти уже меня отсюда, и мы остановим его сами! А потом ты обратишься в больницу, потому что ты… тебе нужна помощь. 

Вик остановил взгляд на Нэт, посмотрел на девушку с мольбой: 

– Нэт. Я не верю ему, но я поверю тебе. Откуда ты знаешь, что Грэм тоже держал меня в своих катакомбах пять суток? Кто сказал тебе об этом? Это правда? 

– Детектив мне сказал. Альфред Андерсон, – объяснила Нэт. – Он случайно об этом обмолвился. Думал, что я давно в курсе событий, что ты мне рассказывал. А я была не в курсе… 

– Что ж… Это объясняло, почему он всегда считал меня психом. Может, я и правда псих? – Вик шмыгнул носом, медленно засунул руку в карман джинсов, вытащил ключ и бросил его на пол, к ногам Нэт. – Тебе решать. Монстр твой муж или нет. Я, похоже, не знаю даже, кто я сам. 

Не спуская глаз с Вика, Нэт наклонилась и подняла ключ. Один, он болтался на тоненьком металлическом кольце. Такой маленький. Он изолировал ее Ирвинга на целый год. Нэт не могла поверить, что теперь он в ее руках. Загнанное измученное сердце забилось еще быстрее. 

Нэт поднесла ключ к замочной скважине, но в последнее мгновение замешкалась. Возможно ли, хоть на секунду, что Виктор Ларссон прав? Что, если Ирвинг… и сам не знал о том, что он – убийца? Всю жизнь он боялся стать монстром, что, если… 

Ирвинг моментально считал сомнение в ее лице и произнес:

– Нэтти, помнишь, я всегда говорил, чтобы ты доверяла только себе? Не мне, не еще кому-то, а себе. 

Нэт слабо кивнула. Ее ладони дрожали. Губы дрожали, колени почти подгибались, но она продолжала стоять. 

– Я знаю, кто убийца, – сказал Ирвинг. – Чудовище – не я. Пожалуйста, Нэтти,  я знаю, что раньше просил тебя об обратном. Но сейчас, прошу, доверься мне. Раз в жизни, поверь мне на слово. Открой эту дверь, Нэтти. 

– А Вик? – спросила Нэт. – Ты уверен, что это не Вик? 

– Уверен. Мой бедный друг однозначно тронулся умом после всего пережитого, но это не он. Он и правда думал, что делает как лучше. 

Нэт вставила ключ в замочную скважину. Один поворот – и замок щелкнул. Ирвинг Бёрнсайд был свободен. Нэт поверила ему. 

Долгое объятие. Нэт прильнула к Ирвингу, уткнулась носом в его плечо, а он обнял жену так крепко, как только был способен в своем ослабленном состоянии. Если бы не страх за его здоровье и за Фэй, которая осталась одна, Нэт могла бы простоять в этом объятии остаток жизни. Но медлить было недопустимо. 

Стоило Ирвингу покинуть свою тюрьму, как Вик в страхе попятился от него назад, к лестнице. Словно ожидал, что Ирвинг в тот же момент бросится на него и придушит голыми руками. 

Все еще обнимая Нэт за плечи, Ирвинг слегка отстранился, с усталым раздражением посмотрел на Вика и произнес:

– Я с удовольствием прибил бы тебя за то, что ты сделал со мной и моей семьей. Но сейчас не до этого. Поэтому с тобой мы разберемся позже. Где наша дочь, Нэт? – Ирвинг начал говорить быстрее – так всегда происходило, когда в его голове одновременно проносилось множество мыслей, которые он не успевал озвучивать. 

Нэт объяснила, что оставила Фэй вместе с Флоренс и пистолетом. 

– Плохо, это плохо, очень плохо, – взвыл Ирвинг, но, увидев, как изменилось лицо Нэт, тут же добавил наигранно весело: – Мы все сейчас поправим, Нэтти, все обойдется! Главное, что я наконец-то выбрался, могу размять косточки себе и кое-кому еще. Клянусь, я его убью. Но мы должны торопиться. Мы успеем. На этот раз я успею. 

Нэт, как и всегда, верила ему, и ей стало спокойнее от одного лишь осознания – она больше не одна. Но… Ирвинг выглядел плохо. Он был очень слаб, бледен, физически истощен после целого года, проведенного в тесном пространстве без солнечного света и свежего воздуха. Больше всего Нэт пугала болезненная испарина на лбу и почти черные круги под глазами, словно Ирвинг накрасил ресницы тушью, а потом размазал их. Некогда в Гарварде его считали наркоманом, но лишь теперь Ирвинг был действительно на него похож. И, что хуже всего, являлся им на самом деле. 

Сможет ли он противостоять преступнику? 

– Ирвинг, – Нэт коснулась его ледяной руки. – Я думаю, что это Донни. Я права? 

– К сожалению, да, моя умная и прекрасная Нэтти, – Ирвинг сжал ее ладонь. – Это действительно мой брат. В четырнадцать лет я упустил одну важную деталь. Критически важную деталь. Моему отцу кто-то помогал. Даже с парасомнией он не смог бы так ловко проворачивать все это в одиночку. Это был Донни. 

– Боже… И наша дочь сейчас у них дома. 

– Ничего, Нэтти. У нас есть преимущество. Никогда не думал, что скажу это, но… Моя парасомния нам поможет. С ее помощью мы можем застать моего брата врасплох. 

– Так… Ладно, – Нэт выдохнула. – И что тебе для этого нужно? 

– Для начала неплохо было бы подняться наверх и вдохнуть воздуха… Сейчас. Я попробую подняться, – Ирвинг взглянул на лестницу с тревогой и напряжением. Нэт заметила его смущение – ее муж всегда следил за своей физической формой, пусть он никогда не обладал выдающейся силой, но всегда оставался ловким, быстрым, выносливым. Теперь же Ирвинг явно стыдился своей слабости и не хотел показывать ее жене. 

– Давайте я поднимусь первым и помогу Ирвингу. А Нэт подстрахует сзади, – со вздохом предложил Вик. Он казался отстраненным, погруженным в себя, равнодушным. 

Нэт не доверяла ему и с трудом представляла, как ей теперь взаимодействовать с Виком. Вести себя так, словно ничего не случилось? 

Ирвинг согласился с предложением Вика, и Нэт решила не вмешиваться. Потихоньку они друг за другом поднялись наверх – сначала в подвал, где Ирвинг немного перевел дух и отдышался, а затем – вышли на первый этаж, в гостиную. 

Вик спросил, глядя на метель за окном: 

– Мне уйти? Оставить вас? 

– Ну уж нет, сиди тут. Ты нам еще пригодишься. Сначала ты нам поможешь управиться с Донни. Потом я тебе как следует врежу. Мечтал сделать это целый год за решеткой. Ну а после я отправлю тебя в дурдом до конца твоих дней. Так что, не пытайся улизнуть, понял? – Ирвинг говорил в своей обычной шутливой манере, но его глаза блестели совсем недобро, и Нэт буквально ощущала его подавленный гнев. 

Вик, кажется, тоже не совсем понимал, шутит Ирвинг или нет, но на всякий случай спорить не стал и молча сел на диван. 

Ирвинг же сел в кресло напротив телевизора – практически упал в него и тяжело выдохнул. Подъем по двум лестницам забрал у него много сил. 

– Принести тебе что-нибудь? – спросила Нэт. – Воды, еды? Хочешь что-то? 

– Нет, милая. Нэтти, у меня к тебе просьба. Пока я буду пытаться заснуть, попробуй дозвониться до своего друга-детектива. Или до Лестера. Или хотя бы просто в полицейский участок. Если Фрэд сможет, пусть приедет к нам. Подкрепление нам не помешает. Нужно взять моего брата во что бы то ни стало. Желательно, чтобы никто не пострадал. 

– Поняла, – Нэт метнулась к телефону в коридоре. Она сделала несколько попыток дозвониться до Альфа, до его отца, позвонив и в участок, и на домашний номер детектива – но один раз ответом ей стали длинные гудки, а в другой – тишина и скрежет помех. Как Альфред и предупреждал – погодные условия повлияли на связь, отрезав их друг от друга. 

Кусая губы от отчаяния и ужаса за дочь, Нэт вернулась в гостиную. Ирвинг по-прежнему сидел в кресле, а его голова слегка опустилась на грудь. Влажные пряди отросших волос падали на лицо, закрывая его. В этом огромном старом кресле ее Ирвинг казался особенно хрупким, измученным. 

«За что ты так поступил с ним, Вик… Что же ты наделал…. Какие бы у тебя ни были причины, как ты мог… предать его?». 

Нэт не знала, сколько времени займут… эксперименты Ирвинга. Как вообще все это проходит? Ирвинг уснул? Неужели прямо сейчас часть его отделилась и вышла из тела? Нэт не видела «призрачного» Ирвинга, которого видела раньше. Он здесь? Или уже ушел? 

Вик, сложив руки на груди, напряженно наблюдал за Ирвингом. Судя по выражению его лица, Вик был уверен, что прямо сейчас Ирвинг сорвался с цепи, ускользнул на свободу и отправился убивать маленьких девочек. 

Не зная, чем себя занять, и боясь издать лишний звук, чтобы не разбудить Ирвинга и не помешать ему, Нэт просто стояла, прислонившись к дверному проему между коридором и гостиной. Прошло около десяти минут, не больше, когда на глазах Вика и Нэт Ирвинг внезапно материализовался за спиной самого себя, возле телевизора. 

«Призрачный» двойник улыбнулся Нэт и подмигнул ей, а еще через секунду – исчез. Ирвинг в кресле пошевелился, поднял голову и открыл глаза. Слегка закашлялся и вытер лоб тыльной стороной ладони. Материальный Ирвинг не выглядел таким веселым, как его астральная копия. 

Нэт подбежала к нему, взяла за руку: 

– Ирвинг?! Как ты?! 

– Нор… мально, – выдохнул он не очень убедительно и поморщился. – Просто… устал немного. Наша дочка в порядке. Она сейчас с Флоренс, как ты и говорила. А вот Донни… моего брата нет дома. Похоже, Фло сама не слышала, как он ушел. Я попытался поискать его, заглянул в «Желтые Астры». Донни тянет на место преступления, он не может сдержать себя. 

– Значит, твой брат в «Желтых Астрах», а наша дочь в безопасности на ферме, с Фло? – уточнила Нэт, не веря своим ушам. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. 

Ирвинг слабо кивнул. В его лице мелькнуло секундное напряжение. 

«Что-то не договаривает», – сразу поняла Нэт, но не стала допытываться. На это времени не было. 

– Я не смогла дозвониться до полиции. Пока Донни в «Желтых Астрах», мы должны его задержать. Это хорошая возможность, когда он вдали от жены и детей. 

– Не волнуйся, об этом я уже позаботился, – ухмыльнулся Ирвинг. – Из «Желтых Астр» мой брат уже не выйдет. 

– Господи, ты что, убил его? – опешила Нэт. 

– Убил бы, если бы у меня было физическое тело. И если бы оно чувствовало себя не так паршиво… Нет, я просто задержал Донни. Попросил кое-кого его задержать. 

– Кого попросил? – спросила Нэт, уже догадываясь, что услышит в ответ. 

Но Ирвинг вместо ответа перевел взгляд на Вика и обратился к нему: 

– Хочешь увидеть ее снова, Вик? Хочешь увидеть свою сестру? Только предупреждаю… Эсми… Она изменилась.