Тэхён носится по залу со списком задач, вычёркивая пункты, что уже удалось исполнить.

— Гирлянда из фонариков — есть. Праздничное меню на столах — есть. Искусственная ёлка с украшениями — ес… Юнги!

Юнги отрывает взгляд от Чимина, наряжающего нижние ветки дерева, и смотрит на Тэхёна с искренним недоумением.

— Что?

— Сигарета. В помещении!

Пальцы дымят табаком. Юнги наигранно удивляется:

— Ого! Откуда она здесь?

Не дожидаясь завершения спектакля, Тэхён тушит сигарету о ближайшую урну и спрашивает уже спокойнее:

— Вы не видели Чонгука?

Отвечает ему не Юнги, а Чимин, разогнувший спину, чтобы красиво потянуться.

— Они с Хосоком занимаются вторым этажом. Поищи там.

Тэхён, кивнув, уходит в подсказанном направлении.

С тех пор, как он устроился работать в бар Сокджина, ему частенько приходилось выполнять ответственные, но порой бестолковые поручения. А ведь начиналось всё с вполне безобидного признания: «Хочу открыть шотландский паб в Тэгу. Не поделишься советами по ведению алкогольного бизнеса?». Сокджин не поделился, вместо этого взял к себе работать, чтобы показать всю подноготную интересуемой сферы изнутри. Чем больше дней Тэхён проводил в шкуре бармена, тем глубже он убеждался, что в «Голливудских койотах» ему суждено восполнять не отсутствие личного опыта, а чужую нехватку кадров. Три тяжёлых месяца позади — советов как не было, так и нет. И возмутиться не даёт осознание, что любую претензию личного характера начальник в особо скверное полнолуние попросту разорвёт когтями.

Тэхён поднимается по винтовой лестнице на второй этаж, огибает несколько столов и находит Чонгука с Хосоком у доски объявлений. Чонгук замечает его первым. Одаривает нежным взглядом, улыбаясь, защищает от холода зимней пурги. Тэхён не может не ответить на это задором и отражением жизнерадостных гирлянд.

— Уже закончили?

— Минут десять назад, — отвечает Хосок. — Теперь вот ждём бесплатную выпивку, которую ты обещал.

— Всё будет, как только откроемся. А пока, — Тэхён берёт Чонгука за руку и тянет в сторону, — мне нужно несколько минут наедине с братом-бойфрендом.

Чонгук не сопротивляется, позволяя утянуть себя туда, где праздничный снег собирается маленькими сугробами. Пусть Новый год ещё не наступил, но он уже замер на горизонте голубой лазурью красок, и на крыше, в окружении последнего декабрьского мороза, это ощущается по-особенному уютно.

— Что мы делаем на крыше? — спрашивает Чонгук, озираясь по сторонам.

— Я спрятал здесь для тебя подарок.

Здесь — это под куском шифера и слоем только что выпавшего снега. Откопав своё сокровище, Тэхён достаёт из холодного пакета перевязанную лентой коробку и протягивает Чонгуку.

— С наступающим!

Щёки розовеют не от холода, а от признательности растроганной души. Атлас падает к ногам, обнажая мягкость любви оборотня-волка (в существование иных Тэхён до сих пор верит); руки погружаются в шерсть, кожу щекочут короткие завитушки.

— Я связал его сам, — с гордостью заявляет Тэхён. — Трудился по выходным, пока ты был в университете.

Чонгук улыбается, что в последнее время делает крайне часто. Эта зрелая прелесть мимики стала значимой частью его души, обрела постоянство благодаря комфортным условиям среды. Тэхён сделал его счастье перманентным; в стабильность его заботы поверила даже тревожность Чонгука.

— Ну и как долго ты собираешься дразнить меня тем, что я люблю «Сумерки»?

В коробке чёрный свитер с надписью «Команда Эдварда». Тэхён улыбается почти коварно и достаёт из оставшегося в руках пакета второй свитер — такой же чёрный и такой же пушистый.

— Целую вечность.

Тэхён натягивает свитер на грудь и хвастает отличающейся надписью: «Команда Джейкоба». Да, этот человек всегда и во всём будет выбирать оборотней.

Он помогает Чонгуку надеть свой подарок, любуется результатом. Надо же, когда он начинал вязать, ему и в голову не приходило, что на Чонгуке свитер из чёрной овцы будет смотреться настолько гармонично.

— Я, вообще-то, тоже подготовил для тебя подарок, — сообщает Чонгук. Тэхён по-детски удивляется, глядя на то, как парень достаёт коробку из другой части крыши.

— Как так получилось, что мы оба додумались спрятать подарки на крыше бара?

Чонгук пожимает плечами.

— Один мозг на двоих.

И с этим не поспоришь.

Расчистив место на одной из оставленных после летних пиршеств скамеек, Чонгук садится и приглашает Тэхёна сесть рядом.

— Я, конечно, не делал этот подарок своими руками, однако трудился тоже достаточно.

Он протягивает небольшую тетрадь, похожую на ту, в которой Сокджин ведёт учёт совершаемых сделок. Тэхён присматривается и понимает, что обложка у тетради действительно такая же. Медленно приходит осознание. Он вскакивает, открывает первую страницу и видит заголовок в верхней части листа: «Бизнес-план по открытию бара. Шаг первый: определение целевой аудитории».

— Это же… это… — Круглыми от удивления глазами Тэхён смотрит на Чонгука. — Но как?!

— Я месяц помогал Намджуну с делами клана, а он взамен пообещал выпросить у Сокджина бизнес-стратегию.

— Авторский курс Ким Сокджина по открытию собственного бара, — прошептал Тэхён, оглаживая обложку дрожащими руками. Взглянув на Чонгука сверкающими глазами, он бросился его обнимать, сжав тело так сильно, что даже сила оборотня на краткий миг испугалась.

Разве кто-то, кроме него, смог бы угадать, что он хочет получить в качестве подарка? Нет, только Чонгук, только тот, кто целыми днями слушал угрозы проникнуть в сон Сокджина и выкрасть секреты прямиком оттуда.

Перебирая пальцами ворс связанного подарка, Тэхён добирается до длинных волос и невесомо улыбается. Обнимать его всегда приятно и спокойно. В его объятиях замирает не время, но ощущение его относительности.

— Между прочим, — задумчиво произносит Тэхён, — я связал его из овечьей шерсти. Знаешь, что это значит? — Чонгук моргает несколько раз, лишь смутно подозревая шутку. Тэхён же, придвинувшись, горячо шепчет в ухо: — Теперь ты волк в овечьей шкуре. Снаружи невинность, а внутри…

Внутри, под свитером и толстовкой, горячая кожа, горячее сердце, горячий дух, способные защитить дорогое и любимое бескомпромиссной преданностью.

Под звук заливистого смеха, Чонгук в который раз недоумевает, как его сердце могло достаться кому-то столь светлому и яркому. Он, чьё тело вонзает когти в подушку по ночам, чья душа обрастает мехом под каплями лунного света, готов в любую минуту упасть к ногам того, кто не знает, как выглядит уверенность в завтрашнем дне. Тэхён плывёт по течению в лодке, которую сам собрал по пути. Счастье заключается лишь в том, что для Чонгука в этом судне всегда забронировано особое место.

— Идём, — говорит Чонгук, положа руку на плечо и потянув за собой в сторону лестницы. — Потом прочитаешь свою инструкцию.

Тэхён прижимает одной рукой тетрадь к груди, а другой обнимает Чонгука за талию. По застывшим снежинкам он прокладывает дорогу к празднику.