Можно часами листать ленту в соц сетях в нарабатывании насмотренности, свайпая одну идеальную фотографию татуировки за другой, всматриваясь в бесчисленные детали, контрасты, контура, но… 

Татуировка была и остается пожалуй единственным визуальным жанром, в котором «холст» не статичен, «холст» - живой. 

У него есть уникальная форма, у него есть уникальные движения, личность, характер, история. Думая только о красоте конечного рисунка, зафиксированного в моменте новизны, ты как бы игнорируешь этот момент, думая только о технике исполнения, заглядываясь на контура и реснички в глазах самураев - игнорируешь время.

Так и татуировщик, мыслящий  исключительно качеством своего контура, вообще перестает видеть самого человека, для него остается участок кожи, который нужно качественно «обработать», грамотно заполнить. 

Человек для него - холст, носитель, средство доставки его татуировки в мир, и человек не может это не чувствовать,не ощущать, что на каком-то уровне его просто использовали как фон для чужих амбиций, даже если проект охуенен, всё равно в нем останется лёгкий холодок отчуждения.

Татуер, мыслящий исключительно грамотностью дизайна, видит человека чуть лучше, но всё равно как бы не до конца, видя в нём больше галерею, место для собственной экспозиции. Он как бы придумывает красивую картинку, делает под неё «подиум» на теле и уходит довольный. 

Загвоздка в том, что тело - не стена галереи, оно не белое, не ровное и не вечное.

Стал чуточку больше понимать, глядя порой, почему некоторые уже старые татуировки прекрасны, не просто «хорошо сохранились», а именно прекрасны, хотя контур в них давно подплыл, цвет почти ушёл, детали читаются с трудом, а они всё равно прекрасны. Потом доехало - они прекрасны потому что прожили жизнь вместе с человеком, они вросли в него, стали частью его биографии, а не просто украшением, вижу в этом ккую-то глубокую правду, правду о том, что мы не вечны, что кожа стареет, что красота - это честность.

Теперь я больше понимаю, кто такой хороший таьуировщик, хороший татуировщик вовсе не тот, кто делает «вечные» татуировки, вечных не бывает, он - тот, кто учитывает их невечность, зная, как они подплывут через пятнадцать лет, и делая их так, чтобы даже в этом они продолжали что-то говорить. 

Контраст уйдёт, цвет умрёт, останется силуэт, форма, ритм, и если в этом силуэте не было изначальной сути, то через пятнадцать лет останется невнятное блеклое пятно. Хороший татуер выбирает место не под позу для фотографии, он видит конечный результат не в момент «окончания работы», а через годы, закладывая в проект не картинку на сиюминутное сейчас, а процесс взросления и изменения этой картинки вместе с человеком.

Татуировка ж всегда диалог, не монолог татуировщика, не монолог клиента - это встреча. Можно конечно десятилетиями бить одинаковых «львов с часами» или «розы с компасом», с каждым разом всё чище и чище, придя к безукоризненному качеству, но так и не приблизиться к сути ни на шаг. 

Потому что суть - не тупое воспроизведение, суть в том, чтобы каждую свою работу попытаться прожить как первую и последнюю одновременно. Говорить, что суть татуировки - с безукоризненном качестве исполнения, может лишь тот, кто вообще нифига не понял, или не пытался, или вообще испугался понять. Потому что понимание это требует гораздо большей смелости: признать, что твой выдроченный контур - в контексте времени - мало что значит, ты можешь быть техническим гением и при этом оставаться нищим до сути, потому что путь к мастерству - путь не столько руки, сколько сердца.

С рисунком то же самое, делать ставку только на оригинальность или уникальность эскиза - высокомерие, ты думаешь что умнее материала, будто тело - просто подставка для твоего эго. Но тело ответит, оно всегда отвечает, если эскиз чужой телу, он так или иначе отторгается человеком на уровне восприятия, он просто перестаёт его замечать, или прячет, или перекрывает. Тело скажет: это было не моё, это была твоя идея для меня, а не моя - через тебя, при условии что носитель субъектен.

Суть, она такая, тихая, она никогда не вопит о себе, татуировщик, у которого получилось к ней прикоснуться, не хвастается техникой, выпячивая на передний план качество контура, или покраса, не гонится за уникальной уникальность своего дизайна,  ради собственно уникальности, он же не функция ради функции. Он просто делает, и в его работах есть суть, есть, если позволите - тишина, чем меньше он старается произвести впечатление на зрителя, тем сильнее впечатление, которое остаётся.

Татуировка для меня теперь не картинка на коже, она след встречи двух людей, двух реальностей, двух временных линий, встречи настоящей, остающейся надолго, почти навсегда. Всё остальное - просто инструменты, важные, необходимые, но инструменты. И потому путать инструменты с сутью - равно считать, что дом - это стены, а музыка - ноты, картина - мазки. Стены можно уложить ровно, ноты можно сыграть чисто, мазок положить безукоризненно, но домом, музыкой, шедевром они станут только тогда, когда кто-то вложит в них нечто, чему пока кажется вообще нет названия, и это нечто не натренировывается, не сертифицируется, не выставляется в портфолио, оно либо есть, либо его нет. 

И я, когда повезет встретить, еще одну настоящую татуировку, глядя на нее через десять, пятнадцать лет, после рождения - теперь просто знаю это.