Всю дорогу с кладбища мы не отпускали руки друг друга. Мне было страшно рассказать правду. Потому что я лгала. Не могла сказать самое важное, а он всё равно оставался добрым ко мне. От облегчения я невольно расплакалась. Наверное, из-за того, сколько всего произошло сегодня, я очень устала.

В машине мы почти всё время молчали, просто держась за руки. Хотя мы ничего не говорили, эта тишина почему-то казалась такой уютной, будто я наконец хоть немного освободилась от боли, которая так долго меня мучила.

— Сэмпай… можно немного…

Сказав это, я прислонилась головой к его плечу. От него исходило тепло, и я медленно провалилась в сон.

Наверное, я успокоилась. Стоило напряжению исчезнуть, как я почти сразу уснула. Когда я открыла глаза, по виду за окном поняла, что мы уже скоро приедем к моему дому.

Всё это время я спала, опираясь на его плечо.

Они всё ещё не заметили, что я проснулась.

— Спасибо вам, Аоно-сама.

Вдруг заговорил Курои. Я испугалась, что сейчас услышу то, чего слышать не должна, и поэтому снова закрыла глаза.

— Не думаю, что сделал что-то, за что меня стоит благодарить.

— И всё же после встречи с вами юная госпожа стала гораздо чаще улыбаться. То, чего мы не смогли добиться за долгие годы, вы сумели сделать за столь короткое время.

Наверное, я и Курои заставила сильно переживать.

Сэмпай подбирал слова так, чтобы не делать атмосферу слишком тяжёлой.

— В школе Ай-сан называют ангелом или идолом. Хрупкая, красивая, утончённая… Но ведь в таком слабом теле она всё это время несла на себе такой тяжёлый груз. Обычный человек давно бы сломался.

Его большая ладонь была такой тёплой. Добрый человек, который понимает меня до самого конца. Мне хочется верить, что наша встреча была судьбой.

Похоже, Курои тоже почувствовал его доброту. Его голос звучал необычайно мягко.

— И это тоже благодаря вам. С того дня, как госпожа встретила вас, она стала светлее. До этого она изо всех сил продолжала играть роль идеальной Итидзё Ай. Но постепенно начала возвращаться к самой себе. К нам словно вернулась та юная госпожа, какой она была до смерти госпожи. Возможно, мне не стоит говорить подобное как слуге… но я счастлив. Юная госпожа наконец сможет вернуться в мир, где её ждёт счастье. И всё это благодаря вам.

Обычно он молчалив и почти ничего не говорит. А оказывается, всё это время так переживал за меня. На душе стало тепло.

— Спасибо вам. Но без поддержки Курои-сана и остальных этого бы не произошло. И без покойной мамы Ай-сан тоже. Именно благодаря всем вам Ай-сан стала человеком, который умеет заботиться о других. Потому что её поддерживали, она смогла дойти до этого момента. И именно потому, что Ай-сан такая добрая девушка, она спасла меня, когда я был на самом дне. Простите… наверное, для старшеклассника я слишком много о себе возомнил.

— Ничего подобного. Это мы, взрослые, не смогли исполнить свой долг. Поэтому мы не вправе относиться к Аоно-сама как к ребёнку. Прошу вас и дальше заботиться о юной госпоже.

Думая о доброте всех людей, которые всё это время поддерживали меня, я изо всех сил сдерживала слёзы.

Мы попрощались возле «Кухни Аоно». Он даже пригласил меня поужинать вместе, но я отказалась, сказав, что хочу немного привести мысли в порядок.

Я устала.

Мне было так радостно, что он принял меня… но всё равно я сильно нервничала. И впервые сама рассказывала кому-то о маме, поэтому мне было очень тяжело.

Переодевшись в домашнюю одежду, я опустилась на диван.

Почему-то мне казалось, что сейчас я смогу снова вспомнить даже то, о чём обычно старалась не думать.

После смерти мамы… после того, как меня выписали из больницы… я всё ещё не могла ходить в школу, но всё равно старалась понемногу возвращаться к обычной жизни.

После выписки из больницы мне по ночам постоянно звонили с неизвестных номеров. Сначала я просто игнорировала звонки. Думала, это журналисты. Но они были слишком настойчивыми, и однажды я всё-таки ответила.

— Да хватит уже…

Я хотела возмутиться, но в трубке раздался женский голос:

— Ай… мне больно… Почему ты оставила маму одну...?

Голос явно не принадлежал маме. Но этих слов оказалось достаточно, чтобы вновь разорвать моё сердце. Пальцы ослабли, и смартфон медленно выскользнул из руки.

Из телефона послышался тихий издевательский смешок.

— Хи-хи…

А потом звонок оборвался.

Голова мгновенно опустела, а тело начало неудержимо дрожать. Я понимала, что должна позвать кого-то на помощь… но в голове снова и снова звучали слова, которые я сказала водителям тогда, после аварии.

— Может быть… если бы я тогда не позвала на помощь, маму удалось бы спасти… Может, было бы легче просто умереть вместе с ней…

От этой ужасной мысли дрожь стала только сильнее. Хотя я понимала, что этим предаю чувства мамы.

С болью в груди я добралась до кровати. Хотелось сбежать в сон. Хотя бы увидеть во сне добрую маму… но даже этого мне не дали.

Наверное, именно с того дня я медленно начала идти к смерти.

Только во время учёбы я могла ненадолго забыть о боли. Но это длилось совсем недолго. Чем сильнее я пыталась скрыть рану в сердце, тем глубже она становилась.

Я думала, что если поступлю в старшую школу, сменю окружение и имя, то смогу хоть немного измениться.

Но я всё равно оставалась собой.

Мне казалось, что кто-то наконец сможет увидеть меня настоящую. Но люди продолжали замечать только внешность и статус, полностью игнорируя то, что у меня внутри. Моё сердце всё сильнее истиралось, а смертельная болезнь под названием «отчаяние» всё глубже пускала корни в моей душе.

Я до сих пор помню крик, который тогда оставила в своём сердце, загнанная в угол.

— Боже… что ещё я должна тебе отдать, чтобы ты меня простил...? Я уже потеряла маму, папу и людей, которых считала друзьями… Что мне ещё принести в жертву...? Что мне сделать… чтобы ты спас моё сердце...?

Но этот крик так ни до кого и не дошёл.

Нет.

Я просто не смогла никому его донести.

А потом началась травля сэмпая, и я невольно начала видеть в нём саму себя. Моё сломанное сердце уже было на пределе.

«Давай закончим всё это».

С этой мыслью я тогда поднялась на крышу.

Я открыла дверь и медленно пошла вперёд. В тот момент моё онемевшее сердце почему-то не чувствовало страха. Но сейчас, когда я могу мыслить спокойно, понимаю — тогда мне было страшно.

Хотя в тот момент я должна была желать смерти… сейчас мне до ужаса страшно вспоминать это.

А потом он спас меня.

Мы вместе сбежали из школы, и он снова показал мне вкус вкусной еды и тепло семьи. И только тогда я наконец поняла…

Что на самом деле боялась умереть.

Перед лицом смерти меня охватил ужас. Жестокая реальность… невозможность попросить кого-то о помощи… И именно тогда я снова вспомнила доброту человека, который протянул мне руку.

Хотя он сам был на пределе, всё равно спас меня. Спас ту, которая даже не могла произнести «помоги мне». Вытащил меня из отчаяния.

На самом краю смерти я больше всего хотела, чтобы кто-нибудь спас меня.

И даже среди этих мучительных воспоминаний в конце я всё равно вспоминала именно его — человека, ставшего символом надежды.

И всё же сейчас именно он страдает из-за травли.

Хотя бы это я хочу остановить.

Да, после ареста главного виновника ситуация быстро начала утихать. Но история с украденной рукописью сэмпая всё ещё оставалась неясной. Я не верю, что тут замешан только футбольный клуб. Остальные члены литературного клуба, кроме Хаяши-сан, тоже наверняка имеют к этому отношение.

Внезапно я резко поднялась, словно что-то поняла.

Когда мы вчетвером гуляли вместе с сэмпаем, Эндо-сан и Домото-сан… сэмпай по пути встречался в кафе со своим редактором. А я, потому что было жарко, зашла в ближайшую лавку с мороженым.

И тогда я увидела это.

Из кафе вышла одна женщина…

Если не ошибаюсь, это была глава литературного клуба — Тачибана.

Почему она была там?

Простое совпадение?

Нет… для совпадения это слишком подозрительно.

И вообще… как именно она действовала всё это время?

До сих пор я воспринимала её просто как старшую из клуба сэмпая, которая под влиянием слухов выбрасывала его вещи и рукописи. Я думала, что школьное расследование всё выяснит и её накажут, поэтому особо не обращала внимания.

По сравнению с Кондо и футболистами казалось, что от неё почти не было реального вреда.

Но…

Неужели она всё ещё собирается мешать ему?

Я этого не допущу.

Если задуматься… как Амада-сан вообще впервые связалась с Кондо? Кто-то их познакомил? И если так… то зачем было сводить девушку, у которой уже есть парень, с таким мерзким бабником?

У меня плохое предчувствие.

Возможно, эта история с травлей ещё не закончилась.

И если существует хоть малейшая вероятность, что сэмпаю снова причинят вред…

Я устраню эту угрозу.

Холодная, расчётливая тёмная сторона моего характера, доставшаяся мне от родителей. Обычно я ненавижу её… но в такие моменты даже благодарна ей.

Я взяла телефон и набрала номер.

— Курои… мне нужно, чтобы ты кое-кого проверил…