Меня вызвала Тачибана.

Хотя мы были одноклассниками ещё со средней школы, раньше почти никогда не разговаривали.

И всё же ситуация стала совсем паршивой.

Из-за выходок Кондо и его компании я оказался под временным отстранением.

Не потому, что был непосредственным исполнителем, а всего лишь за то, что со злым умыслом распространял слухи.

Чёрт...

Если теперь Икэнобэ начнёт рассказывать учителям всякие вещи, которых якобы не было, футбольному клубу придёт конец.

Насколько я помнил, её заставили расстаться с другом детства Эндо, а потом почти сразу бросили, превратив в удобную девушку для развлечений.

Поэтому я понимал, почему она может захотеть отомстить и, потеряв всякую надежду, утащить за собой как можно больше людей.

Наверное, только такой человек, как я, знающий всю подноготную, способен это понять.

— Если это действительно произойдёт... футбольному клубу конец?

Скорее всего, если всё продолжится в том же духе, большинство футболистов получат наказание в виде отстранения от занятий.

А вот исполнителей вроде Кондо и Аиды наверняка исключат.

Особенно Аиду.

Его родители окончательно сорвались и начали публиковать в соцсетях посты о том, что настоящие жертвы — это они сами.

Из-за этого разразился огромный скандал.

Теперь на их семью смотрели с презрением, а их репутация была уничтожена.

Поэтому Тачибана и обратилась ко мне.

К тому, у кого ещё оставался шанс продолжить нормальную школьную жизнь.

Эта женщина...

Настоящий демон.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт!

Неужели теперь она будет манипулировать и мной?

Так же, как когда-то манипулировала Кондо...

Пока я ждал в назначенном парке, передо мной появилась девушка.

Я пришла в место, которое указала глава клуба.

Согласно инструкции, спрятанной в камере хранения на станции, наше спасение зависело от того, сумеем ли мы правильно использовать этого третьекурсника.

Мицуда-сэмпай.

Кажется, я слышала, что он был близок с Кондо-сэмпаем.

Хотя на деле его скорее использовали как подручного.

Даже если он старше меня, он всего лишь прихвостень Кондо.

Если смотреть на него так, то бояться нечего.

— Я пришла по указанию главы клуба Тачибаны.

— Понял... Что нужно делать?

Он выглядел встревоженным.

Ну конечно.

Сейчас он ведь находится под отстранением.

Фактически стоит на краю пропасти.

В нашем плане именно на него должны были свалить всю вину.

Сначала сделать его главным виновником кражи рукописей и личных вещей Аоно Эйдзи из клуба литературы.

Достаточно подбросить в его шкафчик или сумку запасной ключ от клубной комнаты и уничтоженные страницы рукописи.

Косвенных доказательств уже хватает.

Этого должно быть достаточно, чтобы снять подозрения с литературного клуба.

Вторая проблема — Икэнобэ Эри.

Она настроена против нас.

Значит, её нужно либо заставить замолчать, либо убедить отказаться от своих действий.

Грязную работу должны выполнить Мицуда-сэмпай и футболисты.

А мы лишь направим их в нужную сторону.

Спрятавшись в тени деревьев, я наблюдала за их встречей.

Получилось.

На всякий случай я сделала несколько снимков через приложение без звука затвора.

Я шаг за шагом готовилась свалить все преступления на этих двоих и остаться единственной выжившей.

Связь с ними я организовала так, чтобы не оставалось никаких следов.

Хотя мне немного жаль её, придётся подстроить улики и в её шкафчике.

— Икэнобэ-сан, движимая любовью и ненавистью к Кондо-куну, и Мацуда-сан, запутавшаяся в собственных чувствах... Две девушки начинают угрожать друг другу, обвиняя во лжи, а затем...

Это сценарий, который я написала.

Я — всего лишь невинная жертва, оказавшаяся втянутой в конфликт чувств и попытки футболистов спасти собственные шкуры.

Если представить всё именно так, то неважно, что будут говорить остальные.

Их слова превратятся в бессмысленный бред.

— Это станет главным произведением всей моей жизни.

Я поставила на кон всё своё существование ради этого творения.

И впервые за долгое время даже забыла о чувстве неполноценности перед Эйдзи.

Меня охватило возбуждение.

Интересно...

Как всё дошло до этого?

Если бы я не предала Кадзуки...

Ничего этого не произошло бы.

В этом я уверена.

— Ого, Икэнобэ-сан, ты так хорошо объясняешь.

— Теперь я всё сразу понял.

— Правда? Может, даже лучше учителя объясняешь.

— Что? У тебя есть парень?! Какая жалость. Ты ведь такая добрая. Эх, встретить бы тебя на пару лет раньше.

Так всё и началось.

На подготовительных занятиях я сидела рядом с Кондо, и он постоянно говорил мне такие слова.

Потом мы начали здороваться в школе.

Постепенно я теряла бдительность.

А когда он сказал:

— Есть тема по экзаменам, которую я никак не могу понять. Не могла бы ты встретиться со мной в воскресенье? Хоть ненадолго?

Я почувствовала радость.

Наверное, меня отравили две вещи.

Статус звезды футбольного клуба.

И внешность, из-за которой его обожали девушки.

А потом...

Я сама не заметила, как оказалась связана с ним.

Мне было стыдно перед Кадзуки.

Но отношения становились всё глубже и глубже.

А когда я поняла, что уже не могу выбраться, было слишком поздно.

Разве могла я тогда мыслить трезво?

— Кого ты выберешь? Меня или Эндо?

— Одних слов недостаточно, чтобы я тебе поверил.

Загнанная в угол, я сорвалась.

И наговорила Кадзуки ужасных вещей.

— Я люблю Кондо больше, чем тебя.

— Ничего уже не изменить. Ты никогда не сможешь сравниться с ним.

— Я встречалась с тобой только потому, что мы друзья детства.

— Больше никогда со мной не разговаривай.

Даже сейчас я могла вспомнить множество подобных слов.

Я поступила отвратительно.

Как женщина.

Как человек.

Лицо Кадзуки, искажённое болью, до сих пор стояло перед глазами.

Каждый раз, вспоминая это, я чувствовала, как внутри меня что-то умирает.

После этого Кадзуки исчез из моей жизни.

Очень быстро распространились слухи о моей измене.

Родители тоже всё узнали и потребовали объяснений.

— Что происходит? Нам сказали, что Кадзуки перестал ходить в школу. Что ты сделала?

Я не смогла ответить.

Их полные отчаяния лица накладывались на лицо Кадзуки.

Потом Кондо сказал мне:

— Думаю, нам лучше расстаться. Я слишком плохо поступил с ним. Лучше тебе больше ко мне не приближаться.

И он бросил меня.

Сейчас я понимаю, насколько эгоистичным это было.

Но тогда у меня уже никого не осталось.

Я цеплялась за него.

Умоляла не бросать меня.

Говорила:

— Если ты уйдёшь, у меня больше ничего не останется...

Тогда он нежно обнял меня.

Но теперь я понимаю.

В тот день я выбросила собственное достоинство.

И превратилась в удобную женщину.

С тех пор я начала замечать его рядом с другими девушками.

Я ревновала.

Отчаивалась.

Но не могла ничего сказать.

Потому что боялась потерять даже это.

Предав дорогих мне людей, я лишь наблюдала, как моё сердце постепенно умирает и становится холодным.

Три месяца я не ходила в школу.

Комната, которую мне выделили родители, отвернувшиеся от меня, стала настоящей тюрьмой для тела и души.

Никто не придёт меня спасать.

Да и не заслуживаю я спасения.

Я отвратительная женщина.

Настоящая злодейка.

Что ж...

Тогда и закончу как злодейка.

Завтра она начнёт действовать против меня.

Так давайте подготовим для неё идеальную сцену.

Вчера я прекрасно выспалась.

Мацуда всё сделала как надо.

Теперь всё будет хорошо.

Да и вообще, Икэнобэ — невероятно простая девушка.

Стоило только заставить Кондо сыграть по написанному мной сценарию, как она тут же изменила своему парню и собственными руками добила сердце своего друга детства.

— Ну что ж... Теперь пришла очередь добить тебя.

Сегодня решится всё.

Сейчас большинство футболистов должно дрожать от страха.

И вся их ненависть уже направлена на Икэнобэ Эри.

А взорвётся всё сегодня вечером.

Футболисты толпой набросятся на неё и заставят замолчать.

— Осталось лишь самой благополучно выбраться из этой истории.

Я словно ведьма.

Все нити этого плана находятся в моих руках.

— Это история, которую могу написать только я. Добрый Аоно Эйдзи никогда бы не смог создать такое. Никто, кроме меня. Это доказательство существования моего таланта.

Я повторяла это снова и снова.

Открыв шкафчик для обуви, я замерла.

— Что...?

Внутри лежало письмо, аккуратно запечатанное сургучом.

Имени отправителя не было.

Но меня охватило дурное предчувствие.

Я направилась в пустую клубную комнату.

Торопливо сорвала печать.

— Что это за наглое письмо?! Кто меня предал?! Да никаких доказательств не существует! Мой план идеален!

Я закричала и швырнула в стену лежавшую на столе книгу.

Она отлетела в сторону, её страницы погнулись и порвались.

— Я идеальна! Я не ошибаюсь! И мне не за что расплачиваться!

Продолжая читать, я всё больше выходила из себя.

— Прямо какое-то письмо несчастья. Думаешь, этим меня остановишь? Хорошо. Тогда попробуй меня поймать. А до этого я раскрою твою личность и уничтожу тебя так же, как Икэнобэ Эри и Амаду Миюки!

Разорвав письмо на клочки, я укрепилась в своём решении.

Доказательств нет.

Значит, наказания не будет.

Все ученики этой школы — мои враги.

Никто ещё не унижал меня настолько сильно.

И за это придётся заплатить.

Поглощённая жаждой мести, я услышала стук в дверь клуба.

— Кто ещё...?

С настороженностью открыв дверь, я замерла.

Передо мной стоял человек, которого я прекрасно знала.

И который никак не должен был здесь появиться.

— Эйдзи...? Почему ты здесь...?

Аоно Эйдзи.

Бывший младший участник клуба.

Человек, которого я больше никогда не хотела видеть.

Тот, кто разрушил мою историю.

Мой заклятый враг.

— Глава клуба, нам нужно поговорить.

Это был уже не тот Эйдзи, которого я знала.

Не тот мягкий и нерешительный парень.

Передо мной стоял совершенно другой человек.

И в этот момент я впервые почувствовала страх.

Вчера после уроков, перед тем как уйти домой, я также поговорил с Такаянаги-сэнсэем о Хаяши-сан.

— О, Аоно. Что случилось?

Такаянаги-сэнсэй, как обычно, поприветствовал меня немного усталым голосом.

Но его взгляд казался наполненным доверием и теплом ко мне.

— Спасибо, что нашли для меня время после уроков, Такаянаги-сэнсэй.

— Не нужно так официально. Так что за разговор? Возникла проблема с планом, о котором мы говорили утром?

— Нет, просто…

— М? Что такое?

Я посмотрел учителю в глаза и сказал то, что должен был сказать ещё в тот день.

Чтобы ответить на его доверие.

— Это даже важнее.

Увидев моё состояние, учитель словно что-то понял и кивнул.

— Говори. Возможно, это действительно важнее уроков.

Услышав его твёрдые слова, я почувствовал облегчение и заговорил.

— Такаянаги-сэнсэй, пожалуйста, помогите мне. Члены литературного клуба травили меня. А теперь их новая цель — моя младшая знакомая.

Учитель уже всё знал.

После того как Ай-сан поговорила с директором, информация наверняка была передана.

Но я, хоть и был одной из сторон, всё ещё не сказал этого сам.

Когда я впервые обратился к учителю, я просто рассказал факты.

Но так и не смог по-настоящему попросить помощи.

Поэтому…

На этот раз я решил сам положиться на взрослого.

Я вспомнил слова, которые учитель сказал мне, когда я рассказал о травле.

— Это само собой, Аоно. Защищать учеников — работа учителя. Спасибо, что доверился мне. Я правда рад, что ты рассказал. Тебе было тяжело, да? Дальше — моя работа.

Как и тогда, учитель снова посмотрел мне прямо в глаза.

В тот день я смог попросить помощи только потому, что он сам подтолкнул меня к этому.

Но сейчас было иначе.

Я сам поверил взрослому и сам попросил о помощи.

Затем я рассказал учителю свои мысли.

О том, что литературный клуб точно причастен к моей травле.

И о том, что, по моему мнению, показания членов клуба — ложь.

— Я понял, Аоно. Школа тоже собирается разобраться с этой проблемой как можно быстрее. Теперь мы сможем сильнее надавить на членов клуба. Аоно, ты постарайся быть рядом с Хаяши. Так же, как Итидзё, Имай и Эндо были рядом с тобой. В такие тревожные моменты человеку становится легче уже от одного понимания, что он не один. Школа тоже будет внимательно поддерживать Хаяши. Учителя первого года уже начали действовать неофициально.

Учитель уверенно произнёс это.

На большой перемене я места себе не находила.

После уроков должна была прийти полиция, а клубную комнату литераторов уже опечатали.

Всё в порядке.

Доказательств не должно остаться.

Я отдавала указания только устно, а для связи использовала соцсети с высокой анонимностью.

Если удалить аккаунт, можно будет отбиться.

Теперь мне нужно любой ценой вывести себя из-под подозрения.

Как и ожидалось, Икэнобэ Эри не пришла в школу.

Это было удобно.

Я уже передала Мицуде указания через Мацуду.

Сейчас добровольцы из футбольного клуба, скорее всего, направляются к ней.

Тогда всё превратится в крупный инцидент, и история с клубной комнатой может уйти на второй план.

К тому же главным организатором станет не я, а Мацуда.

Эту ловушку я заранее подготовила в клубной комнате.

После уроков я встретилась с Мацудой за незаметным корпусом школы.

— Глава клуба!

Она, бледная и явно напуганная, почти вцепилась в меня.

— Ну что? Есть новости от Мицуды?

Я специально не использовала свой телефон.

Чтобы потом можно было отговориться.

— Да, только что пришло сообщение. Он сказал, что всё прошло хорошо. Что нам делать?

Понятно.

Её мучает чувство вины.

Как удобно.

Теперь она будет ещё послушнее.

— Он прислал фотографии или что-то подобное? Ты точно всё проверила?

— Пока нет. Он должен прислать их сейчас…

Как только сообщение придёт, мне нужно будет сразу отрезать этих двоих от себя.

Ловушку в клубной комнате должны найти после уроков.

До того как проблема с Икэнобэ Эри всплывёт наружу, я свалю всё на Мацуду.

Но от Мицуды не было сообщения.

Что происходит?

Может, возникли проблемы, и он не может связаться?

Например, их кто-то увидел, и они попались полиции?

Что делать?

Как поступить?

Отрезать их прямо сейчас?

Это безопаснее.

Но если Мицуду и остальных уже задержала полиция, резкое отмежевание может, наоборот, вызвать подозрения.

Так я не могу действовать.

Что делать?

Что мне делать?

Пока мы стояли, не находя ответа, послышались приближающиеся шаги.

В столовой я встретился с Ай-сан, Хаяши-сан, Сатоши и Эндо.

Похоже, у Ай-сан и остальных был урок в другом кабинете, поэтому они заранее заняли места.

— Тогда давайте представимся. Я уже вкратце рассказал всё этим двоим. Сатоши и Эндо сказали, что помогут.

— Я Имай Сатоши. Если что-то случится, обращайся. Заодно обменяемся контактами.

— Я Эндо Кадзуки. Понимаю, тебе тревожно, но всё будет хорошо. Вокруг не только враги. Есть и те, кто на твоей стороне.

Вот так мы все обменялись контактами и создали общий чат.

Если что-то случится, Хаяши-сан сможет написать туда, а кто-нибудь из нас, кто заметит сообщение, сразу придёт на помощь.

Кроме того, на ближайшие две недели мы согласовали расписание так, чтобы она не оставалась одна по дороге в школу и после занятий.

— Спасибо вам огромное... Из-за такой, как я...

Хаяши-сан виновато опустила голову.

Мы с Ай-сан одновременно возразили:

— Это не так.

А затем Сатоши продолжил:

— Хаяши-сан, когда тебе тяжело, лучше положиться на кого-то. Иначе круг оборвётся.

Хаяши-сан чуть удивлённо переспросила:

— Круг?

— Да, круг. Думаю, каждого из нас здесь Эйдзи когда-то в чём-то спас. Я, например, ещё с начальной школы ему немного должен. Поэтому я был рад, что в этот раз Эйдзи положился на меня. Когда люди помогают друг другу, а потом отвечают помощью на помощь, из этого рождается ещё более крепкое доверие. Поэтому, если когда-нибудь у нас возникнут проблемы, тогда уже ты помоги нам, Хаяши-сан.

Когда все мягко кивнули, она, дрожа, опустила голову и снова и снова повторяла:

— Большое спасибо... Правда, большое спасибо…

Я медленно обернулась.

К нам уверенно приближался мужчина, которого здесь быть не должно.

— Почему… почему Мицуда-кун здесь?

Я невольно вскрикнула.

Ведь сейчас он должен был быть у той девушки…

Услышав мои слова, он довольно усмехнулся.

— Почему я здесь? Чтобы перехитрить вас.

Его крупное тело содрогнулось от смеха.

Мужчина, которого я всегда считала всего лишь прихвостнем Кондо, сейчас улыбался мерзкой, злорадной улыбкой.

Когда смысл его слов дошёл до меня, я словно услышала, как кровь отливает от лица.

— Перехитрить...?

— Ага. Я с самого начала не собирался действовать по твоему плану. Да, я слушал, что ты говоришь. Но выполнять это не собирался. Я понял, что вы хотите всё свалить на меня. Думаешь, я поведусь на приманку такой женщины? Хватит держать меня за идиота.

Его грубый смех разнёсся вокруг.

— Н-но ты же сказал, что всё прошло хорошо…

Мацуда тоже не могла понять происходящее и дрожащим голосом переспросила.

— Да, всё прошло хорошо. Я передал подручным Кондо из футбольного клуба, что Икэнобэ Эри собирается донести учителям. Сейчас они, наверное, уже направились к её дому. Не зная, что я заранее сдал их полиции. Идиоты. Скорее всего, их уже схватили полицейские, которые устроили засаду.

В нём словно бурлили ревность, унижение, чувство неполноценности и другие тёмные эмоции.

— Почему ты продал своих товарищей...?

— Товарищей? Ты серьёзно? Думаешь, я считаю товарищами тех, кто вместе с Кондо три года гонял меня как мальчика на побегушках и обращался со мной как с рабом? Пока благодаря Кондо я ещё мог рассчитывать на спортивную рекомендацию, я терпел. Но из-за него я потерял даже это. Тогда остаётся только отомстить.

Он спокойно смеялся, пропуская мои обвинения мимо ушей.

Он выглядел уже слегка сломанным.

— …

— А ты тоже дура, Тачибана. Почему решила обратиться именно ко мне? Ко мне, который всё это время ненавидел Кондо. Вы ведь тоже были его женщинами, верно? Значит, вы тоже цели для мести. Спасибо, что сами всё рассказали.

Услышав это, я не смогла перестать дрожать.

Это был фактический смертный приговор.

— Что ты собираешься с нами сделать?

— Не бойся ты так. Мне такие, как вы, вообще неинтересны. Кто станет связываться с женщинами, связанными с Кондо? Я просто обожаю смотреть, как рушатся те, кто смотрел на меня сверху вниз.

И он рассмеялся так, словно окончательно сломался.

Я почувствовала, как меня всё глубже загоняют в безвыходный тупик.

Голова закружилась.

Всё нормально.

Пока нет решающих доказательств моей причастности.

Я ещё смогу выкрутиться.

Да.

Это ещё не конец.

Не может быть концом.

— Эй, Тачибана. Что с тобой? Ты ведь раньше так бойко болтала. Или уже сдаёшься? Знаешь, ты столько литературных премий получила, а почему не поняла такой простой вещи? Может, у тебя всё-таки нет таланта?

Слова, которые я меньше всего хотела слышать, ударили по мне именно сейчас, когда я была загнана в угол.

Унижение.

Унижение.

Унижение!

— Заткнись. Замолчи.

Я невольно повысила голос.

— Раз злишься, значит, признаёшь, да?

Из-за этой мерзкой провокации я задрожала от злости.

— Я сказала, заткнись!!

Мой крик разнёсся даже по коридору.

Я сама удивилась, что могу кричать так громко.

— Чёрт, защита крепче, чем думал. Даже после такого не вышли. Ну ладно. Дальше выкручивайтесь сами.

Сказав это, он спокойно вышел в коридор.

Плохо.

Если он, находясь под отстранением, сейчас в школе, значит…

— Тачибана, ты просто бездарность, которая ошибочно считает, что умеет управлять людьми. По крайней мере, ты даже близко не стоишь рядом с чудовищем, написавшим этот сценарий. Ты всего лишь дура, которая переоценила себя и сама вырыла себе могилу.

До самого конца он пытался растоптать моё достоинство.

Я дрожала от ярости, глядя ему вслед.

А затем заметила, что нас уже окружили учителя.

— Спасибо, Курои. Как всегда, отлично.

Курои сразу связался со мной.

Он сообщил, что остатки футбольного клуба, устроившие засаду на Икэнобэ Эри во время её выхода из дома, были успешно остановлены.

Даже если они спортсмены, у них не было никаких шансов против Курои и лучших полицейских, прошедших специальную подготовку.

Я завершила звонок.

А затем направилась в условленное место.

Пустой кабинет.

Там меня ждал парень, который согласился сотрудничать.

— Извините, что заставила ждать. Я Итидзё Ай, нанимательница Курои.

С ним я связалась через Курои.

Поэтому лицом к лицу мы встретились впервые.

На мгновение он удивился.

А затем усмехнулся.

— Кто бы мог подумать, что это Итидзё Ай. Если все узнают, что школьная принцесса ещё и интриганка, удивятся.

Он помог нам.

Именно поэтому я решила встретиться с ним лично.

Он пошёл на риск.

Значит, и я должна была рискнуть.

Без него этот план бы не сработал.

— То же самое можно сказать и о вас, Мицуда-сан.

— Ха. Верно подмечено.

— Только что мне позвонил Курои. Икэнобэ-сан подверглась нападению футболистов, но полиция всё остановила. Она не пострадала.

Он коротко улыбнулся.

— Вот как.

На его лице появилось облегчение.

— Почему ты решила предложить мне сделку?

— По совету одного человека.

Я слегка поморщилась и объяснила.

— Хм. Интересно. Как вы поняли, что я коплю недовольство футбольным клубом… Нет, Кондо?

— Я уже не раз говорила, это не моя заслуга. Но во время расследования ситуации с футбольным клубом быстро стало понятно, что кто-то расшатывал положение Кондо. Кто-то сфотографировал тайные встречи Кондо и Амады-сан, показал эти фото футболистам так, чтобы они всё поняли, а затем донёс об этом учителям. И вы сразу поняли, кто этот «кто-то», верно?

На мой вопрос он криво усмехнулся.

— Было очевидно, что это делает человек, который сильно ненавидит Кондо. А значит, подозреваемых двое. Первый — Аоно Эйдзи, которого травили и почти уничтожили социально. Второй — Эндо Кадзуки, который знал нас ещё со средней школы. Но Аоно Эйдзи тогда ещё не оправился от всего этого. Значит, главный кандидат — Эндо.

Мы тоже понимали, что Эндо, скорее всего, тайно действовал, чтобы отомстить Кондо.

— Как вы и сказали, если рассуждать обычным образом, главным кандидатом был Эндо-сан. Но Кондо так и не пришёл к этому выводу. Напротив, многие футболисты подозревали вас, потому что в вашем шкафчике нашли множество фотографий тайных встреч Кондо и Амады-сан. Вы использовали ловушку, подстроенную против вас, и специально создали ситуацию, в которой Кондо и остальные начали подозревать именно вас, чтобы отвести подозрения от Эндо-сана и дать ему свободу действий. Разве не так?

— …

Мицуда-сан молча улыбался.

После многочисленных разговоров стало ясно: он даже не пытался активно снять с себя подозрения.

Словно хотел, чтобы все взгляды сосредоточились именно на нём.

— И ещё я думаю, что именно вы рассказали Икэнобэ Эри о связи Кондо и Амады-сан. Я ошибаюсь?

В этом у меня почти не было доказательств.

Только догадки.

Я не слышала этого от него напрямую.

Но мне было трудно представить, что Эндо-сан сам стал бы мстить Икэнобэ-сан.

Ведь все следы его действий были направлены на Кондо, Амаду-сан и футболистов — на тех, кто напрямую причинил вред Эйдзи-сэмпаю.

Но из-за того, что Икэнобэ Эри сорвалась, настоящий закулисный организатор оказался загнан в угол.

Если так, значит, кто-то намеренно спровоцировал её срыв…

— Кто знает.

В итоге он выбрал путь неопределённости.

Дальше давить на него было бесполезно.

— Понятно…

— Но вот что я скажу. Кондо даже не представлял, что я или Эндо можем ударить его в спину. Идиот, правда? Если подумать, это же очевидно. Он, наверное, до сих пор не понял, что его раздавил именно Эндо. Потому что был мусором, который думал только о себе.

Мицуда-сан довольно улыбался.

Не было сомнений, что он тоже причастен к травле Эйдзи-сэмпая.

Поэтому я не собиралась его прощать.

И не могла остановить наказание со стороны школы.

— Ты выполнишь обещание?

Его лицо было спокойным.

— Конечно. Мы гарантируем вашу безопасность.

Единственным условием его сотрудничества была защита.

— Школа всё равно накажет меня отстранением или исключением. Но я смогу увидеть их падение с лучшего места. Этого достаточно.

Теперь оставалась только проблема с Тачибаной и остальными.

Получив сообщение от Мицуды, мы сразу начали действовать, чтобы задержать Тачибану.

Большую часть истории мы уже услышали.

Пора поставить точку.

Бессмысленные споры закончились, Тачибана.

— Нет, нет! Я не виновата! Меня обманули Мацуда-сан и Мицуда-кун! Я ничего не знала! Меня просто втянули!

Тачибана кричала и сильно сопротивлялась.

Мацуда, стоявшая рядом, бледно пробормотала:

— Глава клуба… что вы такое говорите?

Она была в полном оцепенении.

Я вспомнил «Белоснежку» братьев Гримм.

Мачеха, истязавшая Белоснежку, в конце концов была разоблачена, а принц заставил её надеть раскалённые железные башмаки и танцевать до смерти.

Жалкий вид Тачибаны напомнил мне ту самую мачеху.

После такого зрелища Мацуда теперь наверняка легко расколется.

Тачибана уже не понимала, что её последняя отчаянная попытка только добивает её саму.

— Для начала успокойтесь и поговорим. Тачибану — в кабинет по работе с учениками. Мацуду — в медпункт.

Я занялся Тачибаной.

— Спрошу прямо. Неудавшееся нападение на Икэнобэ Эри. И главная роль в травле Аоно Эйдзи. Всё это организовала ты, Тачибана?

Тачибана всё ещё была взволнована, но уже успокоилась больше, чем раньше.

— Нет. В этот раз просто сорвалась Мацуда-сан. Причина в том, что школа слишком сильно на неё давила. В последнее время её поведение и психическое состояние были явно нестабильными. С тех пор как литературный клуб начали подозревать в травле.

Понятно.

Так она решила оправдываться.

— Тогда как объяснишь, что рукописи Аоно Эйдзи были точечно изъяты и пропали?

— Я уже много раз говорила: я к этому не имею отношения. Но… мы ведь вчера это обсуждали. Если подумать, в клубе было два подозрительных человека.

— Да?

Она повторила вчерашнее объяснение.

— Первая — первогодка Хаяши-сан. Она перестала ходить в клуб прямо перед тем, как проблема травли Эйдзи-куна стала известна. Разве это не подозрительно?

— …

Даже сейчас она не меняет свою версию.

Я невольно потерял дар речи от её эгоистичной логики.

Но, видимо, она решила, что мне нечего ответить.

Вернув себе уверенность, она продолжила излагать свою теорию.

— Вторая — Мацуда-сан. Как я уже говорила, после начала школьного расследования её поведение и психическое состояние ухудшились. Если так подумать, возможно, именно она была предательницей литературного клуба. Ведь иначе никак. Без внутреннего сообщника невозможно было бы унести только его рукописи.

Она заранее продумала даже то, как закрыть возражение Аоно.

По-настоящему мрачный и расчётливый ум.

Даже импровизированно она выдала довольно трудное для опровержения оправдание.

Но это сработало бы только в том случае, если бы мы не подготовились.

Сейчас же, когда большая часть расследования уже завершена, это были лишь пустые детские отговорки.

— Тогда что скажешь о показаниях Мицуды?

— Он ненавидел Кондо-куна. Поэтому, возможно, хочет подставить меня и Мацуду-сан, потому что мы были с Кондо-куном близки. Он сам только что сказал, что не считает футболистов товарищами. Разве можно доверять показаниям человека, который предал даже своих друзей?

Настоящая отчаянная попытка выкрутиться.

— Да, Тачибана, я понял, что ты хочешь сказать.

— Вот именно. Если вы хотите подозревать меня, принесите решающие доказательства. Иначе я такая же жертва ложного обвинения, как Аоно Эйдзи-кун. Если вы продолжите меня подозревать, мне придётся принять соответствующие меры защиты.

Поверив, что оказалась в выгодном положении, она перешла в контратаку и даже попыталась угрожать школе.

Но именно этого мы и ждали.

Когда человек, всё время находившийся в обороне, переходит в наступление, его бдительность падает сильнее всего.

В мышлении появляется пустая зона.

Если ударить оттуда, откуда он не ждёт, он быстро рухнет.

— Тогда как ты объяснишь эту переписку? Полиция только что передала нам данные. Похоже, им удалось восстановить информацию со смартфона Кондо. Судя по всему, это часть твоей переписки с Кондо в соцсети.

Услышав это, она стремительно побледнела.

Тихо прошептав «ложь», она задрожала, словно танцевала свой последний танец.

И снова позиции полностью поменялись.

Почему?!

Как сообщения Кондо-куну могли сохраниться?

Я не понимаю.

Я ведь действовала идеально.

Сообщения Кондо-куну должны были быть удалены.

И всё же отправленные в тот день сообщения остались нетронутыми.

Кондо говорил мне, что чувства Амады Миюки ещё не до конца сломлены.

А я посоветовала ему сильнее надавить на Эйдзи-куна.

Я даже прикрепила ссылку на сайт с конкретными методами…

— Это ведь сообщения, которые отправила ты, верно?

Такаянаги холодно произнёс это.

— Я такого не помню. У вас есть доказательства, что это отправила именно я? К тому же в моём смартфоне таких сообщений нет. Может, их кто-то подделал. Или кто-то выдал себя за меня. Я ничего об этом не знаю. Совсем ничего!

Когда я попыталась оправдаться, Такаянаги тяжело вздохнул.

— У этой соцсети редкая особенность. Если сообщение удалить, восстановить его уже невозможно. Поэтому если бы Кондо синхронизировал ленту после того, как ты удалила сообщения, этих доказательств бы не осталось.

Он говорил спокойно, словно мои оправдания вообще его не интересовали.

По спине потёк холодный пот.

Оправдания совсем не работали.

— Поэтому я и говорю: это не я!

Я окончательно потеряла самообладание и почти закричала, но Такаянаги продолжил.

— Но Кондо был загнан в угол, сорвался и разбил свой смартфон. Поэтому он не смог войти в аккаунт и синхронизация не прошла. В итоге остались решающие доказательства того, что именно ты управляла всем из тени. Хватит бесполезно оправдываться. Не недооценивай взрослых. Проблема стала слишком большой, Тачибана. Твои детские отговорки больше не пройдут.

— Это не отговорки! Вы учитель, так поверьте мне!

Почему он меня не понимает?!

— Вот как. Полиция, учитывая и этот случай, собирается начать расследование соцсети. Доказательства слишком явные. Полицейская проверка точно покажет, правду ты говорила или ложь.

Тогда остаётся только удалить аккаунт…

— На всякий случай скажу: удалять аккаунт бесполезно. Полиция уже изъяла данные.

Я не смогла ничего ответить.

Мне оставалось только резко смотреть на него.

— Тачибана. Школа считает эту ситуацию крайне серьёзной.

— Замолчи, замолчи! Я этого не признаю!

— Хватит уже. Повзрослей, Тачибана. Ты больше не сможешь убежать.

Его поучающий тон окончательно вывел меня из себя.

— Хватит. Тогда я докажу свою невиновность. И когда это случится, ты больше не сможешь работать учителем. Ты готов к этому?!

Я попыталась угрожать как можно жёстче, но Такаянаги даже не стал всерьёз реагировать.

— Как учитель, я даже надеюсь, что всё окажется так. Других членов литературного клуба тоже уже опрашивают. Это лишь вопрос времени.

Нет.

Нужно что-то сделать.

Если оправдания больше не работают, остаётся только сделать виновным кого-то другого.

Мацуду сейчас допрашивают.

Значит, проще всего нацелиться на Хаяши-сан.

Нужно как-то создать уже свершившийся факт.

— Что...?

Уловив краткий момент, когда учитель отвлёкся, я сбежала.

Скорее всего, полиция уже направлялась сюда.

Если меня арестуют, это станет смертельным ударом.

Действовать нужно сейчас.

Я бросилась вперёд, словно хищник, заметивший маленькую добычу.

Я не могу этого признать.

Бегу по коридору и отчаянно думаю.

Я человек из числа избранных.

Я не совершала глупых ошибок, как Кондо-кун.

Всё ещё можно исправить.

Нужно исправить.

Даже утекшие сообщения не могут стать решающим доказательством.

На таком уровне можно сказать, что это была шутка.

Что я и подумать не могла, что Кондо-кун и футбольный клуб действительно начнут травлю.

— Нашла!

Я заметила добычу, которую искала.

Уже было после уроков.

Я думала, из-за мер против травли она будет возвращаться вместе с другими…

Но сейчас она случайно оказалась одна.

Это шанс.

Единственный ход, который может перевернуть ситуацию, — использовать Хаяши-сан.

— Хаяши-сан!

Я нарочно окликнула её дружелюбным и громким голосом.

Настолько громким, что несколько учеников невольно обернулись.

Она вздрогнула.

— Тачибана… сэмпай?

Теперь внимание учеников было приковано к Хаяши-сан.

Это шанс.

— Пожалуйста, помоги мне! Школа пытается повесить на литературный клуб ложное обвинение!

В ответ она посмотрела на меня так, будто вот-вот заплачет.

Но я решила, что это шанс.

— …

Она дрожала, словно маленький зверёк.

Такая девушка должна легко согласиться со мной.

— Прошу. Думаю, твои показания будут объективным доказательством, ведь ты уже отошла от клуба. Учителя говорят так, будто именно я была закулисным организатором травли Эйдзи-куна. Ещё они подозревают, что это мы убрали его личные вещи и рукописи.

В тот день, когда я давала указания членам клуба, она стояла с побелевшим лицом, но не остановила нас.

Она не участвовала напрямую, но вина на ней тоже была.

Значит, нужно использовать это чувство вины.

Я продолжила уже тише, чтобы слышала только она.

— Ты ведь понимаешь? Раз ты не остановила нас, ты тоже виновата. Возможно, школа накажет и тебя. Поэтому лучше поддержи нас. Тогда я не дам тебе пострадать.

Я легонько хлопнула её по плечу.

— Пора уже повзрослеть.

После этих слов в её глазах появились слёзы.

Уверенная в победе, я громко заговорила, словно играя роль, и принялась заявлять окружающим о своей правоте.

— Пожалуйста, я понимаю, что страшно идти против учителей. Но они хотят сделать нас злодеями, чтобы поскорее закрыть эту проблему и не испортить собственные оценки. Прошу, помоги нам.

Я вела себя как слабая жертва.

Так я смогу вызвать сочувствие.

Слушайте, этому миру неважно, что является правдой.

Важно только то, сумеешь ли ты подготовить такую правду, в которую поверят остальные.

Ну же, Хаяши-сан.

Скажи перед всеми, что мы невиновны.

Достаточно, чтобы такая слабая и милая ученица, похожая на маленького зверька, выступила в нашу защиту, и толпа склонится на нашу сторону.

Ну же.

Я использую тебя до конца.

Скажи.

Скажи слова нашей победы.

— …н…

— Что такое? Говоришь слишком тихо, я не слышу.

Когда я подтолкнула её, она вдруг закричала громким голосом.

По её щекам потекли крупные слёзы.

— Я не могу такого сказать! Потому что… потому что я видела, как глава литературного клуба Тачибана приказала участникам клуба избавиться от личных вещей и рукописей Аоно Эйдзи-сэмпая, чтобы издеваться над ним!

Атмосфера сочувствия, которая ещё секунду назад была вокруг, исчезла мгновенно.

На меня устремились холодные взгляды.

— Что ты такое говоришь?

Я посмотрела на неё взглядом, намекая: «Ты ведь тоже виновата».

Но она отрицательно покачала головой.

— Я больше не могу лгать. Не хочу. Я не хочу пачкаться так, как вы. Я больше не хочу предавать Аоно-сэмпая, которого уважаю.

Сначала кровь отлила от моего лица.

А потом резко ударила в голову.

Я замахнулась на неё.

В ярости я направила ладонь в сторону Хаяши-сан.

В тот же миг я поняла, что совершила ошибку, но уже не могла остановиться.

Вокруг поднялся шум.

Все взгляды были прикованы ко мне.

Но моя рука была остановлена сильной хваткой сзади.

— Насилие — это уже перебор, Тачибана-сан.

Я услышала мужской голос.

Мою правую руку с силой потянули назад.

Меня накрыли боль и страх.

Ударить Хаяши-сан мне не дали.

Я потеряла равновесие и пошатнулась.

Мне удалось устоять, но тело всё равно осело вниз.

— Имай Сатоши?

Я почти не знала парня, остановившего мой удар.

Но он был другом Эйдзи-куна, и я несколько раз видела его раньше, поэтому знала его имя.

— Всё уже кончено. Только что вы фактически во всём признались. Даже если теперь будете говорить, что Хаяши-сан лжёт, косвенных доказательств уже достаточно. Хватит бессмысленно сопротивляться. Это жалко.

Он явно провоцировал меня.

Унижение от того, что почти незнакомый человек смотрит на меня с холодной насмешкой, вспыхнуло в моей душе.

— Ты тоже заодно с Хаяши-сан, да? Нет, кто тебя подослал? Эйдзи-кун? Учителя? Или Мицуда-кун? Кто пытается меня подставить?!

Я попыталась переломить ситуацию и закричала, но окружающие лишь смотрели на меня как на странную.

Никто не вставал на мою сторону.

Наоборот, я услышала тихие насмешки:

— Что это вообще такое?

Странно.

Мой план ведь был идеален.

Но, казалось, никто больше не верил моим словам.

— Это нормальная реакция, глава клуба Тачибана. Вы завидовали таланту Эйдзи и боялись его, поэтому решили уничтожить. Разве не в этом правда дела о ложном обвинении Аоно Эйдзи?

— Не неси свой бред!

Я резко отрицала это словами.

Но…

— Хи-хи…

— То, что сказала та девочка, совсем не похоже на ложь.

— Она же сорвалась и попыталась её ударить. Значит, это была правда.

Толпа смотрела на меня холодно, словно я была виновата во всём.

— Вот это и есть унижение, которое Эйдзи пережил из-за вас. Но Эйдзи был невиновен, поэтому его отчаяние было куда глубже. Теперь вы хоть немного поняли, насколько жестоко поступили?

Не в силах ничего сделать, я схватилась за голову.

— Нет… Нет…

Я отрицала снова и снова.

Но никто не собирался меня прощать.

Кто-то уже снимал происходящее на телефон.

— Можете продолжать сколько угодно. Скоро придут учителя. Многие ученики подтвердят, что сказала Хаяши-сан. Вы проиграли тем, кого считали инструментами. Вы только использовали окружающих, а потом безжалостно выбрасывали их. Вы полная противоположность Эйдзи. Эйдзи помогал мне и Хаяши-сан. Многих людей он спас. Те, кто доверял ему, не повелись на трусливые слухи и продолжали верить в него.

— …

Я впилась взглядом в Имая.

Дальше будут слова, которые разрушат моё достоинство.

Я не хотела их слышать.

Но он продолжил без колебаний.

— Вы приносили окружающим только несчастье. И в конце концов сами из-за этого разрушились. А Эйдзи дарил друзьям улыбки. В этом вы полные противоположности. И дело не только в романах. Во всём вы уступаете Аоно Эйдзи. Когда вы оказались в беде, не нашлось никого, кто протянул бы вам руку.

Эти слова разорвали мою гордость в клочья.

Если я не выберусь из этой ситуации, я больше не смогу оставаться в школе.

Я потеряю всё.

Но я не могла ничего ответить.

Мне оставалось только рухнуть и плакать.

Вскоре пришёл Такаянаги.

Из-за слёз я уже почти ничего не видела.

— Ну что, теперь выслушаем тебя, Тачибана?

Я медленно поднималась по тринадцати ступеням, ведущим к эшафоту.

Оправданий больше не было.

Я проклинала свою будущую судьбу, в которой мне предстояло быть уничтоженной обществом, неся на себе унижение полного поражения перед младшим учеником.

Ад только начинался.

После недавней сцены Тачибана, похоже, окончательно сдалась.

Она обмякла настолько, что уже не могла двигаться без поддержки.

В другой комнате Хаяши сейчас подтверждала факты.

Похоже, она отвечала уверенно, и отчёты о её показаниях один за другим передавались мне в виде записок.

— У такого ужасного парня, который поднял руку на свою девушку, нет никаких прав. Это крупнейший скандал за всю историю литературного клуба, поэтому мы должны стереть его существование.

— Мы полностью сотрем его существование. Все должны помочь.

— К подонку не нужно проявлять милосердие.

Именно так она, пользуясь своим положением главы клуба, подстрекала остальных.

Если передать эти показания Мацуде и другим участникам, подтверждения изнутри литературного клуба начнут сыпаться, как вода из прорванной дамбы.

Похоже, в клубной комнате нашли записку с именем Мацуды.

Но, скорее всего, это была подделка.

Впрочем, это уже выяснит полиция.

— Есть что сказать в своё оправдание?

На всякий случай я спросил.

Но Тачибана лишь смотрела вниз и что-то бормотала себе под нос, уже не способная нормально отвечать.

— Понятно. Родители Аоно подали в полицию заявление о краже и порче имущества. Вам, членам литературного клуба, придётся понести не только школьное, но и общественное наказание. Ты это понимаешь?

На эти слова Тачибана, чей разум уже почти полностью сломался, наконец отреагировала.

Она едва заметно дёрнула головой и начала дрожать.

— Ложь…

Похоже, даже Тачибана была потрясена тем, что ей придётся столкнуться с законом.

— К сожалению, нет. Я ведь много раз говорил: травля — это преступление.

— Нет, нет… Я не могла ошибиться. Мой план был идеален…

Как ни печально, но это был всего лишь план старшеклассницы.

Когда дело стало настолько крупным и вмешалась полиция…

Это оказался неряшливый преступный план, чуть более серьёзный, чем детская шалость.

Как учитель, я обязан объяснить ей тяжесть её вины.

— Почему ты всё это спланировала? Разве не ты больше всех ценила талант Аоно?

В конце концов, мотивом этого преступления была зависть Тачибаны к писательскому таланту Аоно.

— …

Она не смогла ничего ответить.

Не желай дома ближнего своего.

Одна из десяти заповедей Моисея.

Зависть усиливает человеческую злобу и разрушает человека.

Это опаснейший яд, который может стать причиной краж, травли и даже тяжких преступлений.

Если даже взрослые не всегда способны справиться с ним, то для незрелой старшеклассницы…

Если бы она смогла здоровым образом признать талант Аоно, то могла бы остаться его самым первым и главным понимающим человеком.

Тогда и её собственный талант мог бы расти.

Возможно, рядом с таким нестандартным гением, как Аоно, у неё просто помутился разум.

Хотя, если сравнивать с ровесниками, талант самой Тачибаны тоже был весьма высоким.

— Тачибана, я скажу это ради твоего будущего. Невозможно запретить себе завидовать. Но никогда нельзя из-за зависти вредить другим. Если так поступить, ты отрицаешь все свои усилия и весь свой талант. Почему ты сделала то, что перечеркнуло всё твоё прошлое? Мне искренне жаль.

Я должен был сказать ей это.

Даже если понимал, что мои слова до неё не дойдут.

— Талант...? Нет, нет, нет. Я ничего не знаю. Ничего не знаю. Ничего не зна-а-аю. Ложь… не хочу-у-у-у! Нет, нет! Всё это футболисты и Мацуда-сан сами сорвались…

Диалог, которому уже никогда не суждено было пересечься, постепенно подошёл к концу.

Я ждала, пока Хаяши-сан выйдет из медпункта.

Теперь всё действительно закончено.

Используя связи Курои, я получила восстановленные специалистом сообщения из соцсети Кондо и передала их школе.

План остатков футбольного клуба по нападению на Икэнобэ Эри был остановлен ещё до того, как успел осуществиться.

Сейчас она находилась под защитой полиции.

А злодеяния главы клуба Тачибаны благодаря храбрости Хаяши-сан стали известны всем.

Хаяши-сан помогла моему плану.

Когда я рассказала ей всё, она сказала:

— Ради Аоно-сэмпая я тоже хочу бороться.

Именно поэтому я специально оставила её одну и ждала, когда глава клуба Тачибана выйдет на контакт.

Она помогла по доброй воле.

Но мысль о том, что я, возможно, силой вытянула из неё эту доброту, всё это время бросала тень сожаления и вины на моё сердце.

Пусть я и пряталась рядом, чтобы в любой момент успеть помочь…

Выйдя из медпункта, она увидела меня и улыбнулась с облегчением.

Я обняла её тонкое тело.

— Всё хорошо. Я нигде не пострадала, учитель был добрым, и благодаря Итидзё-сан я наконец смогла набраться смелости. Если бы ты не подтолкнула меня, я, наверное, потом жалела бы об этом всю жизнь. Правда, спасибо тебе.

Я молчала, но она всё поняла и сказала мне эти мягкие слова.

Слёзы подступали к глазам, и я позволила себе принять её доброту.

— Кажется, наши роли поменялись.

Когда я сказала это, Хаяши-сан мягко улыбнулась.