Сколько ещё мне придётся терпеть это бессмысленное течение времени?

Три дня назад меня наконец отправили в колонию для несовершеннолетних. Там меня тщательно обыскали, проверяя, не прячу ли я что-то. Это было унизительно — словно моё достоинство растоптали. После короткого объяснения правил меня заперли в одиночной камере, которую называют «Сэйсин-рё».

Мне ещё и голову наголо побрили. Чёрт… чёрт… чёрт…

В колонии, как оказалось, первую неделю держат в одиночке, чтобы заставить осознать свою вину. В это время ты должен размышлять о своих поступках, проходить тесты на интеллект, медосмотр и собеседования.

Разговаривать запрещено. Выходить нельзя. Ни с кем не поговоришь.

Почти никакой свободы. Кроме редких бесед с сотрудниками и занятий спортом раз в несколько дней — только полное одиночество.

Единственное, что можно делать — читать книги. И просто бесконечно убивать время.

Я с ума сойду…

Но даже просто лечь нельзя — кроме времени сна. Кричать тоже нельзя. Только звук шуршания собственной одежды, который будто бесконечно давит на психику.

Я и не думал, что «ничего не делать» может быть таким мучительным.

И всё это время у меня в голове крутятся слова того проклятого адвоката.

«Наверное, это наша последняя встреча, поэтому скажу. Кондо-кун, я попытался проанализировать причины твоих поступков».

Меня тогда взбесило. Какого чёрта он лезет ко мне в душу?

Я хотел закричать, но он спокойно продолжал.

«Во-первых, твоё проблемное поведение — это, возможно, попытка подтвердить любовь родителей. Когда ты создавал проблемы, твой отец решал их с помощью денег и власти. Для тебя это было единственным способом убедиться, что тебя любят. Немного похоже на зависимость, не находишь?»

Я тогда смотрел на него так, будто готов был убить. Но он даже не обратил внимания.

«В итоге, даже добиваясь успехов в футболе, в учёбе и внешности, ты считал, что родители на тебя не смотрят. Ты довольно ранимый и одинокий человек».

Что он вообще понимает? Что он может понимать?!

Злость кипела внутри, но я ничего не мог сделать.

«Вторая причина — зависть. Когда я подумал, почему ты так ненавидел Аоно Эйдзи, я понял — ты ему завидовал».

Я не выдержал и закричал:

— Да я не могу завидовать такому ничтожеству!

«Правда? Ты ведь завидовал. У него хорошая семья, его любят и ценят, у него красивая девушка с детства. Для тебя, который считал, что его никто не любит, он был ослепительно ярким. Поэтому ты и пытался это разрушить».

— Не так… не так… не так…

«Это не отрицание. Это подтверждение. Люди злятся, когда им говорят правду».

Он будто разрывал мне душу на части.

«Ты вмешивался в отношения влюблённых пар. Это тоже было нужно тебе, чтобы подтвердить своё существование. Ты был настолько загнан, что должен был убедить себя: любовь — это ничего не значащая вещь».

Я ненавидел его за эти слова. Но не мог пошевелиться.

«И, наконец, третье — самое важное. Отношения между людьми — как зеркало. Ты относился к девушкам как к инструментам или трофеям. А значит, и они относились к тебе так же».

Это было самым унизительным.

Я считал их инструментами… а для них я сам был всего лишь инструментом?

«Поведение, начавшееся с искажённого взгляда, ведёт только к ещё большему искажению. Ты застрял в этом замкнутом круге. Пора заканчивать — время встречи вышло. Прощай, Кондо-кун. Надеюсь, мои слова хоть немного помогут тебе измениться. Как говорится, горькое лекарство полезно».

Даже вспоминая это, меня начинает тошнить от унижения.

Я не такой жалкий человек…