Чувствуя собственное бессилие и пустоту от того, что я ничего не могу сделать, я вышла на улицу.

Прогуливаться поблизости не хотелось — мешали взгляды соседей, поэтому я специально уехала подальше на поезде.

Город, в котором я привыкла жить, до краев наполнен воспоминаниями об Эйдзи, и сейчас я не могу смотреть на него прямо. Дороги, по которым мы столько ходили, магазины, где были на свиданиях, парки, где играли... Те самые драгоценные воспоминания теперь, словно холодное оружие, вонзаются мне прямо в сердце.

Чем больше проходит времени, тем острее я осознаю масштаб потери. По крайней мере, еще год назад у меня не было никого, кроме Эйдзи.

Интересно, что бы сказала я из прошлого, узнай она о нынешней ситуации? Думаю, я бы просто возненавидела саму себя.

Я хочу измениться. Хочу перестать быть таким никчемным человеком. Эйдзи всегда протягивал мне руку помощи. А я... я предала его. Совершила то, чего ни в коем случае нельзя было делать.

Наверное, я слишком привыкла к счастью от того, что он просто был рядом.

Сама того не осознавая, в день рождения Эйджи я пришла в то самое место, где мы встретились.

Я чувствую отвращение к себе тогдашней. Я ничего не могла сделать. Я боялась, что всё изменится. Боялась, что моя маска разобьется. Поэтому в тот день я так и не смогла извиниться перед ним.

— Что случилось, Миюки? Если этот парень тебе так дорог, делай что хочешь. Мы можем закончить всё прямо здесь. Расстанешься со мной или с ним? Кого ты выберешь?

Я невольно вспоминаю те слова. Тот день, когда Эйдзи застукал меня за изменой. И то, как я дрожала от страха, что близкий человек снова меня бросит. Я не хотела, чтобы меня оставили, как когда-то отец. Эти чувства были похожи на болезненную зависимость.

Но теперь я понимаю. Всё это лишь оправдания. Мне изначально не стоило предавать Эйдзи. Я худший человек на свете, раз не осознала такую очевидную вещь в тот момент.

Я не хотела быть брошенной. Не хотела, чтобы меня кто-то оставлял.

И при этом сама же выбросила то, что было мне дороже всего... И в итоге у меня самой ничего не осталось. Какая же я дура.

— Совсем ничего не осталось, да? — прошептала я в пустоту, и мои слова одиноко растворились в воздухе.

— Миюки? — раздался сзади дрожащий голос.

Я обернулась, уверенная, что здесь не может быть никого, кто меня знает. Передо мной, бледная как полотно, стояла моя бывшая лучшая подруга.

— Рицу, почему ты здесь?

На её лице застыло выражение такой глубокой печали, какого я никогда раньше не видела.