Sacred Translate | Младший сын мечника

Sacred Translate | Младший сын мечника 

Novel translate

831subscribers

767posts

Showcase and bundles

710
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$304.4 of $1 287 raised
Летний марафон (см. Пост)

Дракончик, Главы 1-4. Названия арок в посте

Глава 1. Однажды я стал дракончиком
Хруст!
Копьё, вонзившееся мне в сердце, раскололо душу.
В тот же миг на меня обрушилась нестерпимая головная боль, будто череп вот-вот треснет надвое.
Боль рвала тело изнутри, и брови сами собой сошлись к переносице.
— Гр-р-р!..
Вспыхнувшие красные зрачки резко сузились в вертикальные щели. Морда, искажённая, сморщенная, словно у хищника, обнажила острые клыки, и чёрный имуги яростно зарычал.
— Ты, щенок!..
В саднящем дыхании густо разливался запах крови.
Хлюп!
Выплюнув алый сгусток, тот забился в агонии.
Пусть особой пользы он никому не приносил, но Имуги никогда не делал ничего, за что люди должны были его ненавидеть.
Таким он и был.
И уж точно не думал, что однажды кто-то явится к нему с такой чудовищной жаждой убийства.
— Ты… ублюдок… Какого чёрта…
Он попытался спросить, что этот человек творит, но стоило открыть пасть, как наружу хлынула густая тёмно-красная кровь.
Увидев это, мужчина рассмеялся.
— Получилось.
«Долбаный безумец».
Имуги тяжело выдохнул.
Лицо мужчины, почерневшее от наложенного проклятия, было обуглено почти полностью, кожа сочилась, а единственный уцелевший глаз налился кровью и безумно скалился.
Он больше походил не на человека, а на демона-убийцу.
«Может ли тот, кто смеётся в таком состоянии, вообще называться человеком?»
Холод пробрал до костей, и чешуя Имуги встала дыбом.
Мужчина бросался на него как бешеный пёс, не обращая внимания на собственные раны и думая только о том, как убить. Поэтому тело самого Имуги тоже было разбито и изранено. Правая рука противника была разорвана, а в левом боку белели обнажённые рёбра.
Это была грязная схватка, где ни один не мог сказать, что одержал верх.
Ступни и бёдра мужчины почернели, обгорели и гнили на глазах.
И всё равно он продолжал нападать.
От этих движений становилось страшно.
«Даже если он выглядит так, будто вот-вот сдохнет, первым умру я».
Имуги со злостью скрипнул зубами и взревел:
— Какого чёрта! За что ты так на меня взъелся?!
— …Умри.
Глядя на залитого кровью мужчину с копьём в руках, он понял: смерть уже близко.
В груди вспыхнула ярость.
Всего один год!
Ещё один год — и он стал бы драконом.
Пусть до вознесения он ещё не был настоящим драконом, но духовным существом прожил уже девятьсот девяносто девять лет.
Кто бы мог подумать, что Имуги, проживший столько веков, погибнет от руки простого человека?
Он жил тихо, храня равновесие всего сущего и не причиняя серьёзного вреда потоку причин и следствий.
Обитал на далёком острове, которого даже не было на картах и куда было почти невозможно добраться нарочно.
Но безумец всё равно явился сюда.
И вонзил в сердце Имуги копьё, способное его убить.
Так существо, которому оставался всего год до вознесения, в конце концов погибло.
— Кха!.. Кх… Проклятье…
Испорченная кровь потекла из уголков его пасти. Новый сгусток вырвался наружу, и из разорванной плоти хлынула кровь.
«До чего же жалко».
Он чувствовал, как жизнь уходит из тела, а вместе с ней приходит холод.
— Ублюдок.
Даже под густым, непрерывным потоком убийственного намерения Имуги аура мужчины оставалась зловещей.
Казалось, тот жаждал сжечь всю свою угасающую жизнь, лишь бы прикончить его.
«Чёрт! И это правда конец? Я вот так умру?»
В груди поднялись бессилие, обида и злость.
Чёрного имуги и без того считали дурным предзнаменованием.
Жизнь, в которой никто не искал его присутствия.
Он не жалел об этом.
Тот жил, не смешиваясь с людьми и не привлекая к себе внимания.
Знал, как люди на него смотрят, но никогда не считал нужным что-то менять.
В конце концов, они не были соседями. Пока он не вмешивался в их дела, всё остальное не имело значения.
Почитаемый дух.
Злобная тварь, вредящая людям.
Существо, что после тысячи лет культивации возносится.
Что бы ни говорил мир, всё это было лишь фантазиями тех, кто никогда не видел его по-настоящему.
Он не считал нужным сопротивляться этим предубеждениям или поддаваться им, а потому, естественно, не обращал внимания.
Всё равно почти не существовало тех, кто мог увидеть Имуги таким, каким он был.
Но теперь…
«И это плата?»
Умереть вот так — внутри чужих предрассудков.
«Да какая теперь разница?»
Имуги горько усмехнулся.
— И что ты с этого получишь?
В голосе звучала полунасмешка.
Если бы мужчина забрал труп Имуги, всё-таки тело духовного существа, его плоть или чешуя могли бы стать наследием на поколения.
Но этот безумец тоже умрёт здесь.
В итоге они просто уничтожат друг друга.
Ослепший противник расфокусированным взглядом смотрел куда-то вдаль.
— Я лишь отплатил благодетелю.
Слова, смешанные с тяжёлым дыханием, звучали так, будто он вырывал их вместе с внутренностями.
Уже седой от перенапряжения мужчина стоял напротив Имуги и смотрел прямо на него.
Злоба? Желание?
Нет.
В его глазах сияла куда более чистая и крепкая вера.
— Теперь этого достаточно, ■■■?
Дух не успел спросить, кто это.
Сознание оборвалось.
Боль от расколотого сердца и разбитой души была невыносимой.
Тело начало ломаться, и ощущение, будто его рвут на куски, охватило целиком.
Куа-а-а-а!
В конце концов взрыв, вырвавшийся из тела Имуги, поглотил весь остров и стёр его существование из мира.
***
Невозможно было понять, сколько времени прошло.
Какое-то время он пребывал в странном состоянии: телом двигать не мог, но сознание оставалось ясным.
«Давит».
Имуги нахмурился.
В месте, где он даже глаз открыть не мог, слышалось бульканье жидкости.
Тук…
Тук.
А потом снова мягко забилось сердце.
Он сосредоточился на этом звуке.
«Моё сердце бьётся».
Пульсирующий звук жизни.
Он перестал пытаться двигаться и просто ощущал этот стук.
«Я жив…»
То, что жизнь не оборвалась, почему-то тронуло его.
Собрав силы, он попытался чуть пошевелить руками и ногами.
Едва заметное подёргивание.
Даже одно это казалось невероятным.
Напрягаясь изо всех сил, тот постепенно начал извиваться и шевелить каменным телом.
Сколько он так двигался?
Тук.
Пальцы ног упёрлись в твёрдую стенку.
Кончики пальцев и хвоста тоже коснулись преграды.
«Меня заперли?»
Сердце, до этого бившееся тихо, от злости забилось резко и тяжело.
«Как посмели! Как посмели запереть божественное существо!»
Дрожа от глубокой ярости, он ударил по стенке.
Тунг!
«Цела?»
Имуги думал, что легко разобьёт её.
Тот, кто одним взмахом хвоста мог расколоть землю, теперь не мог пробить какую-то стенку, да ещё и ушибся.
«Эти мерзавцы ослабили меня!»
В бешенстве он пнул преграду.
«Подумаешь!..»
Тук!
«Подумаешь, стена!»
Тунг! Тунг!
Запертый внутри, он делал всё, что мог, лишь бы выбраться.
«Уа-а-а!»
Треск!
Появилась трещина, и внутрь просочился слабый свет.
«Я могу выбраться. Ещё немного!»
Тот протянул руку к трещине, прижал к ней ладонь и сосредоточился.
«Шанс только один».
В теле, где он не чувствовал даже даньтянь, приходилось собрать всю оставшуюся энергию ради одной попытки.
Он вытянул из себя столько силы, сколько мог.
До предела.
«Разрушься!»
Бух! Хрясь!
Шур-р-р.
Обломки стены и жидкость вырвались наружу.
«Получилось! Получилось же!»
Он ощутил удовлетворение от того, что сумел сам открыть проход наружу.
«Угх, угх…»
Пошатываясь от истощения после использования внутренней энергии, Имуги вцепился в разбитый край и тяжело задышал.
«Нельзя просто сидеть здесь. Неизвестно, когда придут те, кто меня запер».
Он сжал кулаки и глубоко вдохнул, собирая силу в дрожащих ногах.
Сладковатый воздух через нос и рот наполнил лёгкие.
Вдох. Выдох.
«Здесь полно чистой энергии».
По пояснице стекала вязкая жидкость, а он втягивал энергию из сухого воздуха.
Когда силы понемногу вернулись, Имуги, шлёпая по воде, выбрался из стены.
Шлёп. Шлёп.
«Тело слабое…»
Но стоило ему выбраться, как силы окончательно покинули его, и удержаться на ногах он уже не смог.
В итоге пришлось идти на всех четырёх лапах.
С трудом вытащив наружу своё непривычно медленное тело, он увидел зрелище, от которого глаза сами собой раскрылись шире.
Самоцветы и снаряжение, наполненные таинственной энергией. Всевозможное оружие. Необработанные минералы. Чёрная руда, от которой веяло свирепостью и благородством, здесь складывалась в холмы и тянулась до самого горизонта.
«Неужели в мире было такое место?»
Золото громоздилось горами. Повсюду лежали прекрасные одежды и украшения, будто созданные руками богов и наполненные силой.
От узоров на золотых монетах до оружия — всё дышало чужеземной атмосферой.
«Я не умер… меня притащили в другую страну?..»
Он шёл вперёд, осматриваясь по сторонам.
Золотые кубки, попадавшиеся под ноги. Предметы с непонятными узорами, выведенными рукой мастера. Древние книги. Вещи, назначение которых было невозможно угадать. Бесконечные горы золотых монет, которым не было видно края.
«Даже с первого взгляда понятно: здесь полно непростых вещей».
От этого места веяло подавляющим богатством и силой, которым, казалось, не было конца.
«Кто хозяин этого места, раз сумел собрать столько невероятных сокровищ?»
Для него, всю жизнь прожившего взаперти на острове, подобное было трудно даже представить.
Шлёп. Шлёп.
Пока он неторопливо осматривался, на глаза ему попалось нечто, не похожее ни на оружие, ни на драгоценность.
Камень был ровно обтёсан и поставлен стоймя, а на нём тяжёлым почерком выведены слова.
Он видел эти письмена впервые, но всё же мог их прочесть.
«Дитя, ни разу не увидевшее свет мира. Пусть даже мы больше никогда не встретимся, будь счастливо там, в бесконечно далёком месте».
Это была эпитафия в память о погибшей детской жизни.
«Это…
надгробие».
Только тогда он понял: место было создано для ребёнка, которого проводили в последний путь.
Наверняка для малыша, умершего ещё до рождения, вместе с ним похоронили все эти немыслимые вещи.
Имуги тихо цокнул языком.
Он собирался хотя бы мысленно прочесть короткую молитву и, вытянув одну руку, коснулся надгробия.
«А?»
В тот же миг ему показалось, что рядом есть кто-то ещё.
Там, где его вытянутая рука касалась чёрного прозрачного камня, отражалось лицо.
И это лицо было совершенно другим.
«…Почему у меня такое лицо?»
Пальцы вытянутой передней лапы были короткими и пухлыми.
«…Они настолько маленькие?»
Он опустил голову и увидел круглый, выпирающий живот.
«…Почему у меня такой живот?»
Обернувшись, он увидел, что его хвост, прежде гибкий, острый и разрушительный, словно выкованный из стали, теперь маленьким ящеричьим отростком свисал позади.
Что-то было не так.
«Что это такое?!»
И без того большие красные глаза от ужаса раскрылись ещё шире.
Он оглядел своё тело со всех сторон и разинул пасть.
«Это кто такой?! Тут какой-то странный детёныш!»
По всему телу будто встали дыбом мурашки.
Ошеломлённо глядя в надгробие, он схватил себя за щёку и потянул.
Тынь!
Вместо несокрушимой твёрдой чёрной чешуи под пальцами оказалась мягкая, нежная кожа. Она тянулась, тянулась, а потом — тик — вернулась на место.
«По… почему моё тело такое маленькое и пухлое?»
Короткими лапами он стал ощупывать поясницу и живот.
Потом похлопал себя по коротким толстым бёдрам, по голове — и застыл с совершенно потерянным лицом.
Плюх.
«Про…пропал».
Сев прямо на землю, Имуги смотрел так, будто лишился всего на свете
***
Имуги — дух/змееподобное существо, которое должно было стать настоящим драконом после тысячи лет.

Глава 2. Это мой облик?
«Это мой облик?»
Он, некогда владычествовавший над всем сущим с помощью могучей силы…
Теперь его нет.
Имуги, который ещё вчера был могущественным божественным существом, исчез без следа. За одну ночь он стал беспомощным и хрупким созданием.
«Не… нет, погоди. Сначала успокоиться и подумать».
Он резко пришёл в себя и снова стал обдумывать своё положение.
«Точно. Перерождение! Это наверняка то самое, о чём я только слышал».
Круговорот перерождений Вселенной, который невозможно постичь до вознесения и превращения в дракона.
«…Да быть такого не может».
Он обеими лапами попытался рвать несуществующие волосы.
Даже по его собственным меркам это было полнейшей нелепостью.
«С чего бы кому-то перерождаться, сохранив память?»
Имуги помотал маленькой головой.
Подняв взгляд к небу, он увидел мягкий свет, льющийся сквозь потолок.
«Солнечный свет?»
Он шевельнул носом и подставил морду лучам.
Тёплый запах проник в ноздри.
«Тепло…»
Глаза сами собой медленно закрылись.
Когда сердце успокоилось, даже дыхание стало ровным.
Будто он впервые в жизни вдохнул.
Это спокойное, умиротворяющее чувство почему-то нравилось.
Стоило расслабить напряжённые плечи, и с каждым вдохом сила словно растворялась внутри тела.
Опьянев от ощущения, как маленькое тело наполняется энергией, он сложил две передние лапы и опустил их перед собой.
В этой тихой безмятежности даже край застарелого комка чувств начал мягко распускаться.
Сколько времени он дышал так, чувствуя, как поднимается и опускается живот?
Наконец тот медленно открыл глаза.
Взгляд, которым он окинул окрестности, стал куда спокойнее.
Когда в душе появилось немного места, Имуги начал приводить мысли в порядок.
«Сначала нужно заняться тем, что я могу сделать сейчас. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное. А для этого… надо понять, что это за место».
Он переставил непривычные маленькие лапы.
«Роскошный драгоценный меч. Чувствуется необычная сила. Ритуальный инструмент или магическое сокровище?.. Есть и проклятые вещи».
Будучи наследником чёрного дракона, он обладал высокой устойчивостью к тьме и проклятиям, так что для него это не было проблемой. Но обычный человек сошёл бы с ума, едва взяв в руки многие из этих предметов.
«Хозяин с мерзким вкусом».
Попадались и вещи, эффект которых понять было трудно, но некоторые проклятия Имуги распознал.
«Проклятие, от которого один взгляд обращает в камень и убивает. Скучновато».
«Проклятие, на всю жизнь ввергающее в ад голода… Довольно традиционно».
«Проклятие, которое отнимает голос и даёт ноги? Это уже даже проклятием назвать трудно».
«Зелье, из-за которого теряешь прежний облик и становишься кем-то другим, и зелье, позволяющее принять облик заданного существа… Вот это уже неплохо».
Для кого-то эти предметы могли разрушить всю жизнь, но для Имуги они походили на игрушки, созданные ради чьей-то забавы.
Может, поэтому он и начал скорее оценивать их ценность, чем опасаться.
«…Ничего особенно интересного. Но неожиданно».
Имуги оглядел вещи, заполнявшие пространство вокруг.
«Для хозяина места, поддерживаемого светлой энергией, вкус у него мрачноватый».
Мысль тут же подсказала и другую возможность.
«Или всё это запечатано здесь».
Обычно так и бывало, когда кто-то собирал столько вещей, связанных с тьмой и проклятиями.
«О-о. А это?..»
Некоторое время побродив вокруг, он заметил самоцвет размером с обе его лапы, и глаза сразу заблестели.
«В нём сильная и чистая тьма».
Он протянул обе лапы и прижал к груди целую охапку чёрных самоцветов.
Имуги смотрел на камни, наполненные тьмой, почти равной источнику его силы, а потом вдруг поднял голову.
И распахнул пасть.
«Гора сокровищ?»
Перед ним высилась настоящая гора самоцветов, и глаза сами собой раскрылись шире.
Он даже не заметил, как хвост начал тихонько вилять.
«Клад! Настоящий клад!»
С таким оружием и самоцветами вернуть силу было лишь вопросом времени.
Шур-р.
Он с пыхтением вскарабкался на гору драгоценностей, схватил первый попавшийся камень и стал проверять заключённую в нём силу.
Но место, на которое он опирался, вдруг просело.
Имуги замахал лапами и потерял равновесие.
«…!»
В итоге тот забарахтался, кувыркнулся назад и покатился вниз.
«Пусть я и падаю, но это ни за что не отпущу!»
Пока тело катилось кубарем, как снежный ком, Имуги изо всех сил прижимал к груди особенно крупный чёрный самоцвет.
Кувырк. Кувырк.
Плюх!
Лишь прокатившись по инерции ещё несколько метров, он наконец остановился и всем телом дрогнул.
Он застонал и обмяк, пытаясь собрать расплывающееся от головокружения сознание.
И в этот миг…
Зззун!
В воздухе ощутилось искажение пространства.
«Что это за давление?!»
Почувствовав, как наружу выходит нечто огромное и могущественное, Имуги нахмурился.
«Даже прежний я не знал бы наверняка, сумею ли взять верх».
Как бы ни страдала гордость, оценка была холодной.
Инстинктивно поняв, что перед ним хозяин этого места, он упёрся в землю всеми четырьмя лапами и поднял голову.
От напряжения мышцы затвердели, а хвост сам собой встал торчком.
«Нечего съёживаться. Не знаю, насколько этот тип велик, но я… божественное существо, имуги чёрного дракона!»
В его глазах вспыхнула воля к бою.
Он прямо уставился в пустоту.
Пространственная трещина распахнулась, и из неё вышла огромная гора.
Бум!
Бууум!
Всего два шага — и задрожала сама земля.
От мощной вибрации обрушились сложенные вокруг горы самоцветов.
Существо, уходящее ввысь без конца, было исполинским, а всё его тело сияло золотом.
В одно мгновение заняв собой всё пространство, оно вдохнуло, а затем выдохнуло так резко, будто рассекло воздух.
От ударной волны Имуги едва не снесло, словно сухой лист.
«Вот как, значит».
Даже перед громадой, заслонившей небо, он упрямо распахнул глаза и встретил её взгляд.
Чтобы первым подавить противника, Имуги набрал полную грудь воздуха и мощно выкрикнул:
— Кью-у!.. у?
«А?»
Когда наружу вырвался писклявый боевой клич, он сам от удивления округлил глаза.
«Что это за звук?!»
Он представлял себе величественный рёв.
А вырвалось только «кью-у».
Пока Имуги стоял ошарашенный, существо, будто целиком отлитое из золота, раскрыло закрытые до того синие зрачки и посмотрело вниз.
— Ты… кто■?
По сравнению с золотой громадой Имуги был крохотным комочком.
И всё же этот крошечный комочек стоял перед ней с важным видом, обнимая переполненную охапку камней маны, ёрзал на месте и изо всех сил кричал на золотого хозяина.
— Кьют, кью-у!
«Проклятье!»
Он всего лишь пытался произнести своё имя, но наружу вырывались только писклявое сопение и обрывочные звуки из неразвитых связок.
— Кью-у-у-у-у!
«Да с ума сойти!»
Он крикнул от досады, но из него вышел лишь звук, от которого хотелось провалиться сквозь землю.
Сил стало ещё меньше, и он плюхнулся на место.
Существо некоторое время ошеломлённо смотрело на него сверху, потом моргнуло синими глазами и перевело взгляд туда, откуда Имуги изначально выбрался, разбив стену.
— Яйцо?..
Увидев остатки скорлупы, разбитой изнутри наружу, и разлившуюся жидкость, оно втянуло воздух.
— Неуж■ли… вылуп■лось? Яйцо Чёрного др■■она.
Для Имуги это был язык, который он слышал впервые.
И всё же почему-то отдельные слова доходили до него обрывками, но, к счастью, общий смысл угадать было нетрудно.
— Кью-ук.
Он покачал головой, подтверждая.
А потом руками, ногами и всем телом принялся усердно что-то объяснять.
«Да, я действительно вышел оттуда. Но не вылупился, а был заперт. И я не этот ваш черный что-то там… я имуги чёрного дракона».
Увидев это, собеседница остолбенела.
— Невер■ятно…
«Ребёнок, который в лучшем случае должен едва лепетать?..»
Даже если речь шла о дитя дракона, новорождённый не мог общаться сразу после появления на свет.
Но пусть слова и не доходили, сам факт, что он пытался объясниться с помощью выражения лица и взгляда, поражал.
Кристина снова посмотрела на малыша сверху вниз и подумала:
«А если он гений?»
Она в изумлении смотрела на ребёнка, а тот, будто решив устроить ей поединок взглядов, прямо встретил её глаза.
«Пф».
Вид, с которым он так ясно и серьёзно смотрел на неё, оказался довольно милым.
— Малы■.
Огромная голова золотого дракона с глухим «фу-ух» опустилась ближе к Имуги.
Она всего лишь приблизилась, но давление всё равно оказалось немалым.
«Соберись. Я прожил девятьсот девяносто девять лет как божественное существо! Меня не должно так легко шатать от какого-то давления!»
Имуги распахнул глаза и крепко сжал маленькие лапы.
Но…
«По… почему так?»
Как бы зрел ни был его разум, тело оставалось детским.
И перед этой огромной подавляющей силой он никак не мог заставить себя не дрожать.
«У-угх…»
Большие глаза быстро наполнились прозрачной влагой, а потом по щекам закапали слёзы.
В тот же миг золотой дракон замер, глядя на него, а затем отвёл голову назад.
— Прости■. Малы■.
Голос был благородным, но очень мягким и тёплым. И таким же тёплым золотым светом, словно распускающимися цветами, начало разливаться тело золотого дракона.
Вспых!
Тело, целиком охваченное светом, постепенно уменьшалось, пока не стало человеческого роста.
Когда сияние исчезло, перед ним оказалась женщина лет двадцати пяти, с золотыми волосами и синими глазами.
Давление тоже заметно ослабло. От неё веяло свежим очарованием, и она подошла ближе.
— В таком обли■е уже не страш■о?
— Кью-ук!
«Кто тут испугался?!»
Имуги оскалился и зарычал.
Правда, как ни старался…
Это были молочные зубы.
«Маленький, а характер есть».
Золотой дракон, Кристина, довольно улыбнулась.
— Мен■ зовут Кристина.
Она опустилась перед насторожившимся Имуги, аккуратно поджав колени.
«Ребенок вымершего рода чёрного дракона… Тот, кого я думала уже никогда не увидеть».
Она с печальным теплом смотрела на настороженного детёныша.
Глава золотых драконов, Кристина.
По долгу она всё это время хранила в своём логове последнее яйцо, оставленное родом.
Сначала была надежда.
А вдруг последний ребёнок, которого они оставили после себя, однажды проснётся?
Но прошло сто лет.
Двести.
Пятьсот.
А яйцо всё так же оставалось холодным.
По сути, оно было мёртвым.
«Это яйцо… было живым».
Она пришла сюда не потому, что ожидала рождения детеныша. Просто сегодня был день, когда она периодически проверяла и приводила в порядок реликвии, доверенные ей чёрными драконами.
То, что она успела отказаться от надежды, больно кольнуло в сердце.
Поэтому вина была.
Но ребёнок, чудом проснувшийся, казался ей драгоценным.
И милым.
Кристина осторожно протянула руку.
— Ты ведь ничего не ■л… Ты в пор■дке?
В её тревожных словах Имуги и сам вдруг осознал голод.
«Кстати… надо бы наполнить желудок».
Ур-р-р.
— …
Кьюк.
Стоило подумать, как голодный живот откровенно выдал своё состояние.
Имуги молча уставился то на собственный живот, то на руку, которую протянула Кристина.
«Даже если эта девушка накормит меня… можно ли верить тому, что она даст?»
Прижимая к себе самоцвет, он осторожно отодвинулся назад.
Это был явный жест настороженности.

Глава 3. Кью-у? Кью!
Кристина, увидев это, с жалостью тихо вздохнула.
«Всё-таки… даже если ребенок был в яйце, в нём остался след войны и того, что он едва не погиб?»
Это было неудивительно. Чтобы новорождённый малыш не испугался, она стала двигаться как можно медленнее, всем видом показывая, что не причинит вреда.
— Смотри.
Девушка достала с пояса кожаный мешочек.
— Как те■е такое?
В её руке оказалась белоснежная бутылочка молока.
— Оно не совсем обычное. Это молоко ■■, которые живут на ■оре и питаются травами, полными м■гической силы.
Понг.
Когда она открыла роскошную крышку — такие обычно ставили на флаконы зелий маны высшего качества, — наружу вырвался свежий молочный аромат.
«Вкусно пахнет».
Имуги сам не заметил, как шевельнул носом и стал переводить взгляд с бутылочки на Кристину.
«Сейчас я не чувствую от неё злого умысла. К тому же…»
Мягкий, свежий, полный вкуса молочный запах поднимался от белой жидкости при каждом её движении.
«Почему оно выглядит таким вкусным?..»
Обычно, как бы он ни был голоден, какое-то молоко не могло бы так завладеть его вниманием.
Но удержать рассудок оказалось трудно: инстинкт маленького тела, стремящегося выжить, реагировал куда сильнее.
Он уже начал исподтишка тянуть переднюю лапу, но в последний миг пришёл в себя и остановился.
И всё же взгляд снова и снова полз к бутылочке, а пальцы на лапе опять зашевелились.
«У-у. Соберись!»
Имуги замотал головой, пытаясь вернуть себе ясность.
Победил рассудок.
В итоге он крепко сжал кулак и убрал переднюю лапу, которую почти протянул как заворожённый.
Ур-р-р.
«Угх».
Одной волей заставить желудок молчать было невозможно, и Имуги поморщился.
А вот Кристина из-за этого ещё сильнее забеспокоилась.
«Что же делать? Он, похоже, очень голоден, но совсем не хочет есть».
Обычно новорождённые дракончики отличались чудовищным аппетитом.
Даже если в яйце им хватало питательных веществ, инстинктивное стремление выжить всё равно было очень сильным.
Сейчас он выглядел как больной цыплёнок, который отказывается от еды и держится из последних сил.
— Малыш…
Глядя на её печальное лицо, Имуги почувствовал лёгкий укол совести.
«Она вроде не похожа на плохую».
Пусть он редко покидал остров, но у него всё же была интуиция, накопленная за девятьсот девяносто девять лет жизни.
Тот снова уставился на бутылочку молока и задумался.
«Если она хозяйка этого места, мне всё равно придётся выбираться через неё. Значит, нужно выстроить хоть какое-то доверие».
Возможно, у неё и была какая-то скрытая цель. Но если бы она хотела причинить ему вред, не стала бы использовать такой хлопотный способ.
Он понимал, что возможный риск придётся принять, но осторожность всё равно не позволяла сразу потянуться за бутылочкой.
Кристина увидела его до предела нахмуренное от внутренней борьбы лицо и слегка покачала бутылочку.
— Насто■ько не хочешь?
— …
Имуги, наконец подготовившись, закатил глаза и уже собирался поднять лапу.
Но в этот миг…
— Если не хочешь, нич■го не поделаешь.
Кристина испугалась, что, если будет навязывать молоко напряжённому малышу, тот станет только сильнее её бояться, и осторожно начала убирать бутылочку назад.
«Нет!»
— Кью!
В панике он растопырил короткие пухлые лапки, выхватил бутылочку и тут же прижал горлышко ко рту, жадно глотая молоко.
А потом глаза распахнулись.
«Обычное молоко… и настолько вкусное?»
Более того, это оказалось не простое молоко. Пусть совсем немного, но оно даже восстанавливало силы.
Имуги, который и без того истратил всю энергию, облизнул мордочку, перевернул бутылочку вверх дном и вытряс из неё всё до последней капли.
Кристина сначала растерялась от того, как внезапно он забрал бутылочку и начал пить, но потом облегчённо улыбнулась.
— Вкус■о?
— Кью. Кью-ук.
От смущения он чуть не икнул.
Имуги осторожно отодвинул пустую бутылочку, но всё же кивнул, и Кристина сдержала улыбку.
«Я хранила его, чтобы добавлять в чай… но как раз пригодилось».
Взрослому дракону еда, по сути, была не нужна.
Но ради удовольствия они всё равно наслаждались трапезами.
Кристина предпочитала десерты — печенье, чай, торты и всё в таком роде.
— Кью-а!
Полностью опустошив бутылочку, Имуги тяжело выдохнул и поставил её на пол.
Золотые волосы Кристины сияли в лучах солнца. Она сидела перед ним на корточках и мягким голосом предложила:
— Пойдём со м■ой. В этом мире есть ещ■ много вкусного и интерес■ого, что ты сможешь попро■овать.
Чёрный детёныш, снова взявший передними лапами камень маны, посмотрел на неё снизу вверх.
«Она предлагает пойти вместе, так?»
Он понял, что цель, ради которой рискнул выпить молоко, была достигнута.
«Хорошо. Враждебности от неё не чувствуется, да и оставаться здесь дальше нельзя».
В своём нынешнем состоянии он многого не мог сделать один.
Стоило детскому телу проголодаться, как оно переставало слушаться и жадно тянулось к тому, что было перед глазами. А сил, добытых культивацией, у него больше не было.
«Инстинкты, из-за которых почти тысячелетняя культивация выглядит смешной…»
До того жалко, что самому хотелось цокнуть языком.
«С этим телом, которое даже голод едва терпит, в одиночку восстановиться невозможно».
Холодно оценив ситуацию, Имуги потёр лапой уголок рта.
«Сначала будет правильно последовать за ней».
Он мысленно кашлянул и ещё раз подумал:
«И вовсе не потому, что молоко было вкусным».
Приняв великое решение, он прижал к груди чёрный камень маны, который держал в лапах.
— Кью-у.
«Ну что ж. Идём».
В знак готовности Имуги важно положил одну переднюю лапу на руку Кристины.
Та улыбнулась и подняла его на руки.
От неожиданного объятия глаза Имуги раскрылись шире.
«Э-э».
— Добро пожаловать, малыш.
Она тихо погладила его по спине.
По ощущениям он был чуть меньше других дракончиков его возраста.
«Вообще-то он должен был впитать достаточно питательных веществ в яйце и родиться под защитой взрослого дракона».
Возможно, ребенок, проснувшийся в заброшенном яйце, был меньше и худее ровесников именно поэтому.
«Может, ему пришлось пережить трудности, через которые он не должен был проходить ещё до рождения».
Перед глазами снова возникало, как он, настороженный до предела, всё же жадно искал бутылочку молока.
Милый.
И жалкий.
А ещё — благодарный.
На самом деле, когда последний чёрный дракон доверил Кристине это яйцо, она и представить не могла, что и чёрных драконов, и их последнее дитя ей придётся собственными руками проводить в последний путь.
Каждый раз, когда она приходила посмотреть на мёртвое яйцо, сожаление ложилось на сердце густой тенью.
После гибели чёрного дракона, ушедшего на поле боя, она пыталась хотя бы за яйцом присматривать как следует, но и оно остыло. Так прошли дни, в которых исчезла даже последняя робкая надежда.
Но теперь всё было иначе.
Тепло ребёнка в её руках. Тихое маленькое дыхание.
В глубине сердца Кристина чувствовала искреннюю благодарность.
«Что бы ни случилось, я помогу тебе вырасти сильным и достойным драконом».
— Я думала, ты не смож■шь родиться… Спасибо, что выж■л. Спасибо, что появ■лся на свет, малыш.
Её тихие, искренние слова доходили до него обрывками, но всё равно вызвали в сердце Имуги странную тёплую тяжесть и жалость.
«Она благодарит меня просто за то, что я родился?»
Имуги зашевелился, собираясь выбраться из её рук, но потом расслабился.
«Вот уж… неловко».
За всю свою жизнь он ни разу не слышал, чтобы кто-то благодарил его за то, что он появился на свет.
И всё же, вопреки ожиданиям, неприятным это чувство не было.
Если уж говорить честно, скорее щекотным и даже хорошим.
Он тоже чувствовал в Кристине бесконечно глубокое и мягкое сердце.
«После таких слов трудно продолжать подозревать её. Да и вряд ли она стала бы лгать ребёнку, который даже речь толком не понимает».
В каком-то смысле он ощущал и лёгкий долг, ведь настоящим хозяином этого тела его душа всё же не была.
«Настоящий владелец тела, скорее всего, умер».
Немного поразмыслив, он в конце концов смирно устроился в мягких объятиях.
«Копить добродетель — тоже необходимое качество для божественного существа».
Он выдохнул крошечными ноздрями — фью, — приподнялся, слегка обнял Кристину за шею и короткими лапками похлопал её рядом с воротником.
— Ку. Куу-кьюк.
«Кхм. Не знаю, что именно случилось, но это не твоя вина. Так что выше нос».
Увидев, что делает малыш, Кристина слегка расширила глаза.
— Ты что, меня утеша■шь?
— Кьют.
Чтобы скрыть смущение, он ответил с бесстрастным видом, но Кристина звонко рассмеялась.
— Как же мог появить■я такой милый малыш?
— Кью-у? Кью!
«Я не пытался быть милым. Просто хотел сказать, что тебе незачем так изводить себя».
Это был расчёт: тому, кто должен был быть ему полезен, лучше находиться в хорошем состоянии, а не быть истощённым и разбитым.
Но Кристина лишь улыбнулась, держа в руках качающего головой дракончика.
— Благодаря те■е мне стало легче. Давай поладим, малыш.
— Кью-у!
«Да, будем ладить».
Кристине, видимо, показался милым такой бойкий ответ новорождённого дракончика, и она погладила его по голове.
Имуги стало довольно неловко от того, что кто-то умиляется ему и гладит по голове, будто он сделал что-то похвальное.
«Ч-чёрт. Как же лицо печёт».
Стыд резко поднялся изнутри, и при вдохе из носа вырвался писк.
Пи-ик.
Прожил он долго, но избегал не только людей, а даже других божественных существ, так что любые проявления близости давались ему плохо.
Соседский щенок справился бы и то лучше.
Тело у него стало маленьким и детским, но по сути он был взрослым божественным существом, и лежать в чужих руках, пока его гладят, в здравом уме было почти совестно.
«Спокойно. Я всего лишь помог. Она ведь вроде не плохая. И сильная».
Он отчаянно пытался это рационализировать.
Хотя, конечно, по большей части это было правдой.
В её объятиях он отчётливо ощущал силу, скрытую под мягкостью.
Хорошо отточенное и сдержанное давление.
Внутренняя мощь чувствовалась даже сильнее, чем у него в прежнем мире.
«Если такая окажется на моей стороне, выжить будет гораздо проще».
К тому же она, похоже, была в долгу перед настоящим владельцем этого тела. А к таким существам проявить немного доброй воли никогда не вредило.
Вдруг взглянув в сторону надгробия с эпитафией, он по-своему, с чувством долга, дал обещание погибшему ребёнку.
«Я буду благодарен тебе за эту жизнь. Покойся с миром».
Мысленно ещё раз помолившись за ребёнка, он задумался уже о более практических вещах.
Он не знал, как именно ожил с воспоминаниями о прошлой жизни, но одно помнил ясно: свою беспомощную смерть.
«Одной и той же ошибкой я больше не погибну».
Кольнуло.
Сердце, которое теперь уже не было пронзено копьём, всё равно будто заныло.
Имуги сам не заметил, как крепко сжал обе передние лапы.
Та боль, с которой разрывалась его душа.
Удар, который он больше никогда не хотел испытать.
«В этой жизни…»
Сжатые лапы напряглись ещё сильнее.
«По крайней мере, я не умру так же беспомощно, как тогда».
Стоило вспомнить, и несправедливость снова прокатилась по всему телу — от кончика хвоста до макушки.
До тысячи лет оставался всего один год.
Он мог вознестись и стать божественным драконом.
И когда его убили, когда он потерял всё, живя с единственным желанием, гнев и обида снова болезненно всколыхнули всё внутри.
Глава 4. Из всех дракончиков, которых я видела, он самый…
В глазах ребёнка появилась решимость, совсем не детская.
«Я стану сильным. Настолько, что никто не сможет причинить мне вред».
Взгляд, не чистый и сияющий, а на миг холодный до жестокости, опустился вниз.
Поклявшись не повторять прежнюю ошибку, он крепко сжал лапы.
«Я должен стать сильным настолько, чтобы никто не посмел меня тронуть. Даже если ради этого придётся использовать всё возможное».
Кристина, не заметив его холодного выражения, использовала магию перемещения.
Он покидал место, где оставался один.
И делал первый шаг в мир, который ему предстояло пережить.
***
С тех пор как он начал жить в логове Кристины, прошёл уже месяц.
За это время Имуги привык к тому, что стал детёнышем чёрного дракона. Дракончиком на младенческой стадии.
Поначалу он ползал на четвереньках, после чего его вдруг начинало безумно клонить в сон, и он прямо там отключался. А когда просыпался, оказывался уже в колыбели.
Для него это было просто немыслимо.
«Я сплю настолько крепко, что даже не замечаю, как кто-то касается моего тела?»
От собственной беззащитности его передёргивало.
Для того, кто управлял энергией и оттачивал боевые искусства, это было невозможным позором.
Несколько дней он мысленно избивал одеяло в воздухе и захлёбывался сожалением, но потом кое-как принял этот инстинкт.
«Если учесть, что это тело младенца, всё естественно. Это не я такой».
…Точнее, это было практически отрицание реальности.
И всё же Имуги считал, что дух должен властвовать над телом, поэтому каждый день сосредотачивался на том, чтобы принимать в себя чистую энергию окружающего пространства и накапливать внутреннюю силу.
В процессе он обнаружил одну странность: раньше энергия собиралась в даньтяне, а теперь стоило ему просто дышать, как мана стекалась к сердцу.
«Сначала я думал, с телом что-то не так».
Но, несколько раз увидев, как Кристина использует магию, он понял: это было естественно.
Некоторые заклинания он даже тайком пробовал повторять, когда Кристины не было рядом.
Магию, очищавшую всё вокруг.
Перемещение предметов.
Создание прохладной воды.
И прочие мелкие, но полезные силы.
С тех пор он позволял мане собираться в сердце, а сам искусственно направлял энергию в нижний даньтянь.
«Жаль, что жемчужина, созданная за годы культивации, исчезла, но и это неплохо».
Тренируя сердце, средний даньтянь, и нижний даньтянь, он постепенно накапливал силу. Нужно было лишь время.
Он начал создавать новую драконью жемчужину.
Более того, это место обладало самой чистой маной из всех, какие Имуги когда-либо знал. Ничто не могло с ним сравниться.
Впитывая силу через метод внутренней культивации, он снова восхитился.
«Подумать только, я могу накопить эту энергию в новорождённом теле без единой примеси».
Уголки губ сами собой поползли вверх.
Обычно на один только отбор самой чистой энергии и её сбор в даньтяне уходило несколько дней.
Но здесь в этом не было нужды.
Благодаря этому он, совсем не похожий на обычного годовалого дракончика, уже усваивал магию и развивал тело быстрее остальных детёнышей.
Всё складывалось прекрасно.
Но в последнее время у него появилось одно особенно раздражающее обстоятельство.
«Завёлся какой-то странный надзиратель».
Имуги лежал, притворяясь спящим, и исподтишка приоткрыл один глаз, глядя в сторону парящего белого огонька.
На вид это был обычный шар света.
[ㅇㅅㅇ]
Время от времени эта штука рисовала светом в воздухе странные символы. Нет, скорее рожицы.
«Оно вообще спит?»
Кристина, переживая, что оставляет его одного, призвала и приставила к нему это существо, называемое «духом».
Выглядело оно безобидно, но взгляд чувствовался отчётливо.
«Вот же морока».
То, что он пока не мог выходить наружу, ещё можно было терпеть. Времени у него хватало, а если считать это частью тренировки, в этом даже находились плюсы.
Ограничения речи из-за неразвитого строения рта?
Стыдновато, конечно, но он понемногу привыкал.
А вот эффект незваного гостя, которого приставила к нему тревожность Кристины, был другим.
«Из-за него я не могу нормально заниматься физическими тренировками».
Даже на его собственный взгляд тело у него было пухлым и детским: чешуя мягкая, плоть легко проминалась.
Чтобы развивать мышцы, нужно было постоянно ходить и махать лапами, но стоило ему подолгу ползать по полу, как этот похожий на блуждающий огонёк тип тут же подлетал и начинал кружить рядом, тревожно мечась, словно щенок, которому приспичило.
Если Имуги всё равно продолжал тренироваться до пота, этот огонёк исчезал и возвращался уже вместе с Кристиной.
А та, говоря, что он поранится, поднимала его и укладывала обратно в колыбель.
«Цок. Подумаешь, кожа сдерётся во время тренировки. Велика беда».
Но если он начнёт самостоятельно тренироваться прямо перед Кристиной, она сочтёт это странным.
«Тело растёт с каждым днём, а я должен терять время из-за такой ерунды».
Сейчас ему нужно было активно развиваться, а свободного времени становилось всё больше и больше. От досады оставалось только тяжело вздыхать.
В итоге время нормальных тренировок сократилось, и недовольство копилось слой за слоем.
«Нужно придумать ответные меры. Не могу же я вечно жить с оглядкой на этого блуждающего огонька».
Божественное существо, некогда смотревшее на весь мир свысока, теперь притворялось спящим и тайком косилось на какую-то плавающую светлячковую дрянь.
Уж лучше бы перед ним был враг с оружием — тогда можно было бы как следует сразиться. А тут и поговорить нельзя, только раздражение копится.
«Даже против недруга было бы проще».
Эх.
Лёжа в просторной колыбели, он вздохнул.
«И всё же внутренняя сила растёт как надо».
Усмехнувшись одним уголком рта, он короткой пухлой лапой погладил собственный круглый живот.
Ворчание ворчанием, но тренировки по накоплению внутренней силы и освоению маны дракончик не пропускал ни разу.
«Уже хорошо, что семя внутреннего ядра сформировалось как следует».
Семя даньтяня, из которого создаётся внутреннее ядро.
Чистая мана, охватывающая сердце.
По сути, он создал управляющий ключ, позволяющий свободно обращаться и с ци, и с маной этого мира.
«Думаю, теперь можно попробовать».
В течение последнего месяца каждый раз, когда Кристина использовала магию перемещения вместе с ним, он сосредоточенно изучал её работу.
Будучи божественным существом, которое привыкло управлять удивительными явлениями всего сущего, Имуги превосходно чувствовал и понимал потоки маны.
«Я должен сделать своей эту силу — более богатую и мощную, чем в моём прежнем мире».
Мысль о том, что он станет существом, превзошедшим пределы имуги, впервые за долгое время заставила его сердце забиться быстрее.
— Кью-у-ук!
«…Проклятье».
Увлёкшись, он сам не заметил, как выкрикнул боевой клич, но наружу снова вырвался незрелый писк.
«Я думал, проблема в строении рта… но, может, если потренироваться, получится решить это быстрее?»
Делать всё равно было нечего, и он решил попробовать упражнения для произношения.
— Кью! Кя! Кьи-юк!
Ему почему-то казалось, что этот светящийся шар смотрит на него и хихикает, но он всё равно старательно издавал звуки.
— Кью-ук. Пя-пя. Пю-пя-бя-пу-пу.
Лицо будто заливало жаром, но он старался изо всех сил.
— Кью-а-а!
Плюх.
Он рухнул на спину не от усталости, а от морального истощения из-за стыда.
«Уа-а-а! Почему я вообще должен заниматься такой ерундой?!»
Лучше бы уж он был обычным младенцем и ничего этого не запомнил.
Но разумом он оставался взрослым божественным существом, поэтому стыд ощущался куда острее.
С раскрасневшимися до самых ушей щеками он катался из стороны в сторону и извивался от смущения.
И в этот миг почувствовал, как пространство дрогнуло.
Имуги тут же сделал вид, будто вовсе не крутился по колыбели, мирно улёгся и украдкой повернулся к Кристине.
— Хорошо себя вёл?
— Кью.
«Да».
Увидев бутылочку молока, которую принесла Кристина, он невольно сглотнул.
Она подошла, осторожно приподняла его губу и стала осматривать зубы.
— Зубки, кажется, ещё не до конца прорезались. Интересно, нормально ли тебе пока питаться одним молоком? Говорят, детёныш красного дракона сразу после рождения хотел мяса…
— Кью-у!
«Мясо — это хорошо».
Имуги даже кивнул.
— И речь хорошо понимаешь. Какой умный.
Кристина мягко улыбнулась и погладила его гладкую голову.
— Кажется, ты самый умный дракончик из всех, кого я видела.
— Кью.
«Естественно, я ведь не могу быть совсем как настоящий младенец. Похоже, мои старания до сих пор всё же дали результат».
Он боялся, что если будет вести себя слишком спокойно или зрело, это покажется странным, поэтому изо всех сил подстраивался под детское поведение. И теперь эти усилия приносили плоды.
— И глаза такие большие, круглые. И чешуя блестит. Ещё и красавчик.
— Кью-кью.
«Вот это радует».
Если вспомнить, что прежде к нему относились как к чему-то скверному, привлекательная внешность была несомненным плюсом.
Пусть, возможно, Кристина просто смотрела на него как мать на своё дитя, но даже на собственный взгляд гладкая, блестящая чёрная чешуя выглядела красиво и притягивала взгляд.
— Ху-ху. Похоже, ты доволен. Иногда мне кажется, будто ты понимаешь всё, что я говорю. Хотя такого, конечно, быть не может.
Имуги вдруг осознал, что сам того не заметив слегка виляет хвостом, и остановился.
«Мне… понравилось?»
Смутившись, он мысленно кашлянул и покачал головой.
С подобными чувствами ему почти не приходилось иметь дела, поэтому он плохо понимал, как на них реагировать.
Но просто лежать молча тоже было нельзя, и он, глядя на Кристину, плавно развёл обе лапы.
Кристина тут же взяла дракончика на руки и легко потёрлась о его щёку.
— Уже ласкаешься? Хочешь, чтобы я тебя обняла?
«Нет, я… вообще-то молока просил».
Но расположение к себе нужно было поддерживать. Немного помедлив, он в конце концов крепко зажмурился.
— Кью-ук.
Оказавшись в объятиях, он обхватил Кристину за шею.
— Боже, какой милый. Кажется, ты самый милый из всех дракончиков, которых я знаю.
«Ты ведь это каждый день говоришь».
Как бы там ни было, он удовлетворённо кивнул, решив, что его игра сработала идеально.
«А теперь дай молока».
Он вложил в взгляд всё своё намерение и пристально уставился Кристине в лицо. Та вдруг спохватилась.
— Ох, где моя голова. Я же забыла, что пора есть.
«Вот именно».
Молоко, которое давала Кристина, помогало накапливать силу, поэтому Имуги стал исправно ждать каждого кормления.
Она осторожно уложила его обратно в колыбель, достала с пояса мешочек и принялась в нём искать.
— Вот оно.
Из мешочка появились три бутылки молока по литру каждая.
Глаза Имуги заблестели.
Кристина открыла крышку и передала ему бутылочку, а он взял её обеими передними лапами.
Стараясь не пролить молоко, Имуги поднёс горлышко к пасти и наклонил бутылку.
Глоть. Глоть.
— Пей медленно.
Ароматное, мягкое молоко гладко потекло в горло.
«Вкусно. Да ещё и силы восстанавливает. От такого невозможно отказаться».
В его прежнем мире нечто подобное наверняка продавали бы как укрепляющее лекарство.
Он в мгновение опустошил первую бутылку, а затем снова взял у Кристины следующую, уже открытую, и запрокинул голову.
«Если даже обычное молоко даёт такой эффект, может, здесь есть что-нибудь ещё полезнее?»
Вдруг ему пришла в голову эта мысль.
Там в первых 3 глав разрывы от переноса из дока, потом я их уберу. Если сильно мозолит глаза, перезалью без разрывов
Напишите, если кто-то читал и что думаете 
Subscription levels4

Base

$0.65 per month
Базовая подписка, доступ ко всем главам (за исключением случаев, когда публикуются главы, которых не должно быть по графику)
+ chat

Base+

$1.29 per month
Дает доступ ко всем главам 
+ chat

Base++

$2.58 per month
Поддержка переводчика
+ chat

sponsor

$6.5 per month
Просто подписка, дающая доступ ко всем главам
Смысл подписки заключается в том, чтобы оказать огромную поддержку переводчику
Полагается соответствующая уникальная роль в дискорде по желанию подписчика
+ chat
Go up