Агнесса сидела за столом, задумчиво водя пальцем по серебристой кайме бокала. За окнами сгущался вечер — мрачный, с тревожным ощущением надвигающейся угрозы. Алекс склонился над свежими сводками.

— Это не простое недовольство. Кто-то раскачивает лодку, — произнёс он, посмотрев на Королеву.

— Кто-то? — Агнесса медленно подняла взгляд. — Александр, это не кто-то. Это наши «друзья».

— Совет? — голос его дрогнул.

— Кто-то из них. Кто-то, кто имеет в этом свою выгоду и преследует свою цель.

Она подошла ближе, коснулась его плеча:

— Прими меры. Но без грязи. Мы не можем уподобляться им.

Алекс решительно встал и поспешил на вечернее совещание.
Войдя в зал заседаний, он глазами нашёл министра внутренних дел и приказал:

— Подавить. Мягко, быстро, без жестокости. Найдите зачинщиков, уговорите, устройте им путь назад. Мы ещё не враги.

Члены Совета кивнули. Министр внутренних дел, растянув губы в презрительной улыбочке, склонился чуть ниже остальных:

— Будет исполнено, Ваше Величество, — произнёс он сквозь зубы.

На следующее утро в двух городах почти одновременно неизвестные атаковали офисы движения за права женщин. Фасады закрасили чёрной краской, окна выбили, на стенах остались надписи:

«Кухня — твой парламент!»

«Женщина — не солдат, а племенная утроба!»

Две активистки были найдены мёртвыми: одну обнаружили повешенной под мостом, другую — с разбитым лицом у дверей собственного дома.

Агнесса смотрела фотографии в секретном докладе. Она молчала, испытывая одновременно жалость и ярость. Алекс нервничал.

— Мы приказывали… — собравшись с силами, начал он.

— Мы — да. Но кто-то решил, что знает лучше, — резко произнесла Агнесса.

Артемий узнал о событиях раньше Короля и Королевы.
Пока они надеялись на бескровное разрешение конфликта, он ожидал подобного исхода, понимая, что королевская воля будет проигнорирована и выставлена на посмешище.

По его приказу начались расследования. Аресты, обыски, допросы, прессовки. Он заходил к каждому из задержанных, смотрел в глаза и не задавал ни одного вопроса. Лишь молча кивал, записывал, а потом исчезал  как палач, уносящий список приговорённых.

Через три дня самые активные, или «назначенные активными», участники беспорядков были найдены мёртвыми. Кто-то со следами пыток. Кто-то  с пулей в затылке. Кто-то с вырезанным языком.

В новостях говорили: «Это месть. Народный гнев. Ответ за павших женщин». В совершенно секретных отчётах МВД значилось: «Зачищено».

Пасмурным утром Агнесса стояла на балконе в северной части дворца, куда практически никто и никогда не заходил без серьёзной причины. Артемий, понимая, что от него ждут объяснений, появился там заранее и наблюдал за Королевой. Не утруждая себя официальной церемонией, выбрав
подходящий момент, он подошёл к ней сзади и, склонившись к её голове, почти
коснулся губами волос. Вдохнул и максимально спокойным тоном сказал:

— Всё под контролем, Ваше Величество.

— Я не уверена в этом, — прошептала она.

Он не ответил. Он уже забыл о кровавых беспорядках, стоя рядом с Агнессой, вдыхая запах её тела, скованного тревогой и зарождающимся страхом. Министр безопасности наконец-то ощущал всю полноту своей власти над этой женщиной. Именно от него сейчас зависела её судьба. Но горькая нотка всё же звучала в этой патетической сонате. Он знал: Агнесса скорее поверит Щенку, чем могущественному хищнику. Однако, её доверие было для него не главным.

Тем временем Алекс вошёл в кабинет Серафима без предупреждения, не скрывая нарастающего раздражения. Серафим оторвался от планшета, не вставая. На вид он был спокоен; только левый глаз едва заметно дёрнулся. Впрочем, Алекс этого не заметил.

— Мы поговорим, — сказал Алекс как можно жёстче. — Только не как наставник и ученик, а как два человека, один из которых начал  грязную игру.

— Интересно, о какой игре ты говоришь, Ваше Величество? — голос Серафима был тёплым. — Если ты о протестах, то я сам обеспокоен. Если о Совете — ты прекрасно понимаешь, что я смирился с ведущей ролью Агнессы. Я реалист. А ты… ещё учишься, и моя задача — помочь тебе повзрослеть.

Алекс подошёл ближе.

— Помочь? Ты называешь «помощью» своё бездействие в отношении происходящего? Ты же мог прекратить эти спекуляции в СМИ!

Глаза Серафима чуть расширились, в голосе прозвучала властная нота.

— Я на вашей стороне. На стороне закона. Я делаю всё возможное. Но важно понимать, кому на руку такая ситуация. И ты это знаешь, Алекс. Его план очень банален: напугать королеву, а потом показать ей, что т не можешь защитить её. Обезопасить!

Последнее слово Серафим произнёс отчётливо и звонко.

Алекс вопросительно посмотрел на министра, а тот, мысленно подавляя удовлетворение, продолжил:

— Ты стал для него мальчиком, который перекрыл ему дорогу к Агнессе. Если уж совсем честно — дорогу к трону. Или ты думаешь, он преданный страж вашего нетленного союза?

— У тебя есть доказательства? — Алекс скрестил руки на груди. — Или опять из серии «Тёмная кровь»?

Серафим поднялся.

— Доказательства будут, — тихо сказал он. — Просто начните искать. Загляните в последние назначения. Посмотрите, кто получает бюджет. С кем проводят тайные встречи его люди. Как часто, Королева транслирует вам, его видение ситуации… Ты слишком сильно любишь свою непростую жену. А любовь — плохой советчик для управления государством.

Алекс не ответил. Он смотрел на Серафима с мрачной сосредоточенностью; сердце его замирало от невозможности понять, кто лжёт: Серафим, Артемий, Совет или он сам себе.

На выходе из кабинета в голове у него сама собой возникла мысль: а что, если Серафим прав?

Артемий действительно слишком часто бывает в кабинете королевы…