"Вкус красной ягоды".
В длинные волосы, в пояс длиной,
Красную розу на ночь вплетая,
Я танцевала в таверне большой,
Гибкое тело усталость не знало.
В пьяных глазах отражалось едва
Всеми любимое красное платье,
И мой хозяин, лаская меня,
Каждую ночь обещал обвенчаться.
Страх стать его вырезал по кускам
Бедное сердце девушки юной,
И путая пальцы в моих волосах,
В губы меня целовал он прилюдно.
Скрипка стонала под гул моряков,
В хмелю обсуждавших старые раны,
Но ветер принесший запах цветов,
Ворвался в таверну сквозь старые ставни.
Вырвав цветок из волнистых волос,
И бросив его к ногам словно жертву,
Лёгким касанием задал вопрос:
- Готова ли ты изменить все вот это?
Я рассмеялась, кружась средь столов:
- Ведь я не хозяйка тела и мыслей,
Пленница я, хотя без оков…
Но тишина в друг в таверне повисла.
Ноги босые на грязном полу,
Словно споткнулись о ровное место.
Ветер шептал: «Я тебе помогу,
Ты станешь сегодня счастливой невестой.
Хлопнули ставни. Шторм волны поднял.
Под парусом белым корабль показался.
Капитан швартоваться команду отдал
И с палубы начал на землю спускаться.
Сильной рукою он дверь распахнул,
В серых глазах металл отразился.
Увидев меня, он сухо сглотнул,
И на хозяина вдруг показался.
Пахла рубаха солью морской,
На крупных манжетах блестела эмблема.
Старый моряк глубОко вздохнул
И пал перед гостем на оба колена.
Когда-то, вот так же, была его мать,
Танцовщицей милой и лучшей забавой,
Часами могла старика ублажать
И вот час настал с жестокой расправой.
Тот капитал был точь-в-точь как она,
В лёгкой улыбке ненависть выла.
Понял старик, постучала беда,
И сердце его на мгновенье застыло.
- Встань! -прозвучало. - Я не для молитв.
Вижу признал, только каяться поздно.
Сколько красавиц ты вот так утопил
В ласках своих, что страшнее позора?
Старик обернулся и зло обожгло,
На красную розу я вдруг наступила,
Платье, как тень, с плеча поползло,
Ладонью его я остановила.
Страх по коленям карабкался вверх,
Слезы из глаз покатились, как жемчуг.
Старик ухмыльнулся и вырвался смех,
Острый, как нож, что выбросил недруг.
- Ты думаешь это спасенье твое?
Но ему кровь моя по наследству досталась.
Он пальцами щёлкнул и как воронье
Слетелись матросы, я в кругу оказалась.
Тот, что помоложе, сдавил грудь мою,
А капитан цепь накинул на горло.
- Девчонку пусти, а то удавлю,
Его мне не жалко! – сказал парень грозно.
И вам после этого несдобровать.
Он свистнул и помощь к нему подоспела.
А я продолжала со страхом стоять
Под грохот цепей - это смерть песню пела.
«Гости» метнулись ко мне напролом,
- Стоять! – кто-то крикнул и выстрелил в воздух,
Стол опрокинулся с красным вином,
И нос защипал навязчивый порох.
Замер старик, капитан побледнел,
Когда я упала под стол без сознанья,
И звонкий металл опять зазвенел,
Матросов своим языком острым раня.
Тот, что держал меня, на руки взяв,
Прикрытый друзьями к окну устремился.
Выбив стекло, влез в него, как змея
И с телом моим в темноте растворился.
А капитан, про себя помолясь,
Цепь затянул, в шее хрустнули кости:
- Отец, ты прости, но кровь все же твоя.
И тело обмякшее безжалостно бросил.
Цепь намотав на кулак поплотней,
Бросился в след за пропажей своею.
Но ночь нас укрывала среди кораблей
Свою темноту повсюду развеяв.
Парень прислушался, воздух вдохнув,
В серых глазах снова вспыхнули искры
И, словно зверь, перед схваткой сглотнув,
Сквозь тени шагнул осторожною рысью.
Я на песке лежала сыром,
Дыханья почти не было слышно,
Как будто спала крепким сном,
В объятьях прохлады ночной неподвижно.
Тут скрипнула мачта надрывно и я
Очнулась, страх почувствовав снова
Крикнуть хотела, но вдруг чья-то рука,
Накрыла мне рот, сделав мне больно.
Зубы мои вонзились в ладонь,
Тень застонала и руки разжались,
Но вспыхнул на палубе яркий огнь,
В нем тени, как призраки, показались.
Свободу почуяв, подол в руки взяв,
Я кинулась прочь, задыхаясь от страха.
Но кто-то схватил меня за рукав,
И в клетку попала вновь бедная птаха.
Три тени стояли опять предо мной,
Но сильные руки сдавили мне тело,
Как вспышка, мелькнуло ножа остриё
И тут же его ощутила на шее.
- Ну, что, подходи! – раздалось за спиной,
И труп вам достанется спелою вишней.
Поверьте, ее не отдам вам живой,
Вся ваша возня будет просто излишней.
Мы двигались к морю, а тени на нас, Я
мысленно с жизнью уже попрощалась,
Но белая чайка его клюнула в глаз
И нож уронив, рука друг разжалась.
Я снова пустилась бежать наутек,
Спасая себя от безжалостной смерти.
По мокрой спине гулял холодок,
Как будто бы в спину дышали мне черти.
Вдруг я споткнулась, упав на песок,
Сердце стучало в висках жуткой болью.
Удар мне лицо, огнем обжёг,
Испачкав, как меткою, алою кровью.
Услышав шаги, я взмолилась опять,
Но сильные руки меня приподняли.
Стали с лица песок отряхаться,
А губы «Не бойся» тихо шептали.
То был капитан предо мной молодой,
Не тот, что с цепями, наполненный злобой.
А тот, в чьих глазах отражался покой,
Как тихое море в ночи, после шторма.
Луна золотая рвалась из-за туч
Свидетелем стать непредвиденной встречи.
С неба направив таинственно луч,
Лицо осветила и голые плечи.
А я замерла, в глазах утонув,
А я замерла, в глазах утонув,
Которые жгли, лаская и плача.
В секунду одну жизнь развернув,
Туда, где так ждали любовь и удача.
Я слышала пение ветра вдали,
Я слышала пение ветра вдали,
Вспомнив его обещанье в таверне.
Увидела, как плывут корабли,
Бросая на волны огромные тени.
Дрожь, что от страха мне тело секла,
Дрожь, что от страха мне тело секла,
Сменило тепло, щёк коснувшись украдкой,
Но бездна в глазах беспощадно звала
И обещала, там будет сладко.
Он рану мою промокнул рукавом
Он рану мою промокнул рукавом
Рубахи, что недруги в драке порвали
И алая кровь вперемешку с песком,
Новою меткой на кружевах стали.
- Поедешь со мной? Я тебя заберу.
- Поедешь со мной? Я тебя заберу.
Теперь ты свободна, хозяин вознесся.
Он сеял разврат, слезы, страх и беду,
В аду ему место уж точно найдется.
Я отступила на шаг от него.
Я отступила на шаг от него.
Но осознала - месть справедлива.
Горло обидой вдруг обожгло,
Что имя «забава» так долго носила.
- Что же молчишь, красной ягоды цвет? -
- Что же молчишь, красной ягоды цвет? -
Алые губы с мольбою шептали.
Хочу поскорее услышать ответ, -
Слова в свете лунном, как в сети застряли.
- Я не могу…- с губ сорвалось едва, -
- Я не могу…- с губ сорвалось едва, -
Имя мое залИто позором.
Другая судьба, увы у меня,
Что вышита четким, как шрамы, узором.
- Мне наплевать, кем ты была.
- Мне наплевать, кем ты была.
Ты в сердце мое птицей белой влетела.
Ведь мать моя тоже розой цвела,
Так же, как ты, танцевала и пела.
Я вдруг обмерла, сердце сжалось в груди,
Я вдруг обмерла, сердце сжалось в груди,
Он боль эту знает не понаслышке.
И робко сказала: - Тогда укради! –
Увидев в глазах его яркие вспышки.
- Идем! – он зА руку взяв, потянул вдруг к воде.
- Идем! – он зА руку взяв, потянул вдруг к воде.
Там два корабля поодаль стояли.
И факелы ярко горя в темноте,
Мерцая, как звезды, на палубе ждали.
Шлюпка с матросами к нам подплыла,
Шлюпка с матросами к нам подплыла,
Его руки меня от песка оторвали.
Я робко за шею его обняла.
Друг друга тепло в этот миг мы узнали.
А после каюта и ужин с вином.
А после каюта и ужин с вином.
За бОртом вода пела тихую песню.
Я поняла - мне повезло,
Ветер не лгал - что стану невестой.
Плавило пламя воск старых свечей,
Плавило пламя воск старых свечей,
В наших глазах отражаясь игриво,
И капитан коснулся плечей,
Но счастье холодной улыбкой застыло.
- Не бойся, не трону, хотя весь горю.
- Не бойся, не трону, хотя весь горю.
Вкус ягоды красной мое лишь желание.
Ответ я во взгляде твоем уловлю,
Но дрогнули губы в робком молчании.
Он локон убрал, что лицо прикрывал,
Он локон убрал, что лицо прикрывал,
Касаясь щеки цвета ягоды спелой.
В мерцании свеч, что воздух качал,
Послышалось "Да" с губ с
орвавшись не смело.
орвавшись не смело.
И "Да" это было как поцелуй,
Который обжег не тело, а душу.
В лето позвав скороспело весну,
Голос любви непременно послушать.
И губы на губы легли лепестком,
Словно незрелый бутон прикрывая.
Дыханье сплелось серебристым дымком,
А пламя свечи дрожать перестало.
Ладони втирая в красную ткань,
Изгибам фигуры легко поддаваясь:
- "Люблю»; - на ушко шептал капитан,
Все сильней и сильней прижимаясь.
А я не жива, ни мертва в этот миг,
Пила поцелуи страсть свою пробуждая.
Будто лечебный души эликсир,
С каждым глотком любовь познавая.
И руки мои знать хотели его,
По шее скользя замыкали объятья.
Я расцветала волшебным цветком,
Во власти ладоней, что жгли через платье.
Плоть капитана рождала во мне
Тысячи бабочек лёгких и смелых.
Стаей взлетевших стремительно вверх
Страх словно пепел по ветру развеяв.
Пальцы скользнули под белую ткань,
Сильные мышцы ладонь ощутила,
И перейдя заветную грань,
Я рубаху с плеча капитану спустила.
Щекою прижилась к упругой груди,
Запах солёный, как море, вдыхая,
А свечи свои погасили огни,
Тайну любви познать предлагая.
И в тишине, где правила ночь,
Красное с белым смешалось, как краски.
Страхи и слезы вытеснив прочь
Друг друга бросали в объятья и ласки.
Стоны и шёпот кружили вокруг,
Выход ища в темноте южной ночи,
Но их заглушал плеск волн о борт,
Вечное счастье нам песней пророча.
Мы долго еще собирали нектар
Губами, что жаждали огненной страсти.
В плену этой ночи, где сердца удар
Взбирался с разбега по трёхъярусной мачте.
Когда же рассвет по каюте пополз,
Облаком розовым с негою слился.
В глазах мы читали повисший вопрос:
Не сон ли нам этот безумный приснился?
- Я знаю теперь красной ягоды вкус.
Поверь он ни с чем никогда не сравнится.
- Слова капитана звучали как блюз,
Когда целовал мои он ресницы.
Когда целовал мои он ресницы.
Я в эту ночь познала впервой,
Что значит любить, а не притворяться.
Быть настоящей, живой, не игрой,
И доверяя в любви растворяться.
любовь
стихи
баллада
чимин
