Судьба Паука. Глава 4.
docx
Судьба Паука. Г4.docx39.21 Kb
Глава 4.
Оставшуюся часть дня, как и обещал Ауран провел в обществе
матери. Она смотрела на него с надеждой и просто радовалась тому, что ее сын
наконец дома. С ней. И минимум отчасти настройка на эмоции родного и искренне
любящего разумного помогала сгладить военный азарт. И несмотря на то, что они
уже давно не проводили время вместе, он все еще был привязан к ней. Но даже эта
привязанность не могла полностью убрать подобие зова, которое его преследовало.
С каждым часом он все сильнее желал вернуться в храм. Вернуться к конкуренции.
Вернуться к битве. Хоть какой-то. А еще его тянуло к крышам. Залезть наверх и
смотреть. Изучать. Так продолжаться долго не могло… Ему нужно было обуздать эти
порывы. Потому едва его мать заснула, Ауран покинул дом и также тихо, уже почти
без боли в теле двинулся вперед.
матери. Она смотрела на него с надеждой и просто радовалась тому, что ее сын
наконец дома. С ней. И минимум отчасти настройка на эмоции родного и искренне
любящего разумного помогала сгладить военный азарт. И несмотря на то, что они
уже давно не проводили время вместе, он все еще был привязан к ней. Но даже эта
привязанность не могла полностью убрать подобие зова, которое его преследовало.
С каждым часом он все сильнее желал вернуться в храм. Вернуться к конкуренции.
Вернуться к битве. Хоть какой-то. А еще его тянуло к крышам. Залезть наверх и
смотреть. Изучать. Так продолжаться долго не могло… Ему нужно было обуздать эти
порывы. Потому едва его мать заснула, Ауран покинул дом и также тихо, уже почти
без боли в теле двинулся вперед.
Его мышцы отзывались наслаждением, когда он использовал
привычные воинские движения забираясь на крышу. Сила наполняла тело вопреки все
еще немного ноющим ребрам. И он начал двигаться. Дома не были расположены
слишком близко, но скорости и навыков хватало чтобы бежать вперед и
отталкиваться настолько сильно и быстро, что даже большие расстояния не были
проблемой. Перекат по крыше с сохранением части инерции и очередной разгон. В
покоях целителей Ауран хорошо выспался. Более чем достаточно. И он жаждал
движения. Не степенных прогулок по парку в обществе матери. Напротив. Ему было
нужно испытание. И он подтягивался на путеводных шпилях в городе, забираясь
выше и поднимаясь на следующий ярус. В этом районе была более плотная
застройка. И он продолжал двигаться к храму. Инстинкты бурлили. Ауран
чувствовал, что рядом будто блуждают другие пауки и это было так.
привычные воинские движения забираясь на крышу. Сила наполняла тело вопреки все
еще немного ноющим ребрам. И он начал двигаться. Дома не были расположены
слишком близко, но скорости и навыков хватало чтобы бежать вперед и
отталкиваться настолько сильно и быстро, что даже большие расстояния не были
проблемой. Перекат по крыше с сохранением части инерции и очередной разгон. В
покоях целителей Ауран хорошо выспался. Более чем достаточно. И он жаждал
движения. Не степенных прогулок по парку в обществе матери. Напротив. Ему было
нужно испытание. И он подтягивался на путеводных шпилях в городе, забираясь
выше и поднимаясь на следующий ярус. В этом районе была более плотная
застройка. И он продолжал двигаться к храму. Инстинкты бурлили. Ауран
чувствовал, что рядом будто блуждают другие пауки и это было так.
Окрестности храма всегда были местом патрулирования. Вечная
тренировка. Инициаты должны были прийти в храм и не попасться при этом старшим
паукам. И даже без брони и прыжкового ранца инстинкты были обострены. Обойдя
двух своих старших товарищей, он наконец приблизился к воротам. Технически это
считалось внутренней территорией, а потому он прошел это своеобразное испытание
каждого дня. Оставалось ровно одно. Пройти в главные врата храма. Но едва он
приблизился к ним, как сразу шагнул в тень и замер. Вдоль врат прохаживалась
его наставница. Тхурингветиль была немного бледна, и ее явно мучило похмелье
после избыточных возлияний. Она прошла мимо него, но в один из моментов
замерла.
тренировка. Инициаты должны были прийти в храм и не попасться при этом старшим
паукам. И даже без брони и прыжкового ранца инстинкты были обострены. Обойдя
двух своих старших товарищей, он наконец приблизился к воротам. Технически это
считалось внутренней территорией, а потому он прошел это своеобразное испытание
каждого дня. Оставалось ровно одно. Пройти в главные врата храма. Но едва он
приблизился к ним, как сразу шагнул в тень и замер. Вдоль врат прохаживалась
его наставница. Тхурингветиль была немного бледна, и ее явно мучило похмелье
после избыточных возлияний. Она прошла мимо него, но в один из моментов
замерла.
Она была экзархом уже несколько веков, а он лишь вступил на
этот путь. Полное отсутствие движения, дыхания и приглушенное присутствие не
давали ей заметить его. Но… Это было по-своему знаком. Пустота тоже привлекает
внимание, а он пока еще не научился сливаться с окружающим миром. Не настолько,
чтобы естественный фон сглаживал присутствие. Отсутствие опыта и только. Всего
пару десятилетий, и он сможет маскироваться почти на уровне жалящих скорпионов.
И только один из молодых воинов обладал таким талантом чтобы уже освоить полное
сокрытие. Старшие воины ходят в храм открыто. Их задача не прятаться. Их задача
ловить. Ауран же только принял посвящение и мог как следовать ритуалу, так и
нет. Но тренировка была полезна. На ее лице с чуть потрескавшимися сухими
губами расцвела улыбка.
этот путь. Полное отсутствие движения, дыхания и приглушенное присутствие не
давали ей заметить его. Но… Это было по-своему знаком. Пустота тоже привлекает
внимание, а он пока еще не научился сливаться с окружающим миром. Не настолько,
чтобы естественный фон сглаживал присутствие. Отсутствие опыта и только. Всего
пару десятилетий, и он сможет маскироваться почти на уровне жалящих скорпионов.
И только один из молодых воинов обладал таким талантом чтобы уже освоить полное
сокрытие. Старшие воины ходят в храм открыто. Их задача не прятаться. Их задача
ловить. Ауран же только принял посвящение и мог как следовать ритуалу, так и
нет. Но тренировка была полезна. На ее лице с чуть потрескавшимися сухими
губами расцвела улыбка.
- Рада что ты не успел даже исцелится, а уже вернулся к
тренировкам. – Ауран чуть поморщился.
тренировкам. – Ауран чуть поморщился.
- Что меня выдало? – Тхурингветиль повернулась к тени, из
которой плавно выходил ее ученик. И действительно. Его движения полностью
соответствовали Лику Войны. Раньше, когда они только тренировались в нем, все
еще была легкая зажатость юноши, который не привык к близким контактам. Едва
заметные микродвижения рук или пальцев. Защитные жесты. Но не теперь. Перед ней
был хищник. Такой же как она. И он был готов сражаться…
которой плавно выходил ее ученик. И действительно. Его движения полностью
соответствовали Лику Войны. Раньше, когда они только тренировались в нем, все
еще была легкая зажатость юноши, который не привык к близким контактам. Едва
заметные микродвижения рук или пальцев. Защитные жесты. Но не теперь. Перед ней
был хищник. Такой же как она. И он был готов сражаться…
- Недостаток опыта. Ты сокрыл присутствие полностью, но не
сравнял его с внешним фоном. Частая ошибка у только пробудившихся. – Ее юный
ученик тяжело вздохнул.
сравнял его с внешним фоном. Частая ошибка у только пробудившихся. – Ее юный
ученик тяжело вздохнул.
- Ясно. Значит испытание провалено. – Но она только шире
улыбнулась, от чего ее губы потрескались и на них выступила кровь.
улыбнулась, от чего ее губы потрескались и на них выступила кровь.
- У тебя еще есть шанс. Пересеки врата храма, и ты победил.
– Ауран усмехнулся.
– Ауран усмехнулся.
- Пытаться пройти через вас, сильнейшего воина храма? А вы
очень в меня верите. – И несмотря на слова он встал чуть боком, сделав пару
шагов в сторону, пристально смотря в ее глаза. Если бы он двинулся прямо к
храму она бы атаковала.
очень в меня верите. – И несмотря на слова он встал чуть боком, сделав пару
шагов в сторону, пристально смотря в ее глаза. Если бы он двинулся прямо к
храму она бы атаковала.
- Я не в лучшей форме. Перебрала с вином. Слишком уж сладкий
букет попался. – Это так. На ее лице была та же усмешка что и у ее ученика. Но
его взгляд теперь сместился к ее губам.
букет попался. – Это так. На ее лице была та же усмешка что и у ее ученика. Но
его взгляд теперь сместился к ее губам.
- Я тоже все еще ранен. – И хоть взгляд был сфокусирован на
губах, он продолжал говорить, будто ничего и не происходит.
губах, он продолжал говорить, будто ничего и не происходит.
- Тогда мы в равных условиях. Я не буду слишком сурова и
сделаю скидку на твои раны. – Раньше она его не щадила… Ауран перевел взгляд на
ее темные глаза. И в чуть расширившихся зрачках видел свое отражение.
сделаю скидку на твои раны. – Раньше она его не щадила… Ауран перевел взгляд на
ее темные глаза. И в чуть расширившихся зрачках видел свое отражение.
- Не узнаю вас Наставница. Раньше вы меня не щадили. – Еще
пара шагов, и та оборачивается к нему. Теперь они почти в равных условиях на
пути к храму, но по едва заметному напряжению в ее мышцах он понял, что
следующего шага она не допустит и рванет наперерез.
пара шагов, и та оборачивается к нему. Теперь они почти в равных условиях на
пути к храму, но по едва заметному напряжению в ее мышцах он понял, что
следующего шага она не допустит и рванет наперерез.
- Может я просто хочу убедить тебя согласится на эту игру? –
И снова лукавая улыбка. На которую Ауран реагирует не как раньше. Ее красота
была пленительна. И Тхурингветиль пользовалась ей… Знала, что ее ученик еще
мальчик, не познавший женщину, а потому использовала свое очарование и легкие
провокации как очередное оружие. Теперь же он не отводил взгляд от того, как
она слизнула свою кровь с губ. Нет… Теперь он смотрел и ощущал от этого
удовольствие.
И снова лукавая улыбка. На которую Ауран реагирует не как раньше. Ее красота
была пленительна. И Тхурингветиль пользовалась ей… Знала, что ее ученик еще
мальчик, не познавший женщину, а потому использовала свое очарование и легкие
провокации как очередное оружие. Теперь же он не отводил взгляд от того, как
она слизнула свою кровь с губ. Нет… Теперь он смотрел и ощущал от этого
удовольствие.
- Считайте, что вы меня убедили Наставница. Но что, если я
смогу выиграть? – Та рассмеялась, но в итоге развела руки.
смогу выиграть? – Та рассмеялась, но в итоге развела руки.
- Если это чудо произойдет, то в следующий раз я сама
приготовлю тебе сладости. Поменяемся ролями. На один единственный раз. Ты
станешь учителем, а я твоей ученицей. – Последнее она произнесла с легким
придыханием, и с нотками удовлетворения заметила, что ее чары хоть и куда
слабее, но все еще действуют на ученика. Самые кончики его ушей чуть потемнели,
а в глазах появился блеск. По правилам ему нужно было хотя бы кончиком пальца
коснуться черного отполированного пола внутренней территории храма.
приготовлю тебе сладости. Поменяемся ролями. На один единственный раз. Ты
станешь учителем, а я твоей ученицей. – Последнее она произнесла с легким
придыханием, и с нотками удовлетворения заметила, что ее чары хоть и куда
слабее, но все еще действуют на ученика. Самые кончики его ушей чуть потемнели,
а в глазах появился блеск. По правилам ему нужно было хотя бы кончиком пальца
коснуться черного отполированного пола внутренней территории храма.
- Договорились. – После чего Ауран глубоко вздохнул и блеск
с румянцем полностью пропали с его лица. Тхурингветиль тоже хоть и продолжала
улыбаться, но это была лишь маска. Они оба вновь отдались внутреннему аспекту.
с румянцем полностью пропали с его лица. Тхурингветиль тоже хоть и продолжала
улыбаться, но это была лишь маска. Они оба вновь отдались внутреннему аспекту.
Камень души его отца начал тускло сиять, даря поддержку сыну
и позволяя ему куда лучше чувствовать рисунок боя. Они сорвались одновременно.
И если Тхурингветиль ожидала, что он рванет к воротам, пытаясь как можно скорее
выиграть, то Ауран выбрал целью рывка саму паучиху. Она двинулась ближе к
воротам, а он преследовал ее. И В итоге она сама же облегчила ему приближение к
итоговой цели. Резкий разворот и прямой удар кулаком отводится в сторону, а
рука почти сразу берется в захват, но Ауран использует инерцию, чтобы перевести
попытку захвата в скользящий выпад. Простая рубаха, повинуясь его психическому
импульсу рвется, и на себя Тхурингветиль рванула лишь рукав, Которым он сразу
обернул уже ее руку и резко попытался вывернуть ее, но в резком обороте она
ударила ему тыльной стороной руки по голове. Она была в своей облегченной
«гражданской» броне и удар был страшен. Но Ауран не собирался как-либо
сдаваться. Чуть пригнувшись, он пропустил удар по касательной, но ухо все равно
обожгло болью.
и позволяя ему куда лучше чувствовать рисунок боя. Они сорвались одновременно.
И если Тхурингветиль ожидала, что он рванет к воротам, пытаясь как можно скорее
выиграть, то Ауран выбрал целью рывка саму паучиху. Она двинулась ближе к
воротам, а он преследовал ее. И В итоге она сама же облегчила ему приближение к
итоговой цели. Резкий разворот и прямой удар кулаком отводится в сторону, а
рука почти сразу берется в захват, но Ауран использует инерцию, чтобы перевести
попытку захвата в скользящий выпад. Простая рубаха, повинуясь его психическому
импульсу рвется, и на себя Тхурингветиль рванула лишь рукав, Которым он сразу
обернул уже ее руку и резко попытался вывернуть ее, но в резком обороте она
ударила ему тыльной стороной руки по голове. Она была в своей облегченной
«гражданской» броне и удар был страшен. Но Ауран не собирался как-либо
сдаваться. Чуть пригнувшись, он пропустил удар по касательной, но ухо все равно
обожгло болью.
Впрочем, эта боль лишь раззадорила его. Придав ее руке ускорение,
он вывел ее в очередной разворот, который она хотела завершить уже ударом ноги,
но именно этого он и ждал. Его наставница часто повторяла этот прием во время
их тренировок и Ауран в момент замаха, когда та подняла ногу, ударил под колено
опорной и та начала падать. Только вот это не было победой в полном смысле
слова. Извернувшись как едва ли, смогла бы даже профессиональная гимнастка,
Тхурингветиль из почти присяда ударила ногой снизу вверх. Ауран едва успел
отклонится назад от ее закованного в психокость сапога, но в ту же секунду, не
давая ей восстановить равновесие он резко схватил ее за выгнутую ногу и с
усилием поднял ее с земли, не давая за ту зацепится. Но та даже не пыталась.
Лишившись опоры, она резко сместила вторую ногу и попыталась схватить его в
захват руки, что отчасти у нее даже вышло. Но Ауран только этого и ждал. И,
прежде чем та успела вывернуть ему сустав силой своих бедер с усилием ударил ее
спиной о пол мира-корабля.
он вывел ее в очередной разворот, который она хотела завершить уже ударом ноги,
но именно этого он и ждал. Его наставница часто повторяла этот прием во время
их тренировок и Ауран в момент замаха, когда та подняла ногу, ударил под колено
опорной и та начала падать. Только вот это не было победой в полном смысле
слова. Извернувшись как едва ли, смогла бы даже профессиональная гимнастка,
Тхурингветиль из почти присяда ударила ногой снизу вверх. Ауран едва успел
отклонится назад от ее закованного в психокость сапога, но в ту же секунду, не
давая ей восстановить равновесие он резко схватил ее за выгнутую ногу и с
усилием поднял ее с земли, не давая за ту зацепится. Но та даже не пыталась.
Лишившись опоры, она резко сместила вторую ногу и попыталась схватить его в
захват руки, что отчасти у нее даже вышло. Но Ауран только этого и ждал. И,
прежде чем та успела вывернуть ему сустав силой своих бедер с усилием ударил ее
спиной о пол мира-корабля.
Удар был достаточно сильным, чтобы захват стал неудобным и
снова ощутив под собой землю, паучиха воспользовалась тем, что он ее все же
частично отпустил и резко во вращающем движении развела ноги в идеальный
шпагат, из-за чего Ауран чуть провалился вперед, но попытался сохранить
равновесие. И теперь уже Тхурингветиль уперевшись руками о твердый пол
прокрутила свое тело и одновременно с этим снова сомкнула ноги и сделала удар с
вращением. Снова ученик успел отреагировать. И все же алкоголь действительно
сильно притупил ее реакцию. Раньше она бы действовала куда быстрее и жестче. И
он чуть сдвинулся назад и болезненный удар задел его не в лицо, а попал в
плечо. Только вот теперь Тхурингветиль на земле, а Ауран хоть и получил
чувствительный удар, но стоял и за долю секунды рванул к воротам храма. Поняв,
что «жертва» сбегает, паучиха резко сжалась в пружину и оттолкнувшись руками со
всей своей силы, буквально выбросила тело как снаряд вперед. Прямо в прыжке
перед тем, как влететь ему ударом в спину, Тхурингветиль снова развела ноги и
обхватила ими ученика, от чего тот вместо того, чтобы получить ускорение от
удара запнулся и сильно в нем потерял.
снова ощутив под собой землю, паучиха воспользовалась тем, что он ее все же
частично отпустил и резко во вращающем движении развела ноги в идеальный
шпагат, из-за чего Ауран чуть провалился вперед, но попытался сохранить
равновесие. И теперь уже Тхурингветиль уперевшись руками о твердый пол
прокрутила свое тело и одновременно с этим снова сомкнула ноги и сделала удар с
вращением. Снова ученик успел отреагировать. И все же алкоголь действительно
сильно притупил ее реакцию. Раньше она бы действовала куда быстрее и жестче. И
он чуть сдвинулся назад и болезненный удар задел его не в лицо, а попал в
плечо. Только вот теперь Тхурингветиль на земле, а Ауран хоть и получил
чувствительный удар, но стоял и за долю секунды рванул к воротам храма. Поняв,
что «жертва» сбегает, паучиха резко сжалась в пружину и оттолкнувшись руками со
всей своей силы, буквально выбросила тело как снаряд вперед. Прямо в прыжке
перед тем, как влететь ему ударом в спину, Тхурингветиль снова развела ноги и
обхватила ими ученика, от чего тот вместо того, чтобы получить ускорение от
удара запнулся и сильно в нем потерял.
И они оба в сцепке упали на пол. Ауран едва успел
повернуться боком и резко дернув за левое бедро сместил ее так, чтобы та не
перебралась ему за спину, и сразу получил удар кулака в лицо, но игнорируя боль
за вторую попытку ударить чуть извернулся и просто укусил наставницу за руку.
Тхурингветиль сжала ноги сильнее, медленно со скрипом стискивая его торс. Ребра
издали тихие щелчки и только начавшие срастаться переломы снова разошлись. Но
злость и боль придали Аурану сил, и тот впервые смог действительно сильно
ударить ее кулаком в лицо. Итак, мучимая похмельем паучиха на долю секунды
поплыла, а мир зашатался, но следующий удар она инстинктивно перехватила и
вывернула руку своего ученика, снова выставляя его почти боком.
повернуться боком и резко дернув за левое бедро сместил ее так, чтобы та не
перебралась ему за спину, и сразу получил удар кулака в лицо, но игнорируя боль
за вторую попытку ударить чуть извернулся и просто укусил наставницу за руку.
Тхурингветиль сжала ноги сильнее, медленно со скрипом стискивая его торс. Ребра
издали тихие щелчки и только начавшие срастаться переломы снова разошлись. Но
злость и боль придали Аурану сил, и тот впервые смог действительно сильно
ударить ее кулаком в лицо. Итак, мучимая похмельем паучиха на долю секунды
поплыла, а мир зашатался, но следующий удар она инстинктивно перехватила и
вывернула руку своего ученика, снова выставляя его почти боком.
- Я победила. – В ее голосе были нотки мурлыкающего
довольства, но Ауран с болью тихо засмеялся.
довольства, но Ауран с болью тихо засмеялся.
- Вы уверены Наставница? – Она чуть мотнула головой, заставляя
себя сфокусироваться и осмотреть его.
себя сфокусироваться и осмотреть его.
И она поняла в чем ошибка. Сделав вид, что выкладывается
полностью в бой, Ауран на самом деле тоже отчасти развел ноги, умудрившись во
время их сшибки и пока та обхватила ногами именно его торс сел на шпагат сам,
почти половиной стопы наступая на черный пол внутреннего храма. Тхурингветиль
сначала удивленно моргнула, а затем ярко и искренне рассмеялась, отпуская
своего ученика. С тихим стоном Ауран заставил себя подняться. Она вспомнила что
снова сломала ему ребра. Слишком увлеклась… Так соскучилась по их совместным
тренировкам, что просто не смогла остановится. Вновь она ощутила смесь стыда за
неспособность сдержать свои пороки и в то же время нотки нежности к
единственному, кто принимает ее такой какая она есть и продолжает тянуться.
Почти мгновенным движением она перетекла из одной позы в другую и поднялась
перед ним. Немного удивительно было осознавать, что ее юный ученик уже не
уступает ей в росте и телосложении.
полностью в бой, Ауран на самом деле тоже отчасти развел ноги, умудрившись во
время их сшибки и пока та обхватила ногами именно его торс сел на шпагат сам,
почти половиной стопы наступая на черный пол внутреннего храма. Тхурингветиль
сначала удивленно моргнула, а затем ярко и искренне рассмеялась, отпуская
своего ученика. С тихим стоном Ауран заставил себя подняться. Она вспомнила что
снова сломала ему ребра. Слишком увлеклась… Так соскучилась по их совместным
тренировкам, что просто не смогла остановится. Вновь она ощутила смесь стыда за
неспособность сдержать свои пороки и в то же время нотки нежности к
единственному, кто принимает ее такой какая она есть и продолжает тянуться.
Почти мгновенным движением она перетекла из одной позы в другую и поднялась
перед ним. Немного удивительно было осознавать, что ее юный ученик уже не
уступает ей в росте и телосложении.
- Да. Ты победил… - После смеха на лице паучихи снова
возникли искренние эмоции, а не демонстрируемая маска. – И ты даже не
представляешь как я этому рада. Да конкретно сейчас я немного не в форме, но…
Твоя победа заслужена. И все же следующая не будет такой же легкой. – Ауран все
еще придерживая больную грудь заставил себя усмехнуться.
возникли искренние эмоции, а не демонстрируемая маска. – И ты даже не
представляешь как я этому рада. Да конкретно сейчас я немного не в форме, но…
Твоя победа заслужена. И все же следующая не будет такой же легкой. – Ауран все
еще придерживая больную грудь заставил себя усмехнуться.
- Да Наставница… Не сомневаюсь в этом. Но боюсь если это
повторится в ближайшее время, то следующую тренировку я не переживу. – Ее
улыбка чуть дрогнула.
повторится в ближайшее время, то следующую тренировку я не переживу. – Ее
улыбка чуть дрогнула.
- О, не беспокойся. Я буду нежной… - После чего шагнула к
нему почти вплотную и Ауран чуть не отшатнулся инстинктивно. На лице
Тхурингветиль снова отразился хищный азарт, и она обхватила его ладонями за
лицо. Не с силой, а на удивление мягко и очень бережно. – Поверь, я умею быть
ласковой, хоть и не люблю этого. И за победу тебе нужна достойная награда… - Их
лица были совсем рядом, и горячее дыхание паучихи обжигало… Он чувствовал будто
стоит ему только податься вперед, как их губы сомкнуться в поцелуе. И она будто
ждала от него инициативы. Но едва он хотел все же двинуться вперед, как та
текучим движением, оставившим на щеке лишь невесомое касание жарких губ,
шагнула к храму и убрала руки за спину. – Ты ведь не просто так шел в храм. Я
отведу тебя к Верховной Наставнице. – Ауран криво усмехнулся.
нему почти вплотную и Ауран чуть не отшатнулся инстинктивно. На лице
Тхурингветиль снова отразился хищный азарт, и она обхватила его ладонями за
лицо. Не с силой, а на удивление мягко и очень бережно. – Поверь, я умею быть
ласковой, хоть и не люблю этого. И за победу тебе нужна достойная награда… - Их
лица были совсем рядом, и горячее дыхание паучихи обжигало… Он чувствовал будто
стоит ему только податься вперед, как их губы сомкнуться в поцелуе. И она будто
ждала от него инициативы. Но едва он хотел все же двинуться вперед, как та
текучим движением, оставившим на щеке лишь невесомое касание жарких губ,
шагнула к храму и убрала руки за спину. – Ты ведь не просто так шел в храм. Я
отведу тебя к Верховной Наставнице. – Ауран криво усмехнулся.
- Вот вечно вы дразните меня Наставница… - И Ауран шагнул
вперед, все еще придерживая больные ребра. Тхурингветиль же остановилась.
вперед, все еще придерживая больные ребра. Тхурингветиль же остановилась.
- Я не буду мучить тебя слишком долго. Но сейчас тебе нужно
подчинить своего внутреннего воина. Прежним тебе уже не стать. И я обещаю, что,
когда этот вопрос будет решен, если ты действительно сильно пожелаешь, я стану
твоей первой. – Ауран замер, смотря на ее спину крайне хмурым и непонимающим
взглядом. Но затем лишь еще более натянуто улыбнулся.
подчинить своего внутреннего воина. Прежним тебе уже не стать. И я обещаю, что,
когда этот вопрос будет решен, если ты действительно сильно пожелаешь, я стану
твоей первой. – Ауран замер, смотря на ее спину крайне хмурым и непонимающим
взглядом. Но затем лишь еще более натянуто улыбнулся.
- Не шутите так. Я прекрасно знаю о своей природе и осознаю,
что не смогу найти пару. После того раза меня приняли, но едва ли кто-то
захочет создать со мной семью. Да и… Для того, кем я стал семья уже глубоко
вторична. Не уверен, что вообще хочу оставлять потомство. Если говорить откровенно,
мне нет места в мирной жизни. Посвящение Войне будет оправданным шагом для
меня. – Тхурингветиль снова замерла. Он говорил почти то же, что когда-то
сказала она уже своему наставнику. И снова она поймала себя на их похожести. Только
обретя его общество и ощутив восторг битвы с тем, кто мог бы стать ей равным,
паучиха снова ощутила боль и тоску. Он действительно идет ее путем. Но на нем
не обретет счастья…
что не смогу найти пару. После того раза меня приняли, но едва ли кто-то
захочет создать со мной семью. Да и… Для того, кем я стал семья уже глубоко
вторична. Не уверен, что вообще хочу оставлять потомство. Если говорить откровенно,
мне нет места в мирной жизни. Посвящение Войне будет оправданным шагом для
меня. – Тхурингветиль снова замерла. Он говорил почти то же, что когда-то
сказала она уже своему наставнику. И снова она поймала себя на их похожести. Только
обретя его общество и ощутив восторг битвы с тем, кто мог бы стать ей равным,
паучиха снова ощутила боль и тоску. Он действительно идет ее путем. Но на нем
не обретет счастья…
- Ты не прав. Думаешь, что я лишь шучу и играюсь с тобой, и
это действительно было так, пока ты был ребенком. Но теперь ты другой Ауран...
Битва изменила тебя. Ты осознал цену своей и чужих жизней. Ощутил кровь и
оказался на грани. Ты кто угодно, но больше не ребенок. И я знаю, как тебя
тяготило одиночество. Ты ведь не просто так продолжал готовить мне сладости,
даже во время отдыха. Не просто так смотрел как я ем твое угощение и составлял
мне компанию. Я ведь видела, как ты ко мне тянешься… Мы похожи куда сильнее чем
тебе кажется. Мы не создадим семью, не оставим потомства, но… Если ты
действительно хочешь, мы можем скрасить общее одиночество. Разделить его на
двоих. – Ее голос был непривычно тихим. И Ауран совершенно не узнавал свою
наставницу.
это действительно было так, пока ты был ребенком. Но теперь ты другой Ауран...
Битва изменила тебя. Ты осознал цену своей и чужих жизней. Ощутил кровь и
оказался на грани. Ты кто угодно, но больше не ребенок. И я знаю, как тебя
тяготило одиночество. Ты ведь не просто так продолжал готовить мне сладости,
даже во время отдыха. Не просто так смотрел как я ем твое угощение и составлял
мне компанию. Я ведь видела, как ты ко мне тянешься… Мы похожи куда сильнее чем
тебе кажется. Мы не создадим семью, не оставим потомства, но… Если ты
действительно хочешь, мы можем скрасить общее одиночество. Разделить его на
двоих. – Ее голос был непривычно тихим. И Ауран совершенно не узнавал свою
наставницу.
Она действительно не шутит. Тхурингветиль была прекрасна.
Многие воины искренне восхищались ее искусством и удивительной красотой. Но она
уже несколько веков не подпускала к себе никого. Он тщательно обдумывал ее
слова. Не как восторженный юноша, которым пробыл слишком долго, а уже как
ощутивший вкус крови воин. Больше он не смущался своих порывов. Нет… Он осознавал,
что действительно слишком долго смотрел на нее. И слишком долго стеснялся
озвучить свои эмоции. Она принесла ему много боли. В тренировках Тхурингветиль
была жестока и испытывала наслаждение от его страданий. Уж это он хорошо
различал и понимал. И в нем было желание превзойти. Отомстить за всю боль и
унижение. И… Овладеть ей. В бою она была страстна. Во время тренировок он не
раз ощущал от нее запах возбужденной женщины. Она бы поддалась. Ауран хорошо
изучил ее за все это время. Но сейчас она впервые открылась ему иначе. Не той
жестокой садисткой, а женщиной, которая прошла его путь и была одинока, но
слишком горда чтобы признать это. И она начала тянуться к нему также как и он к
ней…
Многие воины искренне восхищались ее искусством и удивительной красотой. Но она
уже несколько веков не подпускала к себе никого. Он тщательно обдумывал ее
слова. Не как восторженный юноша, которым пробыл слишком долго, а уже как
ощутивший вкус крови воин. Больше он не смущался своих порывов. Нет… Он осознавал,
что действительно слишком долго смотрел на нее. И слишком долго стеснялся
озвучить свои эмоции. Она принесла ему много боли. В тренировках Тхурингветиль
была жестока и испытывала наслаждение от его страданий. Уж это он хорошо
различал и понимал. И в нем было желание превзойти. Отомстить за всю боль и
унижение. И… Овладеть ей. В бою она была страстна. Во время тренировок он не
раз ощущал от нее запах возбужденной женщины. Она бы поддалась. Ауран хорошо
изучил ее за все это время. Но сейчас она впервые открылась ему иначе. Не той
жестокой садисткой, а женщиной, которая прошла его путь и была одинока, но
слишком горда чтобы признать это. И она начала тянуться к нему также как и он к
ней…
- Все эти годы я мечтал превзойти вас и отомстить… Во многих
смыслах. Я ощущал какое наслаждение вы испытываете, причиняя мне боль. –
Тхурингветиль дернулась, но не обернулась. – Но я так и не смог вас
возненавидеть Наставница… Несмотря на всю боль и унижения. И я стал сильнее.
Как вы и обещали. Вы дали мне все, что я просил. Но я никогда не просил вас
стать моей. – Он медленно пошел вперед. Прямо к замершей как статуя паучихе. И
та слушала каждое его слово. – Вы правы. Все изменилось. Я изменился. – Еще
шаг, и она ощутила его тяжелое и немного хриплое дыхание на своей шее. – И я не
остановлюсь. Буду становится сильнее, лучше. Стану действительно достойным. Вы
говорили о награде… - Его чуть дрожащие от боли руки обхватили ее за талию и
живот, притягивая в объятия. Он уткнулся носом в ее шею, вдыхая уже давно
полюбившийся ему запах возбужденной женщины. Тхурингветиль порывисто выдохнула,
а ее утроба отдалась истомой от действительно властных, но удивительно нежных
прикосновений любимого ученика. – Сейчас я прошу вас о большем. Станьте моей
Тхурингветиль. И я стану сильнее. Достаточно сильным, чтобы вы больше не могли
меня покинуть или выбрать другого… - Он впервые назвал ее по имени и паучиха
прикрыла глаза чуть подаваясь навстречу.
смыслах. Я ощущал какое наслаждение вы испытываете, причиняя мне боль. –
Тхурингветиль дернулась, но не обернулась. – Но я так и не смог вас
возненавидеть Наставница… Несмотря на всю боль и унижения. И я стал сильнее.
Как вы и обещали. Вы дали мне все, что я просил. Но я никогда не просил вас
стать моей. – Он медленно пошел вперед. Прямо к замершей как статуя паучихе. И
та слушала каждое его слово. – Вы правы. Все изменилось. Я изменился. – Еще
шаг, и она ощутила его тяжелое и немного хриплое дыхание на своей шее. – И я не
остановлюсь. Буду становится сильнее, лучше. Стану действительно достойным. Вы
говорили о награде… - Его чуть дрожащие от боли руки обхватили ее за талию и
живот, притягивая в объятия. Он уткнулся носом в ее шею, вдыхая уже давно
полюбившийся ему запах возбужденной женщины. Тхурингветиль порывисто выдохнула,
а ее утроба отдалась истомой от действительно властных, но удивительно нежных
прикосновений любимого ученика. – Сейчас я прошу вас о большем. Станьте моей
Тхурингветиль. И я стану сильнее. Достаточно сильным, чтобы вы больше не могли
меня покинуть или выбрать другого… - Он впервые назвал ее по имени и паучиха
прикрыла глаза чуть подаваясь навстречу.
Спиной, она ощутила его грудь. Взращенные ее усердными
тренировками мышцы. Руки, которые она не раз ломала, но сейчас столь же
крепкие, как и ее собственные. И голос… Тот самый голос, который вызывал
вспышки порочного удовольствия от вскриков боли. Сейчас же он был таким же
вкрадчивым как у нее. Будто теперь она добыча в его руках, а он стал хищником.
И она сама подалась в его паутину… Видеть его таким твердым, таким властным и
вместе с тем почти болезненно ласковым, несмотря на все сдерживаемое желание
причинить боль в ответ. И вместе с очередным порывом сладкой истомы она
ощущала, как сжимается ее сердце. И все же Тхурингветиль ощущала себя падшей
женщиной. Тем, что так ненавидела в собственной родне. И несмотря на внутреннее
отвращение она сдалась. Закованные в психокость пальцы коснулись его рук.
тренировками мышцы. Руки, которые она не раз ломала, но сейчас столь же
крепкие, как и ее собственные. И голос… Тот самый голос, который вызывал
вспышки порочного удовольствия от вскриков боли. Сейчас же он был таким же
вкрадчивым как у нее. Будто теперь она добыча в его руках, а он стал хищником.
И она сама подалась в его паутину… Видеть его таким твердым, таким властным и
вместе с тем почти болезненно ласковым, несмотря на все сдерживаемое желание
причинить боль в ответ. И вместе с очередным порывом сладкой истомы она
ощущала, как сжимается ее сердце. И все же Тхурингветиль ощущала себя падшей
женщиной. Тем, что так ненавидела в собственной родне. И несмотря на внутреннее
отвращение она сдалась. Закованные в психокость пальцы коснулись его рук.
- Да… - Ответ был настолько тихим, что лишь в кромешной
тишине храмовой зоны его можно было расслышать.
тишине храмовой зоны его можно было расслышать.
И Ауран чуть плотнее прижал ее к себе вновь утыкаясь носом в
ее нежную шею. Лишь несколько мгновений, которые отдавались бешеным стуком
сердца и первыми восторгами юноши, что впервые смог коснуться страсти. Но сколь
бы не был прекрасен этот первый миг, задача все еще не была решена. Ауран
первым отпустил ее, и та с ощутимым трудом отогнала наваждение. Все же что не
говори, но у нее уже слишком долго не было мужчины, а Тхурингветиль еще не
настолько стара чтобы полностью игнорировать желание тела. Сейчас же оно
наложилось на пленительный восторг их будущей связи. А то, что она все же
случится было очевидно. Но спустя секунду эмоции и телесные реакции были
заглушены холодным разумом воина. Ее ученик тоже ощутил эту перемену и сделал
шаг назад.
ее нежную шею. Лишь несколько мгновений, которые отдавались бешеным стуком
сердца и первыми восторгами юноши, что впервые смог коснуться страсти. Но сколь
бы не был прекрасен этот первый миг, задача все еще не была решена. Ауран
первым отпустил ее, и та с ощутимым трудом отогнала наваждение. Все же что не
говори, но у нее уже слишком долго не было мужчины, а Тхурингветиль еще не
настолько стара чтобы полностью игнорировать желание тела. Сейчас же оно
наложилось на пленительный восторг их будущей связи. А то, что она все же
случится было очевидно. Но спустя секунду эмоции и телесные реакции были
заглушены холодным разумом воина. Ее ученик тоже ощутил эту перемену и сделал
шаг назад.
- Прошу вас отвести меня к Верховной Наставнице нашего
храма. – Тхурингветиль кивнула и будто ничего между ними не было пошла вперед.
храма. – Тхурингветиль кивнула и будто ничего между ними не было пошла вперед.
И хоть боль в сломанных ребрах все еще мучила, благодаря
медитациям и грамотному удержанию торса Ауран мог хотя бы ходить относительно
спокойно. Но ему снова было нужно в целительные покои. И все же куда сильнее он
нуждался в… Избавлении. Азарт и ярость, которую он ощущал в бою со своей
наставницей, только раззадорила. И он прекрасно осознавал, что, если останется
среди гражданских рано или поздно сорвется. Именно поэтому следуя ритуалу,
принятому у пауков варпа он шел к верховной наставнице. В последней войне
слишком старый наставник погиб, забрав вместе с собой орочьего варбосса. И его
место буквально десяток лет назад заняла его верная подруга. Сейчас у нее уже
даже имени не сохранилось и по легендам она помнит войну с Сейм Ханом. Более
того пережила… Сейчас же в памяти потомков она осталась как Древняя. Та, у кого
не осталось даже имени. Хранитель их традиций после смерти формального главы
храма. Прошлый стал слишком стар и хотел умереть в бою. Даже Эльдар не
бессмертны, а десять тысяч лет даже для Видящего порой бывает слишком много.
медитациям и грамотному удержанию торса Ауран мог хотя бы ходить относительно
спокойно. Но ему снова было нужно в целительные покои. И все же куда сильнее он
нуждался в… Избавлении. Азарт и ярость, которую он ощущал в бою со своей
наставницей, только раззадорила. И он прекрасно осознавал, что, если останется
среди гражданских рано или поздно сорвется. Именно поэтому следуя ритуалу,
принятому у пауков варпа он шел к верховной наставнице. В последней войне
слишком старый наставник погиб, забрав вместе с собой орочьего варбосса. И его
место буквально десяток лет назад заняла его верная подруга. Сейчас у нее уже
даже имени не сохранилось и по легендам она помнит войну с Сейм Ханом. Более
того пережила… Сейчас же в памяти потомков она осталась как Древняя. Та, у кого
не осталось даже имени. Хранитель их традиций после смерти формального главы
храма. Прошлый стал слишком стар и хотел умереть в бою. Даже Эльдар не
бессмертны, а десять тысяч лет даже для Видящего порой бывает слишком много.
Храм сочетал в себе баланс черного, периодических вкраплений
традиционного оранжевого цвета Каэлора и совсем редких белых элементов. Но
черного все же было больше всего. Именно из него были пол и стены. Так удобно
чтоб прятаться. Коридоры же напоминали лабиринт, или скорее гнездо пауков.
Множество этажей без привычных лестниц. Даже чтобы просто забраться наверх
нужно было карабкаться подобно пауку по стенам. Но все ключевые помещения как
храм Кхейна или Совет Ткачей из Экзархов их храма. Пожалуй, отношение к своим
«сородичам» у пауков варпа было самым необычным среди других аспектных храмов.
Жалящие скорпионы куда агрессивнее и их аспект принуждает изгонять экзархов
собственного храма чтобы они не срывались даже в бою с учениками. Лишь усмирив
ярость и дух некоторые из них могут вернуться для обучения младшего поколения. В
других же храмах Экзархи становятся неотлучными жрецами бога войны Эльдар.
Неотлучно живут в своих храмах и в основном занимаются тренировками других
аспектных воинов.
традиционного оранжевого цвета Каэлора и совсем редких белых элементов. Но
черного все же было больше всего. Именно из него были пол и стены. Так удобно
чтоб прятаться. Коридоры же напоминали лабиринт, или скорее гнездо пауков.
Множество этажей без привычных лестниц. Даже чтобы просто забраться наверх
нужно было карабкаться подобно пауку по стенам. Но все ключевые помещения как
храм Кхейна или Совет Ткачей из Экзархов их храма. Пожалуй, отношение к своим
«сородичам» у пауков варпа было самым необычным среди других аспектных храмов.
Жалящие скорпионы куда агрессивнее и их аспект принуждает изгонять экзархов
собственного храма чтобы они не срывались даже в бою с учениками. Лишь усмирив
ярость и дух некоторые из них могут вернуться для обучения младшего поколения. В
других же храмах Экзархи становятся неотлучными жрецами бога войны Эльдар.
Неотлучно живут в своих храмах и в основном занимаются тренировками других
аспектных воинов.
Пауки Варпа же из-за своего аспекта не только хищные и
внезапные. Как и их лорд феникс они безумно смелые и самоотверженные. Именно
поэтому даже самые агрессивные из них не забывают ради кого потерялись на пути
войны… Пауки варпа чаще всего выбираются из храма чтобы посмотреть, как живут
другие. Подобно паукам они в некотором смысле любят и просто наблюдать за всем
сверху или изучать. А так как их самоконтроль экзархов один из наиболее сильных
среди других аспектов, им это разрешено. Те же темные жнецы, становясь
экзархами настолько становятся одержимы смертью, что в общении могут вовсе
напоминать воодушевленных маньяков, которым искренне нравится вид разорванных
их тяжелым оружием тел врагов. Экзарх почти всегда перенимает некие особенные
черты характера своего аспекта и лорда феникса.
внезапные. Как и их лорд феникс они безумно смелые и самоотверженные. Именно
поэтому даже самые агрессивные из них не забывают ради кого потерялись на пути
войны… Пауки варпа чаще всего выбираются из храма чтобы посмотреть, как живут
другие. Подобно паукам они в некотором смысле любят и просто наблюдать за всем
сверху или изучать. А так как их самоконтроль экзархов один из наиболее сильных
среди других аспектов, им это разрешено. Те же темные жнецы, становясь
экзархами настолько становятся одержимы смертью, что в общении могут вовсе
напоминать воодушевленных маньяков, которым искренне нравится вид разорванных
их тяжелым оружием тел врагов. Экзарх почти всегда перенимает некие особенные
черты характера своего аспекта и лорда феникса.
Так огненные драконы, подобно своему аспектному повелителю
Фуэгану постепенно становятся одержимы не убийством в чистом виде, а
разрушением. В своей неуемной жажде они готовы утопить в огне хоть целые миры.
Ликосидае же всегда был иным. Даже среди многих других лордов фениксов он…
Выделялся. Даже сама доктрина их аспекта называлась агрессивной защитой.
Быстрый и внезапный удар с мгновенным отступлением. Или рискованный бросок в
самое сердце врага. И Ауран не понимал почему они даже на фоне наиболее
рациональных и взвешенных зловещих мстителей настолько привязаны к другим
Эльдар. Несмотря на жесткую конкуренцию внутри себя, пауки все же с натяжкой
могут считаться семьей. Да что тут говорить. Пока другие экзархи полностью
остаются верны своему храму и забывают личный аспект, экзархи пауков варпа
нередко оставляют потомство. Да и в целом сам факт того, что близость полностью
не исчезает даже у тех, кто окончательно ушел в свой аспект говорит о крайне
странном… Неправильном.
Фуэгану постепенно становятся одержимы не убийством в чистом виде, а
разрушением. В своей неуемной жажде они готовы утопить в огне хоть целые миры.
Ликосидае же всегда был иным. Даже среди многих других лордов фениксов он…
Выделялся. Даже сама доктрина их аспекта называлась агрессивной защитой.
Быстрый и внезапный удар с мгновенным отступлением. Или рискованный бросок в
самое сердце врага. И Ауран не понимал почему они даже на фоне наиболее
рациональных и взвешенных зловещих мстителей настолько привязаны к другим
Эльдар. Несмотря на жесткую конкуренцию внутри себя, пауки все же с натяжкой
могут считаться семьей. Да что тут говорить. Пока другие экзархи полностью
остаются верны своему храму и забывают личный аспект, экзархи пауков варпа
нередко оставляют потомство. Да и в целом сам факт того, что близость полностью
не исчезает даже у тех, кто окончательно ушел в свой аспект говорит о крайне
странном… Неправильном.
Так быть не должно. Но так как аспект сложно познать в
полной мере, это было списано на особенности. И вот Ауран в сопровождении
Тхурингветиль наконец вошел в главный зал. Там всегда заседал лишь глава храма.
Остальной совет собирался по мере необходимости. И едва они, соблюдая полную
тишину вошли, как сидящая на полу в самом центре комнаты старая эльдарка
открыла глаза. Они были, как и вся она выцветшие и белесые, хоть и с небольшим
внутренним свечением. Несмотря на слабость своей оболочки Древняя все еще была
могущественным воином. Ей лишь повезло обладать чуть большим пси потенциалом
чем предыдущему главе их храма. Превозмогая боль в груди Ауран, поклонился,
выражая древнейшей из живущих экзархов их мира корабля почтение. Тхурингветиль
как его наставница встала по левую руку от него и дальше не шла. Древняя
смотрела на Аурана безразлично на первый взгляд. Но как ее спутник был отцом
всем паукам храма, она была несомненно матерью. Внешне безучастной, но
заботливой.
полной мере, это было списано на особенности. И вот Ауран в сопровождении
Тхурингветиль наконец вошел в главный зал. Там всегда заседал лишь глава храма.
Остальной совет собирался по мере необходимости. И едва они, соблюдая полную
тишину вошли, как сидящая на полу в самом центре комнаты старая эльдарка
открыла глаза. Они были, как и вся она выцветшие и белесые, хоть и с небольшим
внутренним свечением. Несмотря на слабость своей оболочки Древняя все еще была
могущественным воином. Ей лишь повезло обладать чуть большим пси потенциалом
чем предыдущему главе их храма. Превозмогая боль в груди Ауран, поклонился,
выражая древнейшей из живущих экзархов их мира корабля почтение. Тхурингветиль
как его наставница встала по левую руку от него и дальше не шла. Древняя
смотрела на Аурана безразлично на первый взгляд. Но как ее спутник был отцом
всем паукам храма, она была несомненно матерью. Внешне безучастной, но
заботливой.
- Ты не смог снять лицо войны. Мне жаль, что ты вынужден
связывать оставшееся отпущенное время с войной. Но тебе придется пройти
положенные ритуалы. И все же ты снова ранен. Твоя наставница не сдержалась и
итоговое испытание пройдет для тебя с большим трудом. Но перед тем, как ты
оденешь доспехи Экзарха и отстоишь бдение в главном храме Кхейна на Каэлоре, я
обязана рассказать тебе, как и всем экзархам истину о нашем лорде фениксе и
странностях, которые родичи в нас наблюдают. – Ауран медленно опустился на
колени рядом, и Древняя снова прикрыла глаза.
связывать оставшееся отпущенное время с войной. Но тебе придется пройти
положенные ритуалы. И все же ты снова ранен. Твоя наставница не сдержалась и
итоговое испытание пройдет для тебя с большим трудом. Но перед тем, как ты
оденешь доспехи Экзарха и отстоишь бдение в главном храме Кхейна на Каэлоре, я
обязана рассказать тебе, как и всем экзархам истину о нашем лорде фениксе и
странностях, которые родичи в нас наблюдают. – Ауран медленно опустился на
колени рядом, и Древняя снова прикрыла глаза.
- Вы уверены, что я готов? – И этот вопрос действительно
беспокоил Аурана. Он действительно самый юный из воинов храма. Более того
станет самым юным экзархом… Возможно он действительно не готов.
беспокоил Аурана. Он действительно самый юный из воинов храма. Более того
станет самым юным экзархом… Возможно он действительно не готов.
- Не готов. Но у тебя нет выбора. Либо ты смиришься с
истиной, либо не выдержишь и тебя заменит другой носитель доспеха. – Это тоже
было неприглядной истиной аспектов. Абсолютное большинство экзархов — это
гештальты из сознаний и душ прошлых экзархов. Их опыт, сила, знания и воинские
умения. Все это передается из поколения в поколение. Но в то же время экзарх с
сильной волей может сохранять свою индивидуальность, обретя знания и силы
прошлых хозяев своих доспехов. Это редкость, но все же возможно.
истиной, либо не выдержишь и тебя заменит другой носитель доспеха. – Это тоже
было неприглядной истиной аспектов. Абсолютное большинство экзархов — это
гештальты из сознаний и душ прошлых экзархов. Их опыт, сила, знания и воинские
умения. Все это передается из поколения в поколение. Но в то же время экзарх с
сильной волей может сохранять свою индивидуальность, обретя знания и силы
прошлых хозяев своих доспехов. Это редкость, но все же возможно.
- Да госпожа… - И та взяла небольшую паузу перед тем, как
начать рассказ. Со стороны и вовсе казалось, будто она мертва. Настолько бледна
она была. Тем не менее, когда Ауран успокоил свой разум и глубоко вздохнул,
снова получив укол боли в ребрах, Древняя все же решилась начать.
начать рассказ. Со стороны и вовсе казалось, будто она мертва. Настолько бледна
она была. Тем не менее, когда Ауран успокоил свой разум и глубоко вздохнул,
снова получив укол боли в ребрах, Древняя все же решилась начать.
- Возникновение храма пауков варпа тесно связано с нашей
войной с Сейм Ханом. Но начало было положено задолго до этого… Наша
основательница. Первая Ликосидае. Она была Друкари. Падшая, что большую часть
жизни упивалась страданиями других и жажде удовольствий. Но во время одного из
налетов, когда ее кабал проиграл нашему миру кораблю, она попала в плен. И
вместо того, чтобы убить ее или подвергнуть пыткам, один из видящих взял ее к
себе. Не знаю, что именно у них происходило, но Ликосидае смогла вернуть себе
нормальные чувства. Она перестала быть друкари, и хоть в ней еще оставалось
много тьмы, ей удалось полюбить свой народ. И этому народу она посвятила всю
себя. Именно она изобрела генератор варп прыжков. Она изобретала наши способы
ведения войны, которые были впервые опробованы лишь в войне с Сейм Ханом.
Ликосидае учила многих. И того самого Видящего, который и смог вернуть ее
нашему народу. – Древняя снова открыла глаза, а Тхурингветиль села рядом.
войной с Сейм Ханом. Но начало было положено задолго до этого… Наша
основательница. Первая Ликосидае. Она была Друкари. Падшая, что большую часть
жизни упивалась страданиями других и жажде удовольствий. Но во время одного из
налетов, когда ее кабал проиграл нашему миру кораблю, она попала в плен. И
вместо того, чтобы убить ее или подвергнуть пыткам, один из видящих взял ее к
себе. Не знаю, что именно у них происходило, но Ликосидае смогла вернуть себе
нормальные чувства. Она перестала быть друкари, и хоть в ней еще оставалось
много тьмы, ей удалось полюбить свой народ. И этому народу она посвятила всю
себя. Именно она изобрела генератор варп прыжков. Она изобретала наши способы
ведения войны, которые были впервые опробованы лишь в войне с Сейм Ханом.
Ликосидае учила многих. И того самого Видящего, который и смог вернуть ее
нашему народу. – Древняя снова открыла глаза, а Тхурингветиль села рядом.
- Эта история передается лишь экзархам. Тем, кто не покинет
храм ни при каких условиях. Но первые экзархи были частично заражены ее
внутренней тьмой. Именно поэтому пауки не смогли отказаться от близости. Но
вместе с тьмой пришла и ее отчаянная жажда защитить наш народ чтобы искупить
свои грехи. И именно поэтому пауки варпа так часто выбираются из храма чтобы
посмотреть на жизни других эльдар. – Паучиха под взглядом Древней поджала губы
и все же прикрыла глаза.
храм ни при каких условиях. Но первые экзархи были частично заражены ее
внутренней тьмой. Именно поэтому пауки не смогли отказаться от близости. Но
вместе с тьмой пришла и ее отчаянная жажда защитить наш народ чтобы искупить
свои грехи. И именно поэтому пауки варпа так часто выбираются из храма чтобы
посмотреть на жизни других эльдар. – Паучиха под взглядом Древней поджала губы
и все же прикрыла глаза.
- Это так. – Древняя продолжила. – Но Ликосидае погибла на
войне. Она уничтожила видящий совет Сейм Хана. То, что они не любят вспоминать.
И все же это стоило ей жизни. Тогда ее доспехи одел тот видящий. Мы не
сохранили его имя. Он осознанно стер его… Видящий взял имя Ликосидае и шел с
ним, внушая ужас в командиров Сейм Хана. И они все же отступили. Мы не могли
победить. Но смогли заставить их отступить. Ему пришлось играть ее роль. И ее
личность постепенно победила его… Об этом не принято говорить, но он отдал ей
свое тело. В один из дней проснулась она, а не тот, кто когда-то вновь научил
ее любить и жить. После этого она продолжила обучение других пауков варпа.
Среди них были и мы с моим другом. Прошлым главой храма. А в час, когда мы
наконец оправились, она ушла… Никто не знает куда, не знает по какой причине.
Ликосидае оставила наш храм, передала последние наставления и, возможно,
отправилась передавать свои знания другим. – Ауран сидел чуть бледный.
войне. Она уничтожила видящий совет Сейм Хана. То, что они не любят вспоминать.
И все же это стоило ей жизни. Тогда ее доспехи одел тот видящий. Мы не
сохранили его имя. Он осознанно стер его… Видящий взял имя Ликосидае и шел с
ним, внушая ужас в командиров Сейм Хана. И они все же отступили. Мы не могли
победить. Но смогли заставить их отступить. Ему пришлось играть ее роль. И ее
личность постепенно победила его… Об этом не принято говорить, но он отдал ей
свое тело. В один из дней проснулась она, а не тот, кто когда-то вновь научил
ее любить и жить. После этого она продолжила обучение других пауков варпа.
Среди них были и мы с моим другом. Прошлым главой храма. А в час, когда мы
наконец оправились, она ушла… Никто не знает куда, не знает по какой причине.
Ликосидае оставила наш храм, передала последние наставления и, возможно,
отправилась передавать свои знания другим. – Ауран сидел чуть бледный.
- Меня тоже ждет забвение?.. – Древняя смотрела на него
совершенно спокойно.
совершенно спокойно.
- Если твой дух окажется слабее чем у прошлых Экзархов, ты станешь
либо смесью всех их личностей, либо тебя заменит другая доминантная личность.
Через это проходят все, кто теряется на пути воина. И именно не потерять себя в
нем полностью является последним и самым сложным испытанием. Испытанием, к
которому ты не готов, но которое обязан пройти. Просто чтобы не сойти с ума.
Ведь для тебя вокруг есть лишь война. Даже в храме, где все пропитано нашим
духом и сопричастностью ты не можешь полностью расслабится. Доспехи и опыт
прошлых поколений дадут тебе подобие предохранителя. Способностью даже в войне
найти безмятежность. – И снова хоть в его душе был страх, юный паук понимал,
что иного выхода нет. Он уже слишком далеко зашел.
либо смесью всех их личностей, либо тебя заменит другая доминантная личность.
Через это проходят все, кто теряется на пути воина. И именно не потерять себя в
нем полностью является последним и самым сложным испытанием. Испытанием, к
которому ты не готов, но которое обязан пройти. Просто чтобы не сойти с ума.
Ведь для тебя вокруг есть лишь война. Даже в храме, где все пропитано нашим
духом и сопричастностью ты не можешь полностью расслабится. Доспехи и опыт
прошлых поколений дадут тебе подобие предохранителя. Способностью даже в войне
найти безмятежность. – И снова хоть в его душе был страх, юный паук понимал,
что иного выхода нет. Он уже слишком далеко зашел.
- Хорошо. Я готов. – Древняя неестественно быстро встала.
- Да будет так. Я подготовлю доспехи и ритуальные чернила.
Ты желаешь оставить знак или сделать его незримым? – Ауран чуть задумался, а
затем тяжело вздохнул и медленно поднялся, придерживая ребра.
Ты желаешь оставить знак или сделать его незримым? – Ауран чуть задумался, а
затем тяжело вздохнул и медленно поднялся, придерживая ребра.
- Незримые. У меня еще осталась мать. Пока ее привязанность
хоть немного не ослабнет, пусть меньше думает о войне. И пусть мое лицо не
пугает ее. – Древняя кивнула и ушла. Слова больше были не нужны. Но затем Ауран
повернул лицо к своей наставнице. – Ты знала. – Тхурингветиль встала рядом.
хоть немного не ослабнет, пусть меньше думает о войне. И пусть мое лицо не
пугает ее. – Древняя кивнула и ушла. Слова больше были не нужны. Но затем Ауран
повернул лицо к своей наставнице. – Ты знала. – Тхурингветиль встала рядом.
- Все юные воины знают, что потеряться на пути опасно. – Ее
ученик чуть криво усмехнулся.
ученик чуть криво усмехнулся.
- Но не все знают, что их могут поглотить души
предшественников. – Паучиха смотрела на него прямо.
предшественников. – Паучиха смотрела на него прямо.
- Ты справишься. – И снова Ауран пристально смотрел в ее
крайне серьезные глаза.
крайне серьезные глаза.
- Именно поэтому ты так легко согласилась стать моей первой?
Стараешься придать мне еще больший стимул бороться? – А в ответ немного лукавая
улыбка.
Стараешься придать мне еще больший стимул бороться? – А в ответ немного лукавая
улыбка.
- Возможно. – Но, прежде чем он успевает хоть как-то ей
ответить, Тхурингветиль его оборвала, приложив палец к губам. – Ты справишься.
– Повторила с чуть большим нажимом. – Думаю ты хочешь проверить, шутила ли я. –
Ее ученик снова криво усмехнулся, но уже без прежней обреченности.
ответить, Тхурингветиль его оборвала, приложив палец к губам. – Ты справишься.
– Повторила с чуть большим нажимом. – Думаю ты хочешь проверить, шутила ли я. –
Ее ученик снова криво усмехнулся, но уже без прежней обреченности.
- Вы можете пытаться обмануть меня Наставница, но не
собственное тело. – Теперь и на ее лице появилась чуть кривая усмешка. Но их
подобие флирта прервал совет.
собственное тело. – Теперь и на ее лице появилась чуть кривая усмешка. Но их
подобие флирта прервал совет.
Не часто появляется новый экзарх. Тем более столь юный. За
десятком уже одоспешенных пауков парил на антигравитационной подушке саркофаг,
в котором хоронили восстановленные доспехи павших. Древняя же несла с собой
ритуальные инструменты чтобы отпечатать на его лбу символ экзарха паука варпа.
С глубоким вздохом Ауран шагнул вперед. За ним шла его наставница. Как старшая
паучиха. И как когда-то ее вел уже другой наставник. Но шла она лишь
церемониальные три шага. Затем ученик должен проделать путь самостоятельно. И
юный паук шел вперед. Шел уже без страха. Древняя кивнула, и пауки выстроились
эдаким кольцом вокруг. Саркофаг же медленно поднялся и с шипением раскрылся,
являя Аурану его будущие доспехи. Если он останется доминантной личностью, то
получит право изменить их. Но сейчас он должен ритуально принять доспехи
предшественника. Принять его личину… Как принял некогда лицо войны. Под
молчание пауков и их внимательные взгляды Ауран начал раздеваться.
десятком уже одоспешенных пауков парил на антигравитационной подушке саркофаг,
в котором хоронили восстановленные доспехи павших. Древняя же несла с собой
ритуальные инструменты чтобы отпечатать на его лбу символ экзарха паука варпа.
С глубоким вздохом Ауран шагнул вперед. За ним шла его наставница. Как старшая
паучиха. И как когда-то ее вел уже другой наставник. Но шла она лишь
церемониальные три шага. Затем ученик должен проделать путь самостоятельно. И
юный паук шел вперед. Шел уже без страха. Древняя кивнула, и пауки выстроились
эдаким кольцом вокруг. Саркофаг же медленно поднялся и с шипением раскрылся,
являя Аурану его будущие доспехи. Если он останется доминантной личностью, то
получит право изменить их. Но сейчас он должен ритуально принять доспехи
предшественника. Принять его личину… Как принял некогда лицо войны. Под
молчание пауков и их внимательные взгляды Ауран начал раздеваться.
По груди расползались пятна синяков от сломанных ребер, но
он снимал лишнее. Как только осталось лишь нижнее белье, ему дали поддоспешник.
Гибкий и облегающий тело. Одеть его с травмами было трудно, но несмотря на
несколько выступивших капель пота, он не издал ни звука. Как и остальные пауки.
Ритуал должен быть проведен в тишине. Вплоть до посвящения. Дальше пошли уже
доспехи. Два Экзарха начали передавать юноше детали по очереди, и Ауран одевал
каждую пластину, каждое крепление закреплял лично. С тихим шипением доспехи присоединялись
и идеально облегали тело своего нового хозяина. Последним был закреплен
прыжковый ранец. И вот его устанавливали именно Экзархи. Руки же уже венчали
силовые клинки, и он не мог закрепить ранец сам. Сам он мог одеть лишь
последний элемент. Шлем… И его он держал в руках. Скрещенные лезвия были перед
грудью, и он подошел к Древней. Та удовлетворенно кивнула и начала наносить ему
на лоб символ паука варпа. Когда он въелся в лоб и начал выцветать, та
удовлетворенно кивнула. После чего Ауран одел шлем и тот с тихим шипением также
загерметизировал скафандр.
он снимал лишнее. Как только осталось лишь нижнее белье, ему дали поддоспешник.
Гибкий и облегающий тело. Одеть его с травмами было трудно, но несмотря на
несколько выступивших капель пота, он не издал ни звука. Как и остальные пауки.
Ритуал должен быть проведен в тишине. Вплоть до посвящения. Дальше пошли уже
доспехи. Два Экзарха начали передавать юноше детали по очереди, и Ауран одевал
каждую пластину, каждое крепление закреплял лично. С тихим шипением доспехи присоединялись
и идеально облегали тело своего нового хозяина. Последним был закреплен
прыжковый ранец. И вот его устанавливали именно Экзархи. Руки же уже венчали
силовые клинки, и он не мог закрепить ранец сам. Сам он мог одеть лишь
последний элемент. Шлем… И его он держал в руках. Скрещенные лезвия были перед
грудью, и он подошел к Древней. Та удовлетворенно кивнула и начала наносить ему
на лоб символ паука варпа. Когда он въелся в лоб и начал выцветать, та
удовлетворенно кивнула. После чего Ауран одел шлем и тот с тихим шипением также
загерметизировал скафандр.
Экзархи взяли молодого воина в коробочку и синхронно
развернулись. Теперь они сопроводят его в главный храм Кхейна, где он должен
отстоять несколько часов медитации, а затем… Погрузится в себя. А пока его тело
будет спать, сам Ауран будет бороться за свою индивидуальность с другими
Экзархами, что некогда носили эту броню. Тхурингветиль осталась в зале и
провожала его спину напряженным взглядом, но в итоге ушла обратно в свои покои.
Своих наставников она уже победила… Ее желание жить оказалось сильнее их
мастерства. И все же ее снедало беспокойство. И пока она преодолевала
совершенно глупый соблазн вновь взять вина чтобы ослабить эмоции, Ауран в
сопровождении уже двух Экзархов вошел в главный храм. Они будут стоять рядом.
Все время сначала бдения, а затем и ритуального сна. Из-за того, что Экзарх
почти всегда гештальт нескольких сознаний, порой случаются… Погрешности. Потерянные
на пути воина, могут быть слишком сильны чтобы их поглотили иные воины
прошлого, чьи камни душ уже начали тускло светится. Но также они могут быть
недостаточно сильны чтобы уже подавить других экзархов.
развернулись. Теперь они сопроводят его в главный храм Кхейна, где он должен
отстоять несколько часов медитации, а затем… Погрузится в себя. А пока его тело
будет спать, сам Ауран будет бороться за свою индивидуальность с другими
Экзархами, что некогда носили эту броню. Тхурингветиль осталась в зале и
провожала его спину напряженным взглядом, но в итоге ушла обратно в свои покои.
Своих наставников она уже победила… Ее желание жить оказалось сильнее их
мастерства. И все же ее снедало беспокойство. И пока она преодолевала
совершенно глупый соблазн вновь взять вина чтобы ослабить эмоции, Ауран в
сопровождении уже двух Экзархов вошел в главный храм. Они будут стоять рядом.
Все время сначала бдения, а затем и ритуального сна. Из-за того, что Экзарх
почти всегда гештальт нескольких сознаний, порой случаются… Погрешности. Потерянные
на пути воина, могут быть слишком сильны чтобы их поглотили иные воины
прошлого, чьи камни душ уже начали тускло светится. Но также они могут быть
недостаточно сильны чтобы уже подавить других экзархов.
Душа в шатком равновесии между несколькими личностями
впадает в полную хаотичность. Не может в полной мере управлять собой и может
даже напасть на сородичей. Такой случай лишь один на несколько тысяч, а «рождение»
экзарха всегда событие. Но так как на Каэлоре за несколько тысяч лет случилось
аж два таких случая, два старших товарища, которые с гарантией смогут
остановить сошедшего с ума родича будут стоять позади в готовности убить. Лучше
потерять могучего воина чем оставить безумца, который не контролирует хаотичные
порывы. Но также это знак и почтения, ведь целых два Экзарха на целые сутки
оставляют тренировки и другие дела чтобы проводить юного родича к грядущей
судьбе. Какой бы она не была. И вот Ауран снова опустился на колени перед
статуей Каэла Меньша Кхейна. Бога войны, с кровавыми руками. Того, чьим жрецом
он теперь становился в полной мере.
впадает в полную хаотичность. Не может в полной мере управлять собой и может
даже напасть на сородичей. Такой случай лишь один на несколько тысяч, а «рождение»
экзарха всегда событие. Но так как на Каэлоре за несколько тысяч лет случилось
аж два таких случая, два старших товарища, которые с гарантией смогут
остановить сошедшего с ума родича будут стоять позади в готовности убить. Лучше
потерять могучего воина чем оставить безумца, который не контролирует хаотичные
порывы. Но также это знак и почтения, ведь целых два Экзарха на целые сутки
оставляют тренировки и другие дела чтобы проводить юного родича к грядущей
судьбе. Какой бы она не была. И вот Ауран снова опустился на колени перед
статуей Каэла Меньша Кхейна. Бога войны, с кровавыми руками. Того, чьим жрецом
он теперь становился в полной мере.
И будто частицы его божественного могущества с едва заметным
даже через герметичный шлем запахом свежей крови, обрушились на Аурана.
Глубокий и порывистый вдох. Война, ярость, насилие… То, что укоренилось в его
народе в разы сильнее чем было до Падения. Кровавый долг, защиты того немного
что осталось. Долг мерзкий для любого нормального Эльдар. Жестокий и
ненавистный созидательной натуре. Дары Иши все сильнее забываются. И все
созидательные и простые дела будто вымывались из его естества, оставляя лишь самое
простое. Не требующее больших внутренних усилий. Кулаки сжимались, а дыхание
спирало. Лишь мимолетного внимания осколка божества, сокрытого в специальном
помещении, чуть дальше хватило чтобы прочувствовать избранный путь в полной
мере. Но выдержать это было непросто даже учитывая благожелательность. Кхейн
всегда рад, когда в число его «детей» добавляется новый эльдар. Тот, кто
навсегда свяжет свою жизнь с войной. И он приветствовал его, как и других до
него, и также тех, кто будет после…
даже через герметичный шлем запахом свежей крови, обрушились на Аурана.
Глубокий и порывистый вдох. Война, ярость, насилие… То, что укоренилось в его
народе в разы сильнее чем было до Падения. Кровавый долг, защиты того немного
что осталось. Долг мерзкий для любого нормального Эльдар. Жестокий и
ненавистный созидательной натуре. Дары Иши все сильнее забываются. И все
созидательные и простые дела будто вымывались из его естества, оставляя лишь самое
простое. Не требующее больших внутренних усилий. Кулаки сжимались, а дыхание
спирало. Лишь мимолетного внимания осколка божества, сокрытого в специальном
помещении, чуть дальше хватило чтобы прочувствовать избранный путь в полной
мере. Но выдержать это было непросто даже учитывая благожелательность. Кхейн
всегда рад, когда в число его «детей» добавляется новый эльдар. Тот, кто
навсегда свяжет свою жизнь с войной. И он приветствовал его, как и других до
него, и также тех, кто будет после…
Ауран затруднялся сказать сколько длилось это ощущение.
Всего миг или же целый день, но абсолютная тишина не нарушалась ни дыханием, ни
иными звуками. А когда внимание божества закончилось, его вдруг начало сильно
клонить в сон. Камни душ отдавались мощным пульсом, и его голова вдруг
безвольно повисла, а сознание погасло… Экзархи позади встали в боевые стойки и
отвели клинки назад, готовые убить, если вместо юноши или любого из древних мастеров
пробудится хаотичный гештальт. И причины у них на опасения были. Тело во сне
начало вздрагивать и конвульсивно подёргиваться. Каждая смерть внутри отражалась
фантомной болью в живом теле. Сердцебиение ускорилось в разы. Почти на грань
какую только могло бы выдержать. И Экзархи ждали. Ритуал всегда занимает разное
время. У кого-то больше, у кого-то меньше.
Всего миг или же целый день, но абсолютная тишина не нарушалась ни дыханием, ни
иными звуками. А когда внимание божества закончилось, его вдруг начало сильно
клонить в сон. Камни душ отдавались мощным пульсом, и его голова вдруг
безвольно повисла, а сознание погасло… Экзархи позади встали в боевые стойки и
отвели клинки назад, готовые убить, если вместо юноши или любого из древних мастеров
пробудится хаотичный гештальт. И причины у них на опасения были. Тело во сне
начало вздрагивать и конвульсивно подёргиваться. Каждая смерть внутри отражалась
фантомной болью в живом теле. Сердцебиение ускорилось в разы. Почти на грань
какую только могло бы выдержать. И Экзархи ждали. Ритуал всегда занимает разное
время. У кого-то больше, у кого-то меньше.
Тем временем Ауран пробудился во все том же храме, столь привычном
ему. Черная зала, освещенная странным светом, который давал увидеть все, но
оставался при этом приглушенным. Он поднялся из позы медитации и впереди уже
стоял экзарх в той самой броне, какую носил он сам. Душа отца, в камне будто передавала
посыл, что испытание начинается. Ему нужно лишь выдержать и стать лучше. Экзарх
перед ним скрестил клинки в безмолвном знаке уважения, после чего встал в
боевую стойку. Ауран ответил тем же. А затем спустя лишь пару мгновений стремительного
боя на грани сил и скорости получил удар клинком в грудь, а смертоносное веретено
краткой очередью разорвало ему голову. Миг агонии и порывистый вздох вновь
сменился пробуждением в позе медитации. И вновь экзарх скрестил клинки и встал
в стойку…
ему. Черная зала, освещенная странным светом, который давал увидеть все, но
оставался при этом приглушенным. Он поднялся из позы медитации и впереди уже
стоял экзарх в той самой броне, какую носил он сам. Душа отца, в камне будто передавала
посыл, что испытание начинается. Ему нужно лишь выдержать и стать лучше. Экзарх
перед ним скрестил клинки в безмолвном знаке уважения, после чего встал в
боевую стойку. Ауран ответил тем же. А затем спустя лишь пару мгновений стремительного
боя на грани сил и скорости получил удар клинком в грудь, а смертоносное веретено
краткой очередью разорвало ему голову. Миг агонии и порывистый вздох вновь
сменился пробуждением в позе медитации. И вновь экзарх скрестил клинки и встал
в стойку…
Сколько продолжалась эта бесконечная петля он не мог себе
ответить. Слишком много умирал. Как оказалось, его наставница была еще слишком
милосердна с ним. Настоящий экзарх нападающий с желанием убить, был намного
опаснее и жестче любой тренировки. Даже на грани сил. Сломанные кости,
поврежденные связки, растянутые или порванные мышцы. Все это ничто перед желанием
убить. Но… Экзарх не просто убивал его. Все это время он самым лучшим способом
передавал свои знания. Свои умения. Свои ощущения и инстинкт. Спустя двести четырнадцать
смертей, совершенно неожиданно для него смертоносный танец клинков и нитей
оборвался уже его победой.
ответить. Слишком много умирал. Как оказалось, его наставница была еще слишком
милосердна с ним. Настоящий экзарх нападающий с желанием убить, был намного
опаснее и жестче любой тренировки. Даже на грани сил. Сломанные кости,
поврежденные связки, растянутые или порванные мышцы. Все это ничто перед желанием
убить. Но… Экзарх не просто убивал его. Все это время он самым лучшим способом
передавал свои знания. Свои умения. Свои ощущения и инстинкт. Спустя двести четырнадцать
смертей, совершенно неожиданно для него смертоносный танец клинков и нитей
оборвался уже его победой.
Срубленная во внезапном клинче рука и укол второй рукой
прямо в голову, пронзивший шлем. Все произошло столь быстро, что Ауран даже не
заметил. Лишь вырвал клинок и будто отработанным тысячи раз движением в полуприсяде
прочертил ногой в извращенном подобии танца полукруг и встал прямо, пока за
спиной ткачи смерти заняли походное положение. Ни одна капля крови не коснулась
его доспеха. И вновь картина сменилась пробуждением от медитации. Вновь экзарх
перед ним, но скрещенные клинки не окончились очередной стойкой для битвы.
Прошлый носитель доспеха признавал, что его учение принято. И прямо на глазах
Аурана опустив оружие спокойным шагом пошел к нему. Юный паук встал прямо и
когда древний воин прошёл сквозь него, ощутил будто стал чуть сильнее. Первый
из камней душ начал передавать ему свою силу и готов был подсказывать. Теперь
его учение хотя бы будет адекватно воспринято юношей. Ведь теперь… Он
прочувствовал его на себе. Путь Аурана лишь начинается, но, когда испытание окончится,
он будет действительно владеть всеми необходимыми навыками. Нужно лишь немного
времени и реального опыта.
прямо в голову, пронзивший шлем. Все произошло столь быстро, что Ауран даже не
заметил. Лишь вырвал клинок и будто отработанным тысячи раз движением в полуприсяде
прочертил ногой в извращенном подобии танца полукруг и встал прямо, пока за
спиной ткачи смерти заняли походное положение. Ни одна капля крови не коснулась
его доспеха. И вновь картина сменилась пробуждением от медитации. Вновь экзарх
перед ним, но скрещенные клинки не окончились очередной стойкой для битвы.
Прошлый носитель доспеха признавал, что его учение принято. И прямо на глазах
Аурана опустив оружие спокойным шагом пошел к нему. Юный паук встал прямо и
когда древний воин прошёл сквозь него, ощутил будто стал чуть сильнее. Первый
из камней душ начал передавать ему свою силу и готов был подсказывать. Теперь
его учение хотя бы будет адекватно воспринято юношей. Ведь теперь… Он
прочувствовал его на себе. Путь Аурана лишь начинается, но, когда испытание окончится,
он будет действительно владеть всеми необходимыми навыками. Нужно лишь немного
времени и реального опыта.
И вновь пробуждение, но уже чуть сильнее чем раньше, а перед
ним уже иной экзарх, в немного иной броне. Манера движений и едва заметное
смещение баланса выдавало, что перед ним женщина. Позапрошлая носительница брони.
И теперь она будет его испытывать. Едва ритуал со скрещенными клинками и боевой
стойкой повторился, как та, сделав боевое движение исчезла в прыжке и просто
срубила ему голову… Битва без прыжков в ближнем бою освоена. Теперь нужно
освоить самое смертоносное оружие пауков варпа. Прыжки… И началась очередная череда
смертей. Снова и снова агония гибели. И чем дальше, тем тяжелее Аурану
становилось. В очередной раз его и вовсе от непрекращающейся череды фантомной
боли тот просто начал задыхаться, а под шлемом из глаз текли слезы. Экзарх
ждала пока он оправится и снова примет вызов к очередному уроку. Но… Ауран не представлял,
как вообще можно справится с таким количеством смертей. Неужели он настолько
слаб? Все усилия и навыки не стоят того, чтобы одолеть древнюю воительницу? На
доли мгновения он даже поверил, что не справится. Но… Все же смог благодаря
безмолвной поддержке отца и прошлого, уже побежденного старшего наставника
прийти в себя.
ним уже иной экзарх, в немного иной броне. Манера движений и едва заметное
смещение баланса выдавало, что перед ним женщина. Позапрошлая носительница брони.
И теперь она будет его испытывать. Едва ритуал со скрещенными клинками и боевой
стойкой повторился, как та, сделав боевое движение исчезла в прыжке и просто
срубила ему голову… Битва без прыжков в ближнем бою освоена. Теперь нужно
освоить самое смертоносное оружие пауков варпа. Прыжки… И началась очередная череда
смертей. Снова и снова агония гибели. И чем дальше, тем тяжелее Аурану
становилось. В очередной раз его и вовсе от непрекращающейся череды фантомной
боли тот просто начал задыхаться, а под шлемом из глаз текли слезы. Экзарх
ждала пока он оправится и снова примет вызов к очередному уроку. Но… Ауран не представлял,
как вообще можно справится с таким количеством смертей. Неужели он настолько
слаб? Все усилия и навыки не стоят того, чтобы одолеть древнюю воительницу? На
доли мгновения он даже поверил, что не справится. Но… Все же смог благодаря
безмолвной поддержке отца и прошлого, уже побежденного старшего наставника
прийти в себя.
Страх и агония оставили его. Будто в одном теле было уже два
воина, и они двигались синхронно. Вновь скрещенные клинки и боевая стойка. Но
теперь он начал не пытаться избежать смерти. Напротив. Смерть была тем, что он
стремился принести своему новому вынужденному учителю. Прежде чем в очередной
раз получить клинок в грудь, он успел сокрушительно ударить ногами ей в корпус,
вызвав хруст бронепластин. Да, очередная смерть, но древняя воительница уязвима…
Она не всесильна. Лишь владеет прыжками лучше, чем остальные экзархи. И ее
учение течет по потокам вероятности. Где она окажется. Как именно вынырнет из
варпа. Как попытается убить своего вынужденного ученика и того, чье тело желает
отнять. И Ауран впитывал ее жестокое учение. Со смертями. Едва заметные
колебания воздуха складывались в его восприятии в куда более четкий, а не эфемерный
силуэт. А затем началось противодействие. После того как он понял основной принцип
и научился сливаться со вторым экзархом в единый порыв, который продолжал друг
друга началась полноценная тренировка. Еще сто тридцать девять смертей спустя вновь
полное ощущение рисунка боя и древняя воительница проигрывает его воле к жизни.
воина, и они двигались синхронно. Вновь скрещенные клинки и боевая стойка. Но
теперь он начал не пытаться избежать смерти. Напротив. Смерть была тем, что он
стремился принести своему новому вынужденному учителю. Прежде чем в очередной
раз получить клинок в грудь, он успел сокрушительно ударить ногами ей в корпус,
вызвав хруст бронепластин. Да, очередная смерть, но древняя воительница уязвима…
Она не всесильна. Лишь владеет прыжками лучше, чем остальные экзархи. И ее
учение течет по потокам вероятности. Где она окажется. Как именно вынырнет из
варпа. Как попытается убить своего вынужденного ученика и того, чье тело желает
отнять. И Ауран впитывал ее жестокое учение. Со смертями. Едва заметные
колебания воздуха складывались в его восприятии в куда более четкий, а не эфемерный
силуэт. А затем началось противодействие. После того как он понял основной принцип
и научился сливаться со вторым экзархом в единый порыв, который продолжал друг
друга началась полноценная тренировка. Еще сто тридцать девять смертей спустя вновь
полное ощущение рисунка боя и древняя воительница проигрывает его воле к жизни.
Череда быстрых ударов из телепортации сменяет то его вспышку
то ее, и в один из моментов Ауран просто останавливается, отведя оба клинка
назад. Видит, по едва заметному мареву слева, что удар ложный и так и
оказывается. Клинок проносится буквально в долях сантиметра от его брони и та, продолжив
инерцию возникает перед ним. Резкий удар правой рукой, и древней паучихи
рассечено горло. Та замерла на долю секунды от шока и тут ее живот пронзает
второй клинок, после чего Ауран чуть приподнимает ее тело над землей изгибая клинок
и уничтожая внутренние органы под броней, после чего отбрасывает ее в сторону…
то ее, и в один из моментов Ауран просто останавливается, отведя оба клинка
назад. Видит, по едва заметному мареву слева, что удар ложный и так и
оказывается. Клинок проносится буквально в долях сантиметра от его брони и та, продолжив
инерцию возникает перед ним. Резкий удар правой рукой, и древней паучихи
рассечено горло. Та замерла на долю секунды от шока и тут ее живот пронзает
второй клинок, после чего Ауран чуть приподнимает ее тело над землей изгибая клинок
и уничтожая внутренние органы под броней, после чего отбрасывает ее в сторону…
Очередное пробуждение и паучиха скрестив клинки в признании,
что ученик усвоил учение также как первый экзарх готова занять свое место в
камне душ и помочь достаточно сильному ученику. Осталось последнее испытание. Ближний
бой и прыжки освоены. Осталось последнее. На этот раз перед ним стоял другой. Куда
более мрачный экзарх в черных доспехах, с белым шлемом и оранжевым плюмажем наверху.
Его дизайн тоже казался немного устаревшим. И он также скрестил клинки.
Последнее испытание станет еще более тяжелым, и в то же время будет легче чем
он ожидал. Да Экзарх — это совокупность опыта множества эльдар носивших этот далеко
не раз измененный доспех, но природные таланты все же не проявляются у всех в полной
мере. Как первый был природой одарен инстинктом в ближнем бою и его навыки боя
с клинками и без оружия были чуть лучше, чем у других частей гештальта, так
вторая была мастером прыжков чуть лучше, чем другие. Теперь же перед ним был
мастер стрельбы.
что ученик усвоил учение также как первый экзарх готова занять свое место в
камне душ и помочь достаточно сильному ученику. Осталось последнее испытание. Ближний
бой и прыжки освоены. Осталось последнее. На этот раз перед ним стоял другой. Куда
более мрачный экзарх в черных доспехах, с белым шлемом и оранжевым плюмажем наверху.
Его дизайн тоже казался немного устаревшим. И он также скрестил клинки.
Последнее испытание станет еще более тяжелым, и в то же время будет легче чем
он ожидал. Да Экзарх — это совокупность опыта множества эльдар носивших этот далеко
не раз измененный доспех, но природные таланты все же не проявляются у всех в полной
мере. Как первый был природой одарен инстинктом в ближнем бою и его навыки боя
с клинками и без оружия были чуть лучше, чем у других частей гештальта, так
вторая была мастером прыжков чуть лучше, чем другие. Теперь же перед ним был
мастер стрельбы.
И обучение у него было одновременно простым и в то же время
чудовищно сложным. Тот распылял мономолекулярную нить как своеобразные ловушки,
в которые из прыжка далеко не раз попадал Ауран, что быстро оканчивалось
очередной смертью. Последний из древних владельцев доспеха учил его
контролировать обстановку. Все пространство вокруг. Конкретная битва лишь часть
общего рисунка и угроза может прилететь буквально отовсюду. Это может стоить
жизни как ему, так и его товарищам. Все то, что он понимал и воспринимал лишь
умозрительно, то, чему его пыталась обучить Тхурингветиль и к чему он
вырабатывал рефлекс годами, но не понимал в полной мере. Сейчас же, после
слияния сразу с двумя экзархами, которые уже слились с ним, Ауран учился
быстрее. Инстинкт, понимание, рефлекс, все вместе позволяло ему, как и говорила
его наставница, буквально скользить по нитям вероятности…
чудовищно сложным. Тот распылял мономолекулярную нить как своеобразные ловушки,
в которые из прыжка далеко не раз попадал Ауран, что быстро оканчивалось
очередной смертью. Последний из древних владельцев доспеха учил его
контролировать обстановку. Все пространство вокруг. Конкретная битва лишь часть
общего рисунка и угроза может прилететь буквально отовсюду. Это может стоить
жизни как ему, так и его товарищам. Все то, что он понимал и воспринимал лишь
умозрительно, то, чему его пыталась обучить Тхурингветиль и к чему он
вырабатывал рефлекс годами, но не понимал в полной мере. Сейчас же, после
слияния сразу с двумя экзархами, которые уже слились с ним, Ауран учился
быстрее. Инстинкт, понимание, рефлекс, все вместе позволяло ему, как и говорила
его наставница, буквально скользить по нитям вероятности…
Всего пятьдесят три смерти ему понадобилось чтобы вновь
поймать едва заметное состояние боевого транса и хоть не перестрелять мастера веретена,
но свести бой к ближнему бою, в котором был чуть сильнее. И вот очередная
победа, и последний из хозяев доспеха признает его тягу к жизни и упорство
достаточными чтобы оставить доминантной личностью. Вновь он поднимается из позы
медитации и последний экзарх проходит сквозь него, а третий камень души отдает
остаток своих знаний и сил. Пси потенциал Аурана из-за двух слившихся душ,
итак, был чуть выше среднестатистического эльдар, хоть и не дотягивал до того,
чтобы стать видящим. Но с учетом силы троих прошлых экзархов, он вполне мог
даже активировать и освоить одну из рун. И Ауран даже знал какую именно руну
возьмет… Раны и травмы уже достали его, а ноющая боль в ребрах мешала полностью
сосредоточится, ведь он вновь ощущал свое настоящее тело. Голова вновь медленно
поднялась, а экзархи недвижно стоящие в боевой стойке позади почти целые сутки
мгновенно отреагировали. Левый спросил пробудившегося родича.
поймать едва заметное состояние боевого транса и хоть не перестрелять мастера веретена,
но свести бой к ближнему бою, в котором был чуть сильнее. И вот очередная
победа, и последний из хозяев доспеха признает его тягу к жизни и упорство
достаточными чтобы оставить доминантной личностью. Вновь он поднимается из позы
медитации и последний экзарх проходит сквозь него, а третий камень души отдает
остаток своих знаний и сил. Пси потенциал Аурана из-за двух слившихся душ,
итак, был чуть выше среднестатистического эльдар, хоть и не дотягивал до того,
чтобы стать видящим. Но с учетом силы троих прошлых экзархов, он вполне мог
даже активировать и освоить одну из рун. И Ауран даже знал какую именно руну
возьмет… Раны и травмы уже достали его, а ноющая боль в ребрах мешала полностью
сосредоточится, ведь он вновь ощущал свое настоящее тело. Голова вновь медленно
поднялась, а экзархи недвижно стоящие в боевой стойке позади почти целые сутки
мгновенно отреагировали. Левый спросил пробудившегося родича.
- Кто перед нами? – Ауран не делая резких движений, но уже
используя технику, которую ему передал самый древний из хозяев брони, что был Варлоком
с едва заметным импульсом психической силы выправил ребра на места и
зафиксировал их. Удар, разумеется, снова их сдвинет, но для относительно
нормальной деятельности и подготовке к исцелению вполне достаточно.
используя технику, которую ему передал самый древний из хозяев брони, что был Варлоком
с едва заметным импульсом психической силы выправил ребра на места и
зафиксировал их. Удар, разумеется, снова их сдвинет, но для относительно
нормальной деятельности и подготовке к исцелению вполне достаточно.
- Ауран. Сын Астель из воющих баньши и Видящего Ториллета с
Алайтока. Новый Экзарх, принятый прошлыми воплощениями этих доспехов. – Воины сразу
расслабились и выпрямились.
Алайтока. Новый Экзарх, принятый прошлыми воплощениями этих доспехов. – Воины сразу
расслабились и выпрямились.
- Приветствуем тебя Брат. – И действительно, раз он смог пробудится
и сохранить свою личность доминантной, значит перед лицом древних воинов
заслужил свое право называться одним из них. – С чего ты желаешь начать свою
работу? – Ауран чуть пошевелил плечом и рукой, ощущая, что должен изменить
доспехи так, чтобы они ощущались идеально. Как вторая кожа. Все же их снимали с
прошлого тела и хоть по комплекции они были похожи, но не идеально. И какими бы
не были совершенными древние доспехи, это не «его» доспехи.
и сохранить свою личность доминантной, значит перед лицом древних воинов
заслужил свое право называться одним из них. – С чего ты желаешь начать свою
работу? – Ауран чуть пошевелил плечом и рукой, ощущая, что должен изменить
доспехи так, чтобы они ощущались идеально. Как вторая кожа. Все же их снимали с
прошлого тела и хоть по комплекции они были похожи, но не идеально. И какими бы
не были совершенными древние доспехи, это не «его» доспехи.
- Я хочу изменить свою броню. – Экзархи переглянулись. Один
из них присутствовал, когда перерождалась Тхурингветиль и ее ученик повторил слова,
некогда сказанные ей. Ведь она тоже решила изменить свою броню сразу как слилась
с прошлыми хозяевами.
из них присутствовал, когда перерождалась Тхурингветиль и ее ученик повторил слова,
некогда сказанные ей. Ведь она тоже решила изменить свою броню сразу как слилась
с прошлыми хозяевами.
- Мы отведем тебя к Древней. Она проведет последнюю церемонию,
и ты сможешь посетить мастерскую. – Ауран почтительно кивнул старшим братьям по
оружию, и они отправились в храм.
и ты сможешь посетить мастерскую. – Ауран почтительно кивнул старшим братьям по
оружию, и они отправились в храм.
Тело, наполненное силой, ощущалось как никогда полным и
могущественным. А впереди был долгий путь… Но теперь он шел к нему без страха. Столько
смертей окончательно отбили у него любые страхи. И как обещала Древняя, он
ощущал ту самую точку между гневом воина и умиротворением. Больше не было ожидания
атаки с каждой стороны. Он мог на нее среагировать, но инстинкт будто кроткий зверь
подчинялся. И наконец Ауран смог вздохнуть полной грудью и куда спокойнее…
могущественным. А впереди был долгий путь… Но теперь он шел к нему без страха. Столько
смертей окончательно отбили у него любые страхи. И как обещала Древняя, он
ощущал ту самую точку между гневом воина и умиротворением. Больше не было ожидания
атаки с каждой стороны. Он мог на нее среагировать, но инстинкт будто кроткий зверь
подчинялся. И наконец Ауран смог вздохнуть полной грудью и куда спокойнее…
вархаммер40000
фанфик
история эльдара
we need more enemies, more