Глава 12.

В некотором роде мне повезло. Получилось снять не один, а
сразу два урожая. И так уж получилось, что мои понимания в земледелии и в целом
знания о том, что появится только в будущем, помогли мне одному собрать урожай,
едва ли не превышающий совокупный с окрестных земель. Ну то есть в Трое после
полного сбора моего урожая был натуральный избыток и изобилие, из-за чего в
окрестные земли даже без символической платы были отправлены небольшие подарки
от нашего народа, что еще сильнее укрепили окружающих в идее, что Троя процветает
и с нами очень полезно дружить. Я же смотрел на свои без преувеличений
фантастические доходы с откровенным неверием… Денег было настолько много, что я
даже совокупно с доходов целых наших походов столько не видел. Точнее видел у Ахейцев,
но после разделения трофеев снова стало грустно. Да это был годовой доход, но
зато это был Мой доход, и я мог пустить его на все что необходимо.

Афина была как-то подозрительно «молчалива» в плане эмоций,
и я ощущал, что мое время на подготовку подходит к концу. Тем более, что Приам
собирался скоро устраивать очередной пир, в честь свадьбы очередной своей
дочери. Туда же пригласят и мою будущую невесту чтобы мы успели познакомится за
несколько лет до уже моей свадьбы… И это было лучшим моментом для «чудесного
обретения сына». Поэтому мне нужно было все как можно лучше подготовить к тому
моменту как придется уходить в добровольное изгнание. Да львиная доля опять
ушла мастерам и кузнецам на снаряжение для моих воинов, а вот остальное я
вложил в хозяйство. Перестроил домики для рабов, которые солдаты возводили на
скорую руку. Посчитал во сколько именно они мне обошлись и сколько должны
отработать чтобы освободится и нехитрым подсчетом фантастического дохода
поставил всем всего пять лет. Ну то есть мои рабы, когда станут
вольноотпущенниками будут все еще в самом возрасте и проживут так совсем
недолго.

Постепенно домики выросли и стали напоминать уже не бараки,
а эдакие древнеримские инсулы. А с учетом того, что пару рабов с парой рабынь
уже выражали желание выкупится не по отдельности, а вместе, решение было
правильным. Да и наличие своей личной квартиры в хоть и не слишком большом, но
все же доме было неплохим подспорьем в их лояльность. А еще я чисто на всякий
случай закрепил главной Кассандру. Теперь, когда особо таится не было нужды она
могла говорить как взрослая куда спокойнее. Меня конечно все еще немного
коробило из-за того, что маленькая девочка говорит и ведет себя как взрослая
женщина, но деньги она умела считать едва ли не лучше, чем Агафон и Деифоб
вместе взятые. И мне вообще было удивительно узнать, что сестра уже полностью
приняла, что не будет девушкой на выданье и решила… Заняться моим хозяйством и
быть непосредственной помощницей.

А ведь ей только недавно исполнилось восемь… И все же как
представительница царской семьи, которую официально приняли в род она могла
распоряжаться моими слугами и рабами пока я это дозволяю. У нас в целом был с
ней крайне интересный разговор на эту тему. Да и не только эту. Чем дальше, тем
сильнее я понимал, что из-за своего дара Кассандра не просто говорить как
взрослая. Она действительно взрослая женщина, которая уже прожила жизнь, но
вновь и вновь возвращается назад. И это было довольно жутко осознавать. Будто
каждый раз я общаюсь с ней, а сама она уже этот разговор если и не прожила, то понимала,
о чем и как мы будем говорить. Нет, она не помнила все. Ни один человек не мог
бы запомнить целую жизнь в подробностях… Но для нее это было полным осознанием
жизни во всех ее проявлениях. Она говорила мне все что я был готов услышать. И
она видела будущее многих… В тот день я снова вернулся с поля и обтерся влажной
тряпкой от пота. Кассандра же снова сидела в тени и чуть не заставила меня
отпрыгнуть от своего внезапного проявления.

- Ты ведь скоро уйдешь Гектор? – По началу я не понимал, о
чем она говорит, но… Учитывая тот факт, что Афина стала излишне сосредоточенной,
а я уже приготовил доспехи для всей своей «стенки», постепенно все же
додумался.

- У меня не будет иного выхода. А ты значит снова начала
видеть мое будущее? – Кассандра взяла в рот грецкий орешек и начала его потихоньку
пережевывать, смотря немного растерянным взглядом.

- Не твою. Но я начала видеть судьбы некоторых твоих людей.
Вижу палящее солнце востока и как вы сражаетесь в огромной битве под знаменем
царя Сарпедона. Вижу, как он одаривает твоих воинов богатыми дарами за помощь в
войне, которая стоила бы Ликии достаточно дорого. И вижу, как он перед лицом своего
божественного предка поклянется в верности союзу с Троей. Но как бы не пыталась
не могу разглядеть там тебя… Лишь чернота и провал в самом мире. И это пугает дорогой
брат… Но в то же время внушает надежду. Ведь раз есть провал, то есть и ты. А
значит ты все еще жив. – На ее чуть печальном лице появилась улыбка. Я же
тяжело вздыхаю.

- Ну… Спасибо тебе за очередное предсказание. Хотя бы понимание
что мне удастся убедить Ликийцев к куда более плотному союзу с Троей немного
успокаивает. – Кассандра тихонько засмеялась и съела еще один орешек.

- Ты, наверное, единственный, кто благодарит меня за
предсказания. – Очередной тяжелый вздох. – Раньше я так сильно боялась за тебя…
Но теперь хотя бы осознаю, что ты проживешь еще долго. Может даже увидишь, как
я расцвету. С тобой мне спокойно. Теперь спокойно. – Подхожу и устало опускаюсь
на подушку за столиком, и она протягивает мне с мягкой улыбкой очередной уже
очищенный орех. Принимаю угощение и позволяю себе расслабить натруженное тело.

- Ты ведь не просто так решила снова заговорить со мной? – И
снова она кивнула своей кудрявой головой.

- Это так. Я, разумеется, знала, что ты уйдешь, но все равно
надеялась на иное. И тебе нужно чтобы кто-то следил за рабами и хозяйством. Я
смогу заключать сделки от твоего имени и буду продавать урожай. А золото
помогут сохранить за долю малую пара твоих братьев у кого уже есть пара своих
отрядов. Разумеется, я уже проверила кто из них будет честен, а кто точно
попытается украсть. Ты позволишь мне это? – Чуть хмурюсь и задумываюсь.

- Позволить то позволю… Но это ведь не все? Ты можешь
изображать ребенка и вести себя так будто ничего не понимаешь, но… Я ведь знаю,
что ты очень умна. Зачем тебе это? – Кассандра снова печально улыбнулась и теперь
принялась за оливки.

- Не все. Я верю в твой успех Гектор. Не знаю, что точно
ждет впереди, но я вижу, как ты готовишься. Как сильно стараешься уже сейчас.
Твои воины уже совсем скоро станут лучшими в мире. И… Ты знаешь мою судьбу. Я вижу,
как ты нежен со мной и заботлив. Даже когда я была совсем маленькой ты
заботился обо мне больше, чем даже родная мать. А значит ты тоже видел будущее.
Ну или как минимум понимал, что может случится. И ты пытаешься не столько
изменить само будущее, сколько меняешь себя и тех, кто вокруг… - Она смотрела
на меня крайне серьезным взглядом. – Я вижу, как полотно мойр рвется. Все
меняется и впереди все будет совершенно иначе. И ты в центре этих изменений. Будто
провал в этом самом мире. Тебя укрывает какая-то сила. Сила, которая будто
хочет изменить что-то важное. Ты меняешь мир. И пока к лучшему. Я хочу стать
частью этих изменений. И… Хочу оплатить тебе за все добро, которое ты мне
подарил за эти годы. За всю любовь к той, кто не раз грозила тебе смертью. –
Тяжело вздыхаю и наливаю себе воды.

- Ясно… Но ты не вполне права. Я никогда не винил тебя за твой
дар. Но не буду повторять то, что ты, итак, знаешь. – Снова ее улыбка стала печальной,
и она подсела рядом, прислонившись головой к моему боку. И я снова зарываю
пальцы в ее кудри… - Если хочешь мне помогать, я не против. Да и раз ты понимаешь,
что и как делать после моего ухода в очередной поход, я только буду рад. Но все
же… Мне почему-то кажется, что ты не до конца честна. – И снова она тихонько
засмеялась.

- Тебя постоянно окружают женщины дорогой брат. И многие
очень в тебе заинтересованы. Столько страсти и желания к твоему могучему телу и
статусу. Ты действительно боишься, что мудрая богиня разозлится на тебя за то,
что ты захочешь вкусить радость юности? – Я аж замер от ее вопроса, а Кассандра
только продолжила хихикать с моей реакции и крепко меня обняла. – Ах, я так
люблю твою искренность и невинность… Оставайся таким подольше Гектор… - И потерлась
о мое плечо носом. Едва я успел хоть как-то сформулировать мысль, как она схватила
еще несколько орехов и просто убежала. Вот вроде и ведет себя как взрослая
женщина, но порой как скатывается в совершенно детские шалости. И ведь все это
время мне чуть ли сверлило затылок внимание Афины… Что это вообще было?!

Вот почему каждый разговор с Кассандрой если он не относится
только к делам превращается… В это? У меня навязчивое чувство, что она
научилась получать какое-то извращенное удовольствие от того, как вводит своими
знаниями людей в ступор. Вот ей богу. Еще и Афина вон какая задумчивая, что
заставляет только сильнее нервничать. Она прекрасно знает кто Кассандра такая,
и о ее даре тоже. В итоге весь оставшийся день я нервничал и когда Иокаста
опять предложила натереть меня маслом вспыхнул румянцем и отказался. Нет…
Нахрен так жить. Надо что-то придумать уже. А то это превращается в какое-то
издевательство или насмешку. И ведь сестра специально меня провоцировала. Она
знает больше, чем говорит и с каким-то чисто женским ехидством намекает, что
Афина меня… Ревнует?

Последнее осознание меня пронзило каким-то очень странным
осознанием. И нет, с одной стороны, она вроде как борется за мою нравственность.
Да и тот факт, что она, будучи созданием рациональным и делающим упор на разум
и мудрость принимает от смертного комплименты мне долгое время казался странным…
И нет я прекрасно понимаю, что даже ее соперничество с Афродитой в большей степени
говорит о самом банальном и человеческом. Ну, когда одна сестра умная, а вторая
красивая. И тут я… Немного наивный и излишне романтичный «юноша», который и
незадолго до смерти был подростком, которому даже за руку с женщиной было не
подержаться и постоянно в трудах и преодолении себя. И если исходить из того,
что несмотря на всю свою «мужественность» Афина всю жизнь хотела, чтобы ее кто-то
полюбил искренне и нежно… И сейчас она именно во мне увидела такого вот
почитателя. Она ведь, и сама признавалась, что ее почитают, но не любят. Боятся
ее гнева и в то же время хотят милости. А я старался ни о чем ее не просить. Наоборот,
с самого детства «задариваю ее подарками» да еще и искренне восхищаюсь ее
красотой и характером. Наступил себе на горло, когда не стал пялится на ее
божественный облик, а постарался быстрее закрыть глаза…

В сухом остатке она похоже действительно начала испытывать
ко мне симпатию. И как любая женщина не хочет, чтобы «избранник» ей изменял. То
есть она не за мою нравственность и чистоту духа борется, а просто не хочет,
чтобы я любил кого-то кроме нее? Не знаю сколько я так просидел в некотором
шоке, но судя по тому, как внимание Афины по мере моего побледнения становилось
немного… Не то чтобы смущенным, а скорее тоже осознающим и… Отрицающим? Впрочем,
она себя в руки взяла куда быстрее чем я. Почти сразу немного хаотичные эмоции
сменились полным спокойствием и уверенностью, а затем она выразила желание поговорить
со мной. И снова звала в свой храм… Впрочем надо отдать ей должное, как только
итоговое желание «поговорить» от настолько могущественной и опасной женщины
было «озвучено», она сразу меня оставила и позволила без ее непосредственного
внимания прийти в себя. Ну Кассандра… Ну удружила.

Сразу вытираю холодный пот ближайшим полотенцем и у меня
вырывается усталый стон. Вот за что мне все это? Одно дело понимать, что у меня
просто не будет связей до женитьбы, а другое… Как бы Афина из ревности не
попыталась извести меня или мою будущую супругу. А то знаю я на что богини
способны от этого чувства. Тем не менее как бы я не хотел конкретно сейчас
свалить куда-нибудь в неизвестном направлении хотя бы ненадолго, нужно идти в
храм… От божественного взора нигде не скрыться. В конце концов Афина умудрялась
периодически за мной смотреть даже когда я мылся или был вообще в каких-нибудь
зданиях. Даже пещеры для нее не преграда. Да и не могу я струсить… Нужно будет объяснить
ей мою позицию и справедливо выразить опасения. В конце концов не будет же она
сразу меня казнить? Так соберись тряпка. Ты мужчина или где?

В итоге я одел чистое, умылся и отправился в храм. Да к тому
моменту как я привел себя в порядок уже прошло время и вовсю потихоньку
опускалась ночь, но в храм я входил относительно спокойно. И нет, мне не
пришлось выпить кувшин вина для смелости. В конце концов она столько мне
помогала. С глубоким вдохом пересекаю последнюю ступеньку и вхожу в помещение. Жрицы
тут уже предусмотрительно не было… Только тускло горящая жаровня. И снова
внимание… Едва я переступил порог, как снова ощутил ее пристальный взгляд.
Привычно подхожу к алтарю и возложив простое подношение делаю поклон.

- По твоему желанию я явился госпожа… - Огонь снова стал
чуть ярче, и я продолжал ждать. Но похоже сейчас она и сама решила взять паузу.
Но где-то спустя минуту, пока эмоции сменяли друг друга она наконец решила
проявить себя.

- Слова той пророчицы натолкнули меня на странные мысли. Я
не раз видела, на что способны люди. Видела, что в порыве страсти творят боги.
Но в отношении тебя… - Афина снова тяжело вздохнула и огонь стал еще чуть ярче.
– Ты всегда знал, что мне сказать, чтобы я почувствовала радость. Всегда
относился к моему труду или наставлениям, которые я дала людям с уважением. Ты
смог заставить себя закрыть глаза, хотя я явилась в божественной форме. Но как
бы я тебя не хвалила, и как бы не радовалась от того, каким хорошим последователем
ты для меня являешься… Я в бешенстве. – Я не чувствовал ее злости. Наоборот она
была кристально спокойна. Когда начала говорить все эмоции будто пропали.

- Мне жаль, что я прогневал вас госпожа… - Пытаюсь аккуратно
нащупать в каком направлении двигаться, но снова ощутил легкую
доброжелательность.

- Не из-за тебя юный Гектор. Знаешь… Я, пожалуй, расскажу
тебе о результатах распри с Афродитой. Когда-то давно, мы с ней сильно разругались.
Она вновь дарила свою любовь смертному, а я призывала ее вернуться на Олимп. Тогда
ее горе от смерти Адониса было сильно, и Афродита пыталась забыться в страсти с
другим. Я утащила ее на Олимп силой. И она назвала меня бездушным инструментом.
В ярости она прокляла меня. Сказала, что никогда я не почувствую ее чудотворной
силы и никогда не познаю любви. Что никто и никогда не сможет полюбить меня.
Когда горе и гнев ее оставили мы примирились, но с тех пор я охладела ко всем.
В тот период я действительно больше напоминала инструмент и сотворила из личных
обид много злых дел. Лишь гордыня тогда управляла мной. Я не видела смысла в
том, что научила неблагодарных людей труду, пряже и даже врачеванию. До
появления Асклепия именно я была самой сведущей в медицине. И я карала. Карала
жестоко за любое неуважение ко мне. – Я снова сглотнул, а Афина замолчала.

- Почему вы рассказываете это моя богиня? – И снова почти
ласковый порыв ветра прошел по моим волосам.

- Потому что ты не являешься частью Плана. Не связан ни с
кем из нас от рождения. И когда ты пришел в мой храм со своим подношением,
сделанным от чистого сердца… Я ощутила к тебе странную симпатию и нежность. Ты
не был частью этого мира. И не был частью проклятия Афродиты. Над тобой оно не властно.
После нашей встречи я ощущала себя странно радостной. И мне нравилось наблюдать
за тобой… Больше, чем за кем-либо. Я понимаю, что эти эмоции мне частично навязаны,
ведь другого, кого я могла бы полюбить мне проклятье не оставило. Потому все
что копилось во мне веками выходит и изливается на тебя. Единственного, кого
невозможно проклясть… - И снова я замираю. Она говорит крайне странную вещь.

- Но ведь благословения же есть? – Афина на некоторое время замолчала
снова.

- То, насколько ты силен сейчас заслуга не благословения. Ты
должен был стать сильнее, но не настолько. Ты будто поглотил ту силу, которой я
тебя наделила. Присвоил и сделал своей. Я не могу забрать ее обратно. Но могу
придать еще больше сил в сражении. И я это уже делала. Последние годы, что ты
живешь я… Укрываю тебя от взора других олимпийцев. Сказала, что ты герой,
которому я оказала свою полную поддержку и покровительство. Большую чем кому-либо.
Я не знаю почему Хронос привел тебя в этот мир, но он дал тебе странный дар. И
защиту, которая может защитить тебя от могущества богов. Даже если мой отец
поразит тебя молнией, ты переживешь это. Гордым олимпийцам придется облачится в
плоть чтобы убить тебя. Прийти к тебе в живом и дышащем теле. Теле, способном
умереть… - И очередное откровение, после которого меня должны убить, не
считаясь с потерями… У меня вырывается немного истеричный смешок.

- Госпожа, вы слишком откровенны… Что с вами происходит? – Пламя
резко вспыхнув погасло. А затем вдруг стало совсем тихо… Будто она резко
оборвала диалог. Замираю и не понимаю, что вообще происходит, а затем снова
улавливаю вспышку позади. Ну нет… Она же не могла снова прийти лично…

Медленно оборачиваюсь и вижу ее другой. Уже не такая
огромная и величественная как тогда. Даже чуть ниже меня по росту. Закутана вся
в белое покрывало. Но основные свои атрибуты она сохранила. На голове шлем с
украшениями и жестким черным гребнем, а в руках копье и щит. На плече же у нее
сидел не привычный сыч, а скорее сплюшка с аккуратными перьевыми ушками. И эта
сова смотрела на меня очень недобро. В отличии от самой Афины…

Она оставила свое
оружие и быстрым шагом приблизилась ко мне. В ее серо-стальных глазах была какая-то
обида и непонимание. Сглатываю и стараюсь вообще не двигаться. В этой, куда
более… Человечной форме она уже не вызывала того невероятного восторга, который
был раньше. И я мог смотреть на нее. Она остановилась напротив и смотрела в мои
глаза, не моргая целую минуту, а затем устало выдохнула и прикрыла глаза.

- Не понимаю… Как бы не пыталась. Хронос застилает мой взор
и даже явившись в своем истинном обличии я не могу заглянуть за покров
бронзового песка… С тех пор как ты появился и начал приносить мне дары и свою преданность,
разум, который все эти века исправно мне служил начал изменять мне… Даже сейчас
я пытаюсь осознать тебя. Изучить и понять разумом, но сердце не дает мне
поступить разумно. Сейчас все мое естество богини желает лишь одного. Убить
тебя Гектор… - Чуть бледнею, но смотрю на нее прямо.

И все же… Не думаю, что я даже со всеми своими новыми
силами, которые, по ее словам, теперь мои смогу победить ее. Да я… И пытаться
то не собираюсь… Забавно. Я ведь, с тех пор как увидел ее тогда действительно
был влюблен. Обидно, что каждый раз моя влюбленность может привести лишь к
проблемам… Что в прошлой жизни, что в этой. Но я не хочу идти против себя. Не
хочу и не буду. Если уж мне будет суждено умереть здесь, что же… Не думаю, что от
ее руки будет умереть хуже, чем от Ахилла. И все же так жаль. Я не сделал еще так
много, и еще больше бы сделал. Уже дважды она спасала мне жизнь. Дважды я уже
выжил там, где не должен был. Думаю, тот Гектор проходил судьбу и путь иначе.
Совершенно иначе.

- Что же… Я лишь смертный госпожа. Не знаю, что не так с
моей судьбой и мной самим, но не мне бороться с богиней, которой в битве нет
равных. Я не буду сопротивляться. Ты дважды спасла мне жизнь и… - Глубоко
вздыхаю. – Пожалуй в праве ее отобрать. Единственное, о чем я тебя прошу, прости
мой народ и помоги Трое защитится. Последним что у меня остается я прошу тебя
лишь об этом. – Медленно опускаюсь на колени и снимаю верхнюю рубаху чтобы она
сама решила куда ударить, а затем закрываю глаза. Молчание снова затягивалось. Было
ли мне страшно? По какой-то причине совсем нет. Наоборот… Стало так легко и
спокойно, будто ничего страшного и не случится вовсе. И я был готов ко всему
что будет дальше. Но удара так и не последовало.

- Ты странный человек Гектор… И заставил меня впервые сожалеть
не о том, что ты смертный, а о том, что я богиня. Разум изменяет мне. Я не
должна тебя щадить. Не должна потворствовать этому. Не должна поддаваться тому,
что травит мое естество… Но сейчас я не хочу быть благоразумной. Так смешно… Я
презирала отца и других олимпийцев за их страсть и как бездумно они поддаются
Эросу, но в итоге сама не могу сделать то, что велит мне разум. В это мгновение
я ненавижу тебя всем своим естеством… Но в то же время безумно хочу отбросить
все то, что делает меня богиней. Отбросить чтобы коснуться, почувствовать, открыть
то, что веками запирала в себе и что давило проклятие Афродиты… Смотри на меня
Гектор. – Ее голос давит и требует, но в то же время дрожит от тяжелого
дыхания. Снова открываю глаза и вижу ее прямо перед собой.

– Бойся меня. Люби меня. Ненавидь меня. Почитай меня… - И с
каждым этим требованием она подходила все ближе. И вот ее огненно-горячие руки
касаются моего лица по обе стороны. – Ты никогда не станешь моим телесно, как
бы я того не желала… Но и я не стану твоей. И я не дам тебе умереть. Ты будешь
жить Гектор. До тех пор, пока я могу тебя защищать. Я чувствую в глубине тебя
страх… Не за себя. Иначе ты не был бы готов отдать свою жизнь за других. Ты полон
сожалений. – Она пригибается ко мне и в ее серых глазах я вижу отблески
странной злости и одновременно облегчения. – Когда тебе придет время разделить
ложе с супругой помни мои глаза. Помни мои слова и что я всегда буду с тобой. До
самой твоей смерти. И в своих детях ты увидишь отблеск моей воли. Я твоя
госпожа. Я твоя избранница. И я требую, чтобы ты помнил это. Кто бы не оказался
в твоей постели ты мой. Не телом, но духом. Пообещай мне это. – Смотрю на нее
откровенно шокированными глазами, а она продолжает давить на меня немигающим
взглядом.

Руки обжигают кожу от переполняющей их силы и мне навязчиво
кажется, что щеки, за которые она меня держит медленно сварятся, но… В ее глазах
я вижу то самое желание, которое так долго травило меня в обеих жизнях.
Отчаянное желание быть любимым. Не желанным, а именно любимым. И она наступает
на свою божественную гордость ради моей любви. Когда-то ради Адониса и Афродита
и Персефона готовы были чередоваться по полгода, лишь бы быть с ним… И сейчас
Афина наконец начала понимать это чувство. Она не примет отказа. Да и я не хочу
ей отказывать. Мы не можем быть вместе, но… Можем быть рядом. И я постараюсь
дать ей хотя бы духовную близость. Хотя бы какую-то. Ведь сейчас она хоть и
крайне странным и откровенно угрожающим способом, но все же признавалась мне в
любви. Она не понимает и не может принять эти чувства разумом, и прекрасно осознает,
что сейчас делает ошибку, но не может остановится. На ее холодном лице
проступает едва заметный румянец, а глаза тщетно пытаются скрыть за холодным
отчуждением чувственный восторг. Она не просто так пришла именно в этой форме.
Она хотела почувствовать все наиболее полно. Прекрасно осознавая, что едва ли
снова сойдет ко мне во плоти в будущем.

- Обещаю… Я буду помнить и никогда не забуду, что принадлежу
тебе. – И Афина наконец медленно выдохнула.

- Хорошо. – Прикрывает глаза и отпускает мои щеки. Лицо
обжигает прохладой, и она медленно делает шаг назад. – Я прощаю твой народ.
Твоей платой за это будет верность. И твоя душа после смерти сосуда… Я не отдам
тебя в чертоги Аида. Потому проживи эту жизнь так, чтобы после нее не осталось сожалений,
и ты смог посвятить все свое естество мне после нее. – Звучит… Очень жутко. Но
ладно… Допустим.

Будем считать, что она просто пока не освоилась с
прорвавшимися впервые по-настоящему сильно эмоциями. Богиня, не сводя с меня
глаз медленно отходила назад, пока на плече сидела и не моргала шокированная
совушка. Но стоило мне моргнуть, как она будто невесомое видение растворилась
вместе со всем своим оружием. Огни вновь зажглись, как и жаровня, а вся
атмосфера благородного полумрака сошла на нет. Я вновь с ощутимым трудом
поднимаюсь и едва держась на ногах от напряжения и с небольшими ожогами на лице
снова иду к выходу и снаружи медленно сползаю на ступени. Почти целую минуту я
был в прострации, а затем мне кто-то сунул в руки кубок.

- Пей. Моя богиня… Слишком тебе благоволит юный царевич. Если
бы я не слышала часть вашего разговора лично, не поверила бы… Ты либо безумен,
либо слишком храбр раз смог выдержать все это. Искренне сочувствую тебе юноша.
И желаю удачи. – Медленно поворачиваю голову и вижу окончательно поседевшую жрицу,
рядом с которой стояла амфора с вином.

И судя по слишком сильному запаху она квасит уже некоторое
время… Но теперь решила угостить и меня. Опускаю взгляд в кубок. Да… Мне это
нужно. Залпом опрокидываю в себя содержимое и морщусь от избытка кислоты. Да,
не уксус, конечно, но «гасить» вино тут умеют с ощутимым скрипом. Нет… Я такими
темпами точно с ума сойду. А ведь все это началось из-за Кассандры… Выловлю и выдеру
кожаным ремнем! Следующего такого вот разговора я могу действительно не
пережить. Но постепенно вроде меня начинает отпускать. Да… Еще только пару кубков…