Глава 6.

Меня все еще мутило, и откровенно шатало. Да уж… Если
Аполлон хотя бы в половину светит также, боюсь себе даже представить, насколько
крепкие яйца были у Ахиллеса раз он грозился его зарезать. Но боги — это не
люди. Они похожи, чудовищно сильны и могут менять обличия, но… Они не люди. От
слова вообще. Одна только Афина была под два с половиной метра роста, а я
уверен, что она еще и не в истинном своем обличии появилась. И это было
одновременно страшно и удивительно вдохновляюще. Несмотря на свои
«физиологические» отличия, по духу они все те же люди. Ничем не лучше и не
хуже. Да и я был удивлен насколько Афина ко мне благосклонна. Ну… Мне остается
только уповать на то, что все хорошее что я для нее сделал окажется сильнее чем
оскорбление Париса. Но вот наконец я в смятенном состоянии вхожу в свои покои
устало сажусь на край постели. Это было… Сложно. Тяжело и нервно. Но похоже
сложности на сегодня не закончились. Сбоку раздался голос.

- Подумай о своей жизни. Сколько моментов, сколько
воспоминаний… У Эсака и его людей было столько же. А теперь у него ничего нет,
и ты занял его место. Чувствуешь груз ответственности? – Голос Кассандры был
странным. Да и… Довольно жутко, когда маленькая пятилетняя девочка спокойно
говорит без малейших детских дефектов речи. Особенно со стеклянными глазами. Я
же тяжело вздыхаю.

- Чувствую… И сейчас как никогда четко. Всю тяжесть,
грядущего… - Она медленно подходит все с тем же взглядом будто смотрит сквозь
меня.

- Порой горе так велико, что даже смерть может отступить...
– Довольно странно слышать от нее такое. – Я вижу твою судьбу. Вижу пронзенное
копьем горло, и то, как Ахиллес оскверняет твои останки… Но это не ты. Будто
другой человек. Похожий лицом, но не телом и духом. Мудрая богиня обманом
приведет к гибели, которой не будет. Или будет не с тобой. Я не понимаю… - Из
глаз Кассандры начала сочится кровь. Она дрожала, и я рывком приблизился,
поднимая ее на руки пока она не упала. – Ты отрицаешь себя. Идешь судьбой
другого человека. Мойры ткут тебе новое полотно. Они не властны над тобой… - И
вновь ее глаза закатываются, и Кассандра теряет сознание. Я же поднимаю ее и
аккуратно прижимаю к груди.

Похоже явление Афины и наш разговор окончательно что-то в
ней изменили. И теперь моя прошлая судьба действительно разрушена. Разрушена не
потому, что я пытался ее изменить силой. А потому что следовал ей будучи другим
человеком. Я не тот Гектор, для которого она была соткана. И сейчас впервые за
долгое время Мойры ткут новое полотно для смертного. Когда-то нечто подобное
делали для Геракла. Ведь он был вознесен на Олимп после всех своих подвигов. Не
думаю, что меня тоже вознесут, но… У меня вырывается ироничный смешок. Пока
полотно не будет готово, смерть надо мной не властна. Конкретно сейчас, пока
новая судьба не будет написана я… Бессмертен. Ни Танатос ни Аид надо мной
сейчас не властны. Меня просто нет в их планах. Не знаю, что будет дальше, но…
Думаю мне нужно просто поступать так как должно. Продолжать быть лучшим.
Продолжать являть эталон чести и благородства. Как показала практика, пока я
проявляю большую человечность чем абсолютное большинство, я отличаюсь и меня
сложнее читать. Я не буду просить богов о дарах. Не буду эгоистичным или алчным
как большинство людей и богов.

Кассандра через несколько минут заворочалась и снова открыла
глаза. Увидев меня снова вцепилась объятиями и уткнулась носом в грудь. Эх… Все
хорошо малышка. Все хорошо. Снова продолжаю гладить ее пышные кудри, и она не
плачет. Во многом последнее видение показало ей, что все будет иначе. День
минувшего будущего. Судьба переплетается и меняется. А значит теперь хоть и
написаны многие основные моменты, они могут обернуться иначе. И она как та, кто
живет одновременно сейчас и в будущем, которое уже случилось, не понимает, что
ощущает и что видит. Можно ли вообще теперь верить тому, что является ей в
видениях по воле Аполлона? Скорее нет, чем да. И это дарило ей долгожданное
освобождение. Свободу от вечной скорби за еще не умершего, но самого любимого
брата. Свободу от грядущей боли утраты близких. Свободу от насилия Аякса после
сожжения Трои… И она трепетала от счастья в моих руках. На дворе была ночь, и я
хотел успокоить ее. Пусть поспит спокойно.

- Ведут сквозь туман блики млечной луны.
Все что теряла ты найдешь.
Былые печали лишь эхо той весны.
Но где мы сейчас и где быть должны.
И сны это лишь сны…

Всего несколько строк импровизированной песни, и Кассандра
лишь доверчиво прижимается ухом к моей груди и расслабляется. Приходится
повторить колыбельную еще несколько раз, прежде чем она наконец засыпает. Я
очень постараюсь исцелить ее сердце. И искренне надеюсь, что будущее будет для
нее другим. Как будущий заступник Трои я не допущу этой судьбы для всех нас.
Так ночь и прошла для меня в тяжелых, но… все же наполненных надеждой мыслях. А
на утро я узнал, что огонь в храме Афины погас.

И все же она была в бешенстве от оскорбления Париса. Теперь
и Афина, и Гера желают Трое смерти. Не говоря уже о Посейдоне, который питает к
нашему городу давнюю ненависть и в отношении него никакие жертвы бы не помогли.
Тем не менее на утро, когда Кассандра наконец проснулась, я снова отнес ее к
матери, а сам, так и не заснув отправился в храм Афины. То, что после настолько
мягкого разговора погас огонь было дурным знаком. Но храм все еще был местом
силы. Да и пришел я не с пустыми руками. У меня еще было много «изобретений» и
сейчас я принес ей простую таблицу умножения. Почти все утро убил чтобы ее
изготовить быстро, но красиво. Да и устал я за бессонную ночь… А уж если
учесть, что меня еще и посещало существо кратно могущественнее чем я и от
одного присутствия которой дрожал воздух, я был очень ослаблен. Когда я вошел,
храм был необычайно мрачен, а жрица тихо молилась у алтаря, спрашивая у богини
за что был знак немилости. Но молитва осталась безучастна. Тогда уставшая жрица
отошла и заметила меня. Помня, насколько благосклонно Афина относилась ко мне,
она молча кивнула и позволила мне подойти к алтарю. Кладу на него табличку и
привычно сгибаюсь в поклоне.

- Приветствую тебя снова о Прекрасная Афина. Сегодня я
подношу тебе еще один дар, упрощающий мой прошлый и дополняющий его. – Огонь в
жаровне сразу загорелся, и я ощутил внимание. Да в этот раз оно было куда более
давящим и гнетущим, но… Она все же приняла мой дар.

- Твой брат прогневал меня Гектор. – От ее холодного тона аж
мурашки по спине пробежали. Я же хмурюсь.

- Если мой брат так поступил, я вызову его на поединок и
смою обиду кровью. Назови его имя моя богиня. – Внимание стало чуть мягче.

- Его зовут Александр. – Чуть хмурюсь.

- Но среди моих братьев во дворце нет брата с таким именем.
– Изображать недоумение не приходится. Вроде ведь… Парис же.

- Твой отец получил пророчество о том, что он впадет в
немилость у богов и погубит Трою. Потому ему дали имя Парис и отдали простым
пастухом в семью другого человека. Убрали от двора в надежде избежать судьбы.
От рождения его звали Александр, но к вам во дворец он явится под именем Парис.
Он нанес обиду не только мне Гектор. Гера, царственная супруга самого Зевса
тоже объята злобой и желает отомстить ему за пренебрежение. Если бы не твоя
безоговорочная верность и искренне почтение, я бы обратила и свой гнев на твой
род. Но ты продолжаешь радовать меня своими дарами и безоговорочной верностью.
И если ты отомстишь за меня Парису, я прощу и тебя и твой город. – Снова
кланяюсь огню в жаровне.

- И я сделаю это моя богиня. Даже если Приам будет против,
по твоей воле я вызову его на поединок и сделаю все чтобы очистить наше светлое
имя. – И снова легкие нотки нежности появляются во внимании.

- Я верю твоему слову Гектор. Ты никогда не лгал мне. И я
продолжу оказывать покровительство тебе и твоим сподвижникам. Но пока ты не
отомстишь за меня, Троя лишается моей защиты. Я не стану помогать ее защитникам
и другим селениям. Лишь ты мой избранник. Ступай же. Я буду ждать от тебя
добрых вестей и крови обидчика. – И я действительно выхожу. Огонь в жаровне
снова почти погас и оставил лишь тлеющие искры. Я же был хмур и шел вперед.

Сейчас отец опечален смертью первенца. И если в течении года
явится Парис, он примет его. Потерять одного сына и обрести другого будет
подобно божьему проведению. Да и сама Афродита будет хранить его… Приам стал
слишком сентиментален в отношении своих детей. Едва ли у меня получится убить
Париса. Но свое обязательство я выполню и брошу ему вызов за оскорбление моей
богини. Надеюсь, этого Афине будет достаточно… И, к сожалению, похода Ахейцев
даже отсутствие помощи Афины в войне не отменит. Они придут. А значит я должен
подготовится настолько насколько это вообще возможно. И в первую очередь я
отправился не во дворец. Предупреждать Приама бессмысленно. Он поддастся
чувствам и все равно примет его. Я же впаду в немилость за то, что брошу вызов
только обретенному снова сыну. Потому мне придется уйти. И свой отряд я заберу
с собой. Похоже золото из подарка Энея придется сохранить чтобы кормить отряд,
когда мы покинем Трою. И я отправился в казармы. Бойцы уже успевшие навестить
своих жен и рабынь были в благодушном настроении. Тренировались и ждали пока я
приду из дворца. Едва я вошел, как Агафон громко возвестил о моем прибытии.
Воины сразу выстраиваются и готовы слушать что я скажу.

- Я принес дурные вести мои доблестные Заступники. Один из
моих братьев нанес нашей богине ужасное оскорбление. Такое можно смыть лишь
кровью. Но он не принадлежит Двору Приама. Этот брат был тайно отдан из Трои и
долгое время не знал, что является еще одним царевичем. И отец примет его, а я
как верный избранник Афины буду вынужден бросить ему вызов на поединок. Это
приведет к немилости Приама и моему изгнанию. Но вы знаете о моей
предусмотрительности. Подарок царя Энея будет сохранен и когда придет время нам
уходить станет залогом нашей пищи и ремонта нашего оружия и брони. Я призываю
вас, мои верные заступники идти за мной. В далекую Ликию к Царю Сарпедону.
Восток неспокоен и там мы найдем много достойных врагов, которых сможем
победить и заслужить дружбу нашего верного союзника. – На несколько секунд
опустилась тишина, но после переглядываний вперед вышел снова Агафон как
наиболее авторитетный после меня.

- Мы поклялись идти за тобой благородный Гектор. И мы пойдем
даже в Ликию. Но нам нужны воины. Одно дело бороться с племенами горцев, но
совсем другой идти на восток, где врагов будет кратно больше. Разреши мне
потратить часть золота из казны отряда и набрать нам больше воинов. – Киваю и
уже считаю, что раз трофей показан доспехи героя Мизийцев можно переплавить в
дело.

- Найди нам еще воинов Агафон. Я же вновь выделю из своей
доли бронзы и откую еще десяток мечей для наших будущих сподвижников. – И снова
слова о том, что я опять буду тратить свое и за свой же счет поведу их к
подвигам подействовало на мужиков положительно. А когда все разошлись по делам,
я отправился в кузни…

Там мастера уже успели отковать для меня стальные доспехи, и
я проверил их. Да защищается конечно не все, но способов изготовления кольчуги
еще не знали. Точнее… Кое-что приходило с востока. Там уже были старые образцы
брони, где бронзовые кольца были вставлены в кожаный нагрудник. Ну и в целом
как такие кольца делать мастера знали. Просто панцирь считался более удобным и
простым в изготовлении. Его можно просто отлить и минимально обработать, а
чтобы изготовить кольца целое предприятие. Нужно было сначала методом волочения
через все более узкие отверстия вытягивать стальную проволоку, затем навивали
ее на стержень в виде спирали. А затем при помощи зубила разрубали на отдельные
незамкнутые кольца. Часть колец нужно было сплющить и пробить примитивным
штампом, чтобы получить цельные замкнутые звенья. И это, не говоря о том, что
технику четыре в одно, которую будут активно использовать уже римляне через
черт знает сколько лет никто не слышал. Но я уже зарекомендовал себя как
настоящего металлурга и мастера, а потому сел и в течении половины дня другим
мастерам сплел около сотни колец. Причем часть времени заняло изготовление
примитивного штампа, чтобы придавать кольцам нужную форму.

Ну и показал им как их соединять. Насмотрелся в прошлой
жизни передач про древний Рим, и то, как они подрезали эту самую кольчугу у
древних кельтов. Там был и процесс, который хоть и рассказывали в общих чертах,
но более-менее подробно, и память у меня благодаря Афине была обострена. Я
вспоминал даже такое, что думал намертво забыл в прошлой жизни. Ну а так как я
здесь уже несколько лет общаюсь с мастерами и уже умею сам ковать и выплавлять,
заполнить пробелы и хоть и с браком, но сделать первый кусочек «железной ткани»
у меня получилось. Мастера его изучали, вертели, запоминали, как и что я делал,
после чего пообещали лично для меня кольчугу все же сделать. Не бог весть что, но,
если под панцирем будет кольчуга, мне будет только спокойнее. Меня же
интересовала не только длинная юбка чтобы прикрыть ноги выше поножей, но и
кольчужные рукава. Да их придется подвязывать к кожаным браслетам или наручам,
а под это все и вовсе нужна прокладка из ткани, но зато защита повысится просто
кратно. Уже предвкушаю как буду потеть на востоке у царя Сарпедона во всей этой
куче снаряжения… Но в следующий раз порез на ноге может быть глубже, и он мне
может стоить куда дороже.

И только к ночи, когда уже с трудом держался на ногах
наконец дополз до своих покоев и так и не сменив одежду просто рухнул на
постель… Следующее утро не принесло мне облегчения. Из-за недосыпа я был все
еще чудовищно уставшим, но упорно поднялся, и в очередной раз пошел на подвиги.
Во-первых, снова устроил засев саженцев вообще везде где только можно. Чтобы
росли любые плодовые деревья и орешник. И если раньше окружающие думали, что я
захожу далеко, то ту же казарму, которую мне «подарили» и выделили в постоянное
пользование я засеял полностью. И снаружи самого здания и даже по периметру
внутреннего двора. Разве что в качестве самого дерева была олива. По понятным
причинам. А так как ждать полгода пока косточка оливы прорастет было нельзя я
начал работать с черенками. И как же хорошо, что сейчас весна и самое время
брать нужные веточки. Горшков было много, и я начал готовить землю. Мама меня
регулярно вытаскивала на дачу, и я знал, как сажать растения. Потому я срезал
несколько десятков слегка зеленых, но уже покрытых корой веточек, обрезал их
сверху и снизу.

Снизу сделал косой срез под небольшим углом, а сверху
прямым. В горшках смешал землю и крупный речной песок. На дно горшка насыпал
гальку и заполнил грунтом, взятым из садов Приама. Затем удалил все нижние
листья, чтобы уменьшить испарение влаги. Еще перед посадкой чуть припудрил
нижний срез толченым древесным углем… Эх… Как же тяжело, когда нет привычных
удобрений. Черенки довольно капризны, но пускают корни намного быстрее чем если
бы я выращивал оливу из косточек. Все горшки я поставил в нашем дворе для
тренировок. Там светло, но прямых солнечных лучей не было. Ну а затем, уже по
ходу дела пока они медленно осваивались проверял почву и поливал теплой
отстоявшейся водой. Нельзя было допустить чтобы земля была слишком мокрой. Черенки
могли сгнить, потому следить приходилось внимательно.

О да, я был тем еще «садоводом». И хоть мне больше по душе
кабачки и огурцы, которые мы с мамой растили на даче и комнатные растения дома,
но в теории и с оливой я должен был справится. Ну а пока черенки пускают корни,
на что нужно несколько от двух до трех месяцев, я занимался тренировками бойцов
и новичков, пришедших ко мне в отряд и готовых следовать нашему укладу,
проводил дело с ставшей куда спокойнее Кассандрой и торчал в мастерских
постоянно корректируя и помогая с изготовлением кольчуги. Так несколько месяцев
и пролетело… На новые «изобретения» времени не было. Я почти всегда был в
работе и похоже Афина понимала, что я делаю. Периодически я ощущал ее внимание,
и оно в большей степени было благожелательным. Жаль только, что без нормальной
теплицы и стимуляторов роста около четверти черенков все же погибло, но… Я брал
с запасом и остальные пустили корни нормально. Ну а дальше я их пересадил в
нужную землю на заготовленных местах и наставлял служанок чтобы они следили за
моими оливами. Из черенка первые плоды созреют уже через 4-5 лет, а вот из
косточки пришлось бы ждать все 10-15. Так что моим оливам будет уже по десять лет,
когда придут греки, а это будет уже не жалкая горсточка оливок, а более-менее
нормальный урожай. Да для крупных было бы хорошо еще лет пять им дать, но… Это
лучшее что я мог сделать сейчас.

Но время шло, а Париса все не появлялось... Довольно
странно, но его не было целый год. Мне было уже шестнадцать, так как несколько
месяцев занял поход, а время не стояло на месте. Бойцы тренировались, мне
наконец после большого количества брака и переделок с набиванием рук всех
мастеров удалось собрать первую кольчугу. Но сразу была проблема. Она натирала…
Впрочем решение у меня было. В конце концов у меня все это время уже жило две
служанки, чья прямая задача ткать и делать для меня одежду, озадачил этим
вопросом именно их. Да хотел я откровенно странные одеяния с длинным рукавом,
но сделать они это могли. Я же занялся еще одним проектом по облегчению будущей
осады. Так как я царевич, мой «участок» внутри стен был довольно крупным. Троя
в целом была очень большим городом, и я не удивлен, что Греки настолько хотели
ее разграбить, что приплыли целой армадой. И я устроил огород. Большой, по всем
правилам ирригации и в целом, наверное, самый эффективный и большой пахотный
участок во всей Трое. Ну и прибег к старому доброму методу… Два солдата, и
лопата заменяют экскаватор.

Мои воины за небольшой пир и пару золотых монет самым
отличившимся не только помогли мне разравнять участок от естественных
неровностей, но и помогли построить на хорошем каменном основании большое и
сухое хранилище, куда будет свозится зерно с моего большого огорода. А отец,
когда увидел какой хороший участок я себе организовал чтобы поднимать хозяйство
подарил мне пять лошадей. Два коня и три кобылы. Ну а так как хомут уже
благодаря мне несколько лет как знали, землю могли возделывать и мои служанки.
Вообще глядя на маленьких лошадок, я испытывал легкую меланхолию… Очередное дело,
до которого просто не доходили руки, да и денег на то, чтобы купить более
крупных коней у кого-нибудь для нормальной селекции не было. Но я хоть начал
посещать не только дворец, но и свой собственный дом.

Вообще с земледелием несмотря на жару региона Троады был
хороший, мягкий средиземноморский климат, с жарким летом. А благодаря тому, что
земли были плодородны почвами поймы реки Скамандр и обильному дождю зимой и
весной все колосилось. Так что выращивать тут засухоустойчивые культуры навроде
той же твердой пшеницы или бобов сами боги велели. И я расширял свой участок
почти до самых домов других братьев. Мой огромный огород в целом был
единственным внутри Трои. Во всяком случае единственным настолько крупным.
Организовал на нем систему трехполья. Бегал с примитивной разметкой, вставлял
таблички и разграничивал озимое поле, куда должно было сажать как раз пшеницу,
яровое поле, куда надо было сажать ячмень и участки поля под пар. Отдыхающие.
Их надлежало просто полоть от сорняков и ничего не засеивать. Саму систему я
также расписал на табличках, привычно отнес в дар Афине, а копии отдал отцу,
чтобы он распространял это на наших землях и передал союзникам. Ну или в
колонии. Я же был настолько за этот год задолбан, что уже ни о женщинах не
думал ни о каких-либо других благах. Только о том, как бы донести свое бренное
тело до постели.

Ах да, женщины… Помимо моих двух рабынь-служанок, ко мне из
дворца перебралась Иокаста, которая заботилась обо мне с детства и ее две
дочери. Единственный сын сгинул во время похода Эсака, как и почти треть его
воинов в целом. Ахейцы были очень серьезными противниками. И хоть сами дети у
Иокасты были уже подростками, а она женщиной лет тридцати-сорока они довольно
сноровисто занялись моим хозяйством. Один я целину поднять не мог, да и не
пытался, а с учетом того, что плуг могут везти и немного меланхоличные лошадки
мужик для возделывания земли так-то был уже и не то, чтобы нужен. Да и я ни к
кому не приставал и вел себя прилично. Впрочем, та же Иокаста все еще очень и
очень старательно натирала меня маслом и оказывала ненавязчивые знаки внимания…
И если вокруг все более-менее были бородачами, то я был выбрит. Не слишком
гладко, ибо бриться лезвием то еще удовольствие, но все же действительно
выбрит. Да и под палящим солнцем Турции вопрос гигиены стоял важно и как я, так
и мои воины брили не только лицо. Никто не хотел во время одного из походов
чтобы из-за лишнего пота и грязи что-то попало в возможную рану. И вообще,
когда мужчина выбрит, умыт и пахнет приятно это не только полезно для здоровья,
но и способствует популярности у противоположного пола, в чем мужики
окончательно забывшие порочные греческие тенденции к гомосятине были крайне
заинтересованы.

Короче на фоне немного заросших мужиков из других отрядов мы
выглядели прямо красавцами и спортсменами. Хоть сейчас на олимпийские игры. Ну
немного, конечно, излишне льщу, но парни стараются, а благодаря моим особым
тренировкам уже все были мордатые, плечи широкие, руки накачанные, а вместо
даже небольших животов у всех кубики пресса. Да и вынужден признать я ими
банально гордился. За год отряд у меня увеличился в общей сложности до
шестидесяти пяти воинов, что считалось уже достойной дружиной среди
аристократии. Только вот общая усталость и загнанность, из-за которой я даже
немного осунулся в лице и мышцы чуть усушились начала бросаться в глаза
близким. В итоге сначала матушка меня за край тоги отозвала и намекнула без
лишних ушей, что любимому сыну нужно отдохнуть, а затем и отец меня пригласил
для схожего разговора. Только если слова матери о том, что мне надо отдохнуть я
вежливо проигнорировал обещав подумать, то с отцом так не вышло. Тем более, что
Приам зашел с козырей… Он сообщил об очередном походе причем против тех самых
Ахейцев, которых уже прогнал один раз Эсак, потеряв при этом часть войска и
свою жизнь. Как мы узнали об этом?

А вот это было… Интересно. Их предал свой. Как оказалось,
вождь конкретно этой «банды» взял дочь своего верного сторонника в жены, но…
При невыясненных обстоятельствах девушка прожила недолго. Что именно случилось
наш переговорщик не знал наверняка, но сам безутешный отец очень хочет, чтобы
его вождь конкретно так обосрался с очередным походом, а в идеале в нем сгинул.
При этом дар он принял исключительно символичный, прекрасно показывая, что тут
вопрос не корысти а принципа и чести. Да я недолюбливаю предателей, но… Скажем
так есть некоторые случаи, когда это оправдано и мной не осуждается. Как
например сейчас месть. Так что сливать мстителя и подставлять его под гнев
своих я не буду. А вот собрать большой отряд и встретить их через несколько
месяцев возле небольшого берегового поселения Трои уже можно. Ну и исходя из
того, что на носу поход и вообще серьезный враг, который уже убил одного из
моих братьев, мне было строго настрого приказано отдыхать и готовится. И в
принципе… Эсак не был особо сильным, но у него был опыт. Технически за счет
скорости и его грузности я мог его победить, причем без особого труда. Просто
вымотать и добить ослабевшего. С выносливостью у меня проблем нет.

А вот о чемпионе Ахейцев я ничего пока не знаю. Вроде как
тот же Архемах описывал его как очень высокого и сильного воина. На голову выше
обычных. Да и доспехи у него были бронзовые, а шлем украшен золотом. Описание
дай боги каждому… Впрочем в этой эпохе действительно больше обращают внимание
на внешний вид, нежели на стиль боя. Ну то есть как именно он победил Эсака,
Архемах уже затруднялся сказать, хоть и смотрел за ходом боя. Так что готовится
было нужно по максимуму. Хорошо хоть по численности он меня сориентировал. Приплыло
в прошлый раз около сотни Ахейцев. В этот раз скорее всего стоит ждать вдвое
больше. Трофеи то они взяли богатые, хоть и понесли большие потери. По словам
того же Архемаха, которые подтвердил и Деифоб получивший в том бою ранение
подтвердил, что чаще всего именно так они и действуют.

Приам же выделял мне аж три сотни воинов, включая моих
собственных. А это довольно серьезное преимущество в численности. Да и
оснащение моей «гвардии» было великолепным. В честь похода отец снова выделил
мне бронзы из своих запасов, которую я снова потратил на оружие и доспехи для
бойцов… Да хватило на доспехи всего на троих, зато бронзовое оружие было у
каждого. Я же хотел добавить в свой отряд стрелков. Именно чистых стрелков.
Нормальных лучников если проще. Поставить их на возвышенности и пусть
настреливают по врагам, которых уже будут держать товарищи. Все же моей
полусотни, которая уже была сработана и готова более-менее хватало чтобы быть
стенкой и держать врага. А вот пополнение как раз которое еще не заслужило
синий цвет должно было в первую очередь выходить с луками. Ну а полтора десятка
лучников уже что-то. За три месяца, итак, уже умеющие из него стрелять мужики,
так как мужик — это чаще всего еще и охотник, неплохо натренировались. Не на
уровне, когда попадаешь стрелой в щель под рукой товарища, но стреляя сверху
уже в этого самого товарища точно не попадешь.

Провожали меня с легкими опасениями, но отец все же
крепился. Да и я тоже заставил себя отдохнуть и полностью пришел в норму для
боя. И вот я веду в бой уже не пятьдесят человек, а целых три сотни. Лидеры
малых отрядов единогласно выбрали именно меня вождем на время похода. Да и все
уже в Трое знали, что я справедлив и никого не обижу по трофеям. Да и тот факт,
что я уже победил в нескольких боях давал мне кредит доверия. Удивительно, но
даже Кассандра была более-менее спокойна. Лишь снова лезла обниматься, когда мы
прощались, а я вышел в своей броне. Весь серо-стальной, с длинной юбкой
кольчуги и блестящим бронзовым шлемом. Его пока из стали сделать не получалось.
Точнее получалось, но нужно было еще украсить и отполировать так, чтобы все видели,
что я тут самый большой и авторитетный вождь. Так что шлем у меня блестел все
еще отполированной бронзой. И вот смотрю я уже на три полностью одетые в бронзу
шеренги моих отборных воинов и прямо гордость берет. Тем, кому не хватило
бронзы была сделана добротная кожаная броня. Но зато у всех было бронзовое
оружие, а это было едва ли не самым важным.

У тех, кого мне выдали в качестве контингента все было…
Хуже. Намного хуже. Тут тебе ни стандарта единого для всех ни строевой
подготовки. Один ходит и в бронзе, и при полном оружии, а второй хоть и в
панцире, но лишь с дубиной. Третий вообще идет с топором и без брони. Четвертый
имеет наручи и нормальный кожаный нагрудник, но вооружен лишь копьем. И такое
вот полное отсутствие сработанности и однообразия выглядело мягко говоря… Не
очень. Нет был там отряд, где и строй более-менее был, и оружие было у всех
плюс минус одинаковое, но даже у них не было единой брони на всех. Хотя бронзовых
доспехов именно в том отряде было больше всего. Отдельных подразделений
лучников или застрельщиков тоже не было как данности. Хорошо хоть мы дротиков
заготовили впрок и у каждого бойца было по три. Ну и пятнадцать лучников
которые уже прошли тренировки и боевую слаженность.

Думаю, в течении еще одного года доведу численность своего
отряда до сотни и в идеале буду каждый год удваивать. Да на фоне «вооруженных
сил» Трои это все еще малая доля, но все же. У Трои сейчас почти шесть тысяч
воинов, а это очень солидно. Да и мобилизовать можно еще около пяти. Так что
если у меня будет идеально слаженная и дисциплинированная тысяча, то она сможет
перемолоть хоть втрое большее количество врагов. А уж если получится еще и
починиться, и отдохнуть, то постепенно выйдет и большее число врагов
переработать с относительно скромными потерями. Хорошо… Я справляюсь. И дальше
будет только лучше, а впереди у меня первое столкновение с Ахейцами. Теми
самыми, кто в будущем придет разорять мой новый дом.