Эл Брегг возвращается на Землю из космической экспедиции. Для него она заняла десятилетие, но из-за релятивистского замедления времени на Земле прошло уже 127 лет.

Главный герой наблюдает удивительные изменения, произошедшие с человечеством за это время. Наступила "Новая Эпоха Гуманизма", создано общество без насилия и войн. Люди избавились от агрессии, но вместе с ней утратили и нечто важное...

Брегг, покидавший планету в эпоху романтизации межзвёздных путешествий, авантюризма и жажды познания космоса, чувствует себя чужим в этом мире.

Станислав Лем написал роман "Возвращение со звёзд" в самом начале 60-х, впервые он был издан в 1961 году. Кроме описания изменений, произошедших в обществе за время отсутствия главного героя, Лем делает несколько интересных прогнозов, иногда угадывая даже с дизайном гаджетов, появившихся спустя десятилетия после публикации романа. Однако в первую очередь Лема интересовал ответ на вопрос, чем рискует общество, достигшее невероятного уровня безопасности путём искусственного подавления агрессии?

Следующий ролик на канале будет посвящён этому роману.

"Старк составил статистические таблицы вероятного разброса — иначе говоря, “плотности заселения” Галактики. Вероятность встречи разумных существ составляла, по его расчетам, одну двадцатую. Иначе говоря, из каждых двадцати экспедиций — в радиусе 1000 световых лет — лишь одна имела шансы открыть обитаемую планету. Однако подобный результат, как это ни странно, Старк считал вполне ободряющим, и план космических контактов рушился под его анализом лишь в следующей части вывода.

Я поеживался, читая то, что неизвестный мне автор писал об экспедициях, подобных нашей, то есть предпринятых еще до открытия эффекта Митке и явлений парастатики: он считал их бессмыслицей. Но только от него я узнал точно, что теперь в принципе возможно создание корабля, который развивал бы ускорение порядка 1000, а может быть, и 2000 g. Экипаж такого корабля вообще не ощущал бы ускорения при разгоне или торможении — на борту сохранялась бы постоянная сила тяжести, меньшая, чем на Земле. Таким образом, Старк признавал, что полеты к границам Галактики и даже к другим галактикам — трансгалактодромия, о которой так мечтал Олаф, — возможны, и притом даже в течение одной человеческой жизни. При скорости, лишь на доли процента меньшей, чем световая, экипаж, достигнув глубин Метагалактики и вернувшись на Землю, состарился бы в крайнем случае всего на несколько десятков месяцев. Но на Земле за это время прошли бы уже не сотни, а миллионы лет.

Цивилизация, которую застали б вернувшиеся, не смогла бы принять их. Неандертальцы легче приспособились бы к нашей жизни. Но и это не все. Ведь дело касалось не только судьбы группы людей. Они были посланцами человечества. Человечество задавало вопросы, на которые они должны были принести ответ. Если этот ответ касался проблем, связанных с данным уровнем развития той, другой цивилизации, то человечество само должно было получить его раньше, чем вернутся его посланцы. Ведь с момента постановки вопроса до получения ответа должны были пройти миллионы лет. Но и это еще не все. Сам ответ был бы уже неактуальным, чем-то мертвым, потому что астронавты принесли бы на Землю сведения о состоянии иной, внегалактической цивилизации, соответствующие лишь тому моменту, когда они покидали эту внегалактическую цивилизацию. За время их обратного пути тот мир тоже ушел вперед на один, два, три миллиона лет.

Таким образом, вопросы и ответы станут запаздывать на многие тысячи лет, и это зачеркивает их, превращая всякий обмен опытом, сведениями, мыслями в фикцию. Стало быть, сами межзвездные путешественники станут посредниками и вестниками умерших, а их труд — актом абсолютного и неотвратимого отчуждения от человеческой истории; космические полеты превратятся в самый дорогостоящий вид дезертирства из мира творимой истории. И во имя этого миража, во имя такого, никогда не окупающегося, всегда бесполезного безумия Земля должна напрягать все силы и отдавать лучших своих сыновей?"

Станислав Лем "Возвращение со звёзд"