— Регина меня игнорит, — заявил Скорпиус за обедом.

— Конечно, игнорит, — кивнула Роза. — Я бы тебя тоже игнорила.

— За что это? — с возмущенной усмешкой спросил Скорпиус

Роза демонстративно хмыкнула, демонстративно отвернула голову и демонстративно перебросила волосы через плечо.

Альбус фыркнул, наблюдая за этой театральщиной.

Они решили уединиться и пообедать только втроем. Вместо Большого зала пошли на кухню, а оттуда отправились на поиски свободного класса. Из-за нагрузки, огромного числа домашки и бесконечных тренировок никак не удавалось найти время, чтобы просто пообщаться и обменяться новостями нормально, а не на бегу.

— Почему ты думаешь, что это игнор? — спросил Альбус. — Может, она просто в своих мыслях была. Или не в настроении.

— Настолько в своих мыслях, чтобы весь урок пропускать мои слова мимо ушей, хотя мы должны были работать в паре? — спросил Скорпиус. — На Прорицаниях просто делала вид, что меня нет. Я уже и правда в какой-то момент засомневался, а есть ли я...

— Ну, да, неприятно, — признал Альбус. — От совместной работы все же оценка зависит и...

— Мерлин, Ал, ну какая оценка, — фыркнула Роза. — Он же не из-за этого бесится.

— Не из-за этого, но это тоже неприятный побочный эффект, — сказал Скорпиус. — Я лично считаю, что игнорирование — это лютое неуважение.

— Неуважение — это выбирать Прорицания в качестве дополнительного предмета, — заявила Роза. — Зачем оно тебе?

— Легкий балл в аттестат, — объяснил Скорпиус. — В него не всегда вчитываются, можно будет где-то проскочить только на том, что у тебя много предметов, вот ты и молодец.

Альбус улыбнулся уголками губ и переглянулся с Розой.

Если Скорпиус где-то проскочит, то точно не благодаря одному лишнему баллу по бесполезному предмету, а потому что он сыночка-корзиночка Драко Малфоя с его связями везде и всюду.

Подсвечивать этот факт Альбус не стал, потому что… ну, в каком-то смысле он такой же сыночка-корзиночка героя и спасителя.

Можно быть самым умным и прокаченным, много работать и стараться, и все равно сила имени имеет свой вес — это просто есть, и никуда от этого не спрятаться. 

А вот если тетя Гермиона все-таки не пойдет на еще один срок, то Розе, а потом и Хьюго будет очень несладко после выпуска. В волшебном сообществе нельзя найти более виноватого во всех грехах человека, чем предыдущий Министр магии. Так что совсем неудивительно, что многие Министры предпочитали помирать на рабочем месте…

И это не его слова, просто в доме Грейнджер-Уизли подобные циничные наблюдения часто транслировались вслух прямо во время ужина, и этим летом Альбус много такого наслушался. Любопытно то, что никто уже не воспринимал это, как драму. И Роза, и Хьюго шутили над собственными нерадужными перспективами, а дядя Рон их успокаивал и приговаривал, что никто на самом деле никогда не сможет посчитать, насколько велик клан Уизли — и обраточка может прилететь, откуда не ждали.

— Я думаю, что человеческий мозг просто не способен обработать и представить подобные числа, — объяснял он, размахивая куриной ножкой. — Только ты подумал, что всех Уизли учел и пересчитал, а тут вдруг какая-то троюродная тетя по папиному колену из деда вылезла — и отправила тебя в конец зала ожидания в приемной Мунго, потому что услышала, как ты ее четвероюродного по мерлиновой матери кого-то там в очереди обсуждаешь.

Альбус всегда знал, что разнообразием и широтой своего вокабуляра Роза и Хьюго обязаны их папе, но пожив с дядей Роном под одной крышей несколько недель, прям осознал.

Осознал и нахватался сам…

Родители отправили Альбуса и Лили погостить у дяди Рона и тети Гермионы на остаток лета, пока с травмами Джеймса еще не до конца все понятно было. Сначала эта идея вызывала у них сопротивление. Особенно Лили рвалась домой, и просила Альбуса аппарировать с ней туда, ей было просто невыносимо в этом бездумном и бессмысленном ожидании торчать. Но потом, когда Джеймс стабилизировался, драма поутихла, стало полегче, и Альбус понял, что там на самом деле две причины, почему их с Лили… э-э, слили.

Первую причину им озвучили прямо: вы дети, у вас каникулы, вам бы набраться сил перед новым учебным годом, не нужно вам в этом напряжении находиться, поживите в нормальной стабильной атмосфере и отдохните.

О второй Альбус додумался сам: маме и папе просто самим было бы сложнее при них. Одно дело сохранять оптимизм и давить улыбку, когда на тебя только один твой пострадавший сын смотрит, и совсем другое, когда еще двое под ногами путаются и тоже постоянно ожидают, что их тревоги кто-то погасит.

Прямо об этом никто не говорил, но череда совпадений с постоянно заканчивающимся летучим порохом и случайно заблокировавшимся камином в доме Грейнджер-Уизли как-то намекал…

В одну из ночей, когда Альбусу не спалось, потому что сверчки за окном сводили его с ума своими сверчковыми концертами, он спросил у Рона, так ли это. Тот, к счастью, не стал юлить и заверять, что Альбусу показалось, а поджал губы и кивнул.

— Им и правда непросто сейчас, — сказал он, — но это совсем не значит, что вы тоже должны ходить с улыбкой до ушей, чтобы их не расстраивать. Просто… мы подумали, что так у всех будет больше пространства.

Потом дядя еще стряс с Альбуса обещание, что тот не будет страдать и париться в одиночку, если накроет — все всегда рядом и все такое.

Домой они вместе с Лили все же прорвались на несколько ночевок, и в целом… ну, да, все же атмосфера там оказалась не особо располагающей. Терпимо, выносимо, но все не то, все не так и… в общем, Альбус был рад, что у него оставался запасной вариант в виде гостевой спальни в доме Грейнджер-Уизли. Даже сама мысль, что это место есть и туда можно в любой момент прийти, чтобы выдохнуть и полежать под тяжелым одеялом, несмотря на адскую жару за окном, очень Альбуса поддержала в те непростые вечера.

— … из-за того, что я снова ее в Хогсмид не позвал.

Альбус перевел взгляд с пироженки, на которую пялился, наверное, последние минут пять и посмотрел на Скорпиуса.

— Так ты же сам в Хогсмид на этих выходных не ходил, — удивился Альбус. — Не понимаю, в чем проблема.

— Я тоже не понимаю, но это не значит, что их нет, — вздохнул Скорпиус.

— Ох, мальчики-мальчики, — Роза покачала головой и цокнула языком, — ну какие же вы дураки…

Альбус буквально мог услышать, как мысленно Скорп считает про себя до десяти, чтобы не сорваться на Розу.

— Да? Может, ты тогда разъяснишь, если понимаешь, в чем дело и почему мы дураки?

Роза откинулась на спинку стула и закинула руки за голову:

— Понятия не имею, что там у твоей девчонки в голове, — фыркнула она, — просто решила напомнить, что вы дураки. А то вдруг вы забыли.

— Спасибо, это именно то, что я забыл записать в свой ежедневник, — пошутил Альбус.

— И Регина не моя девчонка, — добавил Скорпиус.

— Но, видимо, хочет ею стать, — заметила Роза. — Вот поэтому вы и дураки.

Роза сообщила им это еще в прошлый понедельник, когда тема всплыла впервые, и потом между делом стремилась дать понять, что ее отношение к этой ситуации осталось прежним.

— Я уже несколько раз признал, что идея об открытых отношениях… ну, не идеальна, — вывернулся Альбус. — Может, я реально психопат какой-то, раз не подумал, что у третьего человека тоже могут быть какие-то виды, планы и чувства?..

— Да не психопат ты, Ал, — усмехнулась Роза. — И у тебя с эмоциональным интеллектом не так все плохо, как ты себе рисуешь.

Может, и правда там не так все плохо, но трудов это стоило огромных. Иногда Альбус уже не понимал, где он правда кому-то сочувствует и сопереживает, а где просто собрал из данных и понял, что вот человеку плохо, надо бы его поддержать.

Лили могла начать плакать, потому что ее подружка плачет — и все, они на одной волне, слились в своем очищающем целительном вое. У Альбуса это же работало, как каталог реакций, реплик и алгоритмов. Он не присоединялся к плачу, но перебирал в голове вариантики, а потом аккуратно пробовал один за другим, надеясь, что из этого сработает хоть что-то. Поможет, утешит или поддержит.

Интересно, считается ли это какой-то формой эмпатии? Где ядро: в желании хоть как-то человеку помочь, неважно, каким способом или это всегда про присоединение и совместное переживание?

— Может, и не плохо, но тем не менее, я этого не учел, — вздохнул Альбус. — А разруливать теперь Скорпиусу…

Он виновато посмотрел на Скорпиуса, а потом боднул лбом его плечо.

— Да ладно, не ты один же за все отвечаешь, — выдохнул Скорпиус, запустив пальцы в волосы Альбуса. — Мне тоже стоило подумать и… ну, как минимум проговорить Регине, что не строил никаких далеко идущих планов, а просто решил выбраться погулять и убить время.

— Еще не поздно это сказать сейчас, — напомнила Роза. — Я мало что про твою Уоррингтон знаю, никогда не говорила с ней дольше пяти минут, но… у меня нет от нее ощущения, что она там совсем какая-то отбитая. Если честно признать и объяснить все, что ты нам сказал, все устаканится.

— Думаешь? — с сомнением спросил Скорпиус.

— Ну-у, обломается немного девчонка, ничего страшного. Все еще не так далеко зашло, и, если сейчас разрулить, ущерб будет небольшой, — рассудила Роза. — К тому же, у тебя мордашка смазливая, тебя быстро простят.

Хотя на последнее замечание Скорпиус фыркнул, однако Альбус заметил, что такая комплиментарная подколка Розы все же потешила его эго.

— И все равно я думаю, что эта ее демонстративная обида — попытка привлечь мое внимание, — сказал Скорпиус. — Не понимаю, почему нельзя сказать прямо…

— Так вы же тоже с ней прямо не говорите, — подняла брови Роза. — Может, у нее просто интуиция сработала — почувствовала подвох, не поняла, откуда он лезет, и решила на всякий случай покозлить.

— Тогда почему она не подошла и не спросила?

— А ты почему прямо не обозначил свои планы на нее? — усмехнулась Роза. — Что, Скорп, стрелочка не поворачивается? 

Черт, да, какие-то двойные стандарты получаются… 

Альбус подавил желание зашипеть, и увидел, что Скорпиус тоже сидит надутый и пришибленный. 

— Нормисы… — вздохнула Роза и помотала головой, — Сами себе такие правила придумали и делаете вид, что это прикольная игра в смыслы. Недосказанности, намеки, двойные сигналы и что угодно еще, только бы избежать честной и открытой коммуникации. У вас аллергия на прямоту, что ли? Вам там горло правдой прожигает? Как это работает?

Если бы Альбус в тот момент не пытался прожевать остатки своей пироженки, он бы горячо и громко согласился с Розой, но вместо этого он указал на нее пальцем и протянул утвердительное: «Угу-у-ум».

— Просто иногда прямота звучит… грубо и обидно, — попытался объяснить Скорпиус. — Люди пытаются смягчить, как умеют.

— Ага, а потом делают друг другу еще больнее, усугубляя и запуская ситуацию, — парировала Роза. — Очень им сочувствую, конечно, но не могу не напомнить, что все их страдания — всего лишь последствия их решений.

— То есть, не сочувствуешь? — уточнил Альбус, наконец прожевав пироженку. 

— Ни капельки.

— А если у меня не получится с Региной утрясти, тоже поосуждать меня захочешь? — улыбнулся Скорпиус.

— Я вообще никого осуждать не хочу, — ответила Роза и добавила с глумливой улыбкой: — Но буду.

Альбус и Скорпиус переглянулись.

Оба прекрасно понимали, что Роза может в самом деле дать очень хороший совет, вступиться за тебя или заклеймить всех твоих обидчиков драными соплоховстами с жалом не в том месте, но бонусом она будет прикалываться и над тобой тоже.

Хотя, стоит признать, когда происходили реально серьезные события, как было с Джеймсом, Роза даже и не пикнула…  

— А что там твоя обожательница, Ал? — спросила Роза. — Все продолжает в своем углу сидеть и грустно вздыхать по тебе?

Альбус пожал плечами.

— Да вроде пока все нормально было, больше не повторялось странностей. Сидит себе спокойно, дела свои делает, пока не видно и не слышно ее, — Альбус начал стряхивать крошки в салфетку, которую держал у края парты. — В этот раз я уже настолько погружаться в ее работу не буду — я едва успевал потом с домашкой своей, потому что с ритма сбился.

— Ага-ага, а то привыкнет, что всегда все должны ее за ручку держать, — закивала Роза. — Первый раз — ладно, там действительно стрессово и нервно, а дальше уже вывозимо.

— Тоже так думаю, — согласился он.

— Да, кстати, в декабрьский выпуск я вряд ли буду целиться, — предупредила Роза. — Вся буду в подготовке к матчу, так что лучше сейчас думай, кем и как затыкать дыру.

А, ну да, в декабре же матч Гриффиндора против Рейвенкло…

Альбус поднял брови.

— Ого, обычно матчи тебе не мешали, — заметил он, — это из-за пари вашего, что ли?

У Скорпиуса, конечно, тут же загорелись глаза.

— Что, Уизли, трепещешь? — его губы растянулись в улыбке.

— Да, только не перед тобой, а перед Урсулой, — фыркнула Роза. — Оказывается, она там реально какого-то вундеркинда нашла. Пацан мелкий, но шустрый, как сам снитч.

— Скорпиус рассказал мне про вашу вылазку, — кивнул Альбус.

— А я бы не переживал насчет Рейвенкло, — вставил Скорпиус, — У парня, конечно, потенциал есть, но сама команда… они слишком много энергии тратят на какую-то бесполезную суету, не настолько дисциплинированы, как…

— …хаффлпаффцы? — перебила Роза. — Вот они как раз самые скучные в своей твердолобости. Рейвенкловцы могут хаосом задавить и запутать, а вы, слизеринцы, вообще совсем…

И остаток обеда Роза и Скорпиус спорили о… чем-то квиддичном, от чего Альбус мгновенно отключился.

Куда важнее было придумать, чем можно забить дыру в декабрьском выпуске, потому что Кассия, вероятнее всего, тоже выпадет, не успев восстановиться после ноябрьского выпуска.

Хорошо, что Роза заранее предупредила, еще есть время подумать и предложить кому-то больше места, если захочется как-то проявить себя.

* * *

На собрании вечером Альбус объявил, что в структуре нужно заполнить пустоту, потому что выпадают Роза и Кассиопея. 

— Может, у кого-то есть мысли? Желание проявиться? — спросил он. — Это не обязательно должна быть статья, может быть и тест, и кроссворд, и шутки, и рассказ, и… не знаю, игра какая-то? В общем, мы ограничены только размером страницы и функционалом станка, но с этим я точно смогу помочь адаптировать и подогнать. 

Пока что блеск глазах Альбус заметил только у Марса — его всегда радовал сам факт пространства для свободы и эксперимента. 

Остальные же выглядели задумчивыми и слегка загнанными, но вполне понятно: требовалось время, чтобы осмыслить и покрутить идеи в голове.

У Альбуса уже было несколько своих мыслей, но он пока решил придержать их, чтобы дать возможность остальным что-то вбросить. Он давно заметил, что если предложить идею первым, то все скорее начнут докидывать подобное и близкое. В целом, это неплохо и часто бывает полезно — таким образом ребята помогают дожать или посмотреть на тему с другого угла. Но был и минус в том, что как будто бы только Альбус качал эту мышцу выкручивания из ситуации, где нужно что-то быстро сообразить. Хотелось, чтобы этот навык был еще у кого-то, а то мало ли. Вдруг Альбус однажды затупит и не сможет ничего придумать?

— А это правда, что Историю магии раньше вел призрак? — вдруг спросила Присцилла.

— О да-а, — протянула Амита. — Это был единственный урок, где можно было нормально выспаться.

Марс и Хьюго хохотнули и понимающе переглянулись.

— А куда он делся? — допытывала Присцилла. — Как это объяснили?

— Не знаю, вроде как профессор МакГонагалл никак это не комментировала? — задумчиво спросила Амита. — Хотя я могла и прослушать…

— Прочитал все лекции на свете и наконец-то вознесся, — пошутил Альбус.

— У меня есть теория, что он пытался разобрать почерк Хьюго, но потом решил, что слишком мертв для всего этого, и… пошел до конца, — сказал Марс.

— Э-эй! — возмутился Хьюго. — Я не добивал профессора Бинса! Мне нравилось спать на его уроках!

— Так его добил не ты, а твой почерк, — объяснил Марс. — Серьезно, тебе стоит задуматься о психическом здоровье тех, кто списывает с твоих конспектов.

— Может, чьему-то психическому здоровью стоит меньше спорить с профессорами из-за оценок и больше записывать? — подколол его Хьюго.

Их дружеская перепалка вызвала у всех смешки и улыбки.

Альбус выждал, пока все стихнет, и вернулся к изначальной теме:

— А почему тебе стал интересен профессор Бинс? — спросил он, бросив взгляд на Присциллу. — Хочешь написать об этом?

Мало ли, вдруг она решила выйти из зоны комфорта?

— Да не-ет, — протянула Присцилла и махнула рукой. — Писать точно нет. Но я бы почитала.

Альбус кивнул — идея и правда неплохая.

— Я запишу, может, кто-то однажды загорится этой идеей, — произнес он, схватив перо. — Спасибо, хорошая мысль. Попадет в младшекурсников, вызовет ностальгию у старшекурсников — потенциально аудитория есть.

Присцилла расправила плечи и вздернула подбородок, явно довольная собой.

Она переглянулась с Силией, и Альбус ожидал, что они обменяются улыбками, как обычно делали, но Силия наоборот напрягалась и поджала губы.

Хм, странно… может, Присцилла озвучила ее идею? Или они просто опять перед собранием поругались?

Ай!

Альбус помотал головой и дернул плечами. Все, больше никаких включений в чужие драмы — это не его зона ответственности.

Перед ним как раз лежала его ноябрьская статья, которую Альбус не успел дописать тогда — самое лучшее отражение папиной поговорки, что Протего сначала на себя, а потом на остальных. Ведь помимо того, что у Альбуса тогда сбился темп с режимом, и наросли хвосты по домашкам, так еще его корежило, что осталось незаконченное дело.

Все. Теперь никто не помешает написать о том, почему лестницы уезжают, когда ты спешишь.

Альбус хрустнул костяшками пальцев и принялся за дело.

Конечно, заголовок слегка лукавил — лестницы ничего не знают и ничего не чувствуют. Судя по всему, у них даже нет алгоритма движения. Альбус правда когда-то пытался вычислить, есть ли у них какой-то цикл.

На сегодняшний момент у него было две версии.

Первая — у лестниц есть какой-то набор комбинаций, но он настолько огромный, что человеческий разум не способен удержать их в голове. Рано или поздно последовательность завершится и начнет воспроизводится заново, но период настолько длинный, что ограниченность наблюдателей не даст это заметить.

Вторая — хогвартские лестницы ближе к погодному явлению. Системность вроде как есть, но неожиданное извержение вулкана вдруг укладывает все твои предыдущие прогнозы на лопатки, переворачивая всю игру.

Кратко он изложил это в статье, а теперь ему нужно было написать ту часть, ради которой этот текст затевался. Дело не в том, что лестницы делают все назло, но когда ты несешься со всех ног, пытаясь успеть на пару в другом конце замка, то фокусируешься только на тех вещах, которые усугубляют твое опоздание.

Вывод: лестницы не виноваты в том, что у тебя нет нормального будильника.

Кстати, а это и на заголовок неплохо ложится…

Дверь Выручай-Комнаты открылась. Альбус поднял голову и заметил, что остальные тоже оторвались от своих дел.

— Скорп? — удивился Альбус. — Привет. А ты чего тут?..

— У вас же тренировка сегодня? — спросил Хьюго.

— На улице метель, мы свернулись, — объяснил Скорпиус, откидывая пряди со лба. — Я побуду с вами? Тут хорошо думается…

Альбус улыбнулся и кивнул. Амита и Марс поздоровались со Скорпиусом, а Джесси махнул рукой, не отрывая взгляда от книг, которые изучал для своей статьи.

Нет, ну какой чудесный подгон! Конечно, плохо, что Скорпиус и его команда обломались, но зато Альбусу, кажется, Вселенная начала возвращать должки за стресс предыдущих недель.

Скорпиус ответил всем, кто этого ожидал, и двинулся к столу Альбуса, а потом встал справа от его кресла.

— Что вы тут? — тихо спросил он и кивнул на черновик, лежащий на столе.

— Да ничего, сидим, — шепнул Альбус, разворачивая свое кресло к нему. — Нет желания статью какую-нибудь написать? Или просто что-нибудь, что поместится на развороте?

Убедившись, что никто не смотрит на них, Альбус легонько и игриво стукнул коленом по ноге Скорпиуса. За столом этого не должно быть видно, но внимательный наблюдатель мог бы дорисовать и догадаться — Альбус сам иногда «видел», как парочки хватали друг друга за коленки под столом. Движение плеча, блестящий взгляд, покрасневшие щеки, хихиканье, ерзанье — и сразу понятно, что там под партой происходит.

Скорпиус фыркнул.

— Я, наверное, не вывезу. Прости.

Альбус махнул рукой.

— Да ладно. Придумается что-то.

В конце концов, он и сам может написать что-нибудь. Нынешняя статья почти доделана, всю информацию он собрал еще в прошлом месяце, так что времени должно быть побольше. Если опять никаких форс-мажоров не случится, конечно…

— Роза же не здесь? — спросил Скорпиус. — Я тогда за ее стол сяду.

Как же хорошо, что он недалеко от Альбуса…

Скорпиус упал в кресло Розы, вытянул ноги, а потом провел пальцем по столешнице, где оставались какие-то кляксы от красок и полосы от цветных мелков — Роза иногда черкала что-то на листах, пока думала, но это всегда были какие-то пятна, разводы и полосы, ничего предметного и узнаваемого.

Отросшие пряди упали Скорпиусу на глаза, он аккуратно отбросил их пальцами и…

Так, все, надо собраться!

Альбус тряхнул головой и вновь уставился на свой черновик. 

Скорпиус уже так давно сюда не приходил, занятый своими капитанскими делами, что Альбус успел позабыть, насколько его присутствие может быть… отвлекающим.

Затянуть бы его сейчас в печатную, уткнуться лицом в плечо и просто вот так час простоять — можно, пожалуйста?

Альбус окинул взглядом все помещение. Джесси все так же пристально вчитывался в книгу, Амита быстро-быстро что-то строчила, время от времени фыркая, когда на кончике пера кончались чернила, Хьюго и Марс о чем-то перешептывались, Присцилла возилась с колодой Таро, а Силия…

Альбус поднял брови, заметив нервное движение. Кажется, она наблюдала за ним, а когда заметила, что он стал оглядываться по сторонам, поспешила сделать вид, что не пялилась.

С трудом сдержав желание вздохнуть, Альбус снова уставился на черновик со своей статьей.

Итак, спешащие лестницы…

Он взял перо и тихонько постучал острием по горлышку с любимыми изумрудными чернилами.

Дядя Джордж клялся, что Хогвартс любит хаос и часто помогает тем, кто чудит и вытворяет что-то, создающее бардак — внезапно появляется дверь, в другом конце коридора падают доспехи, отвлекая внимание на себя, или влетает Пивз, переворачивая вообще все с ног на голову.

Осмысленно и специально Альбус экспериментов не проводил, но пару лет назад, когда преподавательский состав потребовал зацензурировать выпуск «Кракена», и в знак протеста он с Розой кое-что провернул… 

Действительно, замок как будто подстроился под их шалость, помог довести дело до конца, а потом скрыться с места преступления.

Альбус довольно потер ладони друг об друга, вспомнив про этот эпизод. Вот за что он любил и ценил Розу — она легкая на подъем (ну, и подъеб тоже), ее не нужно долго уговаривать, она просто в деле. Лучшая криминальная напарница, но Скорпиусу Альбус бы не стал этого говорить. В том, чтобы быть лояльным, у Скорпа проблем не было, но вот этой гриффиндорской бесцеремонности и рискованности ему явно не хватало.

Не то чтобы Альбус часто нарушал правила и стремился набедокурить, наоборот, старался осторожничать и тщательно взвешивать риски, чтобы не нарваться на наказание — оно могло уничтожить весь рабочий ритм и в целом испортить отношения с кем-то из профессоров, но иногда… иногда просто Альбус не мог пройти мимо, иногда цель абсолютно оправдывала средства, иногда справедливость должна восторжествовать.

А Скорпиус, он… порой слишком правильный. В процессе он начинал давить на жалость, а это раздражало. Альбус уж если решился на риск, значит, все, надо идти до конца — все просчитано, обкатано в голове тысячу раз, осталось только сделать. Ему и так сложно бывало себя с места сдвинуть, чтобы пойти не по протоптанной дорожке, а тут еще над ухом кто-то нудит и тяжело вздыхает!

Периферическим зрением Альбус заметил, что Скорп как раз начал ерзать на месте Розы и выдвигать-задвигать ящики ее стола, но скорее машинально, чем в попытке что-то там высмотреть.

Даже если он захочет, ему не удастся, потому что…

И!

Когда Скорпиус наклонился, чтобы что-то рассмотреть, бумажный журавлик выскочил из ящика Розы и полетел к столу Хьюго. Он мягко опустился на край, а когда Марс протянул к нему руку, снова вспорхнул, проскочив буквально между пальцев, и теперь уже спланировал прямо на пергамент Хьюго.

Тот, не разворачивая журавлика и не отрывая взгляда от своих записей, взял его и просто засунул в свой стол.

Никаких комментариев не последовало, Хьюго ничего не сказал, даже не взглянул на Скорпиуса. Марс же поднял брови и посмотрел на Альбуса. Они одновременно пожали плечами.

Скорпиус тоже не особенно придал этой сцене значения, только чертыхнулся, и уже из следующего ящика достал чистый клочок пергамента и чернильницу — вероятно, это он с самого начала и искал, но какая-то записка решила, что ее приватность нарушили, и поспешила выскользнуть наружу.

Из-за работы тети Гермионы Роза и Хьюго очень тщательно следили за своими записями и как-то зачаровывали свои письма, черновики и даже конспекты, от чего те сами закрывались, взлетали, выпрыгивали из рук, сворачивались в свитки или складывались в оригами. Сколько Альбус ни бился, чтобы вытянуть у них это невероятное заклинание, у него не получалось. Роза и Хьюго только загадочно переглядывались и улыбались друг другу.

Но это явно какое-то сложное и многосоставное заклинание. Альбус знал, как сделать так, чтобы его лист сложился в форму птички, но сделать так, чтобы она улетала, когда ее попытались бы развернуть? Это еще одно заклинание, и тебе нужно поженить его с тем, которое складывает птичек, а его надо поженить с еще одни заклинанием, которое понимает, кто враг, а кто друг, и еще с одним, и еще…

Марс, кажется, тоже хотел узнать секрет, как его дружочку удается такое проделывать. Они с Альбусом этого никогда не обсуждали, но насколько Марс успел ему раскрыться… да, он определенно захотел бы владеть такой информацией.

Надо наблюдать. Может, как раз Марс сможет Хьюго расколоть, и тогда Альбус уже расколет Марса, и уж пото-ом…

Ох, как было бы хорошо!

Все, на что пока Альбуса хватало — это Отвлекающие чары, но их нужно было постоянно поддерживать, так что он зачаровывал ими такое количество вещей, которое мог без напряга уместить в голове. Вот мантия-невидимка отца, лежащая у него в рюкзаке, как раз в этом списке.

Лили наконец-то отдала ее, и теперь в плохие напряженные дни Альбус мог бродить по замку, не боясь, что с ним кто-то заговорит. Главное, в толпу не лезть и по сторонам смотреть, чтобы не столкнуться с каким-то бегущим младшекурсником.

Скорпиус что-то проворчал, а потом отъехал на кресле от стола и встал.

— Можешь посмотреть, нормально ли составлено? — попросил он, приблизившись к Альбусу. — Эти заявки меня выматывают…

Альбус принял из его рук клочок пергамента и принялся за чтение.

Как оказалось, Скорпиус составлял письмо для мадам Хуч, чтобы перенести тренировку, а еще попросить выделить дополнительное время в расписании, чтобы натаскать нового ловца, но Альбус едва-едва продрался в смысл записки — слишком уж много нагромождений там было. Скорпиус словно пытался протолкнуть в Министерство какой-то там закон, запрещающий нарушать закон.

— Это же Хуч, с ней можно без канцеляритов, — сказал Альбус. — Просто напиши: «Из-за плохой погоды не смогли провести тренировку, подскажите, пожалуйста, есть ли свободное окно в расписании на текущей неделе». А, ну и про Бонни что-то добавь, мол, нужен дополнительный час в неделю для персональной тренировки с новенькой. Или как-то так. Но просто — не усложняй.  

— Бонни? — спросил Хьюго, подняв голову. —  А что там с Бонни?

Альбус не успел ничего ответить, но зато заметил, как Марс закатил глаза и одними губами прошептал что-то похожее на ругательство. 

Скорпиус хмыкнул.

— А тебе зачем? — спросил он с ленивой улыбкой. — Розе побежишь доносить?

Хьюго прищурился.

— Ну, Бонни вообще-то наша однокурсница и мы с ней общаемся, — он кивнул на Марса. — Мне уже нельзя узнать, как дела у моей приятельницы?

— Разумеется, ты можешь узнать, как дела у твоей приятельницы, — сказал Скорпиус. — Но зачем тебе знать, как дела у моего ловца?

— Потому что это один и тот же человек? — отозвался Хьюго, подняв брови.

— Тогда у тебя полно возможностей, чтобы спросить у нее лично, раз вы приятели и однокурсники, — съехал Скорпиус.

Марса всего покоробило, и Альбус понял, что там точно есть какой-то дополнительный слой. Может, Хьюго дружит с Бонни, а Марса она раздражает? Или они поссорились, делая групповой проект? Или Марс просто устал от разговоров про квиддич? Если так, то Альбус его понимал…

— Хм-м-м, — протянул Хьюго, и добавил после паузы: — Ладно, я тебя услышал.

Скорпиус тоже молчал какое-то время, а потом нервно дернул плечом:

— И что, Розе в таком виде это все и передашь?

— А зачем мне передавать это Розе?

— Не знаю. Для укрепления боевого духа? Для поднятия самооценки? — предположил Скорпиус.

Альбус никогда раньше не видел, чтобы у Хьюго стекленел взгляд. Он уставился на Скорпиуса, практически не моргая.

— Самооценку Розы поднимают ее собственные успехи, а не чужие неудачи, — наконец-то произнес он.   

Хотя это было обращено не ему, но Альбус все равно ощутил какой-то фантомный удар в солнечное сплетение. Судя по атмосфере в помещении, проняло не только его. Все звуки стихли, все отвлеклись от своих дел, переводя взгляд с одного на другого.

Марс вообще позабыл, что должен вздыхать и кривляться, а уставился на Хьюго, как… как…

Нет, это не описать, Альбус не мог сейчас придумать внятного сравнения.

Он повернул голову к Скорпиусу. Хотя тот держался хорошо, напряжение буквально звенело в воздухе вокруг него — слишком прямая спина, подбородок задран, а в карманах мантии наверняка руки сжаты в кулаки.

Пора вмешаться, пока это не зашло слишком далеко. Атмосфера раздирала, как наждачка кожу, Альбусу хотелось как-то все это затолкать куда-то под ковер.

— Никаких дуэлей в моей редакции! — шутливо-строгим голосом объявил Альбус. — Грызитесь на улице, пожалуйста!

— Так там же шторм, — подала голос Амита. — Их же там ветер сгрызет, Альбус, ну ты думай, о чем говоришь!

Как же она чувствует…

Потому что именно ее вставка усилила тот эффект, которого пытался добиться Альбус — все переключились на это, и даже напряжение, сгустившееся рядом со Скорпиусом, разрядилось. 

Интересно, Амита это специально сказала или…

Да.

Когда они пересеклись взглядами, Амита легко ему улыбнулась и немного приподняла бровь.

— Спасибо, — одними губами прошептал он, когда убедился, что кроме Амиты на него никто не смотрит.

Она забавно поморщилась и едва заметно кивнула.

Альбус откинулся на спинку стула, пытаясь расслабиться.

Да уж, вот это точно неожиданный поворот. В его голове Хьюго и Скорпиус пребывали в настолько разных плоскостях, что Альбус никогда бы не смог спрогнозировать между ними какие-то стычки и терки. Это вот как для него самого друзья Джеймса или подруги Лили — Альбус знал всех по именам, здоровался с ними при встрече, ну и… все?..

Дурацкий, блин, квиддич, кого угодно способен поссорить, даже не пересекающиеся миры.

А милых дружелюбных кузенов превращает в зверюг, режущих словами без ножа.

Еще в детстве Альбус сделал вывод, что никогда, ни при каких обстоятельствах не стоит переходить дорогу Розе Грейнджер-Уизли. Здесь и сейчас он подумал, что с Хьюго тоже шутки плохи…

* * *

С той стычки прошло несколько дней, а Скорпиус так и не смог внятно объяснить Альбусу, почему его триггернул вопрос Хьюго про Бонни Эдвардс.

Ну да, новенькая, но ведь поймала же снитч на матче с хаффлпаффцами? Чего это Скорп так распереживался?

— Что на тебя нашло? Он просто из вежливости спросил, — настаивал Альбус.

— Из вежливости к своему капитану, видимо, — холодно отозвался Скорпиус, поправляя галстук перед зеркалом.

Альбус закатил глаза и в очередной раз напомнил, что Хьюго — отдельная личность, а не щупальце и придаток Розы.

У них и так были довольно теплые отношения, но летом после истории с Джеймсом получилось выйти на другой уровень.

Хьюго — это как более спокойная уравновешенная версия своего папы. Дядя Рон все-таки бывал шумноватым, хаотичным и суетливым — и это то, что объединяло их с Розой, но вот эта тихая уверенность и стабильность точно передалась Хью. Ни Рон, ни Хьюго не стремились никому ничего доказывать, просто делали то, считали нужным, не боясь взять на себя ответственность за какое-то решение. Сработает — хорошо, а если нет, ну что ж, будем думать, что делать дальше.

Альбус, у которого по венам, казалось, текла одна сплошная тревога, очень это качество ценил и уважал. Пусть Хьюго и младше, и ему где-то может не хватать опыта, но Альбус знал, что этот парень точно будет твердо стоять на ногах, когда станет постарше, и на него можно будет положиться.

И еще от общения с Хьюго Альбус не уставал, как-то у них получалось гармонично сосуществовать под одной крышей, не надоедая друг другу, и при том, что Хьюго всегда был на виду и любил почесать языком.

Наверное, дело в общей расслабленности. В доме Грейнджер-Уизли Альбус знал, что можно не напоминать себе поддерживать постоянный зрительный контакт. Или что он может раскачиваться из стороны в сторону, чтобы сосредоточиться на разговоре. И уж точно там не будут спрашивать, что у него с лицом и почему он такой грустный...

Поэтому Альбусу и стало обидно за Хьюго. Тот ведь и правда ничего плохого не спросил, просто, блин, поинтересовался…

Но немного подумав над тем эпизодом, Альбус пришел к выводу, что кузен не особо-то уже нуждается в защите и опеке. Это ведь Хьюго поставил ту звенящую и тяжелую точку в разговоре…

Ситуацию можно было отпустить, но разобраться все равно хотелось.

— А как ты реагируешь, когда кто-то спрашивает о твоих игроках?

Урсула перестала грызть одну из тоненьких косичек своей сложносочиненной прически и повернула голову к Альбусу.

— Смотря кто спрашивает, — сказала она.

— То есть, потенциально вопрос может вызвать у тебя напряжение? — продолжил допытывать Альбус.

— А потенциально что ты пытаешься узнать? — вопросом на вопрос ответила Урсула. — Меня в любом случае напряжет тот факт, что кто-то думает о моем напряжении, Альбус.

Ему потребовалось несколько секунд на обработку, и потом он понял, что в тупике, и не знает, как продолжать разговор из этой точки.

Альбус помотал головой и положил ладони на стол.

— Так, начну сначала, — объявил он. — Ловец другой команды спрашивает тебя, как дела у твоего ловца. Твои мысли и ощущения?

— Ни за что не поверю, что кому-то не похер, как у меня дела, — вмешался Томас, тряхнув своей шевелюрой.  

После СОВ Скорпиус отказался от изучения Истории магии, а в этом году и Роза пересмотрела свое расписание, выбросив лишнее, так что теперь Альбус садился рядом с Томасом Фростом и Урсулой Морнингтон.

Их отношения можно было описаться как около-приятельские: они выручали друг друга по учебе, сбивались в группу, если требовалось разделение для работы над общим проектом, ну и иногда даже немного болтали, но всегда по делу, без вот этих вздохов про погоду и подгоревшие тосты на завтраке.

Когда вместо Бинса пришла профессор Эверглум, она перетрясла класс, убрав отсюда двойные парты, а вместо них поставила длинные столы, образующие большой квадрат. Она считала, что дискуссия невозможна, если студенты будут пялиться в спины друг другу.

Пока остальные ребята не подтянулись с завтрака, Альбус решил спросить мнения от независимой стороны, чтобы не вызвать какой-то новый виток ссоры между Скорпиусом и кузенами.  

— Смотря о каком ловце речь, — произнесла Урсула, подперев ладонью щеку. — Эдвардс не беспокоит, она мелковата и не очень опытна. Риджвуд бесит меня еще с первых курсов, и он прекрасно об этом знает, так что даже не лезет. А Грейнджер… скажем, его вопросы вызвали бы у меня вопросы.

— Вопросы? — удивился Альбус.

Вместо нее ответил Томас.

— Зачем Хьюго спрашивать у Урсулы, как у меня дела, если мы с ним и так общаемся?

Мерлин, у Хьюго настолько широкий круг приятелей?..

— Грейнджер — сильный ловец, если бы я не была уверена в Томасе, могла бы подумать, что это издевка, — пояснила Урсула. — Ты это хотел узнать, Альбус?

Ах, вот оно что…

Альбус сглотнул и кивнул.

— До твоих слов я не особо был уверен, о чем именно я спрашиваю, — сказал он. — А теперь все встало на места, спасибо…

То есть, Скорпиус все же считает Хьюго угрозой? Интересно…

— И кто в итоге бесанулся? — спросил Томас. — Скорпиус или Тристан?

— Скорпиус, конечно, — ответила Урсула вместо Альбуса. — Хотя на месте Риджвуда я бы тоже бесанулась, если бы у меня спросили, как там мой ловец, когда я сама ловец.

Альбус улыбнулся, а Томас фыркнул.

Почему-то очень ярко представилась эта картинка: Хьюго подходит к Тристану Риджвуду и с озорством спрашивает, как там его ловец, не нашел ли он кого-то получше себя. Он бы еще наверняка скопировал издевательский тон Розы, подвигал бровями, как дядя Рон, а толпа приятелей за спиной Хьюго разразилась бы хохотом.

Но в момент, когда Альбус попытался представить реакцию Тристана, он понял, что понятия не имеет, что ему прогнозировать. Он практически не знал о нем ничего, кроме информации из редких жалоб Скорпиуса и Розы о том, что капитан хаффлпаффцев опять там чего-то куда-то.

И Урсула, словно прочитав его мысли, сказала Томасу:

— К тому же ты видел, чтобы Альбус с Риджвудом хотя бы словом перекинулся за все годы?

— Ну, вообще-то я перекидывался, — протянул Альбус, а прикинув, когда это было, признал: — Года два назад…

Да, они соприкасались настолько мало, что Альбус даже смог в памяти воспроизвести сцену последнего разговора. Они сдавали СОВ, это был первый практический экзамен — Трансфигурация. Альбус вышел, а Риджвуд должен был как раз заходить.

Он спросил:

Альбус сказал:

И-и-и все? Кажется?..

Если и был еще какой-то контакт, то настолько незначительный, что даже не отложился нигде.

Наверное, дело в том, что Тристан дружил с Карлом Дженкинсом, а у Альбуса с ним с самого начала не задалось. И тоже, блин, все пошло от квиддича, а точнее урока полетов…

Маленького Альбуса напрягло состояние школьной метлы, которая ему досталась на первом уроке полетов, и он не стал на нее садиться, боясь, что стяжка перестанет удерживать болтающиеся прутья, и те повылезают прямо в небе. Дженкинс же решил, что Альбус капризничает или что-то такое, ну и начал докапываться и улюлюкать: сыночек «Гарпии» не снизойдет до них, простых смертных с их обычными метлами?

Альбус тогда фыркнул и покачал головой, решив не обращать внимание, а Роза, наоборот, разозлилась и предложила махнуться метлами, чтобы Альбус его догнал и сбросил с метлы гаденыша.

Но тогда он не хотел раздувать конфликт, и так слишком много внимания было к тому факту, что он попал на Слизерин.

Позже Альбус пожалел, что выбрал неверную тактику. Оказалось, Дженкинс принадлежал тому типу придурков, которые понимают только язык силы, и отстал он от Альбуса, получив несоразмерно большего пинка.

Соразмерные, к сожалению, просто не срабатывали…

Разговоры — это хорошо, если ты все-таки имеешь дело с кем-то своего уровня воспитания, а не говорящей задницей.

В общем, не находилось у Альбуса поводов задружиться с кем-то из хаффлпаффцев своего курса, с парнями, по крайней мере. А вот с рейвенкловцами и гриффиндорцами как-то наоборот.

— Кстати, передай Малфою, что я его видела, когда он с Грейнджер пришел шпионить за моей командой, — вдруг сказала Урсула.

Альбус поднял брови.

— То есть, тебя смутил Скорпиус, но не смутила Роза? — удивился он.

— Так Грейнджер и не прячется под трибунами, как охотящаяся мантикора, словно ей стыдно за свое любопытство, — пожала плечами Урсула. — Я это уважаю.

— Ты не против, что за вашими тренировками наблюдают?

— Против, но раз уж пришли, делайте это открыто, — отрезала Урсула, откинувшись на спинку стула. — Можно подумать, я не в курсе, что всем интересен Такаши.

Ага, тот самый новенький охотник, о котором жужжали все, кому хоть немного была интересна тема квиддича…

— Мне интересно, во сколько лет в Махотокоро разрешают играть, — сказал Альбус. — В «Истории квиддича» все слишком европоцентрично, ничего про это там не нашел, вот и любопытно.

Урсула начала накручивать тонкую косичку на палец.

Она всегда заплетала у себя на голове странные конструкции, кажется, за все годы Альбус не разу не видел, чтобы ее светлые волосы падали на плечи свободной волной.

Интересно, ей не мешает это все? Наверняка же косички могли и кожу стягивать…

— Если меня спрашивает Альбус, то рано, не как у нас, — произнесла она, а потом хмыкнула: — Если меня спрашивает Малфой, то ответ такой: хватит прятаться в кустах, подойди и спроси сам.

Альбус вздохнул.

— Ты правда хочешь, чтобы я это передал или сама подойдешь и скажешь? — спросил он. — Ну, раз уж мы про прямоту и все остальное…

А то опять какие-то двойные стандарты.

Урсула прикрыла глаза, тем самым позволив Альбусу рассмотреть ярко-салатовые стрелки на веках.

— Ладно, Поттер, ты прав, — признала она. — Хотя, если признаться, мне лестно, что вокруг моего состава такой интерес.

— Просто ты единственная, кто в этом году взял младшекурсника, — вставил Томас, заправляя длинные пряди за уши. — Да и еще такое талантище разглядела…

— Вокруг этого парнишки столько внимания, что мне его уже жалко, — сказал Альбус.

— Не стоит, ему норм, — махнула рукой Урсула. — Я бы не стала брать того, кто не готов показать на поле настоящий перфоманс.

Перформанс? Интересно…

Хотя Альбусу было абсолютно чихать на все квиддичное, но ему понравился эпитет, и он за него зацепился, начав расспрашивать Урсулу, что она вкладывает в эти слова.

Ее ответ удивил — сильно, потому что подобной интерпретации ему еще ни разу не попадалось, пусть в его окружении этот идиотский квиддич обсуждали, блин, все время.

Урсула объяснила это так: искусство нужно, чтобы прочувствовать какое-то впечатление, проживать какой-то опыт, и чем игра сюда не вписывается?

— …это ведь не всегда про готовый продукт, вставленный в рамку, верно? И не про статую, выставленную в центре зала, — рассказывала она. — Иногда это акт, действие, прямо как…

— Театр, — не удержавшись, перебил ее Альбус.

Урсула щелкнула пальцами и указала на него.

— Точно! И все, что около него — импровизации, публичные акции…

В какой-то момент Альбус даже стал записывать какие-то фразы, чтобы потом над ними помозговать. Ему нравилось коллекционировать подобные мысли, даже если они вступали в противоречие с его собственными наблюдениями.

Но в словах Урсулы точно что-то было. По крайней мере, Альбус мог согласиться с ней в том, что на игре действительно можно прожить какой-то меняющий тебя опыт, такое переживание, после которого ты уже никогда не станешь прежним.

К примеру, когда твой старший брат падает с метлы и разбивается об землю, едва не умерев прямо на месте…

Альбус передернулся, отгоняя от себя это воспоминание, и приложил руку к груди, чувствуя, как резко ускорилось сердцебиение.

«Кокатриса поймал лис и унес под кипарис», — мысленно произнес он, пытаясь заполнить свою голову чем угодно еще, только бы страшная сцена не начала раскручиваться снова, снова и снова…

Пусть уж лучше застревают на повторе строки из детских стишков, чем это все.

Но ведь кипарис где-то считается символом смерти? Может, это для детей так завуалировали, что кокатриса под кипарисом ждала гибель, прямо как Джеймса, если бы целители промедлили хоть на секунду…

Тело падает медленно-медленно, словно запертое в линзе оминокля…

Ну молодец, Альбус, еще и считалочку про смерть вспомнил! Гений, просто сверхразум!

В голову ударило жаром, а горло словно кто-то сдавил.

Альбус ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Левая нога нервно затряслась.

Идиотизм какой-то, вокруг него постоянно обсуждали квиддич, и матч Слизерина против Хаффлпаффа Альбус высидел без проблем, а тут одна аналогия про игру, как форму искусства — и вот, и пожалуйста.  

— Ал, ты как? — донесся до него голос Томаса. — Какой-то ты бледный…

Перед глазами немного плыло, но, когда Альбус проморгался, стало получше.

— Норм, — отозвался он и соврал: — Просто вспомнил, что эссе по Рунам не дописал…

Пока Томас и Урсула что-то ему говорили, он немного очухался, хотя нога так и продолжила дергаться.

Надо отвлечься, надо отвлечься, отвлечься…

О чем они там до всего этого говорили?..

— А почему никто не стал брать в команду младшекурсников? — спросил Альбус первое, что пришло ему в голову. — Или это просто совпадение?

— Никакое это не совпадение, — фыркнула Урсула.

— Все капитаны — семикурсники, и этот год — последний шанс получить Кубок, — добавил Томас. — А с маленькими много возни и проблем.

— Но ты решилась, — нахмурился Альбус. — Почему?

— Потому что хочу оставить после нас с Томасом сыгранную сильную команду, — сказала Урсула. — Посмотри хотя бы на хаффлпаффцев. Риджвуд скосил себе пятый и четвертый курс, а когда они выпустятся, то что? Останется два человека? Им с нуля все начинать, получается?

Это та мысль, которую Альбус боялся крутить у себя в голове. Что будет с его «Кракеном», когда он выпустится? Квиддичные-то команды будут жить, и все клубы тоже, потому что им всем несколько веков, они просто не могут исчезнуть. А его журналу пять лет, он еще даже в начальную маггловскую школу не пошел бы…

Захотят ли Амита, Кассия и Джесси собираться сами? Смогут ли продолжить без него?

— Это очень… мудро, — сказал Альбус.

Урсула усмехнулась.

— Как ни странно, подсмотрела это у гриффиндорцев. Кейтлин Скотт поставила на Розу, когда та была малявкой, а твой брат поставил на Хьюго, когда тот еще за Розой хвостиком бегал. Сейчас Грейнджеры берут не столько талантом, сколько опытом. Они могут летать над полем хоть с закрытыми глазами уже.

— Мы с Хью одновременно стали ловцами, — добавил Томас. — Только я выпущусь, а он в следующем году капитаном будет, и еще два года в этой роли отыграет.

Альбус поднял брови.

— Капитаном? У гриффиндорцев же есть еще шестикурсник в команде…

— МакГонагалл не по старшинству значки выдает, уж поверь, — сказала Урсула. — Мы оба ставим на Грейнджера. Возможно, поэтому Малфой на него так бесанулся.

Томас закивал, соглашаясь с ней.

Альбус часто заморгал.

Вроде такая простая мысль, но ему почему-то она ранее не приходила ему в голову.

Выбирают-то не по старшинству…

Он представил, как его место занимает Марсиус Нотт, а возле стола Розы появляется кресло-мешок Хьюго, и… эта фантазия неожиданно успокоила Альбуса. На душе даже как-то потеплело и стало не так тревожно, как всего пару минут назад.

Вот она — причина, почему он не мог себе позволить до конца изолироваться от людей. Пусть он страшно уставал от общения, но именно оно не позволяло ему раскачивать свою нервную систему на одном и том же тревожном сценарии.

Так и приходится, блин, балансировать. Усталость от коммуникации, но тревога от одиночества — ступай по этому канату над гнездом мантикор, Альбус, развлекайся!  

— Спасибо, ребят, — произнес он. — Всегда от вас что-то новое узнаю.

— Симметрично, — отозвалась Урсула.

Томас просто кивнул и дернул уголками губ.

Мир словно с паузы сняли, когда они договорили, и в класс стали заходить остальные студенты.

На свободное место рядом с Альбусом опустилась Кора Годвин и стала вытаскивать из сумки принадлежности.

Увидев ее пенал, раскрашенный под шахматную клетку, Альбус вспомнил о том, что вылетело у него из головы в понедельник.

— Кора, — позвал он тихо, и когда она повернулась к нему, спросил: — Читала рассказ Булстроуд про шахматы?

Кора сверкнула белозубой улыбкой, контрастирующей с ее темной кожей, и кивнула.

— Но он ведь не совсем про шахматы, верно, Альбус? — уточнила она, хитро прищурившись.

— А про что тогда?

Он знал ответ, но хотел услышать размышления Коры, чтобы потом передать их Кассиопее.

К сожалению, Кора не успела ответить. В класс влетела профессор Эверглум, и резко стало не до того.

Если с профессором Бинсом все шло настолько медленно и неторопливо, что студенты успевали и выспаться, и домашку к другим предметам доделать, и еще конспект вести, то Эверглум тараторила так быстро, что без сокращений никак нельзя было обойтись, и все записи Альбуса выглядели как набор аббревиатур и символов, заменяющих какие-то повторяющиеся действия, вроде «захватил», «окружил», «заключил», «капитулировал», «вступил в союз» и все в таком духе.

Рука, конечно, отсыхает к концу пары, но зато пространства для посторонних мыслей в голове нет совсем, и сейчас Альбус был этому рад.

* * *

Все, о чем он сейчас мечтал — быстрее добраться до спальни, залезть под бочок к Скорпиусу и подремать часок до обеда.

Черт, если бы Альбус отказался еще от какого-то предмета, у него было бы больше таких окон посреди учебной недели!

Но нет, занятия у Хагрида все еще казались ему слишком ценными, чтобы просто так от них отказаться…

Кора слегка его заболтала его после Истории, сначала ответив на прямой вопрос Альбуса про свои впечатления о ноябрьском «Кракене», а потом уже стала сыпать какими-то неважными подробностями о всяком отвлеченном. Альбус немного послушал из вежливости, ведь разговор начался-то по его инициативе, и ему повезло, что Кора захотела ответить настолько подробно, уж как-то можно было проявить ответное участие — хотя бы его видимость.

Но зато он узнал, что Орла Райан тоже состояла в шахматном клубе, но ушла оттуда с каким-то там скандалом и теперь хотела сделать свой собственный клуб, не такой, как у Коры, а лучше, свободнее, демократичнее, где никто никого не душит правилами, графиком и чем-то там еще…

Если бы Альбусу не расплавила мозг очередная миграция троллей и ее влияние на экосистему Северо-Шотландского нагорья, он бы посмеялся.

Свободнее, без графика и чтобы не душило — это точно еще клуб с общей целью или просто сходка, да и еще не в полном составе, потому что все прибыли, когда захотели, а не когда надо?

Чтобы добраться до гостиной Слизерина без приключений и дополнительных контактов, Альбус все-таки прибегнул к мантии-невидимке — накинул ее на себя, спрятавшись в нише за одним из гобеленов.

Во-о-от, другое дело!

Ткань отцовской мантии еще и приятно холодила кожу, как будто бы правда остужала.

Альбус довольно улыбнулся, представляя, как уже скоро он затискает Кварка, а еще Скорпиуса, если тот уже проснулся.

Лестница, на которой он стоял, мягко тронулась с места, и даже поехала в нужную сторону, ну что может быть лучше?

Позади послышался топот ног.

О нет…

— Давай, прыгай!

Уезжай-уезжай-уезжай!..

Увы, но к нему на лестницу успели запрыгнуть… Присцилла и Силия.

Альбус подавил острое желание застонать вслух, и не сделал этого, потому что не хотел выдать себя и тот факт, что у него есть мантия-невидимка.

Девчонки тяжело дышали, а Присцилла даже уперлась руками в колени.

— Ничего… не р… работает, — между выдохами произнесла Силия. — Он раскусил… все понял…

Присцилла махнула рукой:

— А я считаю, надо… у-уф-ф, — она тоже шумно выдохнула, пытаясь победить одышку, и уже сказала почти без пауз: — Надо продолжать его игнорировать. Тогда Альбус точно все поймет.

Что? Кто?

Какого… что?!

Альбус зажал рот рукой, чтобы оттуда не вырвался нервный смех.

— Это не работает, Прис! — горячо возразила Силия. — Ты вообще видела, как он на меня смотрит?

— Как? — спросила Присцилла.

Действительно — как?

— Словно я пустое место, — проскулила Силия, Альбус мог поклясться, что ее глаза увлажнились. — Я точно умру сегодня собрании, говорю тебе!

Морганов броненосец, какого черта вообще происходит…

— Так не иди, — пожала плечами Присцилла. — Зачем мучиться, если можно не мучиться?

Если бы Альбус был третьей подружкой, обсуждающей с ними эту ситуацию, он бы точно поддакнул здесь.

— Не могу не идти, — Силия тяжело вздохнула. — А вдруг я пропущу что-то?

Присцилла цокнула языком.

— Я тебя умоляю, что важного ты пропустишь? Очередную занудную речь Альбуса? Позерство Розы? Заигрывания Марсиуса и Хьюго? — протянула она.

Силия надулась и сложила руки на груди.

— Не смешно! Сама знаешь, какое для меня это имеет зна!..

— Если бы не знала, не таскалась бы с тобой, — перебила ее Присцилла. — Но вообще я думаю, что ты зря себя накручиваешь. Твой Поттер, судя по тем слухам, что у нас в Слизерине ходят, вообще не по девочкам, так что изначально твои шансы…

Силия хлопнула ее по плечу и зашипела.

А тем временем Альбус смотрел на них во все глаза, не зная, за какой из фактов зацепиться, чтобы запустить очередной процесс мыслемешалки.

Приоритет получила мысль о том, что нужно как-то успеть запрыгнуть на этаж, чтобы девчонки на него не наткнулись. Ну, или Конфундусом их…

На всякий случай он сжал в ладони свою палочку, готовый к любым действиям, лишь бы свалить отсюда незамеченным.

— Но что-то явно надо менять, — вновь вздохнула Силия. — Мерлин, как же я устала…

А уж я-то как устал!

Альбус вспомнил, как он ответил на вопрос Розы о том, как там дела с его «обожательницей».

Сидит спокойно, дела свои делает, не видно и не слышно ее — ага, конечно!

Однажды Лили обиделась на Альбуса и не говорила с ним неделю, и только спустя несколько месяцев до него дошло, что это было наказание. И то сестре пришлось произнести это вслух, чтобы он понял.

Выводы сделаны, но ни хрена не усвоены…

Когда лестница подползла к пятому этажу, Альбус сбил заклинанием рыцарские доспехи между пролетами, чтобы отвлечь внимание девочек, а сам сделал широкий шаг.

Фестрал еще этот!..

Да ебись он гиппогрифом, блин…

Ничего не закончено, конфликт не закрыт.

Если это можно вообще назвать конфликтом…

Только через несколько пролетов и коридоров Альбус сбавил шаг, а потом и вовсе остановился. Он слегка запыхался, и потому прислонился лбом к ближайшему окну, чтобы немного остыть.

Сегодня он узнал много нового, в том числе и о себе самом.

Хотя кое-что все же оставалось константой — Альбус совершенно не умел читать людей.