Праздничный ужин в кают-компании был накрыт после вечерних склянок. 

Над широкой медной кастрюлей, до краев наполненной густой похлебкой из лобстеров, плавал  ароматный пар. Огромное блюдо с сальмагунди(1) стояло в центре круглого стола, обставленное мисками с копченым окороком, сыром и вареной кукурузой, обильно политой маслом. На отдельных  подносах возвышались стопки свежих лепешек и благоухающая гора спелых фруктов - ананасов, папайи, гуавы, помалаки и манго. 

Капитан со своими помощниками с аппетитом отдавали должное всему этому великолепию. По стаканам разливался золотистый ром. Общий разговор не умолкал ни на миг, моряки были в ударе: остроты и байки разной степени пристойности сыпались как из рога изобилия. Погода выдалась на удивление тихой, вечер - ясным, и легкая бортовая качка нисколько не мешала трапезе. Трехмачтовая шхуна довольно поскрипывала снастями, как будто вплетала свой голос в оживленную беседу мужчин. Она, хоть и получила повреждения в недавнем бою с английским фрегатом, вышла победительницей из той жаркой схватки. 

В разгар очередной здравицы, в честь капитана Ястреба и успешного завершения ремонта верной “Черепахи”,  в дверь кают-компании проскользнул юнга и звонко выкрикнул: 

- Доклад с вахты для капитана! 

Ястреб поднял руку, оборвав тостующего на полуслове, и за столом сразу стало тихо. 

- Я слушаю, Мико… говори. 

Капитан был в хорошем расположении духа, и голос его звучал вполне милостиво, но взгляд оставался прежним - пронзительным и холодным. Юнга на мгновение смешался, однако не утратил задора и отчеканил донесение: 

- С берега подошла шлюпка! Шесть человек, все вооружены, двое просят дозволения подняться на борт! 

Ястреб чуть подался назад и уточнил: 

- Кто такие эти двое? 

- Пикардиец, капитан “Сен-Пьера”, и Кольер, капитан “Оксфорда”! 

- Француз и англичанин… словно кошка и собака на одном поводке! - замечание капитана вызывало у моряков смешки, но тишина тотчас восстановилась: моряки ждали решения. 

- Пусть поднимаются. 

- Разрешите, я их встречу, капитан? - рыжебородый Медведь, квартирмейстер, стал подниматься из-за стола, подобный хищнику, что встает на задние лапы. 

- Нет, я сам встречу их здесь. Пусть идут без эскорта. 

(Ястреб)

Песок в колбе песочных часов успел пересыпаться дважды, пока нежданные гости взобрались по трапу и прошли по всему кораблю, с носа на корму. По пути визитеры, не таясь, с любопытством разглядывали “Черепаху”: оценивали состояние такелажа и рангоута(2), настроение команды, выискивали признаки недавнего удачного налета - или же досадного провала, и мотали на ус все увиденное.

На Пикардийце, высоком и крепко сбитом мужчине, с пышными вьющимися волосами и крупным носом южанина, была черная шляпа с жемчужной пряжкой, винного цвета камзол, перевязь, расшитая золотом и несколько потрепанные, но все еще щегольские бархатные штаны, красиво падавшие на ботфорты. 

Кольер на фоне француза выглядел более худым и субтильным, однако тело его было жилистым, выносливым, как будто свитым из сыромятных ремней; узкий подбородок и крупные, чуть заостренные уши придавали ему сходство с летучей мышью, однако повадками он напоминал скорее змею, чем хищника; серые глаза, блестевшие из-под нависших бровей, изобличали острый, по-настоящему змеиный ум - и змеиное же коварство…    

Ястреб, в своем неизменном строгом наряде из черного блестящего шелка, встретил капитанов в центре кают-компании. У него не было оружия, за исключением толедского кинжала, подвешенного в ножнах к широкому поясу из красной  кожи. 

Моряки, поднявшиеся с мест вслед за капитаном, выстроились полукругом, в равной степени готовые и к дружеской попойке, и к отражению внезапной атаки. 

(Пикардиец)

Пикардиец и Кольер, переступив порог, сейчас же отсалютовали, в знак уважения и мирных намерений:

- Ахой, ме ладс! (3)

Моряки в ответ прокричали нестройным хором:

- Оле! Оле!

Ястреб (4) в свою очередь сделал приветственный жест и пригласил гостей к столу:

- Прошу к нам!

Квартирмейстер не сплоховал и сразу же указал вновь прибывшим почетные места - справа и слева от капитана “Черепахи”. 

- О-о, я вижу, Ястреб, твои трюмы ломятся, и кок на камбузе едва успевает поворачиваться! Да это же Лукуллов пир! - вскричал Пикардиец, усаживаясь, жадно потер руки и взялся за ветчину. 

- Не жалуемся, - лаконично ответил Ястреб и сделал знак юнге поднести гостям ром.  

Кольер принял стакан, понюхал его и заметил тихим голосом:

- Вблизи Арубы(5) никто не остается голодным… 

- Это уж точно! - хохотнул Пикардиец, вонзая крепкие белые зубы в лепешку. - Не успеешь бросить якорь и спустить шлюпку, как наши маленькие краснокожие друзья уже семенят к берегу, тащат корзины, ведут коз… и девок! Какие тут девки, а! Горячие, что уголья в костре, и порезвее козочек! Ну, ты-то, Ястреб, об этом знаешь не хуже меня! - француз хитро подмигнул, как будто намекал на общий секрет; Кольер кисло улыбнулся и повел рукой, в знак извинения за развязность товарища. 

Никто за столом шутку не поддержал - ближники Ястреба сделали вид, что слишком заняты едой и питьем, а невозмутимый капитан проговорил все с той же холодной любезностью: 

- Полагаю, сеньоры, вы прибыли на мой корабль не ради обсуждения прелестей местных красавиц… теперь, когда вы пригубили ром, утолите же и наше любопытство! Какое важное дело заставило вас отказаться от  барбекю на пляже? 

- Вы сразу ухватили суть дела, капитан… - Кольер слегка поклонился и отставил стакан, который сейчас же снова наполнил расторопный Мико. - Мы привезли вам письмо. Точнее, приглашение… 

- От кого?

- От нашего адмирала, Генри Моргана. 

При имени “Морган”, прозвучавшем в кают-компании, как выстрел пистоли, моряки зашептались, начали заинтересованно переглядываться, но в конце концов все взоры обратились на Ястреба. 

Он по-прежнему был невозмутим, но брови, широкие и ровные, словно нарисованные шелковой кистью, чуть приподнялись, а губы на миг плотно сжались, прежде чем капитан проговорил:

- Не знал, что капитана Моргана произвели в адмиралы… 

- Похоже, избиение испанцев в Пуэрто-дель-Принсипе и состряпанное прямо там рагу из всех зарубленных коров уж больно пришлись по вкусу Береговому братству!(6) - заметил коренастый и курчавый полукровка-кечуа, с крупной золотой серьгой в ухе и в красной кожаной безрукавке; то был Хоакин, корабельный врач, единственный в экипаже “Черепахи”, кто мог себе позволить вмешаться в разговор без дозволения капитана. 

Пикардиец от неожиданности поперхнулся кукурузой и зашелся в кашле; сидящий рядом Хоакин хлопнул пару раз широкой ладонью между лопатками, а когда тот задышал свободно, важно изрек:

- Не жадничай, жуй не спеша, капитан! А то как другой раз встрянет зернышко поперек глотки - так и окочуришься без моей-то подмоги! - и сопроводил наставление красноречивым жестом, означающим смерть от удушения.

- Тьфу ты! - покрасневший от натуги и стыда, француз суеверно перекрестился. - Небось ты и сглазил, черт кудлатый!

Хоакин ответил кривой ухмылкой и одним глотком прикончил свой стакан рома. Расторопный слуга тотчас наполнил его заново.

(Кольер)

Кольер беспечно улыбнулся, словно за столом текла обычная светская болтовня, и протянул медовым голосом:

- Успехи капитана Моргана в Карибском море неоспоримы, удача всегда с ним, и “Береговому братству” это действительно по душе! Двенадцать кораблей, двенадцать капитанов, признавших Моргана своим предводителем - не просто эскадра, это целый флот… а где флот, там и адмирал! 

- Я понял. Давайте же письмо. 

Кольер вытащил из-под перевязи длинный свиток, запечатанный красной сургучной печатью с золотым тиснением, оплетенный алой атласной лентой - капитан Морган знал толк и в дипломатии, и в пиратском шике… - и собрался передать Ястребу, но тут снова подал голос Хоакин: 

- Теперь ты не торопись, мастер Кольер! Позволь-ка сперва мне глянуть на конвертик! А то, знаешь ли, здесь, в низких широтах климат опасный. Миазмы, испарения… Вот пропитается ими адмиральское письмецо по дороге, а потом у адресата -  язвы по всему лицу… а иной раз и у вестника тоже! 

- Язвы? Какие язвы? - Пикардиец второй раз поперхнулся кукурузой, и снова получил по спине от доктора:

- Такие! Здоровенные, багровые и сочащиеся гноем бубоны! Я не раз их видел!

- И они бывают от чтения писем?.. 

- О! Еще как бывают! - уверенно подтвердил Хоакин. Ястреб прикусил нижнюю губу, чтобы скрыть усмешку, но не стал опровергать авторитетное медицинское мнение. 

- Всегда знал, что читать - опасное занятие! - выдохнул Пикардиец и возвел глаза к небесам, благодаря Бога, что везти на себе бумагу и передавать послание Морган поручил не ему… 

- Да… ты что такое мелешь, безумец?.. - пробормотал Кольер, но теперь и сам взглянул на зажатый в руке свиток с подозрением и страхом… и с явным облегчением отдал его Ястребу, который, потеряв терпение, ловко перехватил письмо кончиком кинжала. 

Хоакин что-то заворчал себе под нос, однако повелительный жест капитана заставил его умолкнуть. 

Ястреб сломал печать, развернул письмо и быстро пробежал глазами несколько рядов букв, написанных витиеватым почерком. 

В кают-компании воцарилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием снастей и вздохами моря за бортом. Все ждали слова капитана, и он не стал томить сотрапезников: 

- Капитан Морган, с флотилией из дюжины кораблей, общей численностью в семьсот человек, ныне стоит у берегов Арубы и планирует напасть на Маракайбо в ближайшую неделю, с намерением реквизировать золотой запас, скот и невольников. Наша “Черепаха” может стать тринадцатым кораблем, поскольку имеет на борту искусных канониров, дальнобойные пушки, рассудительного капитана - и команду, известную своей доблестью… - Ястреб развернул свиток в сторону сотрапезников, давая понять, что точно процитировал похвалу из моргановского письма.  

Тишина сгустилась до того, что стала осязаемой, как влажный туман, и первым ее нарушил Кольер, стремившийся сыграть свою роль посредника как можно лучше:

- Это хорошее предложение, капитан Ястреб. Соглашайтесь. 

- Хорошее или плохое - зависит наполовину от точки зрения, наполовину от результата, капитан Кольер! - в голосе Ястреба промелькнула легкая тень надменности человека, которому никто не смеет указывать, но закончил он спокойно и дружелюбно:

- Я должен обдумать предложение вашего командующего и обсудить со своей  командой. А пока что продолжим ужин, сегодня у нас праздник! 

Словно в подтверждение его слов, тощий и рыжий кок, похожий на корабельного кота,  торжественно внес на огромном блюде тушу козленка, зажаренную на вертеле, и ловко порубленную на крупные аппетитные куски. Жаркое, обложенное золотистым сладким картофелем и щедро приправленное травами и специями, распространяло такой упоительный запах, что слюнки потекли и у постоянных сотрапезников Ястреба, и у гостей. 

На козлятину набросились с жадностью, и некоторое время в кают-компании слышался только стук ножей, работа челюстей и громкие похвалы повару. Юнга крутился волчком, только успевая подливать в стаканы ром и можжевеловую водку. 

Внезапно Медведь выкрикнул:

- Тринадцатый корабль! Это же число смерти! - его поддержал боцман:

- Проклятое число! 

Пикардиец состроил гримасу и насмешливо заметил:

- Вот уж не думал - не гадал, Ястреб, что ты держишь на борту суеверных баб! 

- Что для одних - суеверие, для других - дополнительный компас! - философски заметил Ястреб, одним взглядом приказав квартирмейстеру и боцману, побагровевшим от гнева, не реагировать на подначки француза. Все так или иначе были пьяны, возбуждены, но голова капитана “Черепахи” оставалась ясной, и он управлял пиром с таким же искусством, как церемониймейстер - балом. 

Покончив со своей порцией жаркого, он вытер рот салфеткой, сполоснул руки в чаше с водой и метнул в обоих капитанов быстрый вопрос:

- Как вы думаете пройти в Маракайбо целой эскадрой?  

Пикардиец завопил от восторга:

-Аааа, вот наконец-то и правильный вопрос! Хочешь подначить, да? Хочешь сказать, что лагуна Маракайбо - это кошелек на завязочках, верно, да и слишком узко там, слишком мелко, а?.. Как ни посмотри - ловушка! (8)

-Ты точно все подметил, - кивнул Ястреб: несмотря на то, что француз был сильно навеселе, ему явно было что сказать, и капитан слушал очень внимательно, не пропуская ни одного слова. 

Пикардиец опрокинул очередной стакан рома, встряхнул шевелюрой и хитро подмигнул:

-Так-то так, но кто уже был в Маракайбо и Гибралтаре,  а, всего каких-то два года назад, вместе с самим Кровавым Жаном? Кто изучил фарватер этого чертового озера от края до края, до самого дна, до туаза, до дюйма… ну прямо как киску моей Мари-Анж! - он с гордым видом ударил себя в грудь и заявил:

-Вот и сейчас я буду лоцманом! За меня проголосовали единогласно, и на Ямайке, и на Тортуге! 

В глазах Ястреба вспыхнул мрачный огонь, он слегка наклонил голову, как бы признавая лоцманское искусство Пикардийца (известное ему и по совместным рейдам против англичан в водах Ямайки), и задал новый вопрос:

-Капитан Олон, которого ты называешь Кровавым Жаном, а жители островов зовут Бичом Испании,  тоже идет на Маракайбо в составе флота Моргана?

-Эээээ… - Пикардиец замялся, но Кольер, поняв скрытый смысл вопроса, ответил за него:

-Капитан Олон получил приглашение от адмирала, но пока раздумывает, как и вы, капитан Ястреб.

Ястреб сжал кулаки под столом. 

Перед глазами, словно вспышка, мелькнуло яркое видение: темный берег, отчаянные вопли Кати (9), переходящие в сдавленный хрип, коренастая фигура, исчезающая в зарослях - и нагое, изломанное,  растерзанное женское тело в свете факелов… запах крови и гари… голос Хоакина: “Не смотри, капитан, не смотри!.. Этот мясник отрезал ей обе груди…” 

(Кати)

Ястреб сделал глоток рома, чтобы  отогнать призраков - сейчас не время предаваться горьким воспоминаниям.  

Быстро овладев собой, он проговорил все с тем же холодным интересом:

-Что же останавливает доблестного Олона от повторения своего маневра? Ведь ему прекрасно известен и маршрут, и богатства города Маракайбо. 

-Может, то, что я - гораздо лучший лоцман, а я уже здесь? - хмыкнул Пикардиец, а Кольер опять дал пояснение:

-У капитана Олона большие амбиции, он хочет получить призовой корабль по итогам предприятия… но командующий не дал ему такого обещания. Это было бы неразумно до окончания рейда и подсчета добычи. 

-Ничего, согласится рано или поздно! - встрял Пикардиец. - Я слыхал, Кровавый Жан затевает в Маракайбо собственное дельце, у него виды на одну богатенькую наследницу! Продаст потом родителям или муженьку - вот тебе и корабль! 

Бровь Ястреба дрогнула: он отметил этот слух, как заслуживающий внимания, и снова обратился к Кольеру:

-А когда он должен дать ответ? 

-Через неделю. 

-Что ж… - Ястреб положил ладони на стол и пристально посмотрел в лица обоих посланников Моргана.  - Я даю себе такой же срок на раздумье. Так и передайте вашему командующему. 

В кают-компании снова повисла тишина. 

Жан-Давид Олон не зря стяжал себе славу не просто пирата, но самого бесчестного и бесчеловечного палача в Карибском море.

На “Черепахе” хорошо помнили историю с Кати, здесь, на Арубе. Помнили и последнюю жестокую стычку с Олоном у берегов Колумбии. 

“Левиафан” напал из засады. В том бою они потеряли пятерых товарищей и Кортадора - громадного черного пса, верного друга капитана Ястреба и талисман всей команды…

Олон тогда был сильнее, но победить не смог, и тоже понес потери.  Ушел потрепанным, скрылся в Картахене на своем зловещем  “Левиафане”. 

Над телами своих друзей и пса Ястреб принес клятву на крови, что разыщет и убьет Олона, и весь экипаж стал свидетелем морского обета. Но прошел уже почти год, и до сей поры Судьба не сводила вместе двоих  смертельных врагов. Олон, по слухам, разбойничал где-то вблизи Панамы и Никарагуа, и не показывался возле Венесуэлы, Кюрасао и Ямайки.   

Квартирмейстер Медведь подошел к капитану и, делая вид, что просто хочет самолично налить ему из фляги какого-то особого вина, шепнул:

-Мы с тобой, капитан, до конца… чтобы ты не решил! Но если Олон пойдет в Маракайбо, и мы тоже будем там… то сможем рассчитаться за наших братьев и Кортадора! 

1. Сальмагунди - это холодное блюдо или салат из различных ингредиентов, которые могут включать мясо, морепродукты, яйца, отварные и сырые овощи, фрукты или маринады. Сальмагунди было популярным в XVII–XVIII веках среди буканьеров и пиратов. По сути, это был холодный винегрет, который вносил разнообразие в рацион из сушёных и копчёных продуктов и помогал защищаться от цинги благодаря содержанию витамина С.  

2. такелаж - все гибкое (веревочное, тросовое, цепное) оснащение судна, с помощью которого управляют парусами, поднимают грузы, спускают шлюпки, трапы, якорь и пр., подразделяется на бегучий (фалы, шкоты и пр) и стоячий (ванты, форштаги, бакштаги и пр),  рангоут - все деревянные элементы оснастки - мачты, реи, стеньги, бушприт и пр.

3. Наиболее распространенное приветствие между пиратами, ближе всего к “Hello, guys!” - “Привет, ребята!”

4. El Azor (исп.) - Ястреб

5. Аруба - небольшой остров на юге Карибского моря, вблизи берегов Венесуэлы. В описываемое время сперва принадлежал испанцам, затем - голландцам, которые фактически создали там сельскохозяйственную общину. Пираты часто ходили на Арубу пополнять продовольственные запасы. 

6. “Береговое братство» (или «Береговые братья») - свободная коалиция пиратов и каперов, в более общем смысле известная как буканьеры. Было активно в XVII и XVIII столетиях в Атлантическом океане, Карибском море и Мексиканском заливе. 

7. Очертания Маракайбо действительно похожи на старинный кошелек с завязками. Это довольно узкое озеро, восемьдесят шесть мил в длину и примерно шестьдесят - в ширину, с большим количеством отмелей. С точки зрения мореплавателей попросту лужа. 

8. Гибралтар - город на берегах озера Маракайбо, на противоположной стороне; неоднократно подвергался нападениям пиратов. 

9. Кати - женское индейское имя у араваков, означает “Луна”.