У одной девушки  (звали ее Софья)  умирала бабушка. 

Незадолго до смерти она сказала внучке: 

- Ты всегда хотела стать художницей. Твое желание исполнится. Я оставляю тебе в наследство коробку с красками и кисти. 

Софья  удивилась:

- Бабушка, ты же никогда не одобряла мое увлечение рисованием! Ты говорила, что это пустая трата времени!

- Я и сейчас так думаю, но у Вселенной есть на тебя свои планы. 

- Какие планы?

- Скоро узнаешь: воле Вселенной нельзя противиться. Времени у меня мало, поэтому слушай внимательно… краски и кисти, которые ты получишь - не простые, а волшебные. 

- Волшебные? - еще больше удивилась Софья. Бабушка ее была атеисткой, материалисткой и волшебником кого-то назвать могла только в насмешку. Впору было подумать, что старушка заговаривается, но та стояла на своем: 

- Да-да, волшебные… они помогут тебе стать известной и модной художницей. Тебя начнут приглашать на выставки. Богатые люди будут  покупать твои рисунки, и за хорошие деньги. Тебе никогда больше не придется жить впроголодь, как многим художникам. Но есть одно условие! 

- Какое? - спросила заинтригованная внучка, и бабушка ответила: 

- Ты должна рисовать только черными кистями и только черной краской. А остальные кисти и краски держи на виду, но никогда ими не пользуйся! Ты обещаешь мне, что выполнишь это условие?

- Обещаю, бабушка! 

- Вот и умница. Когда меня похоронят, поезжай в мою квартиру и зайди в гостиную. Кисти и краски стоят на столе. Забери их, но больше ничего не трогай, сразу уходи! 

- Хорошо, я сделаю все, как ты велишь! - сказала девушка и заплакала. Ей было очень жалко расставаться с бабушкой, и в голове неприятно застряла фраза про какие-то там неотменяемые чужие планы… 

***

На девятый день после похорон Софья приехала в бабушкину квартиру. Там было тихо и пусто, во всех комнатах - идеальный порядок, заведенный хозяйкой. В гостиной на большом столе были разложены альбомы для рисования и бумажные листы с начатыми рисунками. На середине стола,  между карандашей, коробок с пастелью, баночек и вазочек, возвышался большой черный ящик с красками и кистями. Софья  поняла, что это и есть бабушкино наследство. Забирать громоздкий ящик совсем не хотелось, но делать нечего -  ведь обещание было дано. 

Она подошла поближе и стала рассматривать художнические принадлежности. Серебристые тюбики с краской, длинные черные карандаши и тонкие черные кисти смотрелись изысканно и элегантно. Потом внимание девушки привлекли черно-белые рисунки, развешанные на стене. На них были изображены диковинные звери из тропических лесов и люди в одеждах восточных факиров и странствующих мудрецов. 

Стоявшая в вазе черная пластмассовая ветка с нейлоновыми белыми цветами, точно стрелка компаса, указывала на центральный портрет молодой пары. Коротко стриженный юноша обнимал за спину девушку с длинными темными волосами, прижимался щекой к ее затылку.  

Аскетичный портрет влюбленных, нарисованный всего двумя цветами, не просто понравился Софье, а словно заворожил… От него веяло печалью и тихой нежностью, как от вечерней молитвы. 

Она долго смотрела на рисунок, не в силах отвести взгляд, потом открепила от стены и решила забрать с собой. В памяти всплыло бабушкино предостережение: не трогать ничего, кроме ящика с красками! - но внучка от него отмахнулась: 

“Один листочек не в счет!” 

Когда Софья выходила из подъезда, в спину ударил ледяной сквозняк, и стало страшно и тоскливо, как ночью на кладбище…

“Нервы шалят!” - сказала она себе и побежала к  автобусной остановке. Ей не терпелось скорее добраться до дома и попробовать волшебные краски. 

Прошел год. Все случилось так, как обещала бабушка. Софья сама не заметила, как из любительницы-самоучки стала модной художницей. У нее появился арт-агент. Ее приглашали на интервью в телешоу, на презентации и фестивали, вскоре должна была состояться персональная выставка в престижной галерее современного искусства. 

Вот только она почти не выходила из дома. 

Каждый день рано утром садилась за стол, открывала ящик, доставала альбом, черные кисти, черные краски и начинала рисовать. 

Она не задумывалась ни о технике, ни о сюжетах. Девушке казалось, что ее руки - птицы, летающие сами по себе. Черные кисти стали продолжением пальцев. Черная краска, мягкая и блестящая, давала поразительное чувство реальности. Черно-белый нарисованный мир ощущался живым и объемным, теплым и  полнокровным. Фантастические звери и птицы смотрели с альбомных листов умными живыми глазами. Кавалеры в черных камзолах и дамы в белых платьях пили из белых бокалов черное вино. Всадники в белых плащах гарцевали на черных конях. Музыканты в шахматных трико играли живую музыку на черных скрипках и белых гитарах. Танцоры в пышных нарядах то носились в бешеной фарандоле, то изгибались в томном и чувственном танго. Черные волны с белоснежными бурунами с шумом накатывали на белые берега и качали парусники у горизонта. Белые шпили соборов, белые дворцовые башни вздымались к черным грозовым небесам…  

Софья не создавала никаких “серий” - но это определенно была хроника. Черно-белая хроника параллельного мира. Мира, живущего бурной насыщенной жизнью, полной чудес и приключений,  где художнице отводилась роль даже не летописца, а репортера. 

К вечеру Софья обычно успевала закончить десять-пятнадцать рисунков. Отправляла “дневной улов” своему арт-агенту. Все это шло на продажу: в журналы, издательства, художественные салоны.  Поклонников и заказчиков становилось все больше. Мечта о славе сбылась, но не принесла радости. Софью раздражала бесполезная суета. Деньги, которых раньше все время не хватало, а теперь стало много, некуда было тратить. Разве что на кисти и краски, но вот удивительно: запас в бабушкином ящике не иссякал. 

Черные кисти и черные краски всегда были под рукой… А над столом Софьи вот уже год висел портрет юноши и девушки, унесенный из бабушкиной квартиры. Каждое утро она смотрела на черно-белые силуэты влюбленных, черпая вдохновение в незамысловатом сюжете, смотрела, пока душа не наполнялась нежностью и печалью - и лишь потом бралась за кисти.  

Вечером, закончив работу и отпустив рисунки куда-то во внешний мир, где их продавали за деньги, Софья снова подходила к портрету. Гладила кончиками пальцев красивые бесстрастные лица, черные волосы девушки, белую щеку юноши… и спрашивала: 

- Ну что? Сегодня я выполнила план? Вы довольны?

Ответа она никогда не получала, юноша и девушка оставались бесстрастными и молчаливыми, как надгробные статуи. На Софью накатывала сильная усталость и опустошение. Возникало мучительное искушение нарушить бабушкин запрет и достать из ящика все остальные краски, кроме черных. Добавить цвета портрету влюбленной пары… Превратить бледную кожу юноши в золотисто-смуглую, а девушки  - в нежно-розовую. Коснуться губ карминово-красным. Оттенить глаза обоим, и тоже добавить цвет: травяную зелень и морскую лазурь. 

Удерживал Софью не страх нарушения запрета, а страх испортить рисунок. Юношу и девушку нарисовал когда-то давно другой художник, настоящий. Софья же просто была рабыней волшебных красок. За прошедший год она ничего не видела, кроме белых листов бумаги и черных кистей, ничего не чувствовала, кроме запаха краски, и ничего не делала, кроме своей единственной работы по созданию хроник черно-белого Зазеркалья. Она понимала, что последний подарок бабушки стал настоящим проклятием. Она перестала быть собой и превратилась в часть непонятного и чуждого замысла. “Модная художница” - это клеймо, будущая надпись на могильном камне. Но чем больше Софья мучилась под гнетом черно-белого дара, тем сильнее тосковала по цвету. 

Однажды ночью Софья проснулась от холода. Сквозняк ли скользнул по ее лицу или невидимая рука - она не знала. Сердце сковал мучительный страх и тоска. Она захлебывалась темнотой, точно густой черной краской… Черные кисти в свете ночника казались когтями чудовища. Портрет над столом белел как фотография на памятнике. Лица юноши и девушки утратили четкие контуры, и черно-белые потеки по краям листа напоминали грязь, размытую дождем. Созерцать это было невыносимо и жутко. 

“Цвет! Надо добавить цвета!” - ударило в виски. 

Девушка вскочила с кровати, нащупала на столе проклятый ящик и вытряхнула краски… Оттолкнула черную - и сейчас же открыла красную, синюю, зеленую, желтую и золотую, с нетерпением пьяницы, дорвавшегося до вина. Отбросила черные кисти, но кисти, как живые, поползли к ней по гладкой поверхности стола. Софья схватила их, переломила пополам легко, словно тонкие прутики, бросила на пол и придавила ногами.  Шелест и гул наполнил комнату. Захлопали черные крылья. Послышались злобные, недовольные голоса… так могли кричать разбуженные стражники. Контролёры, поймавшие безбилетника. Голодные духи, почуявшие энергию. 

“Не слушать… не слушать… и не оборачиваться! Рисовать!” - Софья не искала других кистей и наносила краски прямо на пальцы. Пальцы стали похожи на разноцветные свечи… и горели. 

Ей стало больно - она игнорировала боль.  

Цвет постепенно перетекал в рисунок. Лица на портрете оживали. 

Теперь было видно, что у юноши - волосы медового цвета и ореховые глаза, а плечи девушки покрыты теплым золотистым загаром. Ожившие руки влюбленных сплелись, ожившие губы слились в поцелуе. Софья смеялась от радости и продолжала рисовать. А боль в пальцах - ну что ж, это было не больнее всего остального. 

…Над океаном разгорался рассвет. На бледном небе  все ярче проступали краски. Мягкий сиреневый песок пружинил под босыми ногами. Стройные тонкие пальмы кокетливо потряхивали пышными зелеными кронами. Красные, розовые, желтые и голубые цветы раскрывали бутоны и опьяняли ароматом. Юноша и девушка, обнявшись, медленно шли по берегу, и пенные волны утреннего прилива, шипя, смывали следы. Они уходили все дальше и дальше от темного проема с острой черно-белой кромкой, неведомо кем вырубленного в прозрачном мареве тропического рая. 

Они слушали песню ветра, музыку волн и дыхание друг друга; влюбленных не достигали звуки с другой стороны проема. 

Они не слышали, как злые, недовольные голоса на той стороне все повторяют и повторяют:

-Ну надо же, такая молодая…  рисовала-рисовала Эрмитажи и Гавайи всякие, а ездить никуда не ездила! 

-Что там Гавайи с Эрмитажами, небось и счастлива-то не была! 

-Эх… все под Богом ходим! 

-Это да, и на каждого-то у него свои планы. 

-Ладно, Петрович. Давай укладывай. Пора выносить. 

КОНЕЦ

Рассказ написан для конкурса Писательские фанты-8 в ТГ-сообществе "Большой мир маленького писателя". 

Общая тема - "У Вселенной на вас планы". 

По условиям нужно было написать оригинальный рассказ в любом жанре, максимум 1500 слов, по выбранной картинке (с обязательным описанием  всех элементов картинки). 

Подробнее о конкурсе и правилах участия можно почитать здесь . 

Спасибо организаторам и админам ТГ-канала за возможность поучаствовать!