Ледяной ветер дул мне в лицо, обжигая кожу и заставляя прикрывать глаза, щурясь. Из-за чего я не видел перед собой практически ничего, только белое марево и летящие прямо на меня острые, как стекло, снежинки.

В какой-то момент это стало уже практически невыносимым, пришлось снять куртку и обвязать её вокруг головы, спасая лицо от холода.

- Кха-кха! - из груди вырвался кашель, острым ножом взрезавший лёгкие. И дёрнул же меня чёрт напялить эту летнюю джинсовку! Ну ничего, совсем немного осталось.

Тяжело ступая по заметённому снегом асфальту, я держался из последних сил, уже почти не соображая ничего от усталости и подступающей лихорадки, что туманила разум, превращая мысли в неподъёмные гири.

- Апчхи! - чуть было не вычихиваю все мозги.

- Заходи! - передо мной с поскрипыванием открылась массивная металлическая дверь Убежища.

Не задерживаясь, ныряю в тёплое нутро, скользнув мимо бойца в штатном респираторе.

На секунду останавливаюсь, потянувшись всем телом от удовольствия. Обволакивающий со всех сторон жар отапливаемого помещения приятно грел мою промёрзшую до костей тушку.

- Ей уже ничем не помочь, - скорбно прошептала сестра милосердия, обращаясь к своей товарке, что тщилась оживить только-только умершую девушку непрямым массажем сердца.

- Отойдите, - тихо сказал я, начав снимать промокшее пальто.

- Ой... доктор, - пискнула та, что поставила на пациентке крест.

- Скальпель и спирт, - требую, не обращая внимание на посторонние шумы.

- Да-да, вот! - протянула необходимое та, что боролась за жизнь девушки.

Опускаюсь на пол, где на окровавленной простыне лежало бездыханное тело.

- Ч-что вы делаете?! - воскликнула за моей спиной одна из сестёр милосердия, не могу понять какая, их голоса были удивительным образом схожи.

- Не мешайте мне, - коротко отвечаю, продолжая аккуратно надрезать вздувшуюся грудную клетку пациентки.

- Аааххх!!! - протяжно вздохнула, казалось бы, мёртвая девушка.

- Ну вот и всё, обработайте рану и дайте ей малиновый взвар с мёдом.

- Х-хорошо! - закивали медсёстры.

Уже поднимаясь с пола, я заметил кое-что странное. Лицо пациентки было мне как будто бы знакомо. Где-то я её видел и, кажется, это было совсем недавно. Но вот когда и при каких обстоятельствах...

- Ррррааа!!! - утробный рёв, донёсшийся с улицы, заставил забыть обо всём.

Выглянув в окно, я увидел как по широкой, пыльной автомагистрали бежит настоящая живая волна грязных и, местами, хромающих людей, которые, не обращая ни на что внимание, пёрли вперёд, словно разозлённые быки, рыча, при этом, не хуже волков.

Зомбаки пёрли вперёд огромной тёмно-серой волной.

Дёрнув гашетку, отправляю в живых мертвецов град пуль, прочерчивающий маленькую просеку среди прущей на нас нежити. Рядом со мной, на баррикадах просыпается ещё несколько пулемётов, начавших выкашивать зомби со скоростью хорошей электронной мясорубки.

Чем дальше, тем выше на мосту поднималась стена трупов, окончательно упокоенных нашей бравой командой. В какой-то момент тугая струна внутри меня начала потихоньку выпрямляться. Казалось: мы почти победили, мы справились, остановили этих бешеных тварей. Но мои надежды разбились, когда стену смело массой «живых» зомбаков.

- Уходим! - кричу товарищам. - Здесь мы их не удержим!

Закинув пулемёт на плечо, бегу назад, к армейскому грузовику, кузов которого был прикрыт тентом.

- А ещё здесь есть карлик! А ещё здесь есть карлик! А ещё здесь есть карлик! - напевали полуголые танцовщицы, вальсируя вокруг Железного Трона, на котором сидел Тирион Ланнистер, с лукавой улыбкой хлебающий вино из золотого кубка и щупающий абсолютно нагую рыжую девицу, что расположилась у его ног.

- А как же сиськи и драконы? - спрашиваю у Ланнистера, похоже, хитро вознамерившегося присвоить себе лавры главного достояния шоу.

- Сиськи? - переспросил карлик, выразительно приподняв левую бровь, а затем схватил рыжую за выдающиеся верхние полушария и принялся увлечённо массировать одно из них. - Так вот же они! Не видишь, что ли? А драконы вымерли, извиняй.

Как это так? Он что, хочет лишить нас очаровашки Дейнерис и её чешуйчатых «детишек»? Не позволю!!!

- Ах, вымерли? Да вот только... - ощущаю как на голове начинают виться кудри, а в руках появляется рукоять валирийского двуручника, - СЕВЕР ПОМНИТ!!!

Пинком отправляю карлика на дно гигантского колодца.

Так, я же вроде не это должен был сказать. «Север помнит» это из Игры Престолов. А колодец, куда нужно сбросить негодяя, из 300 Спартанцев. Правильно? Правильно! И какого же я, будучи Джоном Сноу, пинаю в живот Тириона Ланнистера с криком царя Леонида?

Что это за смешение миров? Так не должно быть!

Секундочку... а что вообще происходит?

Гигантский колодец исчез, я опять нахожусь в тронном зале Красного Замка. Но на этот раз без карлика и девиц. А жаль, они были очень даже ничего.

Погодите ка, это сон что ли?

...

А ведь очень на то похоже. Такое безумие может быть только во сне. И как я раньше не замечал? Ладно, было весело, но, наверное, пора просыпаться...

Что за хрень?! Какого х*ра не выходит?! Почему?!

Меня захватила паника, всё вдруг потемнело, и вокруг начали летать чёрные тени с кошмарными лицами. Я бежал от них по тёмному коридору, но никак не мог убежать. Они настигали меня и начинали убивать своими длинными чёрными когтями.

Так продолжалось до тех пор, пока я не догадался скользнуть в Сумеречное Измерение и оттуда переместиться в Лондон.

Оковы страха отпустили меня. Гуляя залитой огнями столице Британии, я постепенно успокоился...

- Ну да, это же всё сон, - вспоминаю, где нахожусь, увидев идущих рядом гуманоидных, прямоходящих котов в чепчиках и бантах, что вели на поводках своих хозяев.

- Котики поработили нас! Милота захватит мир! - говорят ползущие на четвереньках люди.

Захотелось убежать, спрятаться на крыше какого-нибудь высокого здания, но я быстро напомнил себя, что бежать некуда. От себя не убежишь.

- А прибегаешь ко мне! - нараспев продекларировал бородатый чёрт, пронёсшийся мимо со скоростью хорошего спорткара.

- Скатертью дорога, - помахал я на прощанье этому мимолётному виденью. 

Твою мать! Как же сложно сконцентрироваться! Стоит только немного отвлечься, как я тут же забываю, где нахожусь и из наблюдателя превращаюсь в полноценного участника происходящего. Так нельзя! Надо держать себя в руках!

Аргх! Раз овца, два овца, три овца...

Считая овец, я оказался на залитом солнцем лугу, посреди которого стоял невысокий деревянный забор. И через него, в свою очередь, прыгали белые мультяшные овцы.

...

Итак, я во сне и по какой-то причине не могу проснуться. Отсюда следует что? Что... что я должен понять, почему не могу этого сделать. Ухх... это будет тяжело.

...

Вспомнил... это наказание такое, да? Вместо счастливого забвения беспокойные сны, что будут длиться, судя по всему, ближайшую вечность?

Однако... впрочем, хорошо ещё, я не ощущаю сейчас своё тело. Сдаётся мне, ему сейчас ну очень плохо. И вечность в агонии была бы куда как более ужасающей перспективой, чем бесконечные сновидения.

Считая скачущих овец, я держался за их образ, не позволяя мыслям уноситься вдаль. Они позволяли мне, пусть и с некоторым трудом, но думать, здраво размышлять. Учитывая, что я остался один на один со своим спящим разумом, это было весьма и весьма ценно. Несмотря даже на то, что почти все мои мыслительные процессы уходили на то, чтобы держать образ лужайки и овец.

Ведь мне хоть и немного, но удавалось "урвать своë". Время тут текло совершенно незаметно. Всë тут было абсолютно субъективно. В том числе и течение времени, коего я практически не замечал, занятый счëтом овец и практически бесполезным самокопанием. 

Просто в какой-то момент ко мне пришло осознание, что думать стало гораздо легче. Я будто бы приспособился к пребыванию в осознанном сне. И теперь уже мне не нужно считать овец, они сами прыгали через забор практически без всякого моего участия. Образ настолько сильно впечатался в разум, что прикладывать усилий для его контроля уже практически не требуется. 

Однако проблема бесконечного, хаотичного подсознания никуда не делась. Я постоянно проваливался то в один бред, то в другой и только эти дурацкие овцы не позволяли мне забывать себя. Они буквально стали символом моего здравомыслия. Забавно, правда? 

Это был как будто бы отдельный, маленький мир, убежище, где я мог спрятаться от не самой дружелюбной, постоянно меняющейся внешней среды. По прошествии ещë некоторого количества времени ко мне пришла идея расширить этот островок стабильности, немного видоизменить его. А то овцы это всë же не совсем то, что я бы хотел держать в сознании. Нужно было нечто более приятное, успокаивающее, а не просто вдолбившаяся в разум, словно гвоздь, хрень. 

Перебрав ряд вариантов, я решил воссоздать наш дачный домик. Таким, каким он был в моëм детстве.

Каждое лето родители отвозили меня туда, я проводил практически все летние каникулы с бабушкой и дедушкой на природе. Много ли надо ребëнку? Простор, луга, редкий лес, солнце, речка, да друзья, с которыми можно побеситься. Вот и весь секрет счастья. С тех пор многое изменилось, дом обзавëлся парой лишних пристроек и третьим этажом, огород на участке превратился в газон, друзья уже разъехались, кто куда, как, впрочем, как и я сам, не приезжавший туда уже почти два года. 

Многие подробности стëрлись из памяти, я забыл, как выглядели комнаты на первом этаже во времена моего детства. Цвет дверей, расположение мебели, обои. Однако я помню те чувства, что испытывал к этому месту. И вот их то забыть было практически невозможно. 

Первым делом я вызвал в памяти наш дачный домик вместе с участком, практически заместив им лужайку с овцами. Это было не так-то просто. Приходилось буквально натягивать одно на другое, "вымарывая" из сознания уже укоренившийся там образ. 

А затем меня охватило какое-то странное вдохновение. Я начал "обставлять" дачу, добавляя образу из детства тех деталей, которых в ней никогда не было, но которые казались мне уместными с точки зрения общей композиции. Кирпичный сарай превратился в деревянный, окон в доме стало больше, чтобы солнечный свет сильнее проникал внутрь. Прибавилось комнат, и они стали просторнее. Я, фактически, совместил два близких мне образа, дачу и городскую квартиру другой моей бабушки, с которой у меня тоже связано немало приятных воспоминаний. Под яблонями, что росли неподалëку от колодца, образовался небольшой пруд с мостками. Он слегка оживил пусть и приятный, но слегка "мëртвый" образ. Вслед за этим появилась рыба, плещущаяся в воде, стрëкот сверчков в высокой траве, растущей по периметру участка и кваканье лягушек, редкие комары, колорадские жуки, поедающие картофельные листья. 

Образ "оживал" и креп в моëм сознании. Чем больше деталей я добавлял, тем реальнее он мне казался. Флëр сна начал постепенно пропадать. Я как будто бы уже и не спал. Думать становилось практически также легко, как и в реальности. Воспоминания о пребывании во сне начали пропадать, словно при пробуждении. Странное ощущение, учитывая, что я совершенно точно не просыпался. 

Вернулись и чувства, которым тут совершенно не место: голод, жажда, усталость, вампирский Голод, нужда в избавлении от отходов жизнедеятельности и даже половое влечение. Однако возвращались она на небольшой промежуток времени, а потом исчезали, но затем опять возвращались.

Неожиданно появлялись и также неожиданно исчезали. Это было странно и не очень приятно. Будто бы "глубинный" разум проводил "тестовые пуски", пытаясь полностью сымитировать реальность. Однако через некоторое время я понял, что мой образ плохо соответствует сверхдетализированному окружению, из-за чего меня и "штормит". Негласные, заданные мной законы, начали действовать на меня самого. 

В результате чего мне пришлось занимать уже собой, прорабатывая свой образ до мельчайших деталей. Я решил хоть здесь, но побыть самим собой. Таким, каким был до становления вампиром. Практически двухметровым бугаем, чуть полноватым, но всë ещë крепким и достаточно мускулистым. С большими, карими глазами, крупным, слегка карикатурным носом, небольшим ртом, недавно подстриженной бородой и короткой, жëсткой, как мочалка, шевелюрой. Из одежды на мне теперь были "боевые" джинсы, что пылились у меня в шкафу до следующего лета, и длинную тëмно-синюю майку, в которой я последний раз косил траву на даче. Выбор гардероба был не случайным, именно с эти вещи напоминали мне о лете и нашем старом домике. 

Я стремился максимально сродниться с окружением и у меня это, судя по всему, получилось. Ну или мне это только кажется. Впрочем, здесь разницы между реальностью и иллюзией, как таковой, не существует. Потому что всë - иллюзия. Всë действительное - плод моего воображения. Так почему бы мне не вообразить, что я существую в рамках чего-то, что имеет свои постоянные законы, и у меня получилось в них втиснуться? 

С момента создания своего детализированного образа, я начал ощущать себя почти полноценным человеком со всеми полагающимися чувствами и потребностями. Мне хотелось есть, пить, справлять нужду и даже спать, ë-моë! И вот тут-то время стало ощущаться вполне себе отчëтливо. Пусть всë же и не совсем так, как в реальности. Я мог надолго погрузиться в свои мысли, не ощущая совершенно никакого дискомфорта или сенсорного голода, который был моим постоянным спутником лет с четырнадцати. Мне постоянно требовалось что-то читать или смотреть. Даже на работе я фоном что-нибудь, да слушал, аудиокнигу или подкаст какой-нибудь. Разве что в армии с этим были проблемы, но там времени на досуг практически не было.

Попадание в конец двадцатого века, где нет смартфонов и мобильного интернета с вай-фаем, конечно, сильно по мне ударило, но я быстро приспособился, запасся книгами, стал чаще глядеть в телевизор и покупать газеты с журналами. Глобально ничего не поменялось, просто информацию стало добывать чуточку сложнее. 

Но вот здесь, в этом реалистичном сне был только я и мои мысли, но меня такое положение дел почему-то не беспокоило. Мне было вполне нормально, даже хорошо, местами. 

Постепенно моя псевдо реальность расширялась. Просто так укрупнять образ дачи было не то, чтобы очень легко. Стоило мне увеличить участок всего раза в два, как он начинал расплываться, теряя стабильность. Я просто не мог контролировать хоть сколько-нибудь крупный участок чëткого сна. Пришлось пойти по другому пути. Если "железо" не тянет весь "открытый мир", разом, то почему бы не разбить его на части, "прогружая" каждую локацию по отдельности? 

Для начала я решил создать несколько небольших "локаций" вокруг дачи. Как бы, небольшие параллельные миры, существующие отдельно друг от друга. Песчаный, речной пляж, омываемый тëплым, летним ливнем, бесконечная просëлочная дорога, над которой раскинулись дубовые кроны, соседские дачные участки, по которым я бегал, будучи мальчишкой, поляна в лесу, на которую я частенько заваливался вместе друзьями, шашлыки, алкоголь, пьяненькие, готовые на всë старшеклассницы, было же время... безбашенное и беззаботное. 

Я воссоздал множество мест, где мне в разные периоды моей жизни было хорошо, и проводил там время, предаваясь воспоминаниям. Время от времени то тут, то там мелькали образы, фантомы живых людей. Мой лучший друг, с которым я познакомился ещë в школе, первая любовь, родители, сослуживцы, девушка, в своë время чуть не ставшая моей женой. Появлялись даже выдуманные персонажи, по тем или иным причинам запавшие мне в душу. Особенно частым гостем была Исповедница Кэлен из "Легенды об Искателе". В своë время я был в неë некоторым образом влюблëн. 

Однако изредка появлялись фантомы, о которых мне было совершенно ничего не известно. Молодая, красивая блондинка, судя по внешности, ещë не окончившая школу, забавный, невысокий старичок в старомодном фраке, какая-то женщина, похожая на мою первую учительницу, не внешностью, повадками, такая же сухая стерва, молодая шатенка, по виду, тоже, скорее всего, школьница, роковая красотка лет так двадцати пяти - двадцати семи, похожая на проститутку из фильмов про Дикий Запад. 

Их было много и каждый являлся загадкой. Я понимал, что эти фантомы - гости из потерянных воспоминаний. Можно было последовать за ними, разгадав, наконец, тот ребус, что мучил меня последний месяц. Но я боялся вновь оказаться в хаосе неконтролируемого подсознания и долгое время ничего не предпринимал, лишь созерцая красоту воссозданных мной образов. 

Однако, в конце концов, любопытство победило осторожность. Я "схватил" образ блондинки, чьë лицо казалось мне смутно знакомым и "потянув" за него оказался в клубке воспоминаний, разобрать что-то конкретное в котором было крайне сложно. Словно пазл с изменяющимися и пропадающими частями. Мне пришлось долго и кропотливо собирать имеющееся в цельную картину. В несколько цельных картин. И да, это был самый настоящий пазл. Я облëк воспоминания, связанные с блондинкой, в образ перепутанного пазла и собирал его во дворе своей дачи. 

Первый образ, который мне удалось воссоединить был несколько странен, походя не на воспоминание, скорее, а на фильм с полным погружением. Будто я был в этой истории лишь сторонним наблюдателем, абсолютно невидимый участникам событий. Всë действо длилось где-то минут десять. В местности, похожей на север балтийского побережья в конце осени, двое подростков гуляли по берегу весьма немаленьких размеров озера и изображали из себя типичную влюблëную парочку. Смазливый брюнет в очках и та самая блондинка тесно прижимались друг к другу, целовались и шептали слова любви, используя несколько архаичные, но, без сомнения, красивые обороты, будто бы слетевшие со страниц какого-то классического романа. Судя по их одежде, они оба учились в какой-то элитной частной школе, которая "хранит традиции" и страшно кичится этим. Дескать, мы здесь не просто так, мы - педагоги в хрен знает каком поколении, наши предки учили ох*ренно важных людей, которые занимались ох*ренно важными делами на ох*ренно важных постах. Аристократизм, гордость, древность! В общем, ничего интересного, кроме свидания двух подростков из, очевидно, "хороших" семей, я не увидел. 

Последующие воспоминания были примерно на ту же тему. Отношения двух молодых людей, плавно перетекающие от розовых соплей в сахаре, до ядрëного красного перца. Подростки, пребывающие в состоянии, когда им море по колено, а разум спит под плитой бушующих гормонов, совершали то, чего, очевидно, делать не должны были, трахались, как кролики. Какое-то время им было хорошо, просто зашибенно. Но пришла расплата. Очевидно, их родителям такой "союз" был нужен, как чирий на заднице, и они быстро "растащили" голубков по разным углам. Как именно им это удалось, из этих воспоминаний не очень понятно. Наверное, пригрозили чём-то ужасным, лишением наследства, как вариант. В общем, в отношения подростков вмешалась некая "третья сила", из-за которой они начали сначала ссориться, а затем и вовсе расстались. Прошла любовь, завяли помидоры, как говориться. 

Поучительная, но немного грустная история, у которой не совсем понятно, откуда растут ноги. С кем это происходило? Как сопли двух подростков относятся ко мне. Пацан, чьë тело я захватил, знал этих двоих, и они были его друзьями? 

Так ничего и не прояснив, я решил "посмотреть" на ещë какого-нибудь фантома. И им стала строгая женщина лет пятидесяти с собранными в причëску седеющими волосами цвета молодого каштана. Еë "массив" оказался куда как больше. Как бы не на порядок. И я вынужден был собирать «еë» воспоминания очень и очень долго. С длинными перерывами. Потому что оказалось, что даже здесь я могу устать. Но если в реальности мне хватало нескольких часов сна, то тут я хрен знает сколько времени просто сидел на одном месте с полным отсутствием каких-либо мыслей и просто ждал, когда способность думать вернëтся ко мне. 

Эти образы были больше похожи на нормальные воспоминания, в них я был полноценным участником происходящего, наблюдая эпизоды из жизни одного из воспитанников детского приюта, коим и был тот белобрысый парень, в которого я вселился. А та строгая женщина оказалась его воспитательницей. К ней он тëплых чувств особо не питал. Дамочка хоть и не издевалась над детьми совсем уж открыто, но "совокупляла" им мозги только так. Она была фанатичной протестанткой с кальвинистскими задвигами и держала своих воспитанников в большой строгости, наказывая тех за малейшую провинность. К счастью, телесные наказания в приюте были запрещены, иначе эта мегера точно бы детей порола. А так ей приходилось ограничиваться многочасовыми молитвами в "карцере", то есть, маленькой, заброшенной кладовке, где эта женщина запирала воспитанников, заставляя тех бубнить религиозные "мантры". 

Все воспоминания, в которых она фигурировала, были наполнены негативом. Гневом, обидой, застарелой ненавистью и страхом. Мальчик горячо желал своей воспитательнице смерти, боясь еë, при этом, как огня. Однако, при всëм при этом, он умело скрывал свои настоящие чувства, изображая из себя пай-мальчика.

Просматривая данный массив памяти, я напитывался его чувствами, воспринимал мысли парня, как свои собственные. Это не могло не повлиять на меня. Я будто бы впустил в себя частичку его личности. И подобное мне не то, чтобы понравилось. Я не очень-то хотел получить вторую личность в черепной коробке. Ну или, вовсе, себя потерять. 

Впрочем, чуть позже все эти страхи были мной отброшены. Поздно уже бояться, я навечно заперт в темнице разума, так какой смысл держаться за его "чистоту"? 

Немного отойдя от погружения в жизнь малолетнего сироты, я взялся за нового фантома. Теперь уже намеренно выбрав развратную барышню в декальтированом платье с пышными юбками. 

***

- Котик, не жадничай, - прильнув к невысокому мужчине с мощными, рыжими бакенбардами, проворковала женщина откровенно шлюховатого вида. 

Слишком яркая косметика и как-то уж слишком слабо затянутый корсет говорили об этом не менее ясно, чем еë повадки. 

Мужчине как будто бы стало неловко, и он, чуть погодя, выложил на круглый столик пятифунтовую купюру. 

- Ну вот и славненько, - довольно прочирикала женщина, ловким движением смахнув деньги с лакированной поверхности и просунув их в своë декольте. 

Клиент и проститутка поднялись наверх, а я так и остался в полупустом зале, где под тихое бренчание скрипки совершалось ещë несколько похожих торгов. Удивительно целостное и чëткое воспоминание, словно и не воспоминание вовсе, а искусственно слепленный образ по типу моей дачи. 

Я шëл, куда хотел, и заглядывал во всё щели, ограниченный лишь пределами весьма просторного зала в, очевидно, борделе. Борделе из позапрошлого века, судя по всему. Странно, даже очень. Откуда у парня, родившегося в семидесятых, воспоминания о событиях более, чем столетней давности? Загадка, одна из многих. 

Попытавшись найти в этом воспоминании хоть что-нибудь для себя интересное, я столкнулся с полным отсутствием оного. А потому, не задерживаясь в этом образе, перешëл в следующий образ. "Порталом" служила входная дверь, которая, по логике, должна была вести на улицу. Но так как мы не в реальности, перешагнув порог борделя, я оказался в другом помещении. С куда более скромными размерами, но обставленном в разы симпатичнее. 

- Ты - везучая, Дженни, настоящее Дитя Фортуны, - про щебетала молоденькая девушка своей подружке, что, сидя перед зеркалом, подкрашивала себе брови. 

- Да брось... - прервалась та, кого назвали "Дженни", и, явно смутившись, опустила глаза к открытому ящичку, забитому принадлежностями, - меня ещë не утвердили... 

- Это лишь формальность! - отмахнулась безымянная девушка. - Роберто без ума от тебя, и это - факт, он ни за что не отдаст роль Роксане. 

- Скажешь тоже, - ещë сильнее смутилась Дженни. 

- И скажу... 

У девушек завязалась невинная перепалка, быстро претившаяся в шуточную борьбу. Одна повалила на пол другую и победно разлеглась на подруге с недокрашеннй бровью. 

- Последний день, - раздался вдруг позади чарующий женский голос, от которого у меня будто шевельнулось нечто мягкое и бархатное. 

Не ощутив и малейшей доли испуга, так естественной в подобные мгновения, я обернулся, чтобы увидеть ту самую женщину, которая и привела меня в эти воспоминания. 

- Последний день невинности... беззаботные деньки кончатся, а надежды рухнут, но только не сегодня, - продолжила она, со светлой грустью глядя на дурачивщихся подруг. Я уж было решил, что она - просто ещë один фантом, которого по какой-то причине не замечают девушки, воспоминание в воспоминании. Почему бы и нет? Очередная странность потерянной памяти.

Однако, проговорив это, женщина посмотрела в мою сторону и принялась пристально меня разглядывать. 

- Мм, здравствуйте, - поздоровался я, поняв, что с "этим" можно взаимодействовать. 

- Гость... - пробормотала она, глядя мне куда-то в район груди, - или хозяин, - еë глаза обратились к моему лицу. 

- Кто ты? - спрашиваю, не слишком надеясь на немедленный ответ. Женщина пребывала где-то на своей волне и к нормальному разговору была не слишком расположена. 

- Призрак, осколок, вещь в себе, выбирай, что милее, - делая большие паузы между словами, всë же ответила собеседница. 

- Что ты делаешь в момент разуме? 

- Живу, существую. 

- Как ты здесь оказалась? 

- Вошла, инфильтрировалась, проникла в лейкоциты. 

М-да, а она умеет запутать. Непонятно нихрена. 

- Может быть, поговорим? 

- Мы уже... разговариваем. 

- Ну да, но почему бы нам не поговорить долго? Побеседовать за чашечкой чая? 

- Беседа, беседа... хорошо, интересно... я согласна. 

- Не хочешь уйти отсюда и переместиться ко мне? 

На этот раз я не удостоился немедленного ответа. Женщина оглядывалась по сторонам, задерживая взгляд, кажется, на каждой пылинке. 

- Уйти, уйти, уйти, я не могу уйти, но хочу, это тюрьма, ключ от которой я выбросила. 

- Я могу увести тебя, если хочешь... 

- Можешь? Нет, не можешь, - покачала головой женщина. 

- И всë-таки могу, - дабы подтвердить свои слова, я "подтащил" к этому образу свою дачу, одна из стен исчезла, на еë месте появился проход на залитый солнцем, яблоневый сад. 

Осторожно, будто боясь немедленно сгореть в Геенне Огненной, она сделала пару шагов вперëд. А, когда с ней ничего не случилось, осмелев, прошлась своими туфельками по дощатой дорожке, огибающей мой заповедник. 

Отправившись вслед за женщиной, "возвращаю" свой образ на место, "закрывая" тем самым "портал".

- Красиво, под солнцем, давно не была, - искренне и радостно улыбнулась мне эта чертовски красивая женщина. У меня самого на душе стало как-то теплее. Будто вернулся кусочек давно потерянного душевного уюта. 

- Рад, что тебе нравится, - довольный похвалой создаю рядом с прудом столик, два разных стула со спинками, фарфоромые чашки и самовар с горячим чаем внутри. 

Пришлось приложить определëнные усилия, чтобы воплотить столько разноплановых образов сразу. Благо, моя фантазия уже была неплохо натренирована. 

- Хммм... - глубоко вдохнула моя гостья, - запах, приятный запах. 

- Это мята. Я решил угостить тебя зелёный чаем с жасмином и мятой. 

- Да, мята, я забыла, что это она так пахнет. Спасибо, - мне подарили ещë одну улыбку, от которой я чуть не растаял. 

- Да не за что, - пожимая плечами, отводя взгляд. Мне это практически ничего не стоило, я не достоин столь тëплой и искренней благодарности, будто жизнь ей спас, а не предложил чая. - Прошу, садись, а то остынет. 

На самом деле не остынет, если мне того не захочется, но нужно же было что-то сказать. 

- Вещь, странная, никогда не видела. Что это? - разглядывая самовар спросила женщина. 

- Самовар. В нëм заваривают чай. Заваривали, раньше, пока не появились электрические чайники. 

Н-да, умение вести беседу просто космическое. Приди в себя! Прекращай нести всякую чушь! 

- Самовар... самовар, слышала, слышала... Россия, матрëшка, балалайка и самовар... да. 

Дальнейшая наша беседа проистекала в подобном же ключе. Я пытался выудить из неë хоть какую-то информацию, она отвечала, заставляя меня ломать голову над смыслом сказанного. Однако, несмотря на свою чудаковатость, эта женщина была довольно приятным собеседником. Звуки еë голоса очаровывала сами по себе, а фигура вместе с личиком приковывали взгляд, буквально вынуждая любоваться собой. Так что мне нравилось наше общение вне зависимости от того, что она говорила, и о чëм умалчивала. 

Однако, в конце концов, я всë же смог понять главное. Дженни, как представилась эта странно ведущая себя женщина, являлась одной из моих вампирских прародителей. А, точнее, той, кто меня и обратила. Вернее, тем отпечатком еë личности, который содержится в моей крови. Ну или содержалась, учитывая, что сейчас я не очень то живой даже для нежити. 

Именно она управляла мной сразу после обращения, а затем еë личность была вытеснена моей и загнана в глубины подсознания, где существовала, пока я не пришëл к ней. 

Вот только, в отличие от меня, еë воспоминания то ли изначально были неполными, то ли потерялись в процессе, так сказать, из-за чего она и пребывала в столь чудаковатом виде. А, может быть, сыграло и то, и другое. В любом случае, ей надо было помочь. С чем была согласна и сама Дженни, ясно ощущавшая свою неполноценность. 

Нам пришлось попутешествовать по созданному ей лабиринту воспоминаний. Сами по себе, они не были точным воспроизведением событий, записанных некогда еë разумом. Дженни, как и я, воплощала свои фантазии о прошлом, в которых было, в основном, лишь то, что ей, по тем или иным причинам, нравилось. Ей, конечно же, не хотелось застрять в кошмаре, и она старательно огородилась от всего, что могло напоминать ей о плохом. В этом лабиринте на самом деле нет воспоминаний. Однако в тех образах, из которых он состоит, кроются осколки изначальной памяти. 

Дженни помогала мне их выуживать, но даже с ней всë шло крайне туго. Если воспоминания, взятые из подсознания, были похожи на пазл, то эти на фарш, который я пытался прокрутить обратно. А, прокручивая, "открывал" целые секции "кривых зеркал", и с ними тоже надо было работать. 

К примеру, образ, где я встретил Дженни, был основан сразу на нескольких воспоминаниях, одно из которых даже не относилось к девятнадцатому веку, на который и пришлась еë молодость. И каждое из них отсылает к пачке других, связанных друг с другом лишь по случайным ассоциациям. Приходилось всë это восстанавливать, выстраивать в нужном порядке и искать недостающие фрагменты. 

К счастью, с Дженни мне не нужно было просматривать все еë воспоминании, иначе бы я просто чокнулся. Больше ста лет не самой простой жизни... 

***

- Спасибо, - улыбнулась красивая женщина "в самом соку" и приподняла длинный бокал, в котором плескалась густая, бардовая жидкость, кровь девственницы, смешанная с красным вином. 

- Не благодари, мне неловко, - усмехаюсь, салютую точно таким же бокалом. 

- Даже если я произнесу ещë миллион слов благодарности, этого не хватит, чтобы по-настоящему отблагодарить тебя за всë то, что ты для меня сделал, - не отрывая от меня взгляда своих поблëскивающих в свете керосиновой лампы, тëмных глаз, она сделала несколько быстрых глотков. 

Дум-Дум, Дум-Дум! Дождь усилился и гулко застучал по навесу. Мы сидели на немного обставленном берегу и наслаждались уютом этого образа. В очередной раз. Я старался не повторяться, либо обставляя наши посиделки в уже знакомых образах как-то по особому, либо вообще создавая новые локации. Последнее происходило достаточно редко. Лишь тогда, когда уже имеющиеся образы сильно нам наскучивали. 

Мы не всë время занимались поиском и систематизацией воспоминаний Дженни, но и просто отдыхали. В основном, разговаривали. Я теперь знаю о ней практически всë, как и она обо мне. 

Помнится, однажды речь зашла о том, зачем нужно было обращать в вампира одного скромного, белобрысого паренька. И она практически без утайки мне всë рассказала. Да там, в принципе, и нечего особо было рассказывать. Дженни просто захотела мной полакомиться, понравился я ей. Завела она меня в туалет одного бара и там припала к моей шее. Собираясь отпить совсем немного, только, чтобы утолить голод, она не удержалась. Не ожидая, что наткнëтся на мага, Дженни потеряла над собой контроль и выпила всë, остановившись лишь тогда, когда чуть не совершила диаблери. Удивительно, но ей хватило совести, не поглотить душу юного волшебника, которая неимоверно усилила бы еë. Вместо этого вампирша напоила меня своей кровью, надеясь, что ещë не поздно. О чëм она думала, оставляя новообращëнного в подворотне одного, Дженни и сама не знала. Её тогда жутко колбасило из-за моей крови.

Будь я человеком, обиделся бы, наверное. Но, успев пожить в шкуре вампира, хорошо познакомился с Жаждой и понял на своей шкуре, как порой тяжело с ней бороться. А уж о том, что происходит, когда  она тебя оделевает, я и вовсе целую статью написать могу. В общем, не получалось у меня на неë злиться ну вот никак. 

- Когда такая прелестная женщина, говорит нечто подобное, невольно возникают разные... мысли, - отпиваю из своего бокала, ощущая как по телу разливается обжигающая свежесть. 

- И что же это за... мысли? - понизив голос, подаëтся Дженни немного вперëд. Еë вырез при этом оказался практически перед самым моим носом. 

- О, эти мысли о том, - тоже понижаю голос до интимного шëпота, - как я невероятно, невозможно хорош! - говорю уже нормальным голосом, оторвав взгляд от двух упругих, белых "арбузин".

- Хммф! - разочарованно фыркнула вампирша, усаживаясь обратно. 

- Да брось, давай в кой то веки не будем сводить всë к одному. 

В ответ на меня лишь обиженно зыркнули и, выпив залпом весь кровавый напиток, покинули образ. А я остался один под светом тусклой лампы. 

Ну да, помимо многочисленных достоинств у Дженни есть и недостатки. Она ну очень эмоциональная и не склонная к долгим раздумьям. В общем, сначала делает, а потом уже... ломает голову, как из всего этого дерьма выкручиваться. Когда я привëл в порядок еë личность, мне пришлось иметь дело с непростым характером вампирши. А было это давно, очень давно. 

Сначала мы не следили за временем, но потом, когда поняли, что минула, если не вечность, то целая жизнь, Дженни установила в нашем домике часы, что отсчитывали прошедшие дни. Я создал механизм смены дня и ночи, по которому этот прибор и ориентировался. Так вот, с того момента прошло чуть меньше двадцати шести лет. 

Конечно, это время субъективное. Сколько на самом деле я лежу под склепом, неизвестно, год, два или десять... Впрочем, это неважно. Дженни думает, что рано или поздно я выберусь, лет через пятьдесят меня откопают, и по незнанию, так или иначе, напоят кровью. Однако я не разделял еë оптимизма. Да и не хотелось мне просыпаться. Несмотря на то, что у моего нынешнего существования есть куча минусов, есть в нëм и плюсы. Несмотря на прошедшие годы, я не собираюсь менять своë решение. Я - чудовище, которое не должно ходить среди людей. 

Дженни пыталась меня разубедить, успокоить, но это невозможно. Решение принято. Если меня однажды действительно пробудят, я снова воткну кол в своë сердце, перед этим заберавшись в самые глубины мирового анала. 

***

- А то бы нам был нужен ваш совет. Обдуманный и плодотворный. В сегодняшнем собранье; но мы это обсудим завтра. А далëк ваш путь? - громко декларировал со сцены высокий мужчина с густой, аккуратно подстриженной бородой, одетый в неряшливые, деревянные реплики церемониальных доспехов шестнадцатого века. 

- Таков, что ***** всë время, до ужина; а если конь сплошает, то мне придëтся при занять у ночи. Час или два, - ответил ему похожий по комплекции мужчина. Только чуть менее высокий, более широкий в плечах и рыжий. Наряжен он, кстати, был в точно такой же реквизит. Единственное отличие - другой герб на "кирасе". Часть его речи «заело», видимо, в своё время Дженни плохо расслышала этот момент.

Мы с Дженни смотрели постановку "Макбета", сыгранную в одном из театров Лондона в 1883 году. Тогда моя подруга была ещё совсем юной и состояла в труппе, которая спектакль и поставила. Однако в нëм самом не участвовала. Пробравшись в зал, она вместе с подругой наблюдала за всём, как самый обычный зритель. 

"Макбет" был одним из образов еë лабиринта воспоминаний, в котором не было лишних людей и деталей. Лишь она с подругой, зал, раза в три меньше настоящего и сам спектакль, на котором было сосредоточено почти всë внимание Дженни. Однако сейчас мы находились в настоящем воспоминании, которое было лишь слегка подправлено. 

Я - не большой любитель театра. Однако вампирше тут нравилось. Не столько из любви к искусству, сколько по причинам ностальгии. Ну и мне приходилось посещать эту и подобные ей зрелища дней минувших, потому что я, как бы странно это ни звучало, уже не мыслил себя без Дженни. Расставались мы лишь на очень короткое время. И то, весьма редко. Это было больше, чем какая-то любовь или нечто подобное. Духовное единство - так бы я описал наше состояние. Мы так долго держались друг друга, что, в конце концов, просто слиплись, уже не представляя жизни друг без друга. 

***

Под кожей будто роились миллионы наждачных червей, голова превратила в тяжеленный металлический шар, мысли в котором шевелились со скоростью застывших в вечной мерзлоте мамонтов. 

- Пей! Пей, говнюк! - к моим онемевших губам прикоснулись нечто обжигающее. Оно растекалось по лицу и попадало внутрь, стекая по пищеводу в желудок. 

Я буквально горел изнутри, не в силах даже кричать боли, потому что моë тело представляло из себя кусок омертвевшего брёвна. Пытка, казалось, никогда не закончиться, но постепенно жар начал спадать. А на смену боли пришло облегчение и... Жажда. 

- Джо? - еле слышно прошептал я оживающими губами, увидев восстановшимися глазами склонившихся на до мной оборотницу.

- Нет, бл*ть, Шэрон Стоун! - привычно огрызнулась девушка, но без своего обычного, злого запала. На еë лице, наоборот, читалась не слишком явная, но заметная тому, кто хорошо знал девушку, радость. 

- Как ты... меня нашла? - спрашиваю, приподнимаясь с земли. 

Я был всë в том же склепе, где и вогнал кол в своё сердце. Только обстановочка вокруг недвусмысленно намекала о прошедшем где-то здесь, прямо внутри, погроме. Всë было перевëрнуто вверх дном: плитка раскурочена, памятник стоит на голове, гроб к чертям разломан, а в полу зияет дыра, раза в два больше той, которую я вырыл. 

- Твой подарок. Одна ведьма за пару галеонов чутка поколдовала над ним, добавила чары, указывающие направление к его создателю, - Джо достала из кармана куртки миниатюрный, пластиковый коровий череп. Дешевое дерьмо, которое я зачаровал скандинавскими рунами. Пеорт и Эольх. В том сочетании, в котором я их использовал, они обозначали: "защита скрытностью". Ну или, по-другому: "скрывающий покров". Этот амулет отводил взгляд от его обладателя, заставляя всех вокруг не обращать на него внимание, буквально не давая разуму на нëм концентрироваться. Хорошая вещь для того, кто не желает привлекать к себе внимание. Когда мы расставались, я отдал его ей. В качестве прощального подарка. Не думал, что мы ещë увидимся... тем более вот так. 

- Кхе-кхе! - тело ещë не полностью пришло в норму и периодически преподносило сюрпризы. То в боку заколет, то макушка зачешется, то... вот, в горле запершит. 

- Понимаю, что это п*здец клише, но... я же тебе говорила! 

- Ну, спасибо, кха! - приваливаюсь к стенке, дабы не упасть из-за очередного приступа слабости. 

- Кто тебя так? - спрашивает оборотница спустя несколько минут тишины. Я уж думал она будет мне сейчас мозг выносить будет. Однако нет, проявила неожиданный таки. Дала немного времени прийти в себя. 

- Охотники, - слетает с моих ложь. Вот уж кому-кому, а Джо говорить, что лëг в этот склеп добровольно, я не собираюсь. Она не поймëт. Да и... стыдно мне перед ней. 

- Охотники? Просто так уложили тебя сюда? Не сбросили в море, ну или там испепелили своей магией? - на лице девушки проступил явный скепсис. 

- Не знаю, о чëм эти... использованные презервативы думали, но мне их глупость сыграла на руку. 

- Хах. Даже могила тебя не исправила. Всë также боишься "абсценной лексики".

- Ты же знаешь, что не боюсь. Просто слово "гандон" мне не нравится. Это голландская фамилия, а не ругательное слово! 

- Ха-ха-ха! Мне тебя не хватало, Корвин, - уже совсем невесело произнесла оборотница. Я не знал, что ответить, и в склепе вновь воцарилось молчание. 

- Зима? - спрашиваю, спустя некоторое время. 

- Двадцать первое ноября, - кивает Джо, выпуская изо рта струйку пара. 

- Какого года? 

- Всë того же, девяносто третьего. Думаешь, ты тут дох*ра времени пролежал? - на губах оборотницы вновь зазмеилась ироничная усмешка. 

- Да х*р его знает, сколько я тут пролежал. Потому и спрашиваю... Есть ещё? 

- Держи, с запасом брала, - протягивает мне Джо вытащенную из рюкзака пол-литровую пластиковую бутылку, полную крови. 

- Спасибо, - благодарю и тут начинаю жадно глотать алую жидкость, взятую, судя по вкусу, у героинового наркомана, - в Шотландии была? 

- Дааа... откуда...? 

- Кровь нарка.

- Мало ли, где я эту кровь достала? 

- Мало ли, - соглашаюсь, - просто предположил. 

Сидим, молчим. Я борюсь с собой. Ну, сделать ещë глоточек или оставить на потом? Джо вертит головой по сторонам, украдкой пялясь на меня. 

- Прошло, получается, почти четыре месяца... - вновь нарушаю тишину. 

- Получается... - глядя в сторону, отзывается девушка. 

- Как ты? 

- Не так уж и плохо, благодаря тебе. Но могло быть и лучше. 

- С кем ты приехала? - чуть вдалеке, примерно за воротами кладбища я слышал тихий гул работающего автомобильного мотора и речь двух мужчин, которую нельзя было нормально разобрать, но мне удавалось периодически выцеплять некоторые слова, среди них неоднократно мелькало имя моей подруги. 

- Это... - Джо на пару секунд замялась, - мои друзья. 

- Которые любезно подвезли тебя до кладбища, на котором захоронен вампир? - подпускаю в голос немножечко серказма

- Да, мне нужна... нам нужна твоя помощь.