Я был в оценочной конторе в отдельном здании гильдии. Нас с Глорией разделяла прозрачная перегородка.

— После столь страстного соблазнения на глазах у толпы это кажется довольно неприглядным местом для свидания, — сказал я.

По обеим сторонам пространство отгородили деревянными панелями, скрывающими нас от посторонних глаз. Мало того что здесь тесно, так еще и чувство возникало угнетающее. Впрочем, ничего нового.

Оценщики гильдии обычно пользовались одной конторой на троих, поэтому ее разделили на три равные части.

— Несмотря на то что меня пригласил сам глава гильдии, ко мне ужасно относятся просто потому, что я новенькая. Чувствую себя обманутой, — сказала она.

Только самым лучшим и значимым оценщикам выделяли отдельное помещение, как Ванессе.

— Получается, ты работала оценщицей в другой гильдии?

— Да, в Крученом Маяке.

Это был портовый город на северо-западе. Хотя я в нем никогда не бывал, говорили, торговля там процветает. В таких городах в гильдии авантюристов, как правило, приносят множество вещей. Естественно, это подразумевает кучу работы для оценщиков.

— Почему же ты переехала сюда?

— В основном из-за жалованья. Он сказал, что будет платить мне вдвое больше.

Даже в гильдиях авантюристов талантливые люди очень востребованы. При этом опытных работников вроде оценщиков часто переманивают. До своей смерти Ванесса неоднократно получала предложения от других гильдий.

— Со вчерашнего дня я по горло занята разгребанием накопившейся работы. После того как моя предшественница внезапно умерла, остался огромный список предметов, ожидающих оценки. Просто безумие какое-то, — сказала она, разминая левое запястье. За спиной у нее высилась гора деревянных ящиков и бочонков.

— Похоже, тяжелая ситуация, — сказал я. — Сочувствую.

— Вот-вот. Быть оценщиком — тяжелый труд. И все равно искатели приключений подходят ко мне и говорят, что это легко, потому что мне не приходится сражаться. Ненавижу, — положив подбородок на стол, надулась она.

— Если хочешь облегчить душу, не лучше ли пойти в бар? — Если бы ей захотелось, я бы согласился провести с ней всю ночь… Нет, погодите. Сегодня возвращается Арвин.

— А, забыла. На самом деле я хотела попросить об услуге, мистер Содержанец.

Глория достала старый и выцветший кусок ткани размером примерно с детскую накидку. Больше чем наполовину его покрывали темно-красные пятна, особенно в середине — скорее всего, кровь. Даже чистые участки побурели и проели насекомые

— Что это? Старинная простыня с брачной ночи?

— Плащаница Берени.

Я хмыкнул. Типичная подделка.

Согласно легенде, давным-давно в деревне глубоко в горах жила бедная, но чистая сердцем девушка по имени Берени. Ее родители умерли, когда она была ребенком, поэтому ей приходилось самой зарабатывать себе на хлеб, возделывая небольшое поле. Когда Берени выросла, то обручилась с юношей из той же деревни. Как-то раз она заносила в дом белье и заметила падающий с неба за деревней яркий свет. Она бросилась туда, где он упал, и увидела лежащего на земле и истекающего кровью прекрасного юношу. Не задумываясь, Берени вытерла кровь юноши простыней, что была у нее в руках. Открыв глаза, юноша поблагодарил ее и вернулся на небеса — он был богом. А она вернулась с простыней в деревню, где ее увидел жених и пришел в ярость.

— Что это за кровь? Ты переспала с другим мужчиной? — обвинил он, после чего сразу же прогнал ее из деревни.

В отчаянии Берени побежала с простыней на скалу и попыталась броситься с нее. Но кровь бога на простыне сотворила чудо: из спины у Берени выросли крылья, позволившие ей улететь. Окровавленная простыня продолжала творить чудеса и дальше: иногда она создавала хлеб и вино, иногда исцеляла раны, а иногда становилась огромным щитом и защищала Берени. Берени ходила по всему свету, с помощью простыни творя чудеса и спасая людей. Со временем ее провозгласили святой. После смерти ее похоронили в той простыне, которую с той поры стали называть Плащаницей Берени. Конец.

Плащаница была якобы погребена вместе с ее телом, но потом ее украли расхитители могил. Иногда можно увидеть, как выдаваемые за части плащаницы клочки ткани выставляют напоказ в храмах, или используют для своих постановок недобросовестные жрецы, или продают с рваными тряпками в лавках подержанных вещей. Я ни разу не слышал, чтобы хоть один из них оказался подлинным.

— Это ведь фальшивка?

— Ну, судя по состоянию, она довольно старая. И я ощущаю в ней какую-то магическую силу, так что, даже если она не настоящая, все равно может оказаться ценным магическим предметом.

Вот только для меня она выглядела просто как старая и говенная тряпка.

— И какое это имеет отношение ко мне? — спросил я.

— Я хочу, чтобы ты разыскал того, кто ее принес.

— В смысле?

— Человек, который оставил эту вещь, пропал.

Чуть больше месяца назад эту тряпку принес некий мужчина. Он попросил оценить ее, потому что считал, что это Плащаница Берени. Но поскольку оценщица, которая должна была ее изучить, на следующий же день неожиданно умерла, тряпка с тех пор пылилась. Глория осмотрела ее, как только взялась за работу, но доказательств не нашла. Она рассчитывала предоставить хотя бы частичный отчет, но тот, кто принес плащаницу, уже съехал из таверны, в которой останавливался. Никаких записей о том, что он покинул город, нет, но его нынешнее местонахождение оставалось неизвестным.

— Ну, если он слинял, наверное, значит, она ему больше не нужна, ага? Почему бы гильдии ее просто не присвоить?

— Не вариант.

По правилам гильдии, от предмета нельзя избавиться либо пока не пройдет полгода с момента потери связи с владельцем, либо пока тот письменно от него не откажется. Видимо, такое правило ввели потому, что был ряд неприятных случаев, когда гильдия присваивала вещи, принесенные для оценки.

— А если клиент умирает? — спросил я.

Именно так Ванесса получила «Временное солнце», которое мне подарила.

— Тогда другое дело, но у меня нет доказательств, что он умер. Я не могу так просто от нее избавиться. Придется ждать полгода.

— Наверное.

— И предметы для оценки постоянно пропадают.

— Угу.

Потому что их присваивают. Впрочем, я бы так делать не стал.

— И разве не будет плохо, если после того, как это произойдет, он вдруг появится? К тому же глава гильдии сказал, что как только я разберусь со всеми ожидающими оценки вещами, то смогу перебраться в отдельную контору. Не люблю работать в окружении других людей: это отвлекает. — Она с явным неудовольствием постучала пальцем по панели рядом с ней.

— Ладно, значит, ты хочешь найти этого парня. Но почему я? Это могли бы сделать твои коллеги или действующие авантюристы.

— Я просила гнома, и он сказал, что ты хорош в поиске людей.

Черт побери, Дэз. Переложил работу на меня и свалил. Да, здешние авантюристы лучше подходили для более грубых действий, а не для такого деликатного дела, как поиск людей. Даже работники гильдии — по крайней мере мужчины — такие же. Да и вряд ли кому-то захотелось бы посылать в опасную погоню женщин.

— Может, в зависимости от вознаграждения, я и соглашусь. — Не то чтобы мне есть чем заняться. — Но позволь предупредить: я дорого стою. Понимаешь, у меня заключен эксклюзивный контракт с очень важной особой. Чтобы я его нарушил, предложение должно быть очень заманчивым...

— Я проведу с тобой ночь.

На мгновение я лишился дара речи.

— Имеешь в виду, как женщина с мужчиной? Не просто чтобы поиграть в дротики или в карты?

— Секс, сношение, совокупление, занятие любовью, перепихон, близость, соитие — вот это. Денег у меня немного, а учитывая твой род деятельности, думаю, ты будешь доволен.

— Очень.

— Если успеешь вытащить, можешь дойти до конца.

Черт возьми. Я еще раз окинул Глорию взглядом. Без сомнения, у нее было довольно привлекательное лицо, а задница немного великовата, но хорошей формы. Груди, казалось, пытались прорваться сквозь преграду из ткани. В общем, ее тело было ужасно соблазнительным.

— Что скажешь? — Она наклонилась, позволив платью слегка провиснуть на груди. Мне это нравилось. Очень нравилось. Если бы я попросил так сделать Арвин, она обрушила бы на меня священный гнев.

— А на такое согласишься? — Я подался вперед и шепнул кое-что через разделявшую нас прозрачную перегородку. Большинство борделей нынче брали за это доплату. Такая досада.

— Возможно…

— Ладно. По рукам.

Она слегка сверкнула на меня глазами, но уговор есть уговор. Сама согласилась.

— Постарайся только. Вот досье на того человека, — сказала она, передавая мне два листа бумаги. Я свернул их и засунул в задний карман.

— Просто уточняю: ты платишь вперед?

— Нет.

— Учитывая все обстоятельства, мне бы очень хотелось получить задаток.

— Подайся сюда, — соблазнительно прошептала она, и я наклонился, прижавшись лицом к прозрачному окошку. Глория же приблизила свое.

Ее алые губы через стекло коснулись моих.

— Больше пока ничего не получишь.

— Я не на детскую подачку рассчитывал, — ухмыльнулся я, но, по правде говоря, мне нравились такие поддразнивания.

— Ограничения по времени нет, но, пожалуйста, управьтесь как можно быстрее, мистер Содержанец… Ой, простите, у вас же есть имя. Э-э… Мухомор?

— Мэттью.

Я вышел из оценочной конторы. Не ожидал, что возьмусь за еще одно дельце, но награда более чем того стоила. Мне хватит и одной ночи. Потом она сама захочет продолжения.

Из мира плотских утех, прочно захватившего мои мысли, меня вырвала резкая и сильная боль в животе.

— Прекрати издавать эти мерзкие звуки, — сказал бородач, который с угрюмым видом сверлил меня взглядом.

— А, это ты, Дэз. Ты такой тощий и длинный, что я перепутал тебя со столбом.

На этот раз он врезал мне в бок. Бородатый демон печенку мне отбить пытался, что ли?

— Не обязательно каждый раз меня бить. Вообще-то, я как раз подтирал твою задницу после тобой же устроенной неразберихи, — произнес я и подробно рассказал ему о работе, для которой меня наняла Глория. — Сказала, что приехала из Крученого Маяка. Кто она вообще такая? Не простая ведь оценщица.

Ее движения были слишком плавными — так двигаются только опытные бойцы.

— Сам мало что знаю. Но поговаривают, что там она работала сторожевым псом.

— А-а-а.

Каждая гильдия авантюристов нанимает на работу искателей приключений: находить или убивать пропавших авантюристов, а иногда и наказывать тех, кто нарушил правила гильдии. Их называют сторожевыми псами или гончими, и такая работа требует немалого опыта. Дэз и сам был сторожевым псом, но из-за слишком коротких ног больше походил на сторожевого кабана. Вслух я этого говорить не собирался, потому что иначе он бы всерьез попытался меня убить.

— Вроде бы она на самом деле еще и оценщица, но там ее называли Безумной Глорией. По слухам, она коллекционирует какую-то по-настоящему жуткую хрень.

— Не говори, пожалуйста, что трупы.

— Фальшивки, — сказал Дэз, с неверием покачав головой. — Кажется, она любит собирать поддельные образцы известных произведений искусства.

— Это… не то, чего я ожидал.

Пожалуй, этим и объяснялся ее интерес к Плащанице Берени, учитывая, насколько мир заполонили ее подделки.

— Ну так и зачем ты вообще сюда явился? Не для того ведь, чтобы занять у меня еще денег?

— Вообще-то у меня к тебе очень выгодное предложение.

Я вспомнил, что изначально пришел сюда увидеться с Дэзом. Направляясь в приемную Дэза, мы продолжили разговор.

— У нас с малявкой должен состояться повторный поединок по рукоборью, — сказал я. Некоторое время назад мы решили сразиться, и девочка всего тринадцати-четырнадцати лет меня одолела. — Ты не видел, но я был вот так близок к победе.

— Как я слышал, она надрала тебе задницу.

— Кто бы это ни говорил, он преувеличивает. Врет. Лучше тебе скорее порвать с ним связи. В общем, Эйприл вбила себе в голову, что она тут главная, и опять бросила мне вызов. Сказала, что заплатит мне, если выиграю, но если проиграю, то мне придется работать в гильдии.

— Неплохо звучит. — Он похрустел пальцами. — Вытяни руку.

— Собираешься сломать ее пополам?!

— Шучу.

Он точно не шутил. Бородач был ненормальным и жестоким монстром. Я быстро сменил тему, чтобы не задумываться над этим.

— Ну так вот, я согласился — при условии, что время и место состязания назначаю я.

Дэз начал закатывать глаза. Он уже понял, к чему все идет.

— Это будет на улице, днем. В ясный день, разумеется. Другими словами, победа мне гарантирована.

— Ты жульничаешь.

— Какое же это жульничество — обеспечить себе возможность пользоваться изначально принадлежавшей мне силой?

Война — это не просто битва чисел. Когда ты вступаешь в бой, приходится использовать местность и погоду в своих интересах.

— И вот тут вступаешь ты. Я обсудил эту тему с Саймоном, он принимает ставки на поединки. Но он говорит, что не может нормально рассчитать шансы, если никто на меня не поставит. Вот же наглец!

— Он прав.

— План такой, Дэз. Тебе нужно поставить на меня. Улавливаешь смысл, да? У тебя никогда не будет лучшего шанса быстро разбогатеть.

— Все мошенники так и говорят.

— Да ладно тебе, дружище. Я только тебе это говорю, больше никому. Заработай деньжат и купи что-нибудь в подарок своей женушке.

— Принцессе своей это скажи.

— Уже. — Пропустив часть об условиях. — Как думаешь, что она сказала? «Постыдился бы».

— Совершенно с ней согласен, — сказал бессердечная скотина Дэз. — Кроме того, тебе страшно не везет. Если будет оставаться одна длинная соломинка, ты каким-то образом вытянешь короткую.

— Обычно так и есть. Но старый добрый Мэттью отличается тем, что ему всегда везет, когда он больше всего в этом нуждается.

Дэз испустил усталый вздох.

— Ладно. Я сделаю ставку. У Саймона, говоришь? Позже к нему загляну.

— Ты лучше всех, Дэз.

— Но я собираюсь поставить на девочку, — сказал он, бросив на меня взгляд, говоривший, что это всего лишь здравый смысл. — Она ведь пытается привлечь тебя к работе? Я должен подтолкнуть тебя в правильном направлении. Перестань сопротивляться и хоть раз сделай для общества что-нибудь хорошее.

Преданный лучшим другом, я в опустошении спустился по ступенькам гильдии авантюристов. Безмозглый бородач. Предлагаю ему схему быстрого обогащения, а он нос воротит. Ну, посмотрим, будет ли мне дело до него, когда он разорится.

— Ой, Мэттью! — Когда я спустился на первый этаж, из-за стойки выскочила Эйприл. — Как раз вовремя. Вот, подпиши.

С широкой улыбкой на лице она протянула мне контракт. На вид точно такой же, как те, которые искатели приключений подписывают с гильдией, но по почерку было похоже, что Эйприл написала его сама. И довольно неплохо.

— Составила его, потому что, зная тебя, ты обязательно найдешь какую-нибудь отговорку или выкрутишься с помощью вранья.

Хитро, однако. Кто же ее такому научил?

Я просмотрел контракт и застонал. Содержание было простым. Если я проиграю, то какое-то время буду вынужден работать на гильдию. Буду выполнять для гильдии авантюристов разного рода поручения и помогать нанятым гильдией искателям приключений. Другими словами, я стану работать на Дэза.

Бр-р, пожалуйста, только не это. Если я стану его подчиненным, он будет бить меня еще чаще, чем сейчас.

— Я поговорила с дедушкой, и он придумал эту идею. Сказал, даже ты с таким справишься.

Неужели старику было больше нечего делать, кроме как баловать внучку?

— А теперь подписывай давай. И ты должен написать свое имя.

— Да-да.

Она протянула перо и пристально на меня уставилась. Оставшись без выбора, я написал свое имя, как она и велела. Приходилось только гадать, правда ли контракт имеет юридическую силу, учитывая, что имя, которым я пользуюсь, на самом деле вовсе не мое.

— Ну вот и готово. Дай мне только знать, когда определишься с местом и временем. Никакого жульничества и никаких уловок.

— Ага. Будем меряться силой по-честному.

Вот увидишь. Я выиграю и спущу все твои карманные деньги на петушиные бои.

Покончив с этим, я сосредоточился на поиске человека для Глории. Если верить данным из запроса на оценку, звали его Коди и было ему восемнадцать лет. В этот город он приехал, чтобы попасть в подземелье. Но, в отличие от Арвин, относился к этому не так уж серьезно. Ему лишь хотелось порыскать по верхним уровням, снять шкуры и чешую с нескольких монстров и быстро заработать.

По словам хозяина таверны, в которой он останавливался, в тот день, когда он подал запрос на оценку, Коди, как обычно, отправился в подземелье. Но когда вернулся, выглядел бледным, сказал, хочет рассчитаться за постой, дал больше денег, чем должен, после чего исчез.

Другими словами, с Коди что-то произошло в тот же день. Что-то вынудившее его скрываться.

На выходах из города стояла стража, поэтому просто выбрать направление и шагать, пока не выйдешь на открытую пустошь, нельзя. Даже в ходе собственного расследования гильдии не нашлось никаких свидетельств того, что он покинул город.

Коди до сих пор где-то здесь. Вопрос в том, где именно, но насчет этого у меня имелась догадка.

Насколько я понимал, Коди чего-то боялся. Он чувствовал, что его жизнь в опасности. Но где мог найти убежище недавно приехавший сюда парень? Если он не хотел или не мог положиться на привычный источник стабильности — саму гильдию, то оставалось лишь одно место, где он мог оказаться: храм.

В мире было полно людей, которые, несмотря на то что у них имелись собственные голова, руки и ноги, предпочитали стать рабами божьими. Поэтому храмы существовали даже в таком гнусном месте, как Мрачный Сосед. Религиозные фанатики относились к тем, кто себя считал несовершенным, но возвышенными святыми, а свои логова они считали священной землей. Если кто-то просил помощи, ему по крайней мере предоставляли кров. Коди приехал из Бараделя на юге. Там было несколько религий, в главной из которых поклонялись Матери-Земле. Первым делом я бы попробовал податься в эти храмы. Посвященных Матери-Земле в округе три. Самый северный находился в районе для богачей, так что до бедного парня вроде Коди там бы не снизошли. На два южнее надежды было больше.

— Боюсь, я не знаю такого человека, — с сожалением покачав головой, сказал священнослужитель во втором храме Матери-Земли неподалеку от юго-западной стены Мрачного Соседа.

— Возможно, он назвался другим именем. У него темные волосы, карие глаза и крепкое телосложение. И загорелая кожа, поэтому он больше похож на земледельца, чем на бывалого искателя приключений, — объяснил я, перечислив внешние приметы, о которых узнал в таверне.

Но он лишь пожал плечами.

— К нам каждый день приходит множество заблудших овец. Я не могу помнить имя и лицо каждого.

Храм был, прямо скажем, маленьким. Я пригнулся, чтобы заглянуть в дверной проем, который был ниже моего роста, и увидел символ Матери-Земли на стене и статую за кафедрой. Еще несколько стульев, но на этом все. В стороне, за оградой высотой мне по пояс, был разбит небольшой огород. Переполненным последователями храм вовсе не выглядел. Да и можно ли вообще быть священником, если не запоминаешь имена и лица людей? Брехня это все.

Рядом с храмом стояло выкрашенное в кричащие цвета двухэтажное здание. Никакой вывески спереди не было, так что я заподозрил, что это подпольный бордель. Несмотря на разгар дня, оттуда доносились вопли резаной свиньи и невыносимо фальшивые стоны оглушительной громкости.

— Такой человек сюда не приходил. Хотите зайти и самому убедиться?

— Я пас.

В таких случаях обыск часто оказывался напрасной тратой времени. Как правило, люди решительнее все отрицают, когда знают, что у них преимущество. К тому же я видел, как у священника блестят глаза от желания прочесть мне проповедь. Если бы я по глупости зашел внутрь, он запер бы за мной дверь и вещал до тех пор, пока я не вступил бы в его веру.

— Его семья волнуется. Если вдруг его увидите, свяжитесь, пожалуйста, с гильдией авантюристов. Скажите, у вас сообщение для Мэттью. Меня там все знают.

У меня была репутация. Просто не очень хорошая.

— Да пребудут с тобой благословения земли, травы и воды, — произнес он одну из их традиционных молитв, и я ушел.

Сначала притворился, что просто иду домой, а потом сделал крюк и направился в противоположную сторону. На этот раз я прошел мимо храма и пробрался к задам того здания, из которого доносились оглушительные стоны. Хотя с главной улицы сложно разглядеть, от задней двери через огород проходила прямая тропинка к задней части соседнего здания.

Держась в тени, я тихонько постучал в заднюю дверь.

— Меня прислал отец, — тихо сказал я, имея в виду священника.

Дверь чуть приотворилась, и на меня уставился глазок. Я сунул в щель ногу, ухватился за дверь и попытался распахнуть ее… ага, как же, будто у меня были на это силы. На самом деле мне их едва хватало на то, чтобы удерживать дверь в том же положении. Была видна лишь половина лица за ней.

— Здравствуй. Прости, малышка. Клянусь, я не желаю тебе зла. Всего лишь хочу поговорить с парнем по имени Коди.

Девочка лет десяти отчаянно пыталась закрыть дверь. У нее были спутанные светлые волосы и зеленые глаза. С тощими руками, ногами и туловищем — наверное, от недоедания, но она была милой девочкой. А я яростно боролся, чтобы сохранить патовую ситуацию. Неудивительно, что я не мог одолеть Эйприл.

— Проваливай! Пошел вон, громила!

Хотя она грязно выражалась, в том, как она всем телом налегала на дверь, пытаясь вытеснить меня из щели, было что-то милое. Однако у меня, взрослого и подлого сукина сына, имелись свои приемы. Я наклонился и схватил ее за запястье. Она побледнела и попыталась вырваться.

— Лучше тебе выйти, Коди! Иначе с этой хрупкой ручкой случится нечто ужасное. Ты ведь не хочешь услышать, как кто-то рыдает от боли?! — крикнул я в щель. Я не лгал: от напряжения, которому я ее подвергал, моя хрупкая ручка завтра будет мучительно болеть, и я прорыдаю весь день.

— Прекрати!

В комнату ворвался молодой человек с темными волосами и карими глазами. Он был загорелым и крепкого телосложения и больше походил на земледельца, чем на бывалого искателя приключений. При этом в руке он держал ржавый на вид меч.

— Отпусти девочку. Чего тебе надо?

— Здорово, Коди. Рад знакомству. Я Мэттью. Меня прислала гильдия авантюристов.

— Я удивлен, что ты меня нашел.

Он проводил меня на чердак кричаще выкрашенного здания. Именно здесь прятали Коди.

— Полагаю, — сказал я, — это тоже часть храма, да?

Когда вокруг неверующие вроде меня, надолго в храме не спрятаться. Но если построить рядом постороннее здание и укрывать заблудших ягнят там, то преследователей можно сбить с толку. И никто бы ничего не заподозрил, сделай они все по-настоящему — со шлюхами и прочим. Подпольных борделей в окрестностях было полно. Меня насторожили стоны. Будь это и в самом деле подпольный бордель, они бы старались вести себя как можно тише, но здесь они орали что есть мочи. Как будто пытались дать понять: это — бордель.

— Изначально это место предназначалось, чтобы укрывать женщин и детей.

Пристанище для женщин, которым больше некуда податься и сбежали от жестоких мужей или отцов. Храм Матери-Земли помогал им сбежать отсюда в другой город или найти доходную работу. До тех пор это место служило им временным приютом.

Передо мной грохнули чашку. Я обернулся и увидел, что на меня недовольно пялится давешняя девочка. Я приветственно помахал ей, но она меня проигнорировала и аккуратно поставила другую чашку перед Коди.

— Если что, кричи, — сказала она, после чего, фыркнув, развернулась и стала спускаться по лестнице. Я ей не нравился.

— А эта малышка? — спросил я.

— По ее словам, родной отец собирался продать ее в рабство, поэтому она забрала младшую сестру и сбежала сюда.

Бывают же на свете такие уроды.

— Ну а что ты здесь делаешь? — спросил я. — Думаю, ты не от жены сюда удрал.

Коди немного помолчал, но в итоге с бледным лицом признался:

— Тот кусок ткани одержим дьяволом.

Попался он ему случайно. По пути в этот город он отдыхал у реки и нашел ткань, прибившуюся к берегу. Поначалу он хотел ее выбросить, но потом вспомнил ходившую в родных краях историю о Плащанице и решил взять с собой. Все, чего он хотел, — придумать правдоподобную историю и продать ее в лавке подержанных вещей, чтобы выручить немного денег.

Но когда Коди добрался до города, перед ним возник странный человек, полностью облаченный в доспехи. Доспехи были ржавыми и старомодными и закрывали его лицо. То, что это вообще мужчина, Коди понял только по голосу.

— Он протянул ко мне руку и голосом, будто доносящимся глубоко из-под земли, произнес: «Верни ее».

Перепугавшись, Коди дал деру. Он пожалел, что подобрал плащаницу, но было уже слишком поздно. Человек в доспехах погнался за ним. В панике он помчался в поисках безопасности в город, но облегчение было недолгим. Куда бы он ни пошел, везде появлялся человек в доспехах. Он возникал прямо из ниоткуда и требовал вернуть ту ткань. Когда же Коди просил кого-то о помощи, человек в доспехах исчезал. Так продолжалось до тех пор, пока Коди не впал в отчаяние.

— Почему ты ее не выбросил или не отдал ему?

— Я думал, что окажусь проклят. Кто знает, какие ужасные вещи могли бы произойти, если бы я ее выкинул или позволил ей угодить в его руки? Поэтому я понадеялся на помощь гильдии авантюристов и оставил ее у них. Думал, если ее оценят, то я хотя бы смогу понять, что это за плащаница такая.

Поскольку после того, как он покинул гильдию, человек в доспехах появился опять, Коди запаниковал, оплатил счет в таверне и в суматохе потерял свой кошель и пропуск гильдии, который служил еще и удостоверением личности. Без него большинство таверн отказывались пускать его на постой. Некоторые соглашались, но либо они были незаконными, либо обкрадывали клиентов.

Не зная, что делать, он вспомнил храм Матери-Земли в родных краях и рванул в один из здешних в поисках укрытия. С тех пор человек в доспехах его не беспокоил.

— Хм-м.

Не все в его рассказе звучало складно, но главное, что я его нашел. Остальное меня не волновало.

— Что ж, мне от тебя нужно только одно: чтобы ты это подписал. Тебе ведь она больше не нужна?

Я протянул форму отказа от прав на оцениваемый предмет. Всего-то и оставалось, что отнести ее Глории, и моя работа будет закончена.

Коди настороженно глянул на форму.

— Эм, ее у меня не купят?

— Чтобы ее купили, тебе придется доплатить за оценку. Как поступишь?

Неважно, простой клочок ткани это или подлинный магический предмет, для проведения должных тестов требуются особые препараты и растворы — все это стоит денег.

— Я не могу за такое заплатить.

— Тогда забудь. Или можешь выйти отсюда и пойти забрать ее из гильдии. Будем надеяться, что тот парень в доспехах тебя не найдет.

— Ты не станешь меня защищать?

— Не обязан. — Напрасно потеряешь время, возлагая надежду на человека, который не может справиться с десятилеткой. — Всю жизнь собираешься вот так бегать от того парня? Возвращайся домой и поля там возделывай, что ли.

— Но у меня нет денег. А если я захочу вернуться домой… мне понадобится хоть немного.

Вот же сукин сын. Начал наглеть только потому, что какое-то время не видел этого парня в доспехах.

— Поверь, в авантюристы ты не годишься. Живо подписывай, а то огребешь, — пригрозил я, похрустев пальцами.

Коди побледнел. Меня давно знали как слабака в шкуре великана, но мои размеры могли послужить угрозой для тех, кто понятия не имел, кто я. Если бы мы и вправду подрались, это я оказался бы избит до крови. Коди дрожащими пальцами взял перо и медленно начал писать.

— Побыстрее немного. Напоминаю: твое имя. Безо всяких дурацких затей, написания грязных словечек или чего-то вроде…

Меня довольно грубо прервал оглушительный вопль. Похоже, кричала та девочка.

— Рита!

Коди в панике бросился вниз по лестнице. Я последовал за ним. Спустившись на первый этаж, мы направились в ту сторону, откуда раздался крик.

У меня перехватило дыхание.

В узком коридоре стояла темная фигура в ржавых доспехах. Места, где доспехи соединялись — вроде суставов и шеи, были обернуты черной материей, мешающей разглядеть то, что скрывалось под ними. Это явно человек в доспехах, о котором говорил Коди. Рита сжималась от страха у его ног.

— Беги! Быстрее! — крикнул Коди и швырнул в человека в доспехах стоявшую рядом вазу для цветов, та ударилась об его туловище и разбилась.

Фигура в доспехах осталась совершенно невозмутимой и протянула к нам руку.

— Ты отдашь мне ее? — произнесла она. Голос оказался низким и спокойным. Как ни странно, приятным на слух.

— К-как ты меня нашел?..

— Я услышал твой голос.

А именно когда ранее Коди кричал, пытаясь спасти Риту. Значит, это из-за меня.

— Пожалуйста, верни ее.

Человек в доспехах, будто влекомый некой посторонней силой, пошатываясь, приближался к нам. Он походил на зомби.

Коди повалился на пол и пополз назад, пытаясь улизнуть.

Вот черт.

Я встал перед доспехами, преграждая путь. Мне не хотелось видеть, как у меня на глазах убивают ребенка. Другое дело — парнишка постарше.

— Кто ты, черт возьми, такой? Зачем тебе эта драная тряпка? Не думаю, что ее хватит, чтобы сшить подвенечное платье для твоей дочери.

— Мне нужна священная плащаница.

Фигура в доспехах потянулась к Коди. Значит, она все еще полагала, что ткань у него.

— Зачем?

— С ней я смогу вновь стать человеком.

— О чем ты говоришь? Ты перестал быть человеком и превратился в монстра?

Молчание. Я счел это подтверждением. Бр-р, просто великолепно.

— Что же ты сделал? Заключил сделку с дьяволом?

— Вроде того… — ответила фигура в доспехах голосом, наполненным сожалением и ненавистью к себе.

Насколько же чудовищный облик крылся под этим шлемом? Меня многие называли трусом Мэттью. Если из-за тебя я обмочу штаны, подотрусь той плащаницей, монстр.

— Позволь показать…

Фигура в доспехах потянулась к шлему. У меня непроизвольно сдавило горло.

И в этот момент я ощутил всплеск убийственного намерения.

Я резко прыгнул на Коди, чтобы его прикрыть. Прямо у нас над головами пронесся ветерок.

Я почувствовал, как все волоски у меня на спине встали дыбом. Посмотрев вверх, я увидел в конце коридора торчащий в стене из простых деревянных дощечек металлический круг.

Чакра. Нечасто встретишь такое оружие. Выглядит она как кольцо из металла, но с чрезвычайно острыми краями. И это не фигура в доспехах его метнула.

— Кто здесь?! — крикнул я, поворачиваясь в ту сторону, откуда он прилетел.

Напротив фигуры в доспехах стоял мужчина в белом.

Выглядел он лет на сорок. Коротко подстриженные светлые волосы и голубые глаза. Одет в черные рубашку и штаны и длинный белый плащ, доходящий до щиколоток. На руках у него было несколько металлических колец, но из-за того, что он только что метнул одно из них в коридор, их количество на руках стало неодинаковым. На подвеске, висящей у него на шее, красовался символ Матери-Земли.

Мужчина в белом пристально на нас посмотрел и с плохо скрываемой неприязнью вытянул руку.

— Верните Плащаницу Берени.

Еще одного только не хватало.

— Давай ты представишься перед тем, как начать отдавать распоряжения? Ненавижу нетерпеливых людей. То, что это бордель, не дает тебе права спускать портки и доставать свои причиндалы сразу, как войдешь в дверь, — сказал я.

Сбоку от меня просвистел еще один стальной круг. Я это предвидел, поэтому с легкостью уклонился. Стена у меня за спиной треснула и посыпалась. Когда на него попали щепки, Коди взвизгнул.

— Еще даже девочку не привели, а ты уже дважды кончил? Да ты у нас скорострел.

— Кто ты такой?

Наконец-то он проявил ко мне интерес. Привлечь к себе внимание — непростая задача и для женщины, и для мужчины.

— Как видишь, я самый красивый мужчина на всем свете. Тот тип в доспехах как раз требовал у нас Плащаницу. Мы чудесно проводили время, ведя с ним переговоры.

— Она принадлежит моей богине.

— Матери-Земле?

— Меня зовут Джастин Рубинштейн. Я инквизитор.

Прелестно. Еще одна заноза в заднице.

Конечно же, религии не были едиными, внутри них существовало множество культов и сект. По мнению наиболее признанных ответвлений, другие учения, отошедшие от традиций, считались неправильными и даже опасными. Они старательно разыскивали верующих еретиков, чтобы наставить их на истинный путь.

Короче, классический пример того, как большинство притесняет меньшинство. Инквизиторы — передовые войска, которые выполняют большую часть работы. Они имели полномочия делать все, что необходимо, и могли проводить расследования и законно выносить решения по внутренним религиозным вопросам.

Инквизиторы Матери-Земли особенно славились тем, что обрушивали свой праведный молот и на другие верования. Они утверждали, что поклоняться любому другому богу — это уже ересь. Ненормальные.

— Плащаница хранилась как реликвия в одном из наших храмов. Пока он ее не украл, — сказал Джастин, указывая пальцем на фигуру в доспехах. — Я пришел сюда отнять это священное сокровище у разбойника, посмевшего его взять.

— Что ж, все это слышали. Ну а у тебя там какие требования?

— Она нужна мне.

Прекрасно. Ты только что в этом признался.

— Ты должен ее вернуть, — объявил Джастин и взмахнул рукой.

От сильного взмаха с его запястья сорвалась одна из чакр. Будучи не в состоянии уклониться, фигура в доспехах один за другим принимала на себя удары стальных колец. Железные доспехи чакры, понятное дело, прорезать не могли, но от ударов в пластинах остались вмятины, и мужчине пришлось исполнить странный танец.

Похоже, с фигурой покончено. Она развернулась, прошла мимо меня и Коди и наконец уперлась в дальнюю стену коридора. Джастин бросился вперед, сокращая расстояние, и в прыжке выхватил из-за пояса короткий меч, толщиной напоминающий тесак. Он рубанул по спине фигуры в доспехах.

Та обессилено свалилась с ног. Железные доспехи лязгнули об пол. Суставы конечностей изогнулись под странными углами, а шлем слетел и покатился по полу.

— А?

По звуку он был слишком легким. А главное, несмотря на глубоко вонзившееся лезвие, кровь не текла. Я заглянул в щели в доспехах — ничего. Пустота, ни пятнышка крови. Я проверил и шлем с перчатками — тоже пусты.

— Сбежал, — с досадой выплюнул Джастин, подобрав чакры и надевая их обратно на запястья.

— Кто это был?

— Не знаю. Но в момент удара я ничего не почувствовал.

Призрак? Или магическое явление, управляемое на расстоянии с помощью заклинания?

— Но ты не переживай. Для того, кто вот-вот умрет, это не будет иметь значения, — сказал Джастин, следом наставив толстый меч на меня. Я поднял руки. — У него не было Плащаницы. Что насчет вас двоих? Отдайте ее.

— Вон та дамочка мыла ей пол…

Резкий порыв ветра мазнул меня по носу.

— Я не потерплю лжи.

Запахло чем-то мерзким. Я поднял руку и стер кровь с кончика носа. Джастин прищурился, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Вряд ли его устроила бы какая-нибудь избитая ложь.

— Она в гильдии авантюристов. Прямо сейчас Плащаница у них на хранении.

— Это правда?..

— Если не поторопишься, из нее сделают тряпку для мытья сортиров.

Джастин прищелкнул языком и убрал оружие за пояс. Явно утратив весь интерес, он широким шагом направился к выходу. Не забыв, однако, перед уходом развернуться на пятках и самым своим напыщенным тоном произнести:

— Да пребудут с вами благословения земли, травы и воды.

Я выждал минуту-другую, но он не возвращался. Когда угроза наконец миновала, я вдруг ощутил накрывшую меня усталость и осел на пол. Нехорошо, что я упомянул гильдию, но выбора у меня особо не было: жизнь дороже. Кроме того, даже инквизиторы не могут применять грубую силу против гильдии авантюристов. В худшем случае это привело бы к конфликту между храмом Матери-Земли и гильдией. Наверняка ему хватало ума это понимать. Хотя он производил впечатление бешеного, по-настоящему бешеного пса инквизитором бы не сделали.

— Как бы там ни было…

Куда делась та сущность, что была внутри этих доспехов? Пока мы разговаривали, я ощущал в них чье-то присутствие, но теперь они пусты и безжизненны. Тут замешана магия?

Для верности я еще раз оглядел доспехи, но они оказались самыми обыкновенными железными доспехами — довольно старыми, но не более того.

— Хм-м?

На внутреннюю сторону доспехов что-то налипло. Осколком разбитой вазы я аккуратно это соскоблил — фиолетовая слизь. Я дотронулся до нее, и кожу на кончике пальца слегка защипало. Как от прикосновения к кислоте. Получается…

— Эй, Коди. Это не?..

Я оглянулся, но Коди исчез. Всего пару минут назад он сжимался на полу. Куда, черт возьми, он подевался? Из-за лестницы высунула голову Рита.

— Коди только что ушел, — сказала она.

Улизнул во время всей этой суматохи. Ни Рита, ни кто-либо из шлюх в борделе не знали, куда он мог отправиться. Его вещи остались здесь — он просто ушел.

— А, неважно. — Он уже подписал форму отказа. Если где-нибудь найдут его труп, дело не мое. — Извини за переполох. Вот, это тебе с сестрой. — Я дал Рите леденец и немного миндаля. Поначалу она насторожилась, но, когда я показал, что это не отравлено, с опаской взяла угощение и улыбнулась. — Бывай.

Я помахал рукой и ушел. Настало время получить заслуженную награду. Я собирался посидеть где-нибудь и, возможно, насладиться змеиным вином. Буду не спать всю ночь.

Оглянувшись через плечо, я увидел, как Рита отдает леденец похожей на нее девочке. Когда младшая сестра стала сосать сладкую конфету, на лице у той появилось блаженное выражение, а Рита погладила ее по волосам.

Тем же вечером я поспешил по улице к гильдии авантюристов и прямо-таки влетел в оценочную контору Глории.

— Вот. — Я продемонстрировал ей подписанную форму отказа и рассказал обо всем случившемся от начала и до конца. — Теперь Плащаница принадлежит гильдии. Делай с ней что хочешь. К сожалению, к ней прилагаются чокнутый священник и монстр.

— О чем вы говорите? Я об этом не просила.

— Вот и я так сказал. Но продавать ее отдельно он не хотел. Только в комплекте.

— Ну просто замечательно, — простонала Глория, уткнувшись лицом в руки.

Я ее не осуждал. Стоило ей подумать, что со скучной бумажной работой покончено, как выяснилось, что есть еще более неприятная проблема.

— Не переживай, — сказал я, поймав ее за правую руку. Через перчатку я ощутил под пальцами тепло. — Понимаю, тебе страшно, особенно по ночам в одиночестве. Но сегодня я буду с тобой.

— Вам правда не нужно…

— Это бонус. Не забывай, мы договорились, что ночью я оценю тебя в постели.

— Э-э, но…

Пока мы разговаривали, я снял с нее перчатку, чтобы она не могла вырвать руку, и стал гладить ее обнаженную белую кожу. Она была гладкой и приятной на ощупь.

— Не волнуйся, я не буду грубым. Хочешь верь, хочешь нет, но я очень хорош в оценке женщин. Я буду обращаться с тобой так же бережно, внимательно и деликатно, как со стеклянной статуэткой богини.

Сперва сниму обертку и исследую каждый дюйм изделия, чтобы убедиться в отсутствии изъянов. И наконец, проверив мастерство исполнения пальцами и языком, получу удовольствие от того, что внутри статуэтки…

— Интересно, какой получится оценочная стоимость. Возможно, она побьет все рекорды.

— Да неужели? Пожалуй, и мне стоит кое-что оценить.

В голове у меня зазвонили похоронные колокола.

Что-то холодное, твердое и острое коснулось моей шеи сзади.

— Этот бесценный клинок из поколения в поколение передавался в правящем роду Мактарод. Бесчисленное множество раз нас упрашивали продать его, но мы всегда отказывали, говоря, что он стоит дороже всех денег. Однако сейчас мне, кажется, стало любопытно узнать, какую же ценность он представляет. Не нужно стесняться, можешь использовать свое тело, чтобы оценить его стоимость.

Мне даже не надо было оборачиваться. Только одна принцесса-рыцарь на всем свете могла вот так приставить меч к моей шее, источая при этом наводящее дрожь убийственное намерение.

Я забыл, что это трехместная контора. Естественно, кроме Глории тут и другие оценщики. Стоило Арвин вернуться из подземелья, как кто-то из них ей наябедничал. А теперь я заметил, что еще и Глория исчезла.

— Ну же, успокойся, — сказал я, медленно и осторожно поворачиваясь, чтобы не разозлить ее еще больше. Но… возможно, я все равно умру. — Это ведь драгоценный меч твоих предков, верно? Его нельзя продать за деньги. Только ты сама можешь назначить цену этому мечу. Не стоит полагаться на чужое суждение.

— Не ты ли только что хвалился своим умением оценивать женские прелести?

— Это было так давно. Нынче же мне сполна хватает самого лучшего материала, который я когда-либо мог желать изучить. Другие женщины в моих глазах теперь просто обезьяны.

— Не скромничай. С чего мне начать? Руки? Ноги? — Она занесла меч. — Ах, нет. Я точно знаю, от чего тебя стоит избавить в первую очередь. Не волнуйся: я постараюсь управиться за одно мгновение.

Это очень чувствительное место, так что будь, пожалуйста, понежнее. Не надо пускать в ход зубы. То есть клинок.

После того как я долго унижался и подлизывался, не заботясь о чувстве стыда или репутации, мне удалось пережить это испытание, не расставшись со своим самым ценным органом. Я уже лет сто так не радовался тому, что жив. А-ах, какое же это счастье.

— Насколько глубоко ты прогнил? — кипела от негодования Арвин, даже когда мы пришли домой и сели ужинать.

Имбирный суп, утка с приправами и зеленый салат казались из-за этого совершенно безвкусными.

Мы сели за стол друг напротив друга, чтобы поесть, но на самом деле это был допрос.

— Пользуешься отчаянным положением женщины, чтобы взамен потребовать ее тело! Тебе совсем не стыдно?

— Это была ее идея, не моя.

— Если ты согласился, то, значит, вполне мог и сам такое придумать!

Я хотел поспорить, но ее суровый взгляд заставил меня прикусить язык.

— Ты развратный, блудливый, извращенный, опустившийся, распутный, безнравственный содержанец! — произнесла она, сопровождая каждое слово пинком по моей ноге под столом. Покончив с оскорблениями, Арвин подперла кулаком щеку и отвернулась от меня. Она поджала губы и демонстративно надулась. — Хотя и я не такая эффектная женщина, как она.

— Надо же. Мы ревнуем?

— Вовсе нет! — вспыхнула Арвин, хлопнув по столу. — Просто не могу смириться с таким распущенным и безответственным поведением…

— Не стоит смущаться. Ты ведь знаешь, что мое сокровище — это ты.

Я встал, обнял ее рукой за плечи и притянул к себе. Не успел я и минуту насладиться ее сладким ароматом и гладкостью кожи, как она резко пихнула меня локтем в бок. Было больно.

— Мои сокровища — этот меч и товарищи, что сражаются вместе со мной. И народ моей страны. Тебя нет в списке.

Ну, в конце концов, никто, как правило, не называет свой спасательный трос сокровищем.

— Все остальное у меня отняли. Я все потеряла.

Ее родители мертвы, а королевство разрушили монстры. Вытоптали всю землю, и она до сих пор не могла вернуть свои прежние владения. Вдобавок она потеряла многих друзей и помощников. Уже после того как она прибыла в этот город, один человек погиб, а другой получил увечья.

Многое, очень многое утекло у Арвин сквозь пальцы.

— Как бы сильно ты чем-то ни дорожил, если не обладаешь силой, ты это потеряешь. Я усвоила этот урок в семь лет.

— Тогда что-то произошло?

— Ничего серьезного, — горько усмехнулась Арвин. — У моей матери была шкатулка для драгоценностей, которую она очень любила. Она была такой красивой, что я попросила ее себе.

Маленькая Арвин складывала в эту шкатулку милые ей безделушки вроде ленточек и красивых камешков.

— Но вскоре после этого я заявила, что хочу стать рыцарем. Моя мать рассердилась и забрала у меня шкатулку. Я плакала и умоляла отдать обратно, но она так ее и не вернула.

Но она все равно выбрала путь воина и рыцаря, что говорило о том, каким упрямым ребенком она была. И она оставалась такой по сей день.

— С тех пор прошло больше десяти лет, и у меня очень мало чего осталось за душой. Но я продолжаю бороться — чтобы вернуть утраченное и не потерять еще больше.

— К чему это ты? — спросил я, не понимая, куда на самом деле идет разговор.

— К тому, что трудно вернуть то, что уже потерял. И так же трудно сберечь то, что имеешь сейчас! — отрезала она и придвинулась ко мне поближе. — Ты должен лучше обо мне заботиться. Разве я не твое сокровище?

— Конечно сокровище.

Положив руку ей на плечо, я притянул ее к себе. На этот раз она не сопротивлялась.

— Я буду заботиться о тебе. Клянусь. Даю слово.

— А если начистоту, «заботиться» означает еще, что ты не будешь заигрывать с другими женщинами.

— Постараюсь запомнить…

Конечно, я хотел придерживаться ее желаний. Но по опыту знал, что больше трех дней это не продлится. Мне всегда быстро становилось скучно, и первое, что я тогда делал, — это развлекался с женщинами. Нелегко изменить свою натуру.

Вот получу от Глории свою награду, и тогда подумаю о ее требованиях.

Наутро я тихо выскользнул из дома.

Возможно, Глория полагала, что ей все сойдет с рук, но меня ей не одурачить. Она заплатит сполна, включая проценты за упущенное время.

Готовься, женщина. К тому же Арвин еще спала. Мы с ней сидели допоздна, пока я пытался поднять ей настроение, так что ее не за что винить.

Когда я бодро и целеустремленно вошел в гильдию, перед стойкой стояла толпа. Из любопытства я заглянул через нее и увидел знакомое со вчерашнего дня лицо — инквизитора Джастина. Он выложил на стойку кучу золотых монет.

— Нужно еще? Это все, что у меня есть на руках, но если вы можете подождать, то я достану вдвое больше, — нетерпеливо произнес Джастин. — Я принесу деньги. Только отдайте Плащаницу Берени. Я знаю, что она здесь.

А-а. Значит, он пытался действовать официально. Гильдия авантюристов занималась тем, что покупала редкие и ценные предметы, которые приносили искатели приключений, и продавала их по высокой цене. Привлекающие наибольшее внимание вещи они продавали богатым коллекционерам, выставляли на аукцион или сбывали торговцам, с которыми сотрудничали. Но были и исключения. Когда разносились слухи, что какой-то искатель приключений нашел особо редкое оружие или магический предмет, покупатели иногда приходили в гильдию еще до того, как его туда приносили.

Когда такое случалось, покупатель мог пропустить все промежуточные шаги и приобрести вещь сам. Именно это и пытался сделать Джастин: устранить других претендентов на Плащаницу.

Права на Плащаницу Берени перешли к гильдии от Коди только что. Было даже неясно, настоящая Плащаница или нет. То, что он готов выложить столько золота, указывал на то, что у него имелись веские доказательства. Джастин обернулся и угрожающим взглядом посмотрел на меня. Я пожал плечами.

Он пришел сюда как клиент, и я не собирался мешать. Пусть делает что хочет. Все равно деньги принадлежали храму Матери-Земли. Их последователи платили храму пожертвования ценой своей крови, пота и слез. Как же печально, что плоды их тяжелых трудов потратят на грязный клочок ткани.

Из внутренних помещений вышел дедушка Эйприл, он же глава гильдии. Его сопровождала Глория — вероятно, потому, что именно она занималась Плащаницей Берени. Глава гильдии обменялся с Джастином несколькими словами, после чего велел принести плащаницу.

В этот самый момент Глория заметила меня. Ее глаза расширились, а затем она улыбнулась и приветливо помахала рукой. О, как мило. Я помахал в ответ.

Наконец один из работников гильдии принес небольшой деревянный ящик, поставил его на стойку и открыл крышку. Я не удержался и вытянулся, чтобы лучше видеть.

Кто-то вскрикнул.

Ящик пуст. Джастин взял его в руки, и оттуда потекла какая-то фиолетовая жижа.

— Как это понимать? — Он с грохотом швырнул ящик на пол. Тот разлетелся на куски, а куча монет рассыпалась по стойке. — Где Плащаница Берени?!

Глава гильдии выглядел весьма сконфуженным. Оправдаться нечем.

Глория потрогала пальцем фиолетовую жижу и повернулась ко мне.

— Это то вещество, которое, по вашим словам, было в доспехах?

— Скорее всего.

Видимо, тот человек каким-то образом проник сюда. И опередил всех нас.

— Как это понимать? — накинулся на меня с вопросом Джастин, и я рассказал ему про фиолетовую слизь, которой были облеплены вчерашние доспехи.

— Он не мог уйти далеко. Возможно, если разделимся и поищем, то найдем его.

— Если найдете, сразу сообщите. — Джастин сгреб все монеты в мешок и перекинул его через плечо. — Тогда я заплачу. Не забывайте: она принадлежит нам.

Он покинул гильдию — наверное, чтобы обыскать окрестности. Выражение лица главы гильдии было еще более кислым, чем обычно. Мало того что он вдруг лишился существенной прибыли, так еще и гильдия только что потерпела сокрушительное фиаско.

Он приказал обыскать территорию гильдии, но Плащаница, естественно, не нашлась. Вместо этого на стойке появилась куча обыкновенных тряпок и лоскутов. Глория, которой пришлось все их изучить, в изнеможении упала на стол.

— Все не то. Один хлам.

— Так и думал.

Мы были в оценочной конторе, которую раньше занимала Ванесса. Контору Глории в это время обыскивали, поэтому ей пришлось на время переместиться сюда. Вдобавок в углу помещения стояли два работника гильдии, присматривающих за нами на всякий случай.

— Но разве ты не любишь фальшивки? Ты должна быть в восторге от такого количества фальшивых Плащаниц.

— Мне нравятся подделки. А это самые обыкновенные тряпки. На подделку люди тратят время и силы, чтобы она выглядела как подлинная вещь.

— Так или иначе, разве у тебя больше не осталось работы?

— Фу! Проклятье! — выругалась Глория, с нахмуренным лицом взяв в руки пахнущий гнилью кусок ткани.

— Ладно, мне пора, — сказал я.

Сегодня у меня явно не выйдет ее соблазнить. Даже я чувствовал себя измотанным — особенно после того, как меня подвергли тщательному обыску. Я бы предпочел, чтобы каждый дюйм моего тела осмотрела женщина, но вместо этого меня облапали два потных черномазых ублюдка. Я чуть не обмочился, думая, что они надо мной надругаются.

Я вышел из конторы и направился через пустырь на задний двор, где свалка. Здесь регулярно сжигали отходы, но еще это место для хранения вещей, ожидающих вывоза.

— А, вот и он.

Я нашел остатки того деревянного ящика, который расколошматил Джастин. Он целиком разломался и больше не мог служить изначальной цели, но это не значило, что он стал совсем бесполезным. Я осторожно собрал пальцами фиолетовую слизь внутри, после чего раздвинул большой и указательный пальцы, между которыми протянулись тонкие клейкие нити.

Как я и думал.

Я попытался вытереть слизь об штаны, но она была слишком липкой и никак не сходила. Только после того как я раз за разом смывал ее водой, она окончательно сошла — вот настолько липкой она была.

На улице солнце стояло в зените. Я пришел рано утром, а уже настал полдень. Все мои планы пошли наперекосяк. Идти в бордель не было настроения, да и Арвин, наверное, уже проснулась. Пожалуй, пойду домой пораньше.

— Ой, это же Мэттью, — сказала Эйприл, которая шла в другую сторону. — Что-то случилось?

— Небольшой инцидент с кражей.

— Правда? — спросила она, широко распахнув глаза.

Она развернулась и поспешила обратно по той дороге, которой пришла, но я ее окликнул:

— Где ты была?

— Ходила по делам гильдии, — ответила она. Я заметил, что она несла сплющенный мешок. — Их было много, и я устала.

— Это не твоя работа. Это опасно.

Начать с того, что Эйприл даже не работала в гильдии официально. Она всего лишь девочка, которая заботилась о своем дедушке. Учитывая общий уровень безопасности на улицах, ее поведение неразумное. С ней охрана, но стоит им однажды зазеваться, и будет уже слишком поздно.

— Ага, я знаю, — смущенно улыбнулась Эйприл, — но мне нравится это делать. И нравится ходить по городу.

— Ты не можешь вечно бегать по поручениям. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Не знаю. Я думаю.

— Что ж, здорово.

Хорошо, когда есть из чего выбирать. Я был этого лишен.

— Если вдруг окажешься в опасности, просто кричи как можно громче. Твой добрый и заботливый дедуля тут же примчится на помощь.

Эйприл состроила любопытное личико и воззрилась на меня. Поскольку она гораздо ниже ростом, то смотрела на меня снизу вверх сквозь ресницы.

— А ты не поможешь мне, Мэттью?

— В лучшем случае я могу дать себя избить вместо тебя. — Как в прошлом, так и сейчас выносливость моя единственная надежная черта.

— Эх, ладно, — со вздохом покачала она головой. — В таком случае, пожалуй, я сама тебя защищу.

— Буду на тебя рассчитывать.

По крайней мере от нее, наверное, будет больше пользы, чем от меня.

— Но я не стану тебе поддаваться во время поединка.

— Почему ты так сильно хочешь заставить меня работать? Это ради Арвин?

Нехорошо, что сожитель принцессы-рыцаря — безработный жиголо, я понимал, но это только наше дело. Все посторонние, которые изо всех сил пытались вмешаться, делали это только ради собственного удовлетворения.

— И это тоже. Но я считаю, что в основном так будет лучше для тебя, Мэттью.

— Для меня?

— Не могу как следует объяснить, но мне кажется, что ты способен на невероятные вещи. Может, ты и слабак, но у тебя высокий рост, хорошо подвешен язык и вообще много положительных качеств.

— …

— Я не сомневаюсь, что есть вещи, которые тебе не подходят или которыми ты не хочешь заниматься, но я точно знаю: как только ты попробуешь, то откроешь в себе новые таланты, о которых и не подозревал. Так что постарайся… ради меня, ладно?

— Понятно.

Я невольно отвел взгляд. Я не мог смотреть ей в лицо. Быть объектом столь чистого и наивного доверия было не то что неловко, а просто невыносимо. Действия Эйприл, по ее мнению, направлены на мое же благо. Хотя она вмешивалась не в свое дело, приятно осознавать, что она обо мне заботится.

— Ну, я пойду. Арвин будет ругать меня, если скоро не вернусь, — прощался я.

Но как только я отошел, она меня окликнула. Когда я обернулся, Эйприл резко вскинула руку.

— В нашем следующем поединке я тоже выиграю!

— Будь со мной помягче, ладно? — слабо помахав, сказал я.

Поскольку теперь мы связаны, я не знал, что делать. В конце концов все сводилось к жадности. Ни мне, ни Арвин ничего не угрожало. Я мог бы сделать вид, будто ничего не заметил, но лучше все же уладить этот вопрос. Хотя бы ради малявки.

Несколькими днями позже я наведался в небольшую квартиру в двухэтажном каменном доме. Глория проживала наверху. Здание построили недавно, и на камне до сих пор видны места, где его резали и шлифовали.

Я постучал, и она сразу же откликнулась. Я уже знал, что в этот день она не работала.

— А? Мистер Содержанец, — сказала Глория, тут же одарив меня недобрым взглядом. — Не могу поверить, что Вы вот так заявились ко мне на порог. Так сильно хотите со мной переспать?

— Ну, предложение очень заманчивое, но сначала мне нужно покончить с одним делом. Пока на уме проблемы, я не смогу расслабиться и сосредоточиться.

Игнорируя протесты Глории, я протиснулся мимо нее в квартиру. Внутри оказалось на удивление опрятно. По бокам от входа до середины комнаты тянулись две полки, уставленные небольшими деревянными ящиками, а за ними стол, стул и кувшин с водой — видимо, ее рабочее место. Возле нерастопленного очага стояла этажерка высотой по пояс, разделявшая комнату пополам. За ней располагалось личное жилое пространство с кроватью, книжной полкой, зеркалом и чем-то похожим на религиозные картины.

— А у тебя тут довольно мило. И солнца много. — Я указал на картины в глубине. — Полагаю, это все подделки?

— Именно. Все это фальшивки, подделки и копии, — угрюмо сказала она. — Чего тебе надо?

— Я пришел положить конец твоим выходкам.

— В смысле?

— Плащаницу Берени украла ты.

Глория уставилась на меня.

— О чем ты вообще говоришь?

— Когда ты попросила меня разыскать Коди, это было всего лишь подготовкой к тому, чтобы ты могла украсть Плащаницу Берени.

Я вытащил из-за пояса стопку бумаг. Это был свод внутренних правил гильдии авантюристов. Из-за того, что все написано сложным юридическим языком, прочитал я его с большим трудом.

— Одолжил у Дэза. Не знал, что оценщики подчиняются таким строгим правилам.

Предметы, переданные клиентами на оценку, украсть было легче всего, и поэтому существовали некоторые ограничения и запреты, касающиеся того, что оценщики могли, а что не могли выносить из гильдии. Просто выйти с какой-то вещью нельзя. А чтобы одобрили передачу права собственности на предмет, у которого больше не было владельца, другой стороне, требовалась куча документов и подписей. Ванесса была редким исключением из этих правил, потому что за много лет заслужила доверие и обладала опытом и проверенной репутацией.

— Почему в таком случае мне просто не украсть ее сразу? Ведь она была у меня.

— Ты уже говорила почему. Если бы после того как ты ее украла, Коди вдруг опять объявился, возникли бы большие проблемы.

Она могла бы подменить ее на фальшивку или заявить, что оценка показала, что это подделка, но это было бы слишком рискованно, тем более что она не знала, как много Коди знал об этой Плащанице. Если бы он сумел раскрыть ее ложь, она была бы обречена.

— Как только ты получила подписанную форму отказа от прав, она стала твоей. Оставалось только подменить ее копией, и на этом все бы и закончилось. Но затем появились другие люди, разыскивающие Плащаницу.

Когда она услышала от меня про фигуру в доспехах, то решила возложить вину на нее. Но раньше, чем она этого ожидала, появился Джастин и попытался выкупить Плащаницу Берени за огромную сумму. В панике она наспех изготовила фиолетовую слизь и поместила ее в пустую шкатулку, чтобы все выглядело как дело рук фигуры в доспехах.

— Только ты и я знали о той слизи. Думаю, ты собиралась позже попросить меня это подтвердить, но поскольку я оказался там рано утром, то спросила меня сразу же.

Потом она попросила Эйприл сбегать по поручениям. Та пользовалась в гильдии неприкосновенностью — никто не осмелился бы совать нос в дела девочки. И она не стала бы ходить и подозревать в преступлении работников гильдии. Это было просто не в ее характере.

— Мне нет дела, если тебе нужен какой-то грязный кусок тряпки. Если тебе отрубят руки или тебя прибьет Дэз, сама виновата. Делай что хочешь. Но на одну вещь я просто не могу смотреть сквозь пальцы: ты использовала Эйприл.

При самом худшем варианте развития событий за Глорией гонялось бы два монстра. И даже зная об этом, она подвергла Эйприл опасности.

— Ну, ничего плохого ведь не случилось?

— Но могло случиться.

Это все равно что позволить кому-то пойти по дороге, не предупредив об угрозе обвала, а потом поздравлять с тем, что он выжил на пути.

— А самое главное, — продолжил я, — если я не остановлю тебя прямо здесь и сейчас, ты продолжишь делать то же самое. И это значит, что малявка будет подвергаться опасности каждый раз.

Глория усмехнулась:

— Вы так любите детей, Мистер содержанец?

— Ненавижу подобные шутки.

Любой, кто попытается мучить ребенка, может идти к черту и сдохнуть.

— И все равно постоянно шутишь.

— Будешь довольна, если я скажу, что видел много детей, пострадавших от такой участи? — Даже вспоминать не хотелось. — Еще раз попытаешься провернуть нечто подобное, и я все расскажу старику. Уверен, он с радостью велит тебя выпотрошить и четвертовать, отрывая каждую конечность, как лепестки от цветка при гадании.

Я изобразил жестами, как что-то отрываю, и Глория поморщилась. Видимо, я задел больное место.

— Вот и все, что я хотел сказать. Можешь делать с этими тряпками что пожелаешь. Эй, если у тебя появилась настоящая вещь, то, наверное, станет легче определять подделки для твоей коллекции.

Она выглядела удрученной тем, что я так точно разгадал ее уловку — как я думал, но быстро взяла себя в руки и внезапно пустила в ход свое обаяние.

— Мистер Содержанец. — Она сняла жакет и прильнула ко мне. — Пожалуйста, не рассказывайте никому. Если глава гильдии узнает, у меня будут ужасные неприятности.

— Да уж наверное.

Она уткнулась лицом мне в грудь и провела руками по моему торсу. Я ощутил аромат ее духов.

— Вообще-то, я думаю, что мне стоит отдать тебе обещанную награду. Включая проценты за то время, что тебе пришлось ждать. Мы даже можем сделать то самое, о чем ты спрашивал.

— Я это очень ценю, — сказал я, расплывшись в ухмылке. — Хм-м, но хочу ли я этого сейчас или нет?

— Тебе нечего стесняться. Я живу одна. Никто сюда не заявится. А принцесса-рыцарь в подземелье, так ведь?

Она обвила меня рукой за шею и потянулась влажными губами ко мне. Я начал делать то же самое, как вдруг почувствовал у своего горла что-то твердое.

— Поэтому, — с широкой улыбкой сказала Глория, обнажив между пальцами тонкое как бритва лезвие, — сейчас ты умрешь.

С резким свистом она горизонтально провела тонким лезвием. На горле у меня появилась красная полоса.

— А? — вырвалось у нее.

Она ожидала фонтан крови и сразу после того, как порезала меня, отскочила назад. Видимо, слухи, что в другой гильдии она работала сторожевым псом, не врали. Но в заключении сделок она была не так уж хороша.

Я рассмеялся.

— Ох, прости. Ты была так добра, что попыталась сбрить мне щетину, но, как видишь, у меня очень нежная кожа. Совсем не выдерживает бритвы. Довольно постыдно, да?

Я потер горло, которое саднило, но на этом все. Даже крови не было. Глория не рассчитала крепость моей плоти. К тому же мы на солнце — чтобы перерезать мне горло, нужно было что-то посерьезнее бритвы.

— Ты… человек вообще?

— Еще и красивый, как видишь, — отметил я. — Иди сюда. Ты ведь хотела меня заткнуть? Поцелуй отлично для этого подойдет. Особенно если воспользуешься языком.

Глория отбросила лезвие и достала взамен иглу толщиной с гвоздь. Ее взгляд был наполнен решимостью и угрозой, как у дикого зверя. Ну и ну, из оценщицы в сторожевого пса. Нехороший знак, когда агент, отвечающий за соблюдение правил, сам же решает их нарушить.

— Если я что-то и ненавижу, то это унижаться.

— Эх, а вот я обожаю. Особенно языком. Я вылижу тебя везде, где захочешь. Можем даже сперва намазать тебя медом.

— Мерзость! — выпалила Глория и кинулась на меня.

Она ткнула мне в лицо иглой, чтобы отвлечь, а между тем нацелилась на мои ноги. Она рассчитывала сбить меня с ног, но я ни на дюйм не сдвинулся с места, и в итоге она на них повисла. Я схватил ее за шиворот и поднял.

— Это было грубо.

Я подбросил ее к потолку. Она врезалась в него, и от удара посыпались щепки. Но вместо того чтобы сразу упасть, Глория на лету сменила позицию и оттолкнулась от стены в мою сторону. Как змея обвила мою руку и подняла ноги, чтобы закинуть мне на плечи. Выглядело так, будто она хотела сесть мне на закорки, но из-за того, что моя рука зажата ее ногами, я не мог нормально двигаться.

Глория обхватила локтем мою голову, чтобы удержать ее на месте, после чего другой рукой поднесла к моим глазам иглу.

О-о-ой, это наверняка больно.

Я тряхнул рукой. Глорию сорвало с меня и швырнуло в стену.

Пошатываясь, она встала на ноги, удар явно лишил ее сил. В другой гильдии она была сторожевым псом, но у меня складывалось впечатление, что людей она убивает лучше, чем монстров.

— Кто вы такой, мистер Содержанец? Пастушья собака гильдии? Или овца?

Пастушьими собаками называли шпионов, которые разоблачали предателей внутри гильдии. Как правило, они выдавали себя за обычных работников и следили за нарушениями, чтобы докладывать обо всем начальству. А овцы были нанятыми в помощь пастушьей собаке сообщниками, которые облегчали расследование, выдавая себя за искателей приключений или клиентов.

— Ни то ни другое. Всего лишь бездомный пес, блуждающий по улицам.

Только с ошейником, любезно предоставленным принцессой-рыцарем.

— Понятно.

Глория бросилась к двери, пытаясь сбежать. Как только она окажется на улице, то заявит, что я пытался ее изнасиловать или что-то в этом роде. Если я отправлюсь в погоню, она непременно ускользнет, стоит мне ступить в тень.

Но я не мог этого допустить.

Я схватил лежавший рядом кусок ткани, сунул его в кувшин с водой и, как только он впитал жидкость, швырнул в нее. Напоминая кнут, он обмотался вокруг ее правой руки, когда она пыталась открыть дверь. Я почувствовал, что он зацепился, и дернул назад. Она пролетела мимо меня и врезалась спиной в подоконник.

— С возвращением.

Я шагнул к ней за спину и прижал отброшенную ею бритву к горлу владелицы. Всего лишь чуть-чуть надавив, я мог мгновенно наполнить комнату томатным супом с кислым привкусом железа. Глория бросила оружие и подняла руки.

— Причина, по которой ты переехала из Крученого Маяка в Мрачный Сосед — это присвоение вещей для оценки?

— Это был магический меч, которым, как говорили, орудовал древний герой. Я не могла устоять. — Она невесело рассмеялась, досадуя на свой характер, но не выразив никакого сожаления.

— Удивлен, что ты выбралась живой.

— Живой — да. Но не невредимой.

Она медленно сняла перчатки. Под левой из них оказался железный протез.

— Полегче! — Даже не глядя, я схватил ее за правую руку. Прямо перед моими глазами замерло сверлообразное острие. Она попыталась застать меня врасплох, когда мое внимание было приковано к ее левой руке. Надо с ней быть поосторожнее.

— По-моему, долго ты все-таки не проживешь.

— Прости. Это последнее. У меня больше нет оружия, правда. Я больше не стану сопротивляться. Пощади меня, прошу. Вы мне нравитесь, мистер Содержанец, — в отчаянии произнесла она, отбросив оружие и умоляя о пощаде.

— Неужели эта тряпка действительно стоит всех этих проблем?

— Еще бы. — Ее лицо исказилось от злобы. — Не зря забрала ее изучить дома. Настоящая погребальная Плащаница с кровью бога на ней.

— Какого именно? Матери-Земли?

— Есть разные теории. Одни говорят, что Матери-Земли, другие — что змеиного бога, бога воды, бога солнца и…

— Я передумал… Хочу Плащаницу обратно.

— А? Но… — Я сильнее надавил пальцами. — Ладно, я отдам. — Глория нетвердыми шагами подошла к деревянному ящику на полке.

— И не вздумай дать мне фальшивку, полагая, что я не сумею отличить, — сказал я.

Она оглянулась на меня, после чего схватила соседний ящик и поставила его на стол.

— Это настоящая. Честно. — Она наклонилась и открыла крышку. Мы оба разинули рты.

Никакой Плащаницы внутри ящика не было. Только фиолетовая слизь по углам.

— Ой, да брось.

— Нет! Я не пытаюсь тебя одурачить! Это была не фальшивка. Ее украли — поверить не могу…

Она в неверии упала на колени. Я решил, что это не игра.

Я прижал к фиолетовой слизи подушечку пальца — ее стало жечь, как от кислоты. Я не описывал Глории эти ощущения. Получается, это и правда дело рук фигуры в доспехах.

— Ты знаешь, когда ее украли?

— Сегодня утром она была здесь. Тогда я проверяла в последний раз. Но никто, кроме тебя, сюда не приходил.

Значит, она появилась из ниоткуда и исчезла в никуда.

— Что ж, это не очень хорошо.

Нелегко играть в догонялки, когда не знаешь, откуда и куда другой направляется. Джастин будет в ярости, а глава гильдии потеряет лицо, но это не моя проблема. Больше всего меня интересовало, чего хочет человек в доспехах. Если кровь на Плащанице и правда окажется кровью этого дерьмового бога солнца, а фигура в доспехах — еще одним безумным последователем вроде Роланда, то вскоре точно появится серьезная проблема.

— Пока что я собираюсь об этом помалкивать. Ты ничего не видела. Поняла?

Я подумывал ее убить, но этот инцидент не имел никакого отношения к Арвин. Кроме того, если оценщиц будут убивать одну за другой, то главным подозреваемым стану я. Другие оценщики в гильдии видели, как я с ней разговаривал.

— Ладно… — хмуро сказала она.

Похоже, у нее кончились силы сопротивляться.

— Ну, теперь я пошел. Можешь отдать мою награду потом. Я обязательно принесу мед.

— Только попробуй!

Глория швырнула в меня тряпку.

Несколько дней спустя я был готов к своему повторному поединку по рукоборью с Эйприл.

Мы сидели лицом друг к другу за столом, который вынесли во внутренний двор гильдии авантюристов. Вокруг стола натянули веревку, чтобы зрители не подходили слишком близко.

Я думал, что никаких ставок не будет, но в самый последний момент кто-то на меня поставил. Всегда найдется тот, кто готов рискнуть. Его шансы были девять к одному. Спасибо, дружище. Надеюсь, ты насладишься пьянящей сладостью крупного выигрыша.

Небо над головой было ярко-голубым. Ни единого облачка.

Вдобавок ко всему Арвин в подземелье. Ничто не могло мне помешать.

Поэтому, конечно же, поединок пройдет так, как и задумано.

Толпа гудела и бурлила от волнения.

— Вот так незадача. Видишь, что получается, когда я серьезен. В следующий раз не недооценивай взрослых.

— Р-р-р-ргх!

Эйприл яростно пыталась опрокинуть мою руку. Но с моей истинной силой она меня сдвинуть не могла. У комара и то было бы больше шансов.

— Ну же, малявка, что с тобой? Не ты ли собиралась меня победить?

— Не называй меня малявкой! — с покрасневшими щеками проревела она сквозь стиснутые зубы.

Она попыталась надавить еще сильнее, но, увы, все тщетно.

— Не сдавайся, малышка!

— Покажи этому жулику-альфонсу!

Зрители были полностью на стороне Эйприл. Они вскидывали кулаки и громко ее подбадривали.

— Вот… тебе!

Стоило совсем чуть-чуть надавить, и ее рука оказалась бы прижатой к столу, но Эйприл упорствовала. Завтра у нее будут ужасно болеть мышцы. Поглядите только, как она тягается со мной, своей-то тонкой, как веточка, ручкой.

Дэз, который был судьей, неодобрительно глянул на меня. Я знал его достаточно давно, чтобы понять, о чем он думает: «Весело тебе пересиливать слабую девочку, которая старается изо всех сил?»

В чем-то он прав, но и я не настолько великодушен, чтобы позволить ей победить. Прости, Эйприл. Настала тебе пора усвоить пару суровых жизненных уроков. Думаю, пришло время заканчивать этот небольшой спектакль.

Но как только я собрался в последний раз напрячь мышцы, кое-что произошло. Несколько возбужденных зрителей перепрыгнули через веревку и подошли прямо к столу.

— Давай! Не сдавайся!

— Порви этого жиголо!

Хотя никто из них меня не трогал, пока подбадривали Эйприл, они оказались достаточно близко, чтобы это сделать. Вообще-то, даже парень, что поставил на меня, поддерживал ее. Куда делась логика?

Толпа сжималась вокруг нас все более плотным и высоким кольцом.

— Эй, угомонитесь! Назад! — крикнул я, когда мне на голову упала тень. Один особенно высокий болван склонился над столом, чтобы лучше видеть.

Сила из моей руки ушла. Тело налилось тяжестью. Эйприл не упустила перемену во мне.

— Йа! — С лихим возгласом она шлепнула мою руку тыльной стороной на стол. На мгновение воцарилась тишина.

— Победитель — Эйприл, — объявил Дэз.

— Ура-а-а-а! — от радости вскочив на ноги, завопила она.

Толпа взревела.

— Погодите-ка. Это не считается! Они вторглись в наше пространство. Это вмешательство!

— Они просто перевозбудились. Ни тебя, ни девочку не трогали, — сказал предвзятый плут Дэз.

— Ты обещал. Теперь тебе придется поработать, — ликовала Эйприл.

Но для этого еще рано.

— Боюсь, все не так просто. Нельзя всего лишь подписать какой-то документ. Нужно личное одобрение ответственного лица… твоего дедушки. Если он не поставит печать, то это просто лист бумаги.

— Что ж, очень жаль, — сказала она. — Я уже получила печать.

— Но настоящая ли она? Нельзя просто поставить любую старую печать. Ты не работаешь в гильдии официально. Может, он подумал, что ты просто играешь в какую-то игру, и, чтобы подыграть, поставил какую попало.

— Неправда. Деда поставил… — Она достала документ из портфеля под столом. — …настоящую печать. Вот, смотри, это…

— Опа!

Я выхватил бумагу прямо у нее из руки.

— Эй, отдай! — Она отчаянно потянулась за ней, но, учитывая мое преимущество в росте, у нее не было ни малейших шансов.

— Вот тебе еще один урок: подобные документы не имеют силы, пока их не передали в соответствующий отдел. В этом случае хватило бы конторского служащего, но тебе предстоит узнать, что проблемы, как правило, случаются в самое неподходящее время.

Я скомкал бумагу в небольшой шарик, положил его себе на ладонь и широко открыл рот.

— Не-е-ет! — отчаянно взвизгнула Эйприл.

Я решительно заработал челюстями и через несколько секунд проглотил бумагу.

— Очень жаль. Повезет в другой раз.

Лицо Эйприл покраснело как свекла.

— Ты… свинья! Тупица! Бездельник!

Она раз за разом пинала меня по голеням. Мне пришлось быстро убежать: если бы я слишком задержался, меня бы разукрасили поклонники малявки.

— Просто запомни этот урок: если никогда не сдаваться, то жизнь обязательно наладится, — перед тем как окончательно удрать, сказал я в духе человека, дающего мудрый совет.

— Вернись, придурок!