У стариков из «SEELE» свои планы. Гэндо Икари преследуют свои планы. Рицуко Акаги планирует затащить Гэндо в постель. Мисато Кацураги планирует перебить всех Ангелов. А уж что там планируют обуреваемые гормонами пилоты-подростки Евангелионов – одному богу известно.

У Хайнца Фуфелшмертца тоже есть свои планы. Жаль только, что они встревают во всё вышеперечисленное.

Он стоял на вершине груды обломков, когда-то бывшей каким-то зданием. Вокруг него высились другие такие же груды посреди огромного пространства, превращённого событиями прошлой ночи в сплошные руины. Он добрался сюда слишком поздно, чтобы что-нибудь с этим поделать, но зато теперь у него было предостаточно места для осуществления своих планов.

Люди в этом новом городе были, пожалуй, весьма странными. Местные власти с превеликой радостью продали ему этот участок земли буквально за бесценок. Ему даже поторговаться не дали, а ведь он столько времени готовился. Обидненько. Зато у него осталось полно денег на приобретение ресурсов. Не то чтобы они были ему сейчас нужны – строительного раствора, металла, пластика и прочих искусственных материалов прямо здесь, на его новом участке, хватало с избытком. И у него как раз имелось устройство, идеально подходящее для такого случая.

Ну то есть, да, все показывали на него пальцем и смеялись, когда он создавал это устройство, а мусорщики и владельцы свалок его за это ненавидели, и, совсем может быть, ему навсегда запретили пользоваться им на территории континентальной части Соединённых Штатов из-за взяток политикам в Конгрессе, но прямо сейчас оно было здесь, с ним, и было готово наконец показать себя во всей красе!

Улыбнувшись, он повернулся к устройству и вытащил из кармана лабораторного халата угловатый пульт. На нём было две кнопки. Кнопка включения/выключения – чтобы ему случайно не переработать вместе с обломками и мусором всё собственное имущество – и кнопка самоуничтожения. Потому что это была его фирменная фишка, да и никогда не знаешь, когда вдруг понадобится кнопка самоуничтожения.

Он нажал кнопку включения, и Переработинатор ожил и тут же принялся за дело: его длинный гибкий всасывающий хобот начал втягивать весь мусор поблизости, а само устройство медленно поползло вперёд на гусеницах. Из квадратного отверстия сзади стали аккуратно вываливаться одинаковые кубы, на каждой грани которых было выбито название материала, из которого они состояли. Так, неспешно ползая по разорённому участку, Переработинатор оставлял за собой дорожку из переработанных и вновь пригодных к использованию ресурсов.

Хм-м, а ведь в этом городе было ещё немало таких мест. Может, и в окрестностях тоже. Можно ему снова попробовать запатентовать. Вдруг на этот раз получится. В конце концов, Япония разительно отличалась от Соединённых Штатов.

О! Он чуть не забыл самое главное. Вытащив из другого кармана своего лабораторного халата карманный Мелодинатор, он принялся возиться с настройками, пока не синтезировал новую мелодия и не приготовился её воспроизвести. Широко оскалившись в улыбке, он поднял устройство над головой и нажал кнопку воспроизведения, и мелодия разнеслась над его новым домом и окрестностями:

— ФУФЕЛШМЕРТЦА УЧАСТОК, ЗАВАЛЕННЫЙ ОБЛОМКАМИ!

***

Фуфелшмертц развалился внутри беседки в садовом кресле, который он купил в местном магазине садовых товаров. Рядом, на груде коробок, стоял вентилятор и гнал в его сторону прохладный ветерок. Он сильно недооценил, насколько жарким бывает здесь, в Японии, вечный летний день, и жара совершенно выбила его из колеи. К счастью, у него был Морозинатор, чтобы напитки и закуски оставались приятно холодными, а ещё Просто-Выжми-Ток-инатор, обеспечивавший всё электричеством, пока под рукой у него имелся постоянный запас цитрусов.

Переработинатор уже расчищал последний клочок его земли, а Положи-Туда-инатор собрал все переработанные материалы в аккуратные кучи, рассортировав их по составу. Поистине удивительно, чего только можно добиться со всеми этими инаторами, если хоть чуточку всё спланировать и подумать заранее.

Пока он ждал, когда последние обломки отправятся на переработку – задача эта заняла почти весь день, – его взгляд переместился к собранной им за день установке размером с небольшой сарай: Мгновенно-Башне-инатору. Скоро у него снова будет башня, откуда он сможет претворять свои планы в жизнь и создавать инаторы! Но не такая, как его старая башня в старом Денвилле. Может, что-нибудь посовременнее. И повыше. И, пожалуй, покрепче.

Солнце уже начинало садиться за холмы и горы вокруг этого чужого города, когда Переработинатор наконец закончил порученную ему задачу и покатился к улице, проходившей вдоль участка, где кое-как припарковался и отключился. Вот и замечательно!

Поднявшись и потянув затёкшую спину, Фуфелшмертц своей обычной сутулой походкой направился к Мгновенно-Башне-инатору и встал перед панелью управления. Чертежи новой башни уже были загружены, так что оставалось лишь нажать кнопку строительства. Но когда его костлявый палец завис всего в волоске от кнопки запуска, он решил на всякий случай оглядеться и проверить, всё ли идёт как надо. А то мало ли.

Его взгляд быстро пробежался по мириадам скрытых ловушек вокруг участка – все они предназначались для того, чтобы отпугнуть или поймать любых назойливых полуводных млекопитающих, которые вдруг захотят снова ему помешать. Пока ни одна такая ловушка не сработала, что весьма разочаровывало, зато на другой стороне улицы он заметил девочку-подростка в форме какой-то местной школы, которая наблюдала за ним. Кожа у неё была почти совершенно белой, отчего её ярко-красные глаза и светло-голубые волосы особенно бросались в глаза. Фуфелшмертц рассудил, что это какой-нибудь популярный японский стиль или макияж, однако то, как она смотрела прямо на него, словно видела в нём нечто, чего не замечал даже он сам, изрядно действовало ему на нервы.

Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда где-то позади с громким щелчком сработала одна из ловушек.

— Ага! Попался...! — начал он, резко разворачиваясь и указывая на мышеловку размером с утконоса, которая совсем только что захлопнулась, но никакого утконоса ни в ней, ни поблизости не оказалось. Через несколько секунд он молча выругался. Дрянную ловушку было ужасно муторно перезаряжать в такую жару, а весь день она срабатывала от малейшего ветерка, стоило тому потревожить спусковой механизм. Какое, блин, разочарование.

Он снова посмотрел туда, где ещё мгновение назад стояла девочка со странными волосами, и обнаружил, что та бесследно исчезла. Ни на улице, ни на перекрёстках с обоих её концов её не было видно. Ворча себе под нос о странных местных детишках, Фуфелшмертц наконец нажал кнопку. Мгновенно-Башне-инатор тут же ожил: его стенки раскрылись, и наружу выдвинулись руки, клешни и всевозможные инструменты на длинных гибких манипуляторах, которые принялись строить башню, постепенно забирая необходимые материалы из подготовленных куч.

Убедившись, что всё идёт по плану в пределах допустимой погрешности на катастрофу, он направился к ловушке на утконоса, намереваясь в который уже раз её перезарядить. За день ему не раз приходило в голову просто разобрать эту штуковину и сделать что-нибудь более эффективное и менее чувствительное, но каждый раз он отгонял эту мысль. У них с этой ловушкой было что-то общее. Оба были разочарованием для своих отцов, оба не справились со своими обязанностями. Разница заключалась лишь в том, что ловушка ничего не потеряла, тогда как Хайнц Фуфелшмертц потерял всё.

А, ну и ещё он был человеком, а ловушка – нет. Это тоже было довольно существенным различием.

***

Гэндо Икари, командующий NERV и подчинённый Комитета Совершенствования человечества, смотрел на разложенные по столу фотографии и письменные доклады о наблюдении. Стол занимал почти весь его в остальном пустой и внушающий тревогу кабинет. Как обычно, его правая рука, заместитель командующего Кодзо Фуюцуки, стоял у него за правым плечом и тоже смотрел на документы, которые несколько мгновений назад передал своему начальнику.

— Что конкретно это такое, замкомандующего? — спросил Икари, задумчиво сложив руки перед лицом.

— Некий Хайнц Фуфелшмертц. Прошлым утром, во время работ после сражения, MAGI засекли его нашими системами наблюдения, когда он активировал устройства, которые мы предположительно считаем роботами. Сейчас он использует их для расчистки территории и строительства, — Фуюцуки указал на один из документов среди разложенных бумаг. — Поскольку на тот момент ни его личности, ни каких-либо сведений о нём в базе данных MAGI не было, я приказал Второму отделу провести расследование. Он родом из Друссельштейна и эмигрировал в Соединённые Штаты в 1961 году. Большую часть жизни прожил в Денвилле, пока неделю назад не получил туристическую визу, продал большую часть имущества и, судя по всему, перебрался в Токио-3. На свои средства он приобрёл несколько никому не принадлежавших участков, разрушенных во время сражения, и сейчас действует на их территории. Кроме разрозненных личных сведений, информации о нём практически нет. Скорее даже её подозрительно мало.

— Это может быть делом рук стариков. Подставное лицо, приставленное следить за нами, а возможно – отвлекать или даже саботировать нашу работу. Пусть Второй отдел проведёт более тщательное расследование и свяжется с NERV-03. Пускай те наведут справки на его родине. Если он начнёт слишком сильно мешать, организуйте несчастный случай.

Рука в перчатке протянулась вперёд и одним движением смахнула документы в сторону, освобождая пространство на столе перед его владельцем.

— Есть ещё одна причина для беспокойства – машины, которыми он пользуется. Судя по всему, он своего рода изобретатель и, возможно, собирается основать компанию. Не исключено, что с продуктом или услугой, способными составить конкуренцию NERV или Евангелионам. Эту возможность нельзя сбрасывать со счетов, особенно сейчас, когда всё больше компаний и вооружённых сил занимаются собственными проектами Евангелионов, — добавил Фуюцуки, вспомнив «T-RIDEN-T» Сил самообороны Японии и «Jet Alone» от «Джапан Хеви Кемикал Индастриз».

Судя по всему, Икари было над чем задуматься: он надолго погрузился в молчание:

— Согласен. Пусть наш добрый доктор немедленно и незаметно займётся этим направлением. Это всё.

Фуюцуки кивнул, покинул своего командующего и вышел из кабинета исполнять приказ. Икари ещё долго сидел неподвижно и молча, однако мысли его лихорадочно работали, оценивая новое обстоятельство. Ещё один конкурент создаст дополнительную нагрузку на финансирование и репутацию NERV, которым и без того уже досталось. А если этот конкурент сумеет закрепиться прямо внутри Токио-3, последствия будут катастрофическими.

Рука в перчатке потянулась вперёд и вернула одну из фотографий обратно к командующему. Его взгляд впился в изображение сутулого мужчины, стоявшего спиной к камере и возившегося с каким-то неизвестным устройством. Какую извращённую игру затеял этот человек? Много ли он знает? То, что он перебрался в Токио-3 как раз тогда, когда появмился Третий Ангел, не могло быть простым совпадением. В том, что Фуфелшмертц представляет угрозу, Гэндо Икари почти не сомневался.

Что же собирался делать этот незваный гость?

***

— Да куда ж я дел зубную щётку? — пробормотал себе под нос Фуфелшмертц, оглядывая те немногочисленные пожитки, которые не относились к привезённым с собой инаторам. — Готов поклясться, что клал её, когда уезжал из Триштатья. Может, она с остальными инаторами, которые я отправлял отдельно?

Он почесал затылок.

— Нет-нет, я точно помню, что положил её вместе с альбомами «Love Händel». А альбомы я убрал вон в ту коробку, значит, и она должна быть там!

Уверенно кивнув, он подошёл к картонной коробке возле своей палатки.

Её там не было. Альбомы «Love Händel» нашлись без всяких проблем. Даже зубная паста нашлась. А вот щётки – нет.

— Вот блин, должно быть, я её оставил. Так торопился уехать я, а то те новые жильцы повсюду сновали и мои вывески снимали. А потом ещё началось нытьё! «Ой, тут слишком много инаторов», «я больше по Линдану, а не “Love Händel”», «повсюду пахнет свининой, а я веган, бу-ху-ху!»

Он засунул руки в карманы и вздохнул:

— Вот бы у меня было время изобрести инатор и напакостить им. Может, Замолчи-инатор, чтобы отобрать у них голоса? Или Уходи-инатор, чтобы они просто взяли и ушли. Хм-м...

Он поднял глаза к звёздному небу и задумался, а идеи тем временем одна за другой с бешеной скоростью проносились у него в голове.

— О! А почему бы мне не заделать Зубощётко-инатор! Тогда не придётся бегать по магазинам в поисках идеальной зубной щётки, которая отвечает всем моим требованиям. Да это же гениально! Что вообще может пойти не так?

Что-то вполне могло пойти не так.

И, скорее всего, пошло.

***

Мисато Кацураги терпеть не могла ездить на пассажирском сиденье. Это не было никакой ни фобией, ни паранойей – скорее каким-то инстинктом: за рулём любого наземного транспорта обязательно должна была сидеть она и именно она должна была всё контролировать. И ладно ещё самолёты. Несмотря на то что у неё имелись все необходимые лицензии пилота – от крошечных вертолётов до гигантских транспортных «Боингов», способных перевозить Еву по воздуху, – Мисато вполне могла уступить штурвал более опытным и лучше подготовленным лётчикам. С кораблями тоже проблем никаких не было, хотя их она по возможности избегала по другим причинам. Но стоило ей оказаться пассажиром в любой наземной машине, и это чувство тут же просыпалось, делая её раздражительной – это был словно зуд, который невозможно унять и остаётся лишь терпеть в мучениях.

И именно это ей сейчас и приходилось делать, пока её лучшая подруга Рицуко Акаги везла их от автомобильного шлюза Геофронта на улицы Токио-3.

— Хватит хмуриться, ты мне сейчас этим взглядом дыру прожжёшь в недавно вымытой лобовухе, — поддразнила её Рицуко, не отрывая взгляда от дороги и держа руки на руле в безупречно правильном положении. Само воплощение осторожного водителя. От этого нетерпёжка Мисато становилась ещё сильнее.

— Это ты втянула меня в эту странную поездку, так что могла хотя бы дать мне порулить... — проворчала Мисато, скрестив руки и уставившись в боковое окно, за которым проносились машины и пешеходы.

— Мисато, дорогуша, напомни-ка, что случилось с твоей машиной? — сладким голоском спросила Рицуко. Ей даже не понадобилось смотреть в сторону подруги, чтобы понять: та изо всех сил пытается слиться с сиденьем.

— Не моя вина, что они сбросили эту хернову N²-бомбу почти прямо нам на головы... — надувшись, ответила Мисато.

Рицуко улыбнулась:

— Вот именно поэтому я и веду свою машину. И вообще, могла бы хоть немного порадоваться, что я работаю твоим личным водителем, пока твою не починят.

Мисато фыркнула и пробормотала что-то невнятное, что при большом желании могдо бы сойти за «спасибо». Кто бы мог подумать, что одного взрыва N² в нескольких километрах будет достаточно, чтобы её «Ренаулт Альпин» отправился в ремонт на целую неделю. Всего четыре дня без любимой машины, а она уже не находила себе места!

— Ты вообще собираешься рассказывать, в чём сыр-бор? — с раздражением спросила она, покосившись на свою подругу с крашеными светлыми волосами.

— Посмотри в бардачке. Там есть всё, что тебе нужно знать.

Мисато так и сделала и обнаружила внутри обычную папку с надписями «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» и «УГРОЗА БЕЗОПАСНОСТИ» на обложке. Ну вы гляньте-ка. Раскрыв папку и бегло просмотрев бумаги, Мисато в удивлении приподняла брови. Потом увидела фотографии и скривилась.

— Господи, это ещё что такое? Это вообще должно быть человеком? — спросила она, поворачивая слегка размытую фотографию мужского лица в надежде, что под другим углом оно будет выглядеть лучше. Не стало.

— На следующий день после нападения Третьего Ангела он объявился здесь и купил целый городской квартал – один из немногих, который не опускается в Геофронт и не оснащён оборонительными системами. Во время боя этот квартал разрушило всмятку. Потом он пригнал туда целый взвод роботов, расчистил территорию и начал строить башню быстрее, чем мы вообще успели обратить на него внимание, — объяснила Рицуко и, впервые нарушив безупречную технику вождения, указала на строящуюся вдали кричаще-фиолетовую высотку. — Десять этажей за два дня. Впечатляет, если не считать очевидных проблем с безопасностью.

Мисато уставилась на высотку, которая становилась всё больше по мере их приближения, затем снова взглянула на документы.

— Значит, потенциальная угроза безопасности. Конкурент Евангелионов?

— Командующий, похоже, именно так и думает. А вот я считаю, что это какой-то безобидный робототехник, который хочет быстро заработать приличную сумму. Будь я независимым изобретателем, я бы поступила так же. И согласись, если ты можешь построить башню из обломков за половину того времени, которое у нас уходит только на расчистку города после боя, – реклама получается чертовски кошерная.

— Значит, тебя отправили проверить, нет ли у него чего-нибудь, что стоило бы купить. Логично. А меня-то зачем потащила?

— На случай, если он всё-таки действительно представляет угрозу. Ты для такого подходишь куда лучше, чем какие-нибудь дуболомы из Второго отдела, которые сами вообще не способны составить мнение. Знаешь же эти костюмчики – делают только то, что им приказали.

Обе с усмешкой переглянулись.

— Справедливо. Тогда давай побыстрее тут закончим. Не хочу надолго оставлять Синдзи дома одного.

— Кстати, раз уж вспомнила, как Синдзи осваивается? Наверное, жизнь с тобой стала для него настоящим культурным шоком.

— И что это должно означать? — нахмурившись, потребовала объяснений Мисато.

— Мисато, дорогая, в последний раз, когда я была у тебя дома, квартира твоя была завалена мусором и пустыми банками. Настолько, что Пен-Пен буквально плавал в них.

— Всё было не настолько плохо... — надулась она и отвернулась.

Рицуко улыбнулась и продолжила наступление:

— И как Синдзи это воспринял?

— ...он в обморок упал...

Машину на короткое мгновение дёрнуло в сторону, когда идеальная манера вождения Рицуко дала сбой из-за вырвавшегося у неё смешка.

— Это не смешно!

— Бедняжка Синдзи пережил синхронизацию с Евой-01, полетал по городу, как тряпичная кукла, получил по полной от Ангела, словно сошедшего со страниц Библии, а ближе всего к смерти оказался у тебя в квартире. Как твоя лучшая подруга, я нахожу это невероятно смешным. Как женщина – глубоко обеспокоена. А как учёный – чрезвычайно заинтересована в возможностях превращения твоей квартиры в оружие.

— Ой, умолкни! Можно подумать, у тебя в кабинете лучше. Когда ты в последний раз видела дно своей пепельницы?

— Ого, Мисато. Удар ниже пояса. Пожалуй, придётся пожаловаться на тебя в отдел кадров. В следующий раз подумай о чувствах моей пепельницы, прежде чем говорить такие вещи.

Сдавленное хихиканье подсказало Рицуко всё, что ей было нужно.

Некоторое время обе молча сидели в машине, радуясь тому, что после стольких лет и стольких событий их дружба всё ещё сохранилась.

— Так чем он занимается один у тебя дома? Всё-таки это четырнадцатилетний мальчик на начальной стадии полового созревания, — Рицуко ненадолго замолчала и рискнула серьёзно взглянуть на Мисато. — Только не говори, что ты опять заминировала ящик с нижним бельём гранатой.

— Это было всего один раз! И только чтобы эти грузчики не совали пальцы куда не следует!

— Мисато, она чуть мне пальцы не оторвала.

— Ну я же извинилась! Теперь там только светошумовая граната, я усвоила урок!

— Мисато.

— Да он всё равно туда не полезет! Бедняга от одних словесных подколов так смущается, что готов сквозь землю провалиться.

— Ты сейчас совершенно не улучшаешь своё положение.

— КРОМЕ ТОГО! Он слишком занят «генеральной уборкой» моей квартиры, чтобы заниматься всякими извращениями, — настойчиво заявила Мисато, изобразив пальцами кавычки. — Ты вот знала, что бывают пылесосы, которые моют полы? Клянусь, он для мальчишки своего возраста подозрительно много знает об уборке.

— И снова мне болезненно напомнили о полном отсутствии у тебя навыков бытового выживания.

— Рицуко!

— Не ной, это правда, — Рицуко с трудом подавила очередной смешок, когда Мисато снова возмущённо фыркнула и совершенно явно надулась. — Может, совместная жизнь с Синдзи окажется очень полезным опытом для вас обоих. Ты наконец научишься чему-нибудь о домашней жизни, а он поймёт, каких женщин следует избегать.

— Так, вот это уже перебор, Риц! Нельзя такое говорить!

— Что именно? Что он научится распознавать твои худшие качества или что ты узнаешь о существовании отбеливателя?

— Да! — выпалила Мисато, а потом замерла с озадаченным выражением лица. — Погоди...

Рицуко больше не смогла сдерживать смех.

***

Фуфелшмертц был очень доволен, что догадался приделать колёсики к своему Мороз-инатору и теперь мог таскать его за собой, пока вручную расставлял новые ловушки – на этот раз на первом этаже своей новой, пока ещё наполовину недостроенного небоскрёба. Он решил придерживаться фиолетовой цветовой гаммы: отличный цвет, да и у него всё ещё оставалась куча фиолетовой краски от старого здания в старом Денвилле, которую просто необходимо было куда-нибудь деть. Тем более что покупать её никто не хотел – что-то там про краску на основе свинца, которая якобы «токсична», «незаконна» и «вредит окружающей среде». Ну а так как Хайнц Фуфелшмертц не был окружающей средой, значит, явно никаких проблем.

Если для друссельштейнского декора она годилась, то и для фасада небоскрёба сойдёт.

Ловушку-мышеловку размером с утконоса он перенёс внутрь, как только здесь вообще появилось что-то, что можно было назвать «внутри», чтобы поставить её там и больше не перезаряжать каждый раз, когда какой-нибудь прохожий в пятнадцати метрах от неё чихнёт. Правда, стоило, пожалуй, разрядить её до того, как переносить. Потирая пульсирующий от боли нос, Фуфелшмертц сердито ворчал на мышеловку размером с утконоса. Будь она живой, сейчас наверняка смотрела бы на своего отца таким же умоляющим взглядом.

Но это была всего одна ловушка, а только на первом этаже ему предстояло установить ещё сорок семь, не говоря уже об остальной части башни, которую успели построить. Работы было непочатый край, а японское вечное лето стояло невыносимо жаркое. Он очень жалел, что сгрузил кондиционеры на перевозку вместе с остальными вещами. Тут он определённо сам виноват.

В дверь тихонько постучали, и он мгновенно насторожился. Гостей он не ждал. Может, это остальные вещи уже доставили? Нет, их везут грузовым судном, так что до их прибытия ещё недели две как минимум. Почтальон? Это означало бы, что кто-то вообще решил отправить ему почту. Какая нелепость!

Значит, оставались угрозы. Разносчик пиццы, девочки-скауты и агенты ОБКА.

Фуфелшмертц глубоко вдохнул, а затем медленно и протяжно выдохнул. Час настал. Он здесь.

— Спокойно, Хайнц, веди себя непринуждённо, — сказал он себе. От стука в дверь спина у него выпрямилась как палка, но после нескольких омерзительно громких хрустов вернулась в привычное сутулое положение. Может, ему и правда стоило сходить к хиропрактику. Звуки начинали его немножко тревожить.

Он подкрался к двери и заглянул в глазок. Снаружи стояли две женщины. Люди. Ни одной фетровой шляпы. Фуфелшмертц немного расслабился, но лишь немного. Они всё ещё могли оказаться девочками-скаутами, а значит, всё ещё представляли собой чрезвычайно опасную угрозу. Какая-то часть его даже загрустила и разочаровалась, что на пороге не оказалось полуводного яйцекладущего млекопитающего, но он быстро запихнул это чувство поглубже – пригодится ему потом для трагичной предыстории. ...Это был вполне рабочий механизм преодоления трудностей, ясно?!

Он открыл дверь и осторожно улыбнулся двум женщинам. Обе заметно скривились. Всё такой же красавчик.

— Чем могу помочь? — спросил он, пока они приходили в себя.

— Хайнц Фуфелшмертц? — спросила женщина с фиолетовыми волосами, в красной куртке и весьма неплохой юбке.

Они знали его имя. Что очень, очень, ОЧЕНЬ плохо.

— А кто спрашивает?

— Меня зовут капитан Мисато Кацураги, а это доктор Рицуко Акаги. Мы хотели бы с вами поговорить, если у вас найдётся минутка, — представилась фиолетововолосая женщина, теперь уже капитан Кацураги.

Фуфелшмертц уставился на них.

Доктор Акаги.

Он со стоном ударился лбом о дверной косяк. Женщины переглянулись, но выражения их лиц он прочитать не смог.

— Угх, только не опять! — он снова распрямился до своей обычной сутулости и, скрестив руки, нахмурился на них. — Послушайте, мне всё равно, сколько красивых женщин вы ко мне пришлёте! Я не пойду на терапию, и вы меня не заставите! Штат Техас официально признал меня совершенно вменяемым и дееспособным, и у меня даже справка есть!

— Э-э... — Кацураги, явно застигнутая врасплох, только смотрела на него, не находя слов.

ДОКТОР тоже смотрела, но уже нахмурившись и скрестив руки поверх очень даже симпатичного лабораторного халата.

— Мы не психиатры... — начала Акаги, но Фуфелшмертц её перебил.

— Ага, именно это вы и сказали бы, если бы тайно были психиатром! Все они так говорят. Не знаю, как вы миновали мои противопсихиатровые мины, но можете тем же путём идти обратно и передать моему брату, чтобы перестал посылать ко мне красивых женщин и заставлять меня ходить на терапию!

— Стоп, мины?! — подавилась словами Кацураги и развернулась на сто восемьдесят градусов с такой скоростью, что едва не преодолела звуковой барьер, после чего принялась высматривать на земле хоть какие-нибудь признаки минного поля.

Ничего она там не найдёт. В том и смысл мин, которыми отпугиваешь психиатров. Пусть учатся на собственном опыте.

— Я не психиатр. Я учёный и инженер. Я пришла поговорить о ваших изобретениях, — терпеливо объяснила Акаги.

Фуфелшмертц замер и заново оценил имеющиеся доказательства. Они пересекли минное поле без единого взрыва, что было математически невозможно; доктор носила лабораторный халат, а не халат врача (да, разница огромная!), что теперь, когда он пригляделся, стало совершенно очевидно; да и психиатров обычно не сопровождали военные – а происшествие в Техасе было исключением из правил. Чёртово ЦРУ, лезет в его дела, будто все его инаторы принадлежат им. Наглость какая.

— Хм-м-м-м-м... ладно, пока что поверю вам. Но если увижу хоть один диван или блокнот, возьмусь за метлу.

— Благодарим, доктор Фуфелшмертц, — вежливо улыбнулась доктор Акаги, когда он отступил в сторону, пропуская женщин внутрь.

— Мины?! — прошипела Кацураги, всё ещё не способная забыть эту пустяковую деталь.

— Противопсихиатровые мины. Срабатывают только на людей с дипломом психолога. Не переживайте, — он отмахнулся от этой сущей мелочи и направился в глубь здания.

Акаги закатила глаза, схватила капитана за локоть и потащила за собой.

— О, и смотрите не заденьте мышеловку в углу, она немного капризная, — поморщившись, он потёр нос и указал на виноватую ловушку, отчего обе женщины снова остановились.

— Какая большая мышеловка... — пробормотала Кацураги.

— Почему она такая большая? — спросила Акаги.

— Это ловушка на утконоса. Никогда не знаешь, когда нападёт утконос... — сообщил им Фуфелшмертц, настороженно оглядываясь по сторонам.

За его спиной женщины снова переглянулись, и капитан наклонилась к доктору, чтобы прошептать:

— Я думала, утконосы вымерли после Второго Удара?

— Вымерли. Теперь я понимаю, почему кто-то решил, что ему нужна терапия, — так же тихо ответила Акаги, после чего обе отстранились друг от друга, словно ничего не произошло.

— Итак! О чём вы хотели поговорить? Один из моих инаторов опять нарушил гражданский кодекс? Или очередная мегакорпорация накидала достаточно взяток, чтобы меня выгнали из города? — спросил он, незаметно перемещаясь так, чтобы легко дотянуться до спрятанной метлы, которая была весьма заметно прислонена к другому углу, подальше от мышеловки. Этот урок он сегодня уже усвоил.

— Вообще-то нас заинтересовали... — начала Акаги, но Фуфелшмертц снова её перебил.

— Погодите, оно не сработало? — он нахмурился и посмотрел на потолок.

Обе женщины тоже подняли головы с настороженными лицами.

— Что не сработало? — рискнула спросить Кацураги, и её рука дёрнулась ближе к бедру.

Проворчав что-то о том, что всё приходится делать самому, Фуфелшмертц схватил метлу, поднял над головой и несколько раз стукнул ею по потолку, пока динамик наконец не затрещал и не ожил.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ (...) ИНКОРПОРЕЙТЕД!

— Вот, теперь нормально. Вообще-то это должно играть каждый раз, когда кто-нибудь входит. Наверное, датчики барахлят, а значит, придётся искать лестницу и лезть туда наверх. Ох, ну и задолбаюсь я. В общем, на название не обращайте внимания, я над ним ещё работаю. Старое уже не обладало прежней... изюминкой, — тараторил Фуфелшмертц, опираясь на метлу и пожимая плечами. — Простите, вы что-то говорили?

— Доктор Фуфелшмертц, мы здесь от имени NERV, чтобы обсудить деловые вопросы, связанные с вашими машинами, в особенности с той, что прямо сейчас строит эту башню. Как вы, без сомнения, заметили, недавний террористический акт разрушил множество зданий и сооружений по всему городу. Если вы сможете помочь нам расчистить обломки и восстановить разрушенное, мы щедро заплатим за вашу работу, — объяснила Акаги, по ходу разговора жестом указывая сначала на башню, а затем на город за её пределами.

Фуфелшмертц вежливо кивал с дуроковатым выражением лица, хотя мысли в его голове носились с бешеной скоростью. Получается, они это скрывают? Или им самим ничего не рассказали? Он должен был выяснить.

— Вы случаем не про гигантского монстра-пришельца, который заявился в город и принялся крушить здания, словно хулиган на пляже, разрушающий чужие замки из песка? — спросил он, физически заставив себя подавить желание тут же пуститься в рассказ о том, как разрушили его первую попытку построить песочный замок.

Женщины тревожно переглянулись, а затем лица обеих посуровели.

Они точно знали.

— И откуда вам об этом известно? — серьёзно спросила Кацураги.

— В соседнем квартале гигантский след. Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы разве его не видели по дороге сюда?

— А-а, — обе женщины немного расслабились. — Ну, вообще-то от мировой общественности это полагается держать в секрете. Просто с уборкой у нас дела идут медленно... — неловко объяснила Кацураги, почесав затылок.

— Что возвращает нас к моему предложению: мы платим вам за уборку и восстановление после этого нападения и, возможно, после любых гипотетических разрушений в будущем, — сказала Акаги, пытаясь вернуть разговор на нужные ей рельсы.

Гипотетических будущих разрушений, значит? Как обнадёживает.

Стоп, они сказали, что будут ему платить?

— Погодите, вы сказали, что будете мне платить?

— Да. Обычно деловые сделки именно так и работают, — с лёгким недоумением подтвердила Акаги.

Фуфелшмертц расплылся в очень широкой улыбке и заинтересованно подался вперёд. Обе женщины изо всех сил постарались не скривиться.

— Сколько?

***

В соседнем квартале его Переработинатор вовсю трудился, перерабатывая усеянную обломками землю. Огромный след, оставшийся после нападения гигантского монстра-пришельца, уже частично исчез благодаря другому инатору, с помощью которого он расчистил и привёл в порядок собственный квартал: Разберинатору!

По сути, это была передвижная ракетка с мячиком на резинке – та самая игрушка, с которой любят играться дети, – способная вращаться и запускать прикреплённый к ракетке мяч во всё, что ему требовалось разрушить. В первый раз он построил эту штуку, чтобы расчистить горизонт в старом Денвилле и здания перестали заслонять солнце его башне; причём ракетку он за немалые деньги сделал точной копией детской игрушки. Правда, выяснилось, что гигантский резиновый мяч на гигантской резинке не слишком-то эффективен против железобетона и стальных сплавов. Перри Утконос примчался, увидел, насколько бестолковой получилась затея, и в итоге они решили пропустить обычные восемь-десять минут драк и попыток поймать друг друга, а вместо этого просто расслабились с напитками и посмотрели кино.

Эх, вот были времена.

Сидя в садовом кресле, потягивая прохладный лимонад и наблюдая, как его инаторы усердно и эффективно работают, он никак не мог отделаться от ощущения, что всё это совсем не приносит того удовлетворения, которое приносило бы, будь Перри Утконос рядом. Но тот ещё объявится, когда Фуфелшмертц меньше всего будет этого ждать. Со дня на день.

Зато на этот раз он хотя бы был не один. В двух других садовых креслах сидели те самые женщины, которые были очень заинтересованы в его машинах, и наслаждались ледяным лимонадом благодаря Мороз-инатору.

— Только посмотрите, как они работают! Наш инженерный отдел рядом с ними даже рядом не стоял, — сказала Кацураги между глотками, развалившись в кресле под тенью его пляжного зонта. Хорошо, что его он привёз с собой сразу.

— И вы можете в точности восстановить стоявшее здесь здание? Из точно таких же материалов? — спросила Акаги, наблюдая за инаторами и изо всех сил пытаясь понять, как они вообще работают.

— В основном из тех же. Может, понадобится немного дополнительных материалов, чтобы всё закончить. Переработка не даёт стопроцентной отдачи, но тут уж ничего не поделаешь, когда часть материалов превратилась в пыль, — объяснил он, что технически было правдой. С пылью и перемолотыми в порошок остатками он действительно ничего поделать не мог. Просто заодно это служило отличным оправданием для небольшого присвоения части переработанных ресурсов, что он собирался втихую провернуть. Но им об этом, конечно же, знать было не обязательно.

— Понятно. Но само здание вы сможете воссоздать здесь в точности?

— Ну конечно. Я могу построить что угодно, если у меня есть планы и чертежи. Вот со всякой мелочёвкой вроде водопровода и проводки уже не справлюсь, для этого придётся нанять людей. Кстати, совершенно не связанный с этим вопрос: вы не знаете хороших сантехников, которые умеют работать с высотками? Желательно такого, который не утконос.

— Да, можем дать тебе контакты местных служб, — лениво отмахнулась Кацураги, слишком занятая отдыхом. — Боже, как же хорошо! Ты вообще представляешь, насколько трудно сейчас в Японии сохранить напиток таким холодным?

— Начинаю догадываться. Не хотите купить мой Мороз-инатор?

— Ты их продаёшь? А пиво он охлаждает? — совершенно серьёзно спросила Кацураги.

Позади неё Акаги прикрыла лицо ладонью.

— Так, капитан, нам пора ехать и докладывать командующему, — сказала доктор, поднимаясь, потягиваясь и допивая лимонад. — Спасибо за угощение и демонстрацию, доктор Фуфелшмертц. У меня такое чувство, что это станет началом очень выгодных отношений между вами и NERV.

— Погоди, Рицуко! Пиво! Холодное пиво! — запротестовала Кацураги, бешено жестикулируя в сторону Мороз-инатора. — Куда бы я ни пошла! Ну-у-у-у Рицуко!

— Капитан, пожалуйста, не позорьте нашу многомиллиардную военизированную организацию перед эксцентричным учёным.

— Да ладно, ничего страшного. Когда будем обсуждать контракты, заодно договоримся и насчёт оптовой партии. И да. Пиво он охлаждает.

Фуфелшмертц почувствовал, как впервые за очень долгое время на его лице появилась искренняя, неподдельно счастливая улыбка. С этими двумя было ужасно весело. В чём-то всё напоминало старые времена, но одновременно было новым и совсем другим. Может, переезд сюда всё-таки не был концом света, каким он его представлял.

— У-У-УХУ-У-У! — Кацураги взлетела с кресла и схватила Акаги за руку. — Давай, Риц! Чего мы ещё здесь стоим? Нам надо к командующему!

— Возможно, вы только что обрекли нас всех, — сказала ему Акаги с усталой, но полный веселья улыбкой, пока Кацураги тащила её обратно к машине. — Клянусь, Мисато, если ты сядешь за руль...!

Фуфелшмертц усмехнулся, когда голос Акаги растаял вдали, затем он откинулся в кресле и поднял стакан в безмолвном тосте за свою новую жизнь, на горизонте которой уже маячили успех и богатство.

Теперь-то уж точно ничего не могло пойти не так!

***

Никто так и не заметил чайку, сидевшую на уличном фонаре и внимательно наблюдавшую за ним в бинокль. На голове у неё красовалась стильная коричневая фетровая шляпа. Она видела и запомнила всё. Когда два агента NERV покинули район, а объект наблюдения побрёл обратно в свою наполовину построенную башню, агент ОБКА распушил крылья и взмыл в воздух.

***

Всё, что делал Гэндо Икари, было связано с господством. Властью. Необходимостью всегда иметь преимущество. Заставлять тех, кого он считал ниже себя и незначительными, чувствовать себя именно так. Иначе зачем его огромный кабинет был настолько огромен? Зачем он заставлял очередных посетителей стоять, как и всех остальных, минимум в десяти метрах от него? Чтобы они понимали, кто здесь всё контролирует.

Заодно это было неплохой мерой безопасности. Чем дальше находился посетитель, тем сложнее ему было застрелить Икари. Гэндо знал, что пуля однажды прилетит, вопрос был лишь в том, когда именно спустят курок. И если всё пойдёт по его плану, он победит ещё до того, как её успеют дослать в патронник...

Но хотя его грандиозный замысел находился буквально на самых ранних этапах, он уже начинал сходить с рельсов.

— И поэтому мы пришли к мнению, что NERV будет выгодно приобрести его услуги. Заодно это позволит нам гораздо лучше понять его методы и образ мышления, — доктор Акаги стояла от него на добрую половину кабинета Икари, докладывая о результатах вместе с капитаном Кацураги, которая по-прежнему стояла по стойке смирно. Икари слушал, а его верный помощник находился, как всегда, позади и немного в стороне. Гэндо уже догадывался, о чём думает старый профессор.

— Если он станет нашим подрядчиком, мы также сможем лучше оценить потенциальную угрозу безопасности с его стороны. Если сейчас он действует независимо, то нам будет гораздо сподручнее держать его под собственным контролем и наблюдением, а не давать проворачивать это кому-то другому. При любом раскладе, если мы намерены продолжать работу, не раскрывая общественности всей правды, возможность быстро устранять последствия и впоследствии скрывать любые будущие столкновения с противником даст нам огромное преимущество, сэр, — закончив, Кацураги замолчала, и обе женщины стали ждать ответа.

Доводы были разумными и логичными. Будь это организацией, единственная цель которой состояла в борьбе с Божьими Ангелами, Икари оказался бы глупцом, отказавшись от такого преимущества. Но NERV не была такой организацией. Она существовала исключительно ради исполнения воли и планов Стариков, а борьба с Божьими Ангелами в лучшем случае являлась второстепенной задачей. И всё же видимость следовало поддерживать ради невежественных глаз, наблюдавших за NERV издалека.

— Хорошо. Подготовьте и представьте документы, капитан. Проследите, чтобы финансовые условия были выгодны нам. В борьбе с Ангелами нам потребуется любое преимущество, особенно экономическое. Свободны.

Сквозь очки и поверх сложенных домиком пальцев он наблюдал, как Кацураги отдала честь и решительно направилась к выходу из кабинета.

Добрая капитан была инструментом, на котором очень легко играть. Её ненависть к Ангелам позволяла делать убеждения и приказы удивительно действенными к ней и почти незаметными – достаточно было правильно подобрать слова. Его взгляд переместился на Акаги, которая осталась в кабинете. Добрая доктор была ещё одним инструментом, настолько простым в обращении, что управлять ею он мог, почти не уделяя этому внимания. И снова здесь требовались лишь правильные слова.

— Я доволен вашим докладом, доктор. Вернитесь в мой кабинет ровно через три часа с бутылкой вина. Бокалы я предоставлю сам.

Акаги напряглась, кивнула, затем развернулась и поспешно вышла вслед за Кацураги. Стук её каблуков ещё долго разносился по кабинету.

Как только бывший студент и бывший профессор остались наедине, Икари ощутил на себе неодобрительный взгляд Фуюцуки:

— Она бы этого не одобрила, знаешь ли.

— Это не имеет значения. Мы обязаны делать всё необходимое ради выживания нашей миссии и человеческого рода.

— Ради неё – да. Жаль только, что расплачиваться за это приходится нашими душами.

— М-м.

— Не ожидал, что ты согласишься нанять этого Фуфелшмертца. С твоей стороны это было на удивление здравое и разумное решение.

— Осторожнее, профессор, а то ещё покажете своё остроумие.

— Какими бы ни были его истинные намерения, этот договор заметно облегчит положение с нашим бюджетом. Возможно, мы наконец сможем нормально финансировать все подразделения организации, а не экономить на защите человечества, — когда Икари ничего не ответил, он почувствовал, как Фуюцуки шевельнулся у него за спиной. — Понятно... тебя беспокоит наше начальство.

— Из-за этой неизвестной переменной невозможно предсказать, как Комитет Совершенствования человечества отреагирует на дальнейшее развитие событий.

— Тогда будем надеяться, что впредь план останется неизменным. Время покажет.

— Всё так.

***

На следующее утро...

Синдзи даже не вздрогнул, когда его, э-э... «опекунша» с такой силой шарахнула пустой пивной банкой по столу, что та мгновенно сплющилась, после того как Мисато одним махом осушила всё её содержимое. Он даже не знал, что впечатляет больше: то, что она могла расплющить банку одним ударом о стол, вообще не прикасаясь к ней ладонью, или то, что человек способен с утра выпить столько алкоголя и каким-то образом соображать после него лучше, чем после кофеина.

Ещё Синдзи начал подозревать, что понемногу привыкает ко всему этому. И это заставляло его опасаться за собственное психическое здоровье.

Но, как он постепенно начинал понимать, именно так проходили утра в квартире Кацураги. Хотя с момента нападения прошло всего несколько дней, утро в новом доме уже приобретало вполне предсказуемый ритм, что при нормальных обстоятельствах даже успокаивало бы его.

К несчастью, это был ритм Мисато, состоявший из выпивки и непристойного поведения. И Синдзи был почти уверен, что алкотестер она не прошла бы в любое время суток.

— Ох, какой же кайф! Ничто не сравнится с баночкой холодненького в начале особенного дня! Вот это жизнь!

— Это всего лишь школа, Мисато, ничего особенного... — пробормотал Синдзи, ковыряя остатки завтрака. По правде говоря, ему очень не хотелось идти в обычную школу. Там было полно подростков. От одной мысли об этом ему хотелось спрятаться.

— А, точно, сегодня же твой первый день в школе! Уже и забыла, — неловко хихикнув, призналась Мисато.

Синдзи даже стало обидно, что особенным этот день был вовсе не из-за школы, хотя идти туда он реально не хотел.

— Тогда что сегодня особенного? — спросил он, уже усвоив, что быть в курсе поступков своей опекунши необходимо для его выживания в этой войне человека с нечистоплотностью.

Он совершенно не ожидал, что Мисато перегнётся через стол, схватит его за воротник и подтянет к себе так, что их лица окажутся почти вплотную, а её губы – возле самого его уха. Синдзи поступил так, как поступил бы любой замкнутый подросток в разгар полового созревания, – постарался вообще ни о чём не думать.

— Холодное пиво, Синдзи. Весь день. Каждый день. Холодное пиво двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, до конца моей жизни, — прошептала она ему на ухо.

Синдзи показалось, будто ему только что угрожали жизнью.

— О нет.

— О да, Синдзи.

Когда раздался звонок в дверь, он облегчённо вздохнул.

— О, почта! Я открою! — крикнула Мисато уже от двери, отпустив Синдзи всего секунду назад.

Ему понадобились все недавно приобретённые навыки пилота Евангелиона, чтобы не приземлиться животом прямо на стол.

Пока он принялся убирать остатки завтрака, до него донеслось, как Мисато забрала почту и вернулась на кухню, совмещённую со столовой. Сам Синдзи никаких писем не ждал. Единственным письмом, которое он вообще когда-либо получал, было послание отца с приказом прибыть в Токио-3. Теперь, когда он уже здесь, кто вообще стал бы ему писать?

— Да! Пришло! — Синдзи поднял голову и увидел, как его сияющая от радости опекунша вбежала обратно с большим бежевым конвертом, внутри которого, судя по огромным грозным красным штампам, покрывавшим едва ли не каждый свободный сантиметр поверхности, лежал какой-то очень важный документ. Была и другая почта – судя по всему, счета и утренняя газета. Такие же письма приходили его Сэнсэю, когда Синдзи жил у него. Мисато небрежно швырнула их на стол, оставив в руках лишь бежевый конверт и журнал.

— Поэтому сегодняшний день особенный? Это что, еженедельный журнал для алкоголиков? — спросил он.

Мисато замерла, а затем надулась:

— Эй! Нахал! Журнал для Пен-Пена, а вот конверт – это как раз то самое! Там договор, который сегодня должен подписать один очень важный человек.

— Не знал, что NERV собирается заключить спонсорский контракт с «Эбису».

— Ха-ха. Иди собирайся в школу. Рицуко заедет за нами с минуты на минуту!

— Но я уже собрался в школу... — пробормотал Синдзи.

Мисато никак не отреагировала и отделила журнал от своего письма.

— ПЕН-ПЕН! ПОЧТА! — громко крикнула она, хлопнув журналом по стенке личного холодильника пингвина.

Синдзи старался лишний раз не задумываться ни о пингвине, ни о том, чем тот вообще занимается. С этой частью своей новой жизни он всё ещё не мог окончательно смириться. Он понятия не имел, как пингвин вообще умудрялся выживать в этой квартире до появления Синдзи, но подозревал, что Пен-Пен к нему всё-таки хорошо относится: наутро после генеральной уборки Синдзи обнаружил перед дверью своей комнаты рыбу, оставленную, по всей видимости, в знак благодарности.

Либо же это была плохо завуалированная угроза. Тут присяжные пока не вынесли вердикт.

Дверь пингвиньего холодильника открылась с шипением, выпуская наружу облачко холодного воздуха, и оттуда, потягиваясь и зевая почти по-человечески, вразвалку вышла полуводная яйцекладущая птица. Пен-Пен доковылял до холодильника, предназначенного исключительно для пива – Синдзи до сих пор не мог с этим смириться, — вытащил из рядов пивную банку «Эбису», открыл её и чинно отпил.

Синдзи был почти уверен, что пингвинам нельзя пить пиво, но до недавнего времени он был столь же уверен, что инопланетян не существует, пока один из них едва на него не наступил.

— Ему приходит почта? — спросил Синдзи, когда его мозг наконец догнал смысл сказанного Мисато.

— Ага! «Нэшнл Географик», раз в неделю. Специальная подписка прямиком из Штатов, только обычно он приходит не сегодня. Наверное, спецвыпуск, — Мисато подняла журнал и показала его Синдзи.

Он моргнул и уставился на обложку, жалея, что не умеет читать по-английски.

— А о чём он?

— Так, хм-м... — Мисато развернула журнал к себе, чтобы прочитать обложку. — Тут написано: «Специальный выпуск. Всё о сложной жизни тепловодных пингвинов и трудностях, которые им приходится преодолевать». О, в этот раз ещё и диск прилагается! Прикольно!

Звук пингвина, внезапно выплюнувшего пиво посреди глотка, оказался для Синдзи совершенно новым. Они с Мисато наблюдали, как струя пролетела на весьма впечатляющее расстояние, после чего Пен-Пен пришёл в себя, выронил наполовину полную банку и бросился к Мисато, отчаянно хлопая похожими на ласты крыльями и громко крича.

— А-а-а, нет, Пен-Пен! Моё пиво! — в ужасе воскликнула Мисато, потрясённая таким расточительством дорогого «Эбису», а пингвин тем временем схватил журнал, вырвал его у неё из рук, умчался обратно в свой холодильник и захлопнул дверцу. — Пен-Пе-е-е-ен!.. — жалобно заныла Мисато.

Синдзи вздохнул и принялся вытирать пролитое пиво, пока у Мисато не случился нервный срыв. Но удержаться от вопроса он всё-таки не смог.

— Почему он так переполошился из-за какого-то журнала?

— Кто ж его знает? Но учитывая, что это специальный выпуск о таких же тепловодных пингвинах, как он сам, держу пари, для этого маленького извращенца он вроде порножурнала. Но моё драгоценное пиво ради такого переводить всё равно не стоило... — Мисато надулась, а затем опустила взгляд на всё ещё находившийся у неё в руках конверт. — Ой, точно. Мне надо быстренько его проверить перед выходом, Синдзи. Я мигом!

И Синдзи остался один убирать последствия завтрака своей опекунши и разлитое пиво её загадочного пингвина.

Синдзи задумался, не поздно ли ещё вернуться к Сэнсэю.

***

День настал. Он боялся его уже давно, с самого переезда в Токио-3.

Пен-Пен, находясь в безопасности своего надёжно запертого холодильника, держал диск в крыльях и испытывал чувство, которого не ощущал уже очень давно: он нервничал.

Его мини-квартира внутри квартиры Кацураги имела всё, что только могло понадобиться такому пингвину, как он. Большое удобное кресло, монитор с клавиатурой, за которыми можно было делать практически что угодно, и множество тайных отделений, о существовании которых знал лишь он. В компьютере даже имелся удобный дисковод для компакт-дисков, прямо рядом с дисководом для дискет.

Он вставил диск в привод, откинулся в своём невероятно удобном кресле и напряжённо замер, когда на экране появились инициалы ОБКА. Всегда можно сделать вид, что он ничего не получал. Ещё не поздно было просто вынуть диск и выбросить его куда-нибудь. Он и без того уже делал для них достаточно.

Но как бы ни был велик соблазн, Пен-Пен ничего не предпринял. Изображение сменилось, и началась записанная на диск видеозапись: лысеющее лицо мужчины в годах и с весьма впечатляющими усами находилось чуть ближе к камере, чем следовало.

— Приоритетное сообщение для Агента Пен-Пена, протокол пять, — произнёс майор Монограмм с таким же серьёзным видом, каким был и его голос. — Нам жаль прерывать ваш заслуженный отдых, Агент П, но в соответствии с чрезвычайными процедурами, оговорёнными в вашем договоре, мы возвращаем вас на службу.

Пен-Пен вздохнул. Вот тебе и пенсия.

— Я знаю, что вы не хотели этого слышать, но после всего, что произошло в Токио-3 за последнюю неделю, мы больше не можем позволить себе оставаться пассивными. В этом сообщении будут изложены три ваших новых задания в качестве действующего агента ОБКА.

— Первое: NERV. Наша разведка обнаружила достаточно подозрительных нестыковок и противоречий, чтобы предположить наличие у NERV каких-то скрытых мотивов, и немалая заслуга в этом принадлежит неофициальной разведке, которую вы проводили для нас. Теперь у нас достаточно информации, чтобы перейти от пассивного наблюдения за NERV к активному шпионажу. Учитывая ваше нынешнее положение, Президент считает, что только вы, Агент П, подходите для этой работы, и потому он санкционировал ваше возвращение на службу. Приношу извинения, Пен-Пен, но другого выбора у нас нет.

Будь это кто-нибудь другой, Пен-Пен усомнился бы в искренности этих извинений, но Монограмма он знал как честного и заслуживающего доверия человека. Если тот извинялся, Пен-Пен был готов принять извинения и простить.

— Ваше второе задание касается Ангелов и нападения на Токио-3. Судя по вашим разведывательным рапортам, NERV ожидала подобного нападения уже много лет, а учитывая, сколько усилий было вложено в строительство Токио-3 и Проект «Евангелион», почти нет сомнений, что эти «Ангелы» будут нападать снова. Несмотря на наши подозрения относительно NERV, сейчас они остаются нашей единственной надеждой отразить атаки Ангелов. Поэтому ваша вторая параллельная миссия – любыми необходимыми средствами обеспечить успех NERV. А поскольку, судя по всему, пилотировать Евангелионы могут только дети, вы должны защищать пилотов ценой собственной жизни, если до этого дойдёт.

Пен-Пен кивнул. Синдзи был хорошим парнишкой. Ранимым, робким и легко травмируемым, но всё-таки хорошим. В конце концов, он убрал квартиру, а значит, Пен-Пен был перед ним в долгу. И теперь этот долг можно было вернуть.

— Ваше последнее задание несколько необычно, но всё равно считается чрезвычайно важным. В Токио-3 поселился странный мужчина, обладающий технологиями и методами, которые указывают на то, что он, возможно, какой-то злодей. К сожалению, кроме его имени – Хайнц Фуфелшмертц – и этой фотографии у нас почти ничего нет.

Пен-Пен дёрнулся, когда на экране на мгновение появилась фотография существа, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать улыбающимся мужчиной. Он совсем не ожидал скримера посреди инструктажа.

— Лучшее предположение наших аналитиков на данный момент заключается в том, что он, вероятно, какой-то гениальный учёный-злодей, а в худшем случае – злой фармацевт. Кто бы он ни был, чем бы он ни был и зачем бы он ни был, вы должны его изучить. Если он представляет угрозу миру, вам разрешено вступить в бой.

— Ещё раз приношу глубочайшие извинения за то, что нам пришлось вытащить вас с заслуженной пенсии. Я знаю, что плен и эксперименты в лаборатории генной инженерии, которой руководил тот злой ветеринар, дались вам нелегко, но вы всегда были нашим лучшим полуводным яйцекладущим агентом. Нам очень нужно, чтобы вы в последний раз спасли мир, Агент П. Мы все на вас рассчитываем.

Майор Монограмм вскинул руку в салюте, и Пен-Пен ответил тем же, испытывая смесь обречённости и гордости. Видео закончилось, после чего компьютер послушно проглотил диск, чтобы уничтожить его и не дать содержимому попасть во вражеские руки.

Пен-Пен снова ощутил тяжесть всего мира на своих плечах, но это было его бремя. Именно он должен был его нести, и его это устраивало. Всё равно кто-нибудь другой наверняка напортачит, а такого он допустить не мог.

Нажав несколько сочетаний клавиш, он открыл тайные отсеки в своём жилище, и наружу показалось выданное ОБКА снаряжение – всё в безупречном состоянии и готово к использованию на всякий случай. Его крылья осторожно сняли с крючка в одном из отсеков коричневую фетровую шляпу. Держа её перед собой, Пен-Пен провёл крылом по краю стильной шляпы.

Тяжело вздохнув, Агент П надел её. Пора браться за работу.

***

Синдзи уже прибрал комнату и теперь терпеливо сидел за столом, ожидая, когда появится Мисато. Чтобы скоротать время, он читал утреннюю газету, хотя, живя с Сэнсэем, он никогда этого не делал. Быть может, здесь ему стоило завести такую привычку.

Его взгляд оставался прикован к напечатанному на бумаге на удивление интересному материалу о местных поездах, когда он услышал шипение открывающейся дверцы холодильника Пен-Пена. Синдзи упорно не отрывался от газеты и изо всех сил старался не думать о пингвиньем порно, слыша, как птица ковыляет через комнату. Через некоторое время воцарилась тишина, и Синдзи подумал, что теперь можно расслабиться и спокойно вернуться к чтению.

Пока Пен-Пен не начал дёргать его за рубашку.

Синдзи нехотя опустил газету и повернулся к пингвину.

К пингвину в коричневой фетровой шляпе, которая ему на удивление шла, и с кожаным портфелем, который тот держал за ручку одним крылом.

Синдзи задумался, не подмешала ли Мисато чего-нибудь в его утренний сок.

— Эм-м... — только и сумел выдавить парнишка.

В самом деле, что вообще можно сказать пингвину, который выглядит так, будто вот-вот отправится в офис на работу?

Пен-Пен приветственно приподнял шляпу и указал на газету в руках Синдзи. Синдзи посмотрел на газету, потом на пингвина. Затем с глуповатым выражением лица снова на газету, а потом опять на пингвина.

— Тебе нужна газета?

— Кря.

— Э-э... — Синдзи решил, что это означает «да». Он закрыл газету, сложил её обратно в тот свёрнутый вид, в каком она была изначально, только без резинки, удерживавшей её форму, и протянул Пен-Пену. Птица забрала газету и зажала под тем же крылом, которым держала портфель, прижав газету к боку. Ещё раз приподняв фетровую шляпу и издав «кря», Пен-Пен проковылял к входной двери, открыл её, вышел и закрыл за собой.

Стоило Синдзи подумать, что он уже хоть немного понимает эту птицу, как та тут же совершала нечто совершенно непостижимое.

— Так! Я готова! — объявила Мисато, возвращаясь в комнату.

Увидев Синдзи с отвисшей челюстью и явно зависшим от увиденного мозгом, она остановилась, а затем заметила открытую дверцу холодильника Пен-Пена.

— О, а где Пен-Пен?

— Э-э, кажется, он ушёл на работу...? — ответил Синдзи, и даже сам не был уверен в собственных словах.

— Ты сегодня прямо комик, да? Пен-Пен не работает, он целыми днями сидит здесь и занимается... чем бы он там ни занимался. И переводит моё пиво.

— Но... Но! Я сам видел! На нём была фетровая шляпа, и у него был портфель! Он забрал утреннюю газету и вышел через дверь!

— Ага, конечно. Ты к школе-то уже готов?

— Я уже час как готов! — возмутился Синдзи и уже собирался до последнего отстаивать свою правоту, когда раздался звонок в дверь.

— О, должно быть, Риц. Пошли, Синдзи! — сказала Мисато, направляясь к двери со странным конвертом в руках.

Синдзи ещё мгновение смотрел ей вслед с приоткрытым ртом, а затем нехотя последовал за ней.

Когда он добрался до двери, та уже была открыта, а снаружи стояла доктор Акаги, или Риц, как предпочитала звать её Мисато.

— Доброе утро, Мисато. Доброе утро, Синдзи. Вижу, ещё одну ночь под твоей опекой он пережил, — с дружелюбной улыбкой и привычной утренней колкостью поздоровалась Рицуко.

Мисато открыла рот, чтобы ответить, но Синдзи заговорил раньше, чем мозг успел его остановить:

— Еле-еле.

Обе женщины с лёгким удивлением взглянули на него, а затем переглянулись.

— Можно мы уже пожалуйста отвезём его в школу? Этот умник всё утро не затыкается со своими остротами, — простонала Мисато.

— Ну не знаю, мне такой Синдзи нравится. Пара ночей с тобой превратила его в закалённого боями мужчину, — пошутила Рицуко, отчего Мисато застонала ещё громче.

— Эм-м, госпожа Акаги? Простите, доктор Акаги... вы случайно не видели нашего пингвина Пен-Пена по пути, когда поднимались сюда? — спросил Синдзи.

Мисато могла ему не верить, но уж самый умный человек из всех, кого он знал, наверняка поверит.

— Нет, по дороге наверх я его не видела. И на лифте он точно не спускался, потому что здешний всё ещё сломан. Когда его наконец починят, Мисато?

— Да не знаю! Спроси инженерный отдел NERV, они меня уже который день футболят.

— Неудивительно, если ты умудрилась потерять домашнего пингвина.

— Я его не теряла! Он просто где-то прячется и читает свой журнал, а Синдзи почему-то решил, что Пен-Пен надел шляпу, взял портфель и ушёл на работу.

— Ясно...

Обе женщины нахмурившись посмотрели на Синдзи, и он совершенно не понимал выражения их лиц.

— Н-н-но...! — заикаясь, попытался он придумать хоть какое-нибудь оправдание.

— Кажется, стресс от жизни здесь всё-таки добрался до него. Поздравляю, Мисато, ты сломала нашего единственного пилота Евангелиона, — сказала Рицуко, скрестив руки и глядя на Мисато.

— Ой, да брось! Наверняка он просто застал Пен-Пена за тем, как тот драит клюв, читая тот выпуск «Нэшнл Географик» про пингвинов. В школе отойдёт.

Рицуко долго и очень мрачно смотрела на подругу.

— Фу. Эй, Синдзи, хочешь пожить у меня? У меня кошки есть.

— ЭЙ!

Синдзи очень надеялся, что предложение было настоящим.

К огромному сожалению будущего Синдзи, это было не так.

***

Фуфелшмертц стоял снаружи и смотрел вверх на свою великолепную башню – пока ещё не совсем достроенную, но всё же вполне успешно растущую. Он недооценил, сколько понадобится ресурсов, и теперь имеющихся материалов уже не хватало, чтобы закончить строительство. Оставалось надеяться, что те милые люди из NERV скоро заглянут к нему со своими деньгами.

Шагнув внутрь через парадные двери здания, он поднял взгляд к потолку.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ (...) ИНКОРПОРЕЙТЕД!

Этот мелодия всегда заставляла его улыбаться, напоминая, кто он и ради чего всё это делает. По крайней мере, теперь он работал как надо. Вот только для середины всё ещё требовалось какое-нибудь слово.

Пожав плечами, Фуфелшмертц взял свою сумку для покупок – ту самую, с прелестными цветочками, — и побрёл прочь из здания, через минное поле, терпеливо ожидавшее, когда на него наступит какой-нибудь психиатр, а затем вышел на самый обычный городской тротуар. Как и с переработанными строительными материалами, запасы провизии у него тоже оказались опасно близки к исчерпанию. То, что он привёз с собой из Нео-Нью-Денвилла, совершенно не пережило вечную летнюю жару, а значит, теперь ему придётся идти за покупками.

Добравшись до конца своего квартала, он перешёл дорогу к углу напротив, где стояла симпатичная скамейка. Он уже как-то сидел на ней: отсюда открывался приятный вид на его собственный кусочек города и башню. Именно такие мелочи, как эта скамейка и торговый автомат в одном из соседних кварталов, заставляли этот город высоких безликих зданий и скрытых зенитно-ракетных установок казаться живым. А вот без магазина садовых гномов в центре он вполне мог бы обойтись, но идеальных городов не бывает.

Ему повезло, что ближайший супермаркет находился всего в нескольких минутах ходьбы. Фуфелшмертц приметил его ещё в первый день, когда прибыл в город и исследовал окрестности своего нового дома. Это было небольшое уютное заведение, занимавшее часть первого этажа офисного здания. Вывеска у магазина выглядела приветливо, плакаты – тёплыми и радостными, а в часы пик внутри, похоже, даже не становилось слишком тесно.

Подходя к улице, он прошёл мимо – вот уж чего не ожидал – пингвина, который двигался в противоположную сторону, держа в одном крыле портфель с газетой, а другим крылом скрывая от глаз что-то ещё. На секунду Фуфелшмертц всерьёз испугался, что перед ним агент ОБКА, но быстрый взгляд на голову птицы показал лишь пингвиньи перья. Никакой фетровой шляпы. Он облегчённо выдохнул.

Фуфелшмертц уважительно кивнул пингвину, тот ответил тем же, и, словно два корабля в ночи, они разошлись в разные стороны. Ну и странное же место эта Япония.

Добравшись до магазина, Фуфелшмертц вошёл внутрь и обрадовался, что двери здесь были раздвижными и открывались под весёлый звон – совсем как его мелодия. Он обожал магазины со звуковым сигналом на дверях.

Взяв у входа удобную металлическую корзинку, он отправился бродить между рядами в поисках еды.

В Японии был один несомненный плюс: здесь обожали еду, которую можно легко упаковать и долго хранить. Контейнеры, банки, лотки и коробки с готовыми блюдами, да ещё и в огромном разнообразии! Всё так просто приготовить и съесть, ну прям-таки невероятно удобно. Вот бы ещё импортные западные блюда стоили бы не так дорого.

Наверное, ему стоило заранее попробовать какие-нибудь местные блюда и проверить, понравятся ли они его вкусовым рецепторам и пищеварительной системе, но для этого ему пришлось бы что-то планировать и думать наперёд. Ну, наверняка обойдётся.

В общем, он просто стал брать любые готовые блюда, которые выглядели наиболее аппетитно по картинкам на упаковках и при этом стоили подешевле. Ещё ему приходилось учитывать условия хранения. Холодильник он отправил на корабле вместе с остальными вещами, которые не взял в первую поездку, и, если подумать задним числом, это тоже было не самым умным решением. Ну да ладно.

Набрав достаточно еды на какое-то время, Фуфелшмертц, ссутулившись, поплёлся к кассе самообслуживания. На несколько дней ему точно хватит. Может, даже на неделю, если экономить. Боже, как же ему не хватало зарплаты. Он начал сканировать покупки одну за другой, наблюдая, как итоговая сумма медленно растёт, растёт и растёт...

Просканировав последний товар, он увидел, что общая стоимость еды оказалась всего на пятьдесят иен меньше всех оставшихся у него денег. Слишком уж близко. Фуфелшмертц пересчитал мелочь в кошельке и скормил её автомату, который выплюнул обратно единственную монетку в пятьдесят иен. И вот Хайнц Фуфелшмертц снова был так же разорён, как его родина.

Он быстро сложил покупки в сумку и побрёл к выходу, а звон дверей немного поднял ему настроение, когда он покидал магазин. В маленьком супермаркете было приятно прохладно – желанная передышка от удушающей жары, которая тут же снова навалилась на него всей тяжестью.

Его неторопливая дорога обратно к дому оказалась такой же одинокой. Фуфелшмертц смотрел, как мимо него в обоих направлениях, перемежаясь с обычными машинами, грохочут военные транспортники с солдатами и баллистическим вооружением. Будь он помешан на армии, это место показалось бы ему настоящим раем.

Прошло всего несколько минут, и он уже снова оказался у того самого угла с приятной скамейкой напротив башни. Фуфелшмертц остановился и задумчиво посмотрел вверх. Он всё ещё не решил, нужна ли на боку башни огромная вывеска, как на его старом здании в Денвилле, только уже с новым названием. А с названием действительно пора было ему что-то решать: «Фуфелшмертц (...) Инкорпорейтед» в долгосрочной перспективе звучало просто жалко. Хотелось оставить привычное «Пакость», но он не собирался распугивать местных и привлекать ненужное внимание.

К тому же никто не захочет платить человеку, у которого в названии компании написано «Пакость».

Он подумывал использовать одно из старых названий своего бизнеса, но рекламировать себя как Профессора Времени означало навлечь на себя целую кучу проблем, с которыми связываться ему совершенно не хотелось.

О, точно. Ему нужно ещё проверить, что стало с семьёй Мёрфи. В Нео-Нью-Денвилле их не было, а после Второго Удара он не сумел найти никаких следов их пребывания на территории континентальной части Соединённых Штатов. Ему хотелось верить, что они выжили...

И вот он снова мысленно заговорил себя до ещё более глубокой депрессии. Просто прелестно.

Тяжело вздохнув, Фуфелшмертц доплёлся до скамейки и сел рядом с другим её обитателем. Повернувшись к своему соседу, он увидел пингвина в стильной фетровой шляпе, который читал утреннюю газету, положив рядом с собой портфель.

— Ох уж эти понедельники, да? — сказал Фуфелшмертц пингвину и снова посмотрел на свою башню.

Это был уже второй пингвин за сегодня с газетой и портфелем, только этот ещё и в шляпе. Ну и странная же всё-таки Япония.

— Кря, — ответил пингвин.

Фуфелшмертц его не понял, но был уверен, что тот с ним согласился. Наверное, нелегко быть саларименом... э-э, салариптицей? Саларипингвином? Неважно. Тяжела, должно быть, жизнь офисного пингвина в таком городе. Фуфелшмертцу даже стало его жаль. Зато шляпа у него была отпадная.

Мир остановился, когда Фуфелшмертц медленно повернулся к пингвину.

На пингвине была фетровая шляпа.

Агенты ОБКА носили точно такие же фетровые шляпы.

— О нет, только не вы, — простонал он и устало потёр лицо, ловко скрывая этим нахлынувший поток эмоций. — Дай угадаю, ОБКА, да? Пришёл шпионить за мной, срывать мои злые планы, бла-бла-бла.

Пингвин не опустил газету, но всё-таки покосился на Фуфелшмертца.

— Слушай, у меня сейчас вообще нет настроения разбираться с вами. У меня и без того дел по горло, а последнее, что мне сейчас нужно, – чтобы очередное случайное животное недели влетело через окно, разгромило мой дом и место работы. И даже не начинай про страховые бумаги после этого! Ты вообще знаешь, насколько сложно добиться, чтобы страховая оплатила ущерб, который вы причиняете? Оказывается, если твой дом разгромили зомби – вот это страховой случай, а нападение утконоса для них слишком неправдоподобно!

— Кря.

— А, да. Прости, что разошёлся. Неделя была суматошная. Так как мне тебя называть?

Пингвин сложил газету и отложил её в сторону, освободив себе место, чтобы открыть портфель так, чтобы Фуфелшмертц не мог заглянуть внутрь. Засунув туда крыло и тут же вытащив обратно, он протянул маленькую белую визитную карточку, которую Фуфелшмертц взял.

Фуфелшмертц изо всех сил старался не дать настоящим эмоциям выплеснуться наружу, пока смотрел на карточку. Он сунул её в карман лабораторного халата и взглянул на пингвина с тщательно выверенной смесью осуждающего презрения и безразличия.

— Что ж. Ты, конечно, не Перри Утконос, но выбирать особо не приходится. Отдел тайных операций? А это вообще стоит рекламировать?

— Кря.

— Прости, я не говорю по-пингвиньи. Только на утконосьем.

Пен-Пен вопросительно приподнял бровь.

— Долгая история. Типа, эпизодов на сто сорок девять и два фильма. Если потом будет время, пробежимся по основным моментам.

Человек и пингвин несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— А ты вообще тут не паришься от жары? Пингвины же из Антарктиды, а там очень холодно, верно? А в нынешней Японии на капоте машины можно стейк пожарить. Наверное, ты там изжариваешься под всем этим жиром. У пингвинов вообще есть подкожный жир или это только у тюленей?

Пен-Пен посмотрел на него с явной обидой.

— О господи, точно, Антарктида. Ой-ёй, прости, что напомнил. Ужасно вышло со всеми теми пингвинами и целым континентом, который просто испарился. Очень с моей стороны бестактно. Виноват.

Пингвин продолжал сверлить его взглядом.

— Ага... да... ладно... — Фуфелшмертц медленно поднялся со скамейки и с виноватой гримасой поплёлся прочь со своими покупками. — Мне правда жаль. Я, ну... пойду, наверное.

Он ткнул большим пальцем через плечо в сторону своего участка земли, развернулся и поспешил через дорогу на свою сторону улицы, подальше от Пен-Пена Пингвина. За спиной послышалось недовольное фырканье птицы, а Фуфелшмертц, уже отвернувшись от агента, нахмурился.

Это очень многое усложняло.

***

Башня была достроена уже настолько, что он смог перетащить внутрь всё своё барахло, валявшееся снаружи, и даже перевезти вещи из квартиры в новую квартиру! Которой всё ещё требовались водопровод. И электричество. И кондиционер. И возможность не быть герметично запечатанным помещением.

Последнюю проблему решили дрель и несколько новых дырок в стенах, по форме подозрительно напоминавших саму дрель, но всё остальное по-прежнему оставалось в процессе. Процессе, который продвигался не особенно хорошо.

Он стоял перед белой доской, задумчиво постукивая маркером по подбородку и разглядывая схему мозгового штурма с вариантами нового названия компании. За последний час или около того он придумал множество новых кандидатов, теперь ему оставалось лишь выбрать подходящий...

Правда, и с этим особого прогресса не было, потому что время от времени он стремглав бросался к своему Приближ-инатору, чтобы через одну из дырок в стене посмотреть на Пен-Пена Пингвина, сидевшего на скамейке через дорогу. Под «время от времени» подразумевалось раз в девяносто секунд.

Пока пингвин ни разу не сдвинулся со скамейки. Он просто сидел там и читал газету. Угрожающе.

Ну и дурак же Фуфелшмертц, что понаставил всех этих ловушек на утконосов и ждал, когда какой-нибудь утконос вломится к нему через окно. Ну разумеется, настоящей угрозой были пингвины. Их дом уничтожен, им больше нечего терять!

Он перевернул белую доску другой стороной, где находилась ещё одна схема мозгового штурма – на этот раз с идеями ловушек против пингвинов. Времени на подготовку оставалось совсем мало. Они могли напасть в любую секунду.

И прозвеневший именно в этот момент дверной звонок ничуть не помог его паранойе.

Он тут же метнулся обратно к Приближ-инатору и посмотрел на скамейку.

Скамейка была пуста.

— Так, Хайнц, пора. Ты справишься. Прошло всего пятнадцать лет. И это всего лишь пингвин! Выглядел он довольно толстым и медленным, в драке ты, наверное, его одолеешь. В конце концов, я ещё не растерял своё ОБКА-шное боевое искусство! Насколько сложно это вообще может быть? — затараторил он себе под нос, смутно пытаясь придать себе уверенности, схватил Пиу-Пиу-инатор и направился к лифту.

Вниз он ехал в напряжённом молчании, проверяя, заряжено ли оружие. Из доступных режимов – «девочка-скаут», «енот», «психотерапевт», «утконос», «курица», «разогрев» и «световое шоу» – по умолчанию стоял «утконос». В основном потому, что режима «пингвин» у него не было, но отчасти и просто по привычке.

Когда лифт открылся на первом этаже, он пожалел, что выбрал для входной двери твёрдый непрозрачный материал вместо старой стеклянной вращающейся двери. В своё время это казалось более безопасным решением, но теперь ему отчаянно хотелось видеть врага, а не иметь дверь, которую можно было запереть.

Он подошёл к ней как раз в тот момент, когда звонок прозвенел снова.

Сглотнув и собравшись с духом, одной рукой крепко сжимая оружие, а другой – дверную ручку, Фуфелшмертц глубоко вдохнул, резко распахнул дверь и наставил Пиу-Пиу-инатор на врага.

— Ага! Попался...! — только и успел он произнести, прежде чем ствол чужого оружия упёрся снизу в его весьма выдающийся подбородок.

— Фуфелшмертц?! — удивлённо воскликнула владелица оружия, которой оказалась не кто иная, как капитан Мисато Кацураги.

Он знал, что она вооружена, но не ожидал, что она вот так внезапно наставит оружие на него. Хотя, может, дело было в том, что его Пиу-Пиу-инатор упирался ей в шею. Кто ж, блин, знает.

— О, привет, пивная дамочка! Чем могу помочь?

— Ты держишь пистолет у моей шеи.

— А ты держишь пистолет у моего подбородка, так что, думаю, мы квиты, — он окинул взглядом небольшой кусочек улицы, видимый за стоявшей в дверях женщиной. — Ты случайно не видела пингвина с газетой, портфелем и очень классной фетровой шляпой?

— Что? Нет! Почему сегодня все помешались на этом? — раздражённо фыркнула Кацураги. — Ты собираешься перестать целиться в меня или нет?

— О, точно! Прости, я ждал кое-кого другого, — он осторожно отвёл оружие от её шеи, а она в ответ убрала своё, позволив ему наконец хорошенько его рассмотреть. — О! Это HK USP? — спросил он, пользуясь удобной возможностью сменить тему.

— О, ага! Не штатное оружие NERV, но мне нравится его вес. К тому же надёжный и останавливающее действие отличное. Любишь оружие? — спросила она в ответ, с улыбкой полюбовавшись пистолетом, прежде чем убрать его в кобуру.

— Не особо. Слишком смертоносно на мой вкус, но если проживёшь в Соединённых Штатах несколько десятилетий, поневоле начинаешь разбираться в таких вещах. Особенно в Техасе, ох-хо-хо.

Она вежливо кивнула, на мгновение переведя взгляд на его собственное оружие, которое Фуфелшмертц аккуратно убрал во внутренний карман лабораторного халата. Время научило его не разбрасывать инаторы где попало. Время и отказы страховой оплачивать ущерб.

— Ждал психиатров? — спросила она, и внутри у него вспыхнул маленький пузырёк искренней радости.

Она запомнила!

— Нет, просто небольшая проблема с полуводной яйцекладущей птицей. Ты точно не видела снаружи пингвина с газетой и портфелем?

— Не-а. Знаешь, если бы мне давали по иене каждый раз, когда сегодня кто-нибудь говорит мне про пингвина с газетой и портфелем, у меня было бы две иены. Это немного, но странно, что такое случилось дважды.

— Ага, вселенная иногда любит такие шуточки.

Он отступил в сторону, пропуская её внутрь, и поднял взгляд к потолку, когда Кацураги переступила порог.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ ИНАТОР ИНКОРПОРЕЙТЕД!

Он тут же посмотрел на её лицо, ожидая реакции.

— Разве вчера там не было пропуска? — нахмурившись, спросила она и тоже подняла глаза.

— Я пробую разные слова вместо пропуска. Ну как тебе?

Она секунду подумала и пожала плечами:

— Э-э... нормально?

— Тебе не нравится.

— Просто язык ломается, пока произнесёшь.

— Ага, я этого и боялся, — он вздохнул и засунул руки во внешние карманы халата. — Продолжу думать, значть. Не хочу показаться грубым, но зачем ты пришла?

— О! Я поговорила с начальством, и мы подготовили для тебя проект договора на ознакомление, — она протянула ему толстый бежевый конверт, который он принял с радостной улыбкой.

— Ого, как быстро! Если честно, я вообще не ожидал, что вы так скоро вернётесь с договором. Или что вернётесь с договором в принципе. Почему-то меня мало кто хочет нанимать, — он вытащил бумаги и с восхищением осмотрел профессиональную печать. Очень солидно.

— Если NERV в чём-то действительно хороша, так это в бюрократии. Ты, блин, не поверишь, сколько бумаг мне приходится заполнять ради нескольких минут бешеного экшена.

Он побрёл к лифту и жестом предложил ей следовать за ним. Договор Фуфелшмертц прижимал к себе так крепко, словно боялся, что сейчас обязательно случится какая-нибудь катастрофа и отнимет его. Параноидальный импульс чуть не заставил его судорожно оглядываться в поисках ближайшего Мёрфи, но он сдержался.

Лифт открылся прямо в его квартиру, и они вместе вошли внутрь. Фуфелшмертц провёл её через комнату к углу, где были свалены все инаторы, которые удалось затащить внутрь, ухватил что-то, похожее на старый компьютер восьмидесятых со встроенным ЭЛТ-монитором, и с заметным усилием водрузил его на стол.

— А миленько у тебя тут... — сказала Кацураги, пытаясь быть вежливой, но он всё равно услышал гримасу в её голосе.

— Да-а-а, ещё не закончил, — ответил он, переводя дыхание и опираясь на стол.

— Почему такое ощущение, будто ты швырял дрель в стены? Причём несколько раз? — спросила она, выглядывая через одну из дырок в форме дрелей.

— О, я случайно сделал комнату герметичной, а потом случайно заперся внутри, так что проделал дрелью отверстия для воздуха.

— Но зачем было швырять её в стену, если можно было просто просверлить дырки?

— Посмотрел бы я, насколько рационально ты бы мыслила, умирая от нехватки кислорода. Мне ещё повезло, что я воспользовался той дрелью, которую купил в хозяйственном магазине в глуши Техаса. Аккумулятор у неё ужасный, конечно, зато по ней можно проехать катком, и пострадает при этом скорее каток. Вот там инструменты действительно делают на века.

Продолжая говорить, он пытался включить устройство и, когда кнопка запуска не сработала, стукнул по нему той самой дрелью. Экран с треском ожил, осыпав комнату вспышкой помех.

— М-м. А это что? — спросила Кацураги, наблюдая за его действиями.

Фуфелшмертц замер, выпрямился и прочистил горло.

Вот он. Его момент.

— Узри мой Бумажко-Заполнят-инатор! — гордо провозгласил он. Обычно в этот момент должна была грянуть драматическая музыкальная отбивка, но аппаратура плыла на корабле вместе с его остальными вещами, которые всё ещё не прибыли. — По роду своей деятельности мне приходилось заполнять столько бумаг для страховки имущества, медицинской страховки, автостраховки, страхования жизни, что в какой-то момент это стало настолько утомительно, что я вообще перестал успевать работать! Поэтому я создал Бумажко-Заполнят-инатор, чтобы он разбирался со всей бюрократией за меня!

— Внатуре?! — спросила Кацураги с тем же восторгом, с каким вчера отреагировала на Мороз-инатор.

Его холодное, мёртвое, сморщенное сердце потеплело от того, что кто-то снова настолько интересовался его инаторами.

— Позволь продемонстрировать!

Улыбнувшись ей, он вставил договор в устройство и запрограммировал его искать юридические лазейки, ловушки и прочие подобные вещи. На экране одна за другой начали появляться страницы документа, а устройство периодически останавливалось и подсвечивало места, которые считало важными для ручной проверки. Фуфелшмертц их благополучно пропускал. Несмотря на все опасения, ничего такого, что могло бы создать ему проблемы в будущем, инатор не обнаружил.

Экран дошёл до конца документа и сообщил о завершении проверки. Фуфелшмертц перемотал контракт обратно к началу и включил автоматическую подпись. Инатор с молниеносной скоростью поставил его подпись во всех необходимых местах, после чего аккуратно выдал полностью подписанный и одобренный договор. Даже перевязанный аккуратным бантиком. Кацураги наблюдала за всем процессом практически с текущими слюнями, словно только что встретила любовь всей своей жизни.

— Он обрабатывает до пятидесяти тысяч страниц со скоростью шестьсот страниц в минуту и ставит сорок подписей в минуту. Ещё он умеет заполнять бланки и проверять орфографию, правда, пока только на английском. Я ещё не успел переделать его под японский, — объяснил Фуфелшмертц, ласково похлопав Бумажко-Заполнят-инатор. За эти годы тот спас его не из одной неприятной ситуации со страховыми. — О, и налоги он тоже умеет оформлять, если у вас здесь их надо подавать вручную, как в Штатах.

— СКОЛЬКО?!

Внезапно всё поле зрения Фуфелшмертца заполнили фиолетовые волосы и отчаявшаяся женщина, словно от ответа зависела её жизнь.

— Что, ты и этот инатор хочешь купить?

— Да! Вместе с тем охлаждающим! Назови цену!

Будь это мультфильм, глаза у него сейчас превратились бы в знаки доллара. Ещё у него появилось непреодолимое желание разразиться злодейским смехом, но он сумел свести его к неудержимому хихиканью с весьма корыстным подтекстом.

— Ну, мне ещё надо переделать его под японский...

— Я оформлю предзаказ!

— Господи, у вас здесь налоги настолько ужасные?

В женщине что-то сломалось. Она схватила его за лацканы лабораторного халата и впечатала в стену.

— Ты не понимаешь! Я работаю здесь всего две недели, у меня был только один боевой выезд против врага, а в кабинете уже накопилась тысяча пачек бумаг! Мне всё равно, сколько это будет стоить, мне всё равно, если придётся ждать неделю! Мне нужна эта машина. Даже небо, даже Аллах меня не остановит, лишь бы больше никогда не пришлось заполнять бумаги вручную!

— Ладно, ладно, господи. Начну работать над ним сегодня. Мороз-инатор можешь забрать с собой прямо сейчас.

— ЦЕНА! — заорала Кацураги и принялась трясти его за халат.

— Да откуда я знаю, иены какие-то странные! Э-э, э-э! Миллион иен!

Наконец она отпустила его и отступила на шаг, и лишь тогда Фуфелшмертц понял, что ей каким-то образом удалось приподнять его на пару сантиметров над полом. Он поправил измятый лабораторный халат и уже открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, когда прямо под нос ему сунули выписанный и подписанный чек.

— Ах, ничто не сравнится с ароматом жирнющего чека... — произнёс Фуфелшмертц.

Он забрал его и тут же спрятал в карман для сохранности. Теперь, когда финансовый голод был утолён, Фуфелшмертц повёл Кацураги туда, где стоял Мороз-инатор.

У него было хорошее предчувствие, что это станет началом прекрасной системы регулярного прибытка.

***

Пен-Пен устало вздохнул, вразвалку заходя в квартиру Мисато после первого за долгое время полноценного рабочего дня. Он заранее проверил расписание своей хозяйки и рассчитал возвращение так, чтобы оказаться дома раньше неё и никто не заметил его отсутствия. Во всяком случае, никто, кому бы поверили: Пен-Пен заметил парнишку, сидевшего за кухонным столом и делавшего домашнее задание.

Он подковылял к мальчишке и довольно выразительно произнёс «кря», привлекая его внимание, отчего тот подскочил на стуле.

— О-о! Пен-Пен, ты вернулся...

— Кря.

— Э-мм... — Синдзи перевёл взгляд с домашнего задания на пингвина, тайного агента. — Как... работа?

Пен-Пен опустил плечи и устало крякнул.

— А, понятно...

Он проковылял мимо парня к своему холодильнику и спрятал внутри портфель и фетровую шляпу. Затем заглянул в специальный холодильник для пива, вытащил охлаждённую банку «Эбису» и уже прошёл половину пути обратно домой, когда у него заурчало в животе.

— Кря.

Синдзи обернулся и увидел Пен-Пена возле миски: в одном крыле тот держал пиво, а другим требовательно указывал на посуду.

— О, э-э, могу покормить тебя сейчас, если не хочешь ждать?

Пен-Пен отчаянно закивал. После долгих дней в роли диванного пингвина этот насыщенный тяжёлой работой день разжёг в нём зверский аппетит. Может, у него получится ещё уговорить парнишку готовить ему обед на вынос.

Он уселся в открытом холодильнике и стал наблюдать, как мальчик наполняет миску привычной консервированной рыбой. И что же у нас сегодня? Судя по этикетке на банке, тунец. Боже, как же ему не хватало свежей рыбки. Но еда есть еда, а поесть сейчас ему хотелось очень!

Поэтому открывшаяся входная дверь и раздавшийся крик Мисато «Я дома!» застали его совершенно врасплох.

Пока Синдзи в своей обычной манере отвечал «с возвращением», Пен-Пен заметался, пряча портфель и фетровую шляпу в тайные отсеки холодильника. Он как раз успел убрать все доказательства своей секретной личности – хорошо ещё, что от газеты он избавился по дороге домой, — когда Мисато завернула за угол и уселась за стол с видом кошки, добравшейся до сметаны. Пен-Пену это не понравилось.

— Синдзи, пиво мне! И даже не думай ничего готовить, потому что мы празднуем! ПИЦЦЕЙ! — взревела Мисато и хлопнула ладонями по столу с такой силой, что соусы, приправы и домашнее задание Синдзи подпрыгнули в воздух.

— Э-э, ладно! А что празднуем? — спросил мальчик с наивностью, свойственной юному возрасту, прервав приготовление ужина Пен-Пена, чтобы достать пиво и передать то Мисато.

Не прошло и секунды, как банка уже была открыта и прижата к её губам. С биологической точки зрения всегда было завораживающе наблюдать, как напрягается и сокращается шея Мисато, пока она с рекордной скоростью вливает в себя пиво. По традиции, опустошив банку, она с размаху припечатала её к столу под столь же традиционный боевой клич:

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Теперь, когда Мисато получила вечернее пиво, Пен-Пен решил, что можно безопасно показаться, и обозначил своё присутствие простым «кря», подняв собственную банку в приветственном тосте.

— О, вот ты где, Пен-Пен! — она ткнула пальцем в спину Синдзи и перегнулась через стол. — Видишь?! Ни портфеля, ни газеты! Готова поспорить, эта ленивая птица даже из дома не выходила, ох уж этот жирный диванный пингвин.

Синдзи о-о-очень медленно повернулся к Мисато с выражением человека, который вот-вот сорвётся. Затем посмотрел на Пен-Пена, а на морде того застыло настолько самодовольное выражение, что даже мальчишка его распознал. Пен-Пен поднял пиво, безмолвно салютуя Синдзи. Челюсть мальчика напряглась, словно он отчаянно хотел что-то сказать, но вместо этого тот медленно отвернулся обратно к работе. Хороший мальчик.

— Я разве не сказала тебе ничего не готовить?! — заорала Мисато, швырнув пустую банку в сторону пивного холодильника возле Синдзи.

К чести парнишки, теперь он лишь слегка вздрогнул.

— Это ужин Пен-Пена. Он захотел поесть пораньше. Даже не представляю почему, — проворчал Синдзи.

Пожалуй, Пен-Пену стоило как-нибудь отблагодарить мальчика за то, что тот всё это терпит. В следующий раз, когда ему доведётся проходить мимо рыбной лавки, он «реквизирует» для него хорошую свежую рыбину. Первая, похоже, Синдзи понравилась.

— О как, молодец! Я тогда пойду переоденусь и закажу пиццу. А ты делай уроки! — велела Мисато и неспешно удалилась из кухни в спальню.

Синдзи вздохнул, и всё его тело расслабилось, как только опекунша скрылась из виду и перестала его слышать.

— Ужин, Пен-Пен.

Пингвин с энтузиазмом подковылял к нему и похлопал мальчика по ноге, когда тот поставил миску на пол. Синдзи вовсе не обязан был так стараться, превращая рыбные консервы во что-то не просто съедобное, а действительно аппетитное, но он всё равно старался, и Пен-Пен очень это в нём ценил. Как и его потрясающие навыки уборки. Пожалуй, в благодарность за труды стоило принести ему не одну рыбину, а даже две.

Активная жизнь тайного агента будет непростой для них обоих, но только так Пен-Пен сможет защищать мальчика, не устраивая бесконечную череду всё более запутанных сцен, в которых ему пришлось бы скрывать свою настоящую личность. Однако будущее Пен-Пена почти не тревожило. Этому существу-Ангелу понадобилось пятнадцать лет после Второго Удара, чтобы напасть. Следующая атака наверняка случится даже не в этом десятилетии.

Уплетая трудами Синдзи свой вкусный рыбный ужин, Пен-Пен был уверен, что всё обязательно будет хорошо и впереди их ждут долгие годы спокойной, расслабленной жизни.

***

Мёртвые кроваво-красные моря яростно бурлили и разбивались о соляные столбы, вздымавшиеся над водой к изувеченному небу. Здесь не выживало ничего – даже на микроскопическом уровне. Даже человечество, господствующий вид этого мира, не протянуло бы больше нескольких мгновений, оказавшись в суровых условиях антарктической пустоши. То, что некогда было одним из крупнейших континентов Земли, теперь превратилось в бескрайние владения смерти, памятник человеческому безрассудству.

Однако, по правде говоря, утверждать, будто здесь не уцелела никакая жизнь, было бы неверно. Правильнее сказать, что здесь не уцелела никакая Лилинская жизнь.

Под поверхностью разгневанного моря нечто пробудилось ото сна. Второе из Его потомков, благословлённое даром жизни в своей душе. Время пришло.

Море расступилось перед ним, одиноким завоевателем. В его присутствии воды всего на мгновение успокоились, но вскоре бурлящие волны вновь пришли в ярость. Зов манил. Оно знало, куда идти и как следовать за ним. Он воссоединится с Его дитя, а Лилин будут купаться в Его славе среди полей собственных трупов.

Оно взмыло в небо, и Его дар согревал душу изнутри.

Их мир вновь станет таким, каким должен быть.

***

В квартире Мисато было семь утра. За три полных недели совместной жизни у этой маленькой семейки уже успел сложиться свой распорядок.

Первым просыпался Синдзи. Он принимал душ, одевался и шёл на кухню готовить обед на вынос. Следом просыпалась Мисато и, шаркая ногами, плелась в душ. Ничего, кроме простых нечленораздельных звуков, Мисато в это время не издавала, довольно убедительно изображая неандертальца. Такой Мисато была до первой за день банки пива. За это время Синдзи успевал закончить с обедом, упаковать его и перейти к быстрому приготовлению завтрака, пока Мисато выползала обратно, чтобы одеться.

Примерно тогда же появлялся Пен-Пен и брал первую за день банку пива – привычку, которую он явно перенял у хозяйки. Следом, уже в форме NERV, выходила Мисато. Стоило обоим существам привычки осушить своё пиво, как они тут же становились общительнее – как раз к тому моменту, когда Синдзи подавал завтрак.

Мисато любила разговаривать за едой, стараясь втянуть Синдзи в беседу и заставить его немного раскрыться. Поначалу это даже получалось. Но дни превращались в недели, и мальчик говорил всё меньше, по возможности обходясь самыми короткими ответами и больше не встречаясь с Мисато взглядом. Пен-Пен тоже становился менее общительным, реже издавал звуки и в конце концов вообще перестал встревать в разговоры.

Мисато начала задумываться, не делает ли она чего-то не так. Или, что, пожалуй, было ещё хуже, не не делает ли чего-то важного, сама того не замечая.

Сегодня разговоров не было вообще. Никто не издал ни звука, пока они собирались за столом, завтракали и готовились к предстоящему дню. После своей обычной утренней банки пива Мисато намеренно не издала привычный победный вопль, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию, но никто ничего не сказал и даже не посмотрел на неё с вопросом.

Вскоре после завтрака она исчезла, чтобы кое о чём позаботиться. Ей требовалось время подумать и, возможно, придумать, как снова разговорить Синдзи и Пен-Пена.

Мисато не знала, что Синдзи и Пен-Пен на самом деле прекрасно ладили.

Синдзи собирал пингвину обед на работу и передавал его всякий раз, когда Мисато отворачивалась или выходила из комнаты. Пен-Пен неизменно благодарил его и прятал коробочку с едой в портфель. Они даже начали заказывать две газеты – по одной каждому, чтобы Пен-Пену больше не приходилось забирать газету Синдзи.

А когда представлялась возможность, пингвин ускользал из квартиры раньше Синдзи и Мисато, надев свою фетровую шляпу и прихватив портфель с газетой. Уходя, он неизменно приподнимал шляпу перед Синдзи, а мальчик всегда махал ему вслед.

Мисато вернулась, придумав план, и в её глазах горела решимость. Что бы ни происходило с её пацаном, она это исправит!

Первым делом она заметила явное отсутствие птицы.

— Эй, а где Пен-Пен? — спросила она Синдзи, как спрашивала каждый день. Мальчик уже давно перестал отвечать и теперь ограничился простым пожатием плеч. Он направился к двери, очевидно собираясь идти в школу. Насколько Мисато знала, ходил он туда всегда один. Но не успел Синдзи отойти далеко, как её рука легла ему на плечо. — Сегодня я тебя подвезу.

Синдзи кивнул, но больше никак не отреагировал. Нахмурившись, Мисато взяла его за руку и повела из квартиры к машине. После ремонта в автопарке NERV та выглядела великолепно. Они даже заново собрали шасси с усиленной рамой! Она просто обожала свою машину.

Мисато села за руль, а Синдзи забрался назад, понурив глаза. В последнее время во время их совместных поездок он даже в окно не смотрел. Словно постепенно отключался от окружающего мира.

Мисато завела двигатель и выехала на улицы Токио-3, двигаясь спокойно и размеренно – то есть очень непохоже на свою обычную манеру вождения.

— Эй, Синдзи, я тут подумала... — начала она, посматривая в зеркало заднего вида в надежде увидеть хоть какую-то реакцию. Её было ноль. — Давай устроим вечеринку на выходных, хороший ужин забабахаем. В городе открылось новая забегаловка, думаю, тебе понравится. Я приглашу кое-кого из знакомых из NERV, а ты позови своих друзей! Сколько захочешь, ладно? Я угощаю!

Мисато улыбнулась себе под нос, продолжая следить за его реакцией. Какой отличный план. Ну конечно же, вечеринка всё исправит! Синдзи раскроется и повеселится, Пен-Пен снова станет общительнее, ничего не может пойти не так!

Она моргнула, заметив, что губы Синдзи шевельнулись, но из-за шума двигателя и проезжавших машин не расслышала слов.

— Что ты сказал? — переспросила она.

— У меня нет друзей.

Это всё ещё был шёпот, но теперь достаточно громкий, чтобы она услышала. Мисато едва не остановила машину, однако сумела сохранить самообладание. Почти три недели в школе – и у него нет ни одного друга? Если подумать, она ведь вообще ни разу не видела, чтобы он пользовался телефоном...

— А почему нет? — спросила она, и её улыбка сменилась обеспокоенным выражением. Синдзи промолчал. — Понимаю, новая школа, новый город, заводить новых друзей тоже тяжело. Наверное, ты скучаешь по друзьям из старой школы, да?

— Я не ходил в школу.

— О, тебя обучал дома прежний опекун?

Он кивнул, и у Мисато болезненно сжалось сердце. Она прекрасно знала, каково это – не ходить в школу и поэтому не иметь друзей. Её отец таскал её с собой повсюду...

— Так, Синдзи, я понимаю, что будет трудно, но я хочу, чтобы ты завёл друга! Иметь друга в школе очень важно. Знаешь, мы с Риц подружились именно потому, что познакомились во время учёбы! Ну, в университете, но это всё равно считается. Так что сегодня заведи друга, Синдзи. Более того, я приказываю тебе завести друга, солдат! Понял меня?

Хе-хе, это сработает, подумала Мисато, снова улыбаясь и наблюдая за его реакцией. И всё тут же рухнуло, когда она увидела, как Синдзи вздрогнул от слова «приказываю», сказанного ею в шутку, и его лицо приобрело выражение, которое потом ещё долго будет её преследовать.

— Да, мэм, — пробормотал он.

Его голос и его лицо полностью соответствовали хрестоматийному образу безжизненного, ко всему притерпевшегося солдата. Мисато тревожилась за него, пытаясь понять, чем может помочь, почему он так себя ведёт и что она делает неправильно.

Неужели это всё её вина?

Оставшуюся дорогу до школы Синдзи они проехали молча. Мисато высадила его и осталась ждать, наблюдая, как он входит в здание и переобувается у шкафчиков. Никто с ним не заговорил, никто не подошёл. Более того, ей даже показалось, что некоторые ученики специально обходят его стороной.

Мисато нужен был совет. Она вдавила педаль в пол и нарушила с десяток правил дорожного движения, пока добиралась до ближайшего входа в Геофронт.

***

— Подайте питание на вспомогательные цепи, — Рицуко смотрела на гигантский голографический экран, занимавший почти всю диспетчерскую NERV, потягивая кофе и полулёжа в кресле.

— Подаю... отклонений нет, — доложила лейтенант Майя Ибуки, неофициальная помощница Рицуко и официальный оперативный офицер NERV.

— Финальная проверка. Полная инициализация системы до соединителей первой ступени.

— Выполняю... все системы в норме! Первая попытка инициализации первой ступени завершена, прервана из-за отсутствия нейронного интерфейса.

— Отлично! Отметь механическое испытание номер сорок семь Евы-01 как полностью успешное.

Обе женщины расслабились, а Рицуко свободной рукой потёрла уставшее лицо. Тест за тестом, проверка за проверкой – всё ради того, чтобы убедиться, что каждая система исправна и готова к бою, когда появится следующий Ангел.

Если такой вообще появится.

— Хм-м, странно... — пробормотал лейтенант Сигэру Аоба, нахмурившись на свой экран, чем привлёк внимание остальных в командном центре.

— Проблема? — спросила Рицуко, подавшись к своему компьютеру.

— С гражданского рыболовного судна в Тихом океане сообщили о наблюдении НЛО. Доклад переслали нам, — ответил он, отправляя сообщение на терминал Рицуко.

— Опять? Хотелось бы, чтобы такие сообщения фильтровали получше...

— Иногда мне кажется, что военные со всего мира специально делают это, чтобы над нами посмеяться... — проворчал лейтенант Макото Хьюга. — Знаете, я на днях разговаривал с нашим связным в Силах самообороны, и он спросил, как там поживают Малдер и Скалли! Наверняка они сейчас над нами ржут.

— Малдер и Скалли? — спросила Майя, явно ничего не понимая.

— Персонажи «Секретных материалов», — пояснил Сигэру, всё так же не отрываясь от экрана.

— А-а...

— А я про что, ржут над нами, — вздохнул Макото.

— Это не шутка, — все взгляды тут же обратились к Сигэру, который вывел на главный голографический экран сразу несколько донесений. — Это уже четвёртое наблюдение за последний час.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина.

— Хорошо. Свяжитесь с соответствующими военными ведомствами и выясните, не их ли это техника. Пусть кто-нибудь отправит патруль в тот район, а вы попытайтесь проложить предполагаемый маршрут на основании этих сообщений и всех новых, которые поступят, — распорядилась Рицуко и поморщилась.

Она ненавидела командовать, но как самый старший по должности сотрудник NERV в комнате обязана была взять руководство на себя. Где же Мисато, когда она так нужна?

— Сообщить заместителю командующего? — спросила Майя.

— Нет. В прошлый раз это оказалось ложной тревогой. Чёртовы американцы со своими самолётами-невидимками, — Рицуко поднялась и потянулась, покосившись на остатки кофе в чашке. — Сначала получим подтверждение. И вызовите Мисато.

— Я здесь! Простите, опоздала! — как нельзя кстати раздался голос Мисато, и та вбежала в командный центр, волоча за собой личный Мороз-инатор.

Рицуко сдержала желание закрыть лицо ладонью. Эта проклятая штуковина теперь вообще не покидала поле зрения Мисато.

— Наконец-то! — крикнула Рицуко в ответ и направилась ей навстречу.

— У нас проблема.

Обе моргнули, поняв, что произнесли это одновременно.

— Проблема? — первой переспросила Мисато и мгновенно превратилась в капитана Кацураги, поспешив к своим лейтенантам. — Докладывайте.

— Несколько сообщений о наблюдении НЛО в южной части Тихого океана от гражданских судов, описания расплывчатые. Военно-воздушные силы предупреждены, патрули отправлены, — доложил Аоба.

— Хорошо, свяжитесь с соответствующими военными ведомствами, пусть подтвердят...

— Уже сказала, — перебила Акаги с едва заметной весёлой усмешкой.

— Отлично. Будем надеяться, что это не очередная ложная тревога. Чёртовы американцы со своими самолётами-невидимками...

— И это тоже сказала.

Мисато повернулась к подруге с недовольным взглядом.

— Предупредить пилотов? — спросил Хьюга, повернувшись к начальнице.

— Нет. Но приведите группы эвакуации в готовность и сообщите в Клетку, чтобы подготовили Еву-01 к срочному развёртыванию.

— Есть, мэм.

Кацураги и Акаги остались стоять перед голографическим экраном, наблюдая и ожидая новостей, пока лейтенанты выполняли приказы.

— Ну? — напомнила Акаги.

— М-м?

— А твоя проблема?

— А, это! Э-э... — Мисато снова посмотрела на подругу, теперь уже с тревогой. — Мне кажется, с Синдзи что-то не так.

— Что ты на этот раз натворила? — устало спросила Рицуко.

— Ничего! И, кажется, в этом и проблема... — Мисато нервно ёрзала, крепко сжимая ручку своего личного охладителя напитков. — У него нет друзей, он перестал со мной разговаривать, становится всё более подавленным и эмоционально замкнутым.

— Похоже на Рей, — вслух заметила Рицуко, потирая подбородок. — Вообще-то это может быть побочным эффектом синхронизации с Евой, хотя Второе Дитя, судя по всему, всё такая же шумная...

— Я тут боюсь, что либо делаю что-то не так, либо чего-то не делаю и даже не понимаю этого. Я не знаю, что делать. Могу только смотреть на него и переживать, — Мисато начала сердито смотреть на подругу, когда та хихикнула. — Это не смешно, Рицуко.

— Я знаю, дело не в этом. Просто на секунду ты прозвучала как мать, которая переживает за своего ребёнка. Было мило. Хотя услышать такое именно от тебя немного шокирует.

Мисато уже собиралась огрызнуться, но замерла и задумалась:

— Знаешь, а ты права. Чёрт, не думала, что во мне вообще есть материнский инстинкт.

— Синдзи – очень ранимая душа. Даже я это вижу, а у меня эмоциональная чуткость кирпича. Для него всё это по-прежнему в новинку, он ещё пытается осмыслить происходящее. И то, что последние три недели мы каждый день таскаем его сюда на тесты и симуляции, наверняка не помогает.

— Может, мы слишком сильно на него давим. Если немного сбавить темп и обращаться с ним мягче, может, он снова раскроется.

— Хотелось бы, но мы обе прекрасно знаем, что не можем, — Рицуко вздохнула, достала пачку сигарет с зажигалкой, зажала сигарету губами и прикурила. — Если командующий хочет, чтобы он тренировался, значит, он будет тренироваться. Попытаемся дать Синдзи поблажку или начать его опекать – и нас вышвырнут отсюда, как бы незаменимы мы ни были.

— Я так понимаю, с Рей ты уже пыталась? — спросила Мисато и заметила, как подруга на мгновение замешкалась.

— Нет... Если честно, наверное, стоило. Но командующий держит её возле себя.

— Рей... Подумать только: командующий держит её так близко и обращается с ней так тепло, а собственного родного сына старается держать как можно дальше.

— Есть стороны человеческой души, которые мы никогда не сможем понять до конца. И если кто-то один способен воплощать их все сразу, то это командующий Икари, — Рицуко глубоко затянулась сигаретой и выдохнула. — Но сейчас мы всё равно ничего с этим не поделаем. Человечество прежде всего и всё такое.

— Ну-у-у, хотя бы под конец мы можем быть рядом с Синдзи. И мне стоит делать для него побольше...

— Опять твои материнские инстинкты проявляются. Я уверена, ты делаешь всё, что можешь, Мисато. Ему просто нужно время. И кто знает? Может, прямо сейчас он заводит своего первого друга.

***

Синдзи отрешённо смотрел в небо, лёжа на земле. Щёку у него нестерпимо жгло после внезапного удара, который он только что пропустил. Почему всегда больно было именно ему?

— Прости, новенький, но мне надо было вмазать тебе хотя бы раз. Просто чтобы свести счёты, — с удовлетворением сказал парень, который его ударил; одет тот был в школьную спортивную форму.

Синдзи сильно сомневался, что тот действительно сожалел. Приятель этого парня, светловолосый мальчишка в очках, у которого, казалось, всегда под рукой была видеокамера, наклонился к Синдзи, пока второй начал уходить.

— И за него тоже извини. Его младшая сестра пострадала во время того нападения несколько недель назад, на неё целое здание рухнуло. Она до сих пор в очень тяжёлом состоянии, вот он и решил, что обязан отомстить. Такой уж он человек, — объяснил мальчик в очках, пожав плечами и беспомощно улыбнувшись.

Почему-то от этих слов кровь у Синдзи вскипела. Его избивают за это? А он-то в чём виноват?!

— Это не моя вина... — услышал он собственный голос, пытаясь подняться. Парень в очках поморщился, а спортсмен застыл на полушаге. — Я не хотел садиться в того робота. Меня заставили.

— Ох-ох... — пробормотал очкарик, когда спортсмен резко развернулся и с яростью направился обратно, схватил Синдзи за воротник рубашки и рывком поставил на ноги.

Тот сверлил его взглядом, но Синдзи даже не мог посмотреть ему в глаза. Самообладание спортсмена рассыпалось под напором ярости, и второй раз за столько же минут Синдзи снова оказался на земле после его удара.

Оба парня ушли, а Синдзи остался лежать и снова смотреть в небо.

Он отказался садиться в робота – и та девочка едва не пострадала. Он сел – и пострадал сам. А теперь его били другие за то, что его заставили туда сесть. Всем было всё равно. Синдзи просто хотел, чтобы больше не было больно.

Ему вообще не стоило сюда приезжать.

***

— Авиагруппа с «Надрадужного» обнаружила неопознанный летательный аппарат, движущийся на сверхзвуковой скорости. Идут на перехват, — сообщил Аоба, когда на голографическом экране появились свежие данные. На грубой карте отображалось положение авиагруппы относительно цели, где расстояние между ними постепенно сокращалось.

— MAGI рассчитали курс цели. Если он не изменится, она достигнет Токио-3 в течение часа.

— Всё больше похоже, что тут всё реально... — поморщившись, пробормотала Акаги.

— Когда мы сможем нормально идентифицировать цель? — спросила Кацураги.

— Когда она войдёт в первый оборонительный периметр и окажется в зоне действия сенсорных систем MAGI. Мы всё ещё монтируем систему дальнего обнаружения, но финансирование нам выделили всего три недели назад. До ввода в строй ещё несколько недель.

— Авиагруппа вошла в зону визуального контакта, принимаем изображение! — объявил Хьюга, и на голографическом экране открылось новое окно.

На нём показывался вид из кабины сверхзвукового истребителя, рассекавшего облака и приближавшегося к чему-то... смутно розовому. Когда самолёт подошёл ближе, стало ясно, что это вовсе не обычный летательный аппарат. Больше всего оно напоминало насекомое без крыльев.

— Если это не Ангел, тогда я вообще не знаю, что перед нами, — заявила Акаги, вынув сигарету изо рта и внимательно рассматривая каждую деталь цели.

— Как оно вообще летит? Крыльев нет, двигателя тоже не видно... — пробормотала Кацураги, сделав шаг ближе.

— Возможно, оно использует AT-поле как средство движения? Вот только как...? — Рицуко метнулась к свободному терминалу рядом с Ибуки, целиком погрузившись в новую теорию.

— Прикажите авиагруппе атаковать. Пусть попробуют его сбить, — распорядилась Кацураги, и приказ немедленно передали.

Через несколько минут самолёты вышли на позицию и выпустили по цели две ракеты «воздух-воздух». Обе столкнулись с чем-то невидимым и взорвались, так и не достигнув цели.

— Это точно AT-поле, — сказала Кацураги. — Сообщить заместителю командующего, объявить тревогу! Эвакуировать всех гражданских и перевести город в режим крепости. И доставьте сюда детей!

— Есть, мэм! — хором отозвались лейтенанты, приступая к выполнению приказов.

— Сраные Ангелы. В прошлый раз они дали нам пятнадцать лет передышки. А теперь прошло всего три недели, — проворчал Хьюга со своего места, когда Кацураги подошла встать позади него.

— Совсем не умеют считаться с окружающими, да? С таким отношением этот гадёныш ни одну девушку не очарует, — недовольно пробурчала Кацураги, не отрывая взгляда от изображения цели.

— Докладывайте!

Кацураги и Акаги одновременно резко обернулись на голос заместителя командующего Фуюцуки, раздавшийся с верхнего яруса командного центра – особой площадки, откуда он и Командующий наблюдали за всем происходящим внизу.

— Предположительно Ангел. Движется без видимого средства тяги. Авиагруппа перехватила цель и попыталась её уничтожить, однако ракеты были остановлены до контакта, — доложила Кацураги, отдавая честь.

Он кивнул, и она опустила руку.

— У меня есть теория. Думаю, оно использует AT-поле, чтобы искривлять пространство вокруг себя и таким образом двигаться вперёд. Только не спрашивайте, как ему удаётся лететь без сопротивления воздуха и сверхзвуковой ударной волны. Понятия не имею, — объяснила Акаги, что, впрочем, помогло не особенно.

— Тем не менее... данных у нас уже достаточно. Зарегистрировать цель как Четвёртого Ангела и привести всю оборону в действие. Уведомить правительство и подготовить Еву-01 к запуску.

Обе женщины кивнули и передали новые приказы.

***

В своей башне Фуфелшмертц наблюдал, как завывают сирены, гражданские бегут к убежищам, а здания в центре города начинают уходить под землю. Время пришло. Следующий уже здесь. Он не ожидал его так скоро, но придётся ему обходиться тем, что удалось подготовить.

Он бросился к лифту и поднялся на полукруглую крышу. Работа, которую ему подкинули Мисато и NERV, уже приносила плоды, пусть всё ещё было далеко от совершенства. Но на один раз должно хватить.

Фуфелшмертц побежал вперёд, на ходу программируя новую мелодию.

***

— Переход в режим крепости завершён! Все оборонительные батареи и гарнизоны развёрнуты и вооружены. Все средства воздушного перехвата готовы, ожидают визуального захвата цели, — доложил Хьюга.

— Все гражданские успешно эвакуированы, все убежища закрыты и запечатаны. Эвакуация региона и полная изоляция будут завершены через три минуты, — доложил Аоба.

— Ева-01 активна и ожидает пилота. Первое и Третье Дитя направляются в Клетку, прибытие через две минуты. Все склады вооружения Ев и точки внешнего энергоснабжения в норме, — доложила Ибуки.

— Цель входит в периметр сенсорных систем MAGI. Скорость снизилась для захода на сушу. AT-поле подтверждено, тип крови – синий. Ох ты ж, — Кацураги покосилась на Акаги, которая остервенело вдавила сигарету в консоль.

— Что?!

— Оно не использует поле для искривления пространства и движения. Сопротивление воздуха ноль. Более того, там вообще никакой разницы температур! — Акаги подняла взгляд на воздушную съёмку цели, которую теперь вёл беспилотник Сил самообороны Японии. — Это невозможно.

— И надо же ему было напасть именно тогда, когда Икари нет в городе... — проворчал Фуюцуки со своей высокой площадки.

— Выход на сушу! Первая линия обороны открыла огонь! — сообщил Хьюга. — Никакого эффекта!

— Какая неожиданность... — пробормотала Кацураги, закатив глаза.

— А Генеральная ассамблея ещё нас обвиняет в пустой трате денег... — с горечью пробормотал Фуюцуки.

Мисато прекрасно понимала его боль.

— Аномалия! — внезапно крикнул Аоба, привлекая всеобщее внимание. — Высотная башня на окраине города. MAGI фиксируют аномальное движение конструкции.

На голографическом экране появилось ещё одно окно – теперь изображение с городской камеры наблюдения. Камера поднялась выше, захватывая знакомую фиолетовую башню, полукруглая крыша которой медленно раскрывалась.

— Фуфелшмертц! — воскликнула Кацураги.

— Фуфелшмертц? — озадаченно переспросила Акаги.

— Фуфелшмертц... — простонал Фуюцуки.

— Принимаем радиопередачу с башни? — добавил Аоба с явным недоумением.

— Включить, — приказала Кацураги.

Динамики командного центра затрещали, а затем заиграл до боли знакомая мелодия.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ СПАСАЕТ ТОКИО-3!

— Кацураги.

Капитан сглотнула и медленно повернулась к заместителю командующего, который выглядел совсем не довольным.

— Хотела бы я суметь это объяснить, сэр. Правда хотела бы.

— Эм-м... — подала голос Ибуки, подняв руку. — Пилоты уже в Клетке.

— Развернуть Третье Дитя. Покончим с этим до того, как дурацкие выходки этого болвана начнут мешать нашим операциям, — приказал Фуюцуки.

— Поздно, — произнесла Рицуко.

Кацураги резко повернулась к голографическому экрану:

— Это что, дирижабль?

***

— ФУФЕЛШМЕРТЦА АРЕНДОВАННЫЙ ДИРИЖАБЛЬ, НАПОЛНЕННЫЙ ВОДОРОДОМ! Водород – второй лучший газ, чтобы поднять вас в небо. Вложитесь сегодня же!

Фуфелшмертц ухмыльнулся, когда двигатели его (арендованного) дирижабля взревели и тот начал медленно подниматься из ангара на крыше.

В этот раз до строительства собственного дирижабля у него руки так и не дошли. Если уж начистоту, в списке приоритетов он оказался куда ниже, чем Фуфелшмертцу хотелось бы. К счастью, неподалёку нашлась стоянка, где дирижабли сдавали в аренду. И подъёмный газ даже входил в комплект! Он выбрал более дешёвый водород, потому что тот был дешевле. Фуфелшмертц прекрасно знал, что водород – это плохо и что тот легко воспламеняется, ведь Перри Утконос столько раз взрывал его старый дирижабль, но теперь всё будет совсем иначе по одной крайне важной причине!

Дирижабль был арендованный.

Смеясь, он вывел (арендованный) дирижабль над городом. Грузовой отсек был забит всевозможными инаторами и ловушками для утконосов. Он напихал туда столько всего, что из-за веса разгон и повороты стали немного вялыми. Наверняка это не создаст никаких проблем.

Фуфелшмертц перевёл дирижабль в режим зависания и стал ждать, глядя на горизонт. На этот раз он был здесь, чтобы помочь.

***

Синдзи наблюдал, как стены контактной капсулы пробежали привычной чередой изображений и цветов, пока не начали показывать внешний мир, словно он смотрел через зеркало. Он даже не закашлялся, когда LCL заполнила капсулу и его лёгкие. Еву вывели из отсека в Клетке и подали к похожему на американские горки подъёмнику у дальней стены. Синдзи без конца повторял про себя фразу, которую его заставили запомнить. Может, если он сделает всё именно так, как от него хотят, кто-нибудь его похвалит. Может, в этот раз даже не будет больно.

Никто не спросил о синяках на его лице. Синдзи не думал, что кому-нибудь вообще есть дело. Аянами уж точно не было, когда она сообщила ему о нападении и ехала вместе с ним в машине до NERV.

Синдзи ненавидел всё это.

— Запуск Евы-01! Сейчас! — раздался чей-то голос из системы связи Евы.

Синдзи поморщился, когда подъёмник швырнул его вверх через извилистые тоннели от NERV к поверхности, а LCL из-за перегрузки с силой давила на тело. Всего через несколько секунд его дёрнуло от резко сработавших тормозов, и Ева вырвалась под солнечный свет среди крепости Токио-3.

— Цель в центре, нажать на спуск. Цель в центре, нажать на спуск, — пробормотал он.

Он сделает ровно то, что ему велели. Больше он ничего не умел. Хотелось верить, что они будут довольны.

Еву отсоединили от подъёмника, и Синдзи сжал рукоятки управления. Титанических размеров робот двинулся к оружейному контейнеру рядом, и тот раскрылся при его приближении. Синдзи достал оттуда паллетную винтовку и приготовился.

— Цель в центре, нажать на спуск. Цель в центре, нажать на...

Он моргнул.

Это что, дирижабль рядом?

***

Фуфелшмертц уставился на киборга-титана в весьма со вкусом подобранной фиолетово-зелёной броне. Так вот что такое Евангелион. Поразительно.

Его намётанный глаз мгновенно понял, что это не робот. А уж в роботах он разбирался. Эта штука определённо была органической – по крайней мере, киборгом.

А управлял ею, если всё, что он успел выяснить, было правдой, ребёнок...

Фуфелшмертц вцепился в борт своего (арендованного) дирижабля и поморщился.

***

— Что, во имя всего святого, он делает?! — рявкнул Фуюцуки, ткнув пальцем в дирижабль на главном экране, зависший рядом с Евой-01. — Уберите его оттуда!

— Пытаемся вызвать его по рации, но он не отвечает! Поднять авиацию на перехват? — спросил Аоба.

— Поздно! Цель прорвала последнюю линию обороны! — крикнул Хьюга.

Все взгляды устремились на экран, где у окраины города показался Четвёртый Ангел.

— Началось, — твёрдо произнесла Кацураги.

***

— Цель в центре, нажать на спуск, — продолжал повторять Синдзи, увидев Ангела.

Он поймал его в прицел, поднял паллетную винтовку и упёр приклад в плечо Евы. Палец лёг на спусковой крючок и начал нажимать...!

Дирижабль проплыл прямо перед ним, перекрыв центр прицела, а Ангел остановился и из горизонтального положения перешёл почти в вертикальное.

Синдзи ахнул и едва не выронил винтовку.

Заученная им фраза вылетела у него из головы.

***

— Этот идиот сейчас себя угробит! — процедила Кацураги сквозь зубы, наблюдая, как дирижабль перекрывает Синдзи линию огня.

— Вот и хорошо... — пробормотал Фуюцуки, но никто его не услышал.

— Погодите, что делает Ангел? — спросил кто-то, кажется Хьюга, и Кацураги нахмурилась.

***

Синдзи увидел, как по обеим сторонам Ангела разворачиваются два... щупальца? Да. Щупальца. Сначала они были серыми, затем начали светиться розовым и потрескивать от энергии.

— Синдзи, СТРЕЛЯЙ! — закричала Мисато ему в ухо по связи.

— УВОРАЧИВАЙСЯ, ПАРЕНЬ! — в ту же самую секунду крикнул второй голос – грубый и гнусавый.

В краткий миг, когда Ангел отвёл назад светящиеся щупальца, Синдзи сделал выбор.

Он отпрыгнул в сторону, оставив паллетную винтовку висеть в воздухе. Не прошло и полсекунды после уклонения, как винтовку и подъёмную платформу позади него рассекло и расплавило смертоносными хлыстами-щупальцами Ангела.

Следующим поступком Синдзи сделал именно то, что сделал бы любой напуганный четырнадцатилетний мальчик, которого всего второй раз в жизни заставили сражаться с гигантским пришельцем внутри гигантского робота.

Синдзи побежал.

***

Фуфелшмертц носился по дирижаблю, разыскивая нужный инатор. Он точно знал, что взял его с собой, оставалось только понять, куда...

О! Вот он, прямо рядом с одной из водородных газовых ёмкостей. Ухмыльнувшись, Фуфелшмертц подбежал к нему. На развёртывание потребуется всего несколько секунд...

— Кря.

Он резко обернулся и увидел Пен-Пена Пингвина, стоявшего рядом с открытым грузовым люком его (арендованного) дирижабля.

— А! Пен-Пен Пингвин, какая неожиданная неожиданность! И под «неожиданной неожиданностью» я подразумеваю... совершенно неожиданную. Ого. Вот этого я вообще не предвидел, — Фуфелшмертц почесал затылок и неловко улыбнулся. — У меня даже ловушки не расставлены. Ну, вообще-то такие есть, но они для утконосов, а ты пингвин, так что... ага...

Пен-Пен молча смотрел на него. Фуфелшмертц моргнул, заметив, что на пингвине были только фетровая шляпа и портфель.

— Эй, погоди-ка, а как ты вообще сюда попал? Реактивного ранца я не вижу, тайком ты тоже не пробирался... Ты что, прилетел сюда? Пингвины вообще умеют летать? Неужели я настолько отстал от природы?

Пен-Пен посмотрел на него без всякого выражения.

— Ну откуда мне знать! Все мои познания о животных основаны на утконосах! Утконосых? Не суть!

Он отмахнулся от пингвина и снова повернулся к выбранному на сегодня инатору.

— Слушай, я очень занят, так что времени на привычную церемонию с вами, агентами ОБКА, у меня нет. Ну, знаешь: у меня есть какой-то план, который то ли злой, то ли нет, ты вламываешься в мою башню – или, в данном случае, в мой (арендованный) дирижабль, – я тебя ловлю... Давай этот момент просто пропустим. Потом я толкаю монолог о своём плане, который то ли злой, то ли нет и в котором может быть, а может и не быть трагичная предыстория. Ты освобождаешься, мы дерёмся, ты побеждаешь, мой план и инатор недели уничтожены, я кричу, ты уходишь, конец.

Схватив два гарпуна своего инатора, он повернулся и обнаружил, что Пен-Пен стоит прямо у него за спиной, причём даже Фуфелшмертц понял, что пингвин принял какую-то боевую стойку.

— Серьёзно? Ты не видел гигантского пришельца снаружи? — он махнул рукой в сторону открытого люка, и как раз в этот момент в проёме показалась Ева-01, уворачивающаяся от очередной атаки щупалец нового Ангела.

Пен-Пен непреклонно смотрел на него.

— Ладно, хорошо. Значит, делаем как обычно.

Фуфелшмертц громко, гнусаво и весьма раздражающе прочищал горло несколько секунд, а пингвин всё это время смотрел на него с полнейшим отсутствием интереса.

— Слушай, давно не практиковался я! Немного форму потерял... — проворчал Фуфелшмертц, перехватывая гарпуны поудобнее. — Так, и раз-два-три-четыре...! УЗРИ МОЙ ОБЛОМ-ИНАТОР!

Он гордо вскинул устройство.

— Он способен высосать всю энергию из вечеринки, причём я имею в виду буквально! Этот гарпун в моей левой руке выстреливает в источник моей боли и страданий, которым в первый раз была какая-то шумная вечеринка, устроенная подростками в башне напротив моей. Это был жилой дом, часа четыре утра, я не мог уснуть, музыка орала, свет бил в окна... Ну, там надо было быть, чтобы понять, потому что это было ужасно. Перри Утконос там был, и даже он со мной согласился, так что вот! В общем! Левый гарпун выстреливает в цель, правый – в землю. Я переключаю рычаг на инаторе, он высасывает всю электрическую энергию из цели и уводит её в землю. Ну, как заземляющий стержень. Знаешь, что это такое? Они ещё есть в этих странных европейских электрических вилках, а поскольку я из Европы, ну...

Выражение Пен-Пена не изменилось.

— Так вот, левый гарпун я выстрелю в Ангела, а правый – в землю, обесточу его щупальца, и тогда ребёнок в Еве сможет его прибить. Так тебя устраивает? Мне можно? Или ты будешь мешать мне и дашь ребёнку погибнуть там, снаружи? — бросил вызов Фуфелшмертц, жёстко глядя на Пен-Пена.

Пингвин долго сверлил его взглядом, пока снаружи не раздался грохот, заставивший обоих поморщиться. Пен-Пен скривился и нехотя отошёл в сторону.

— Вот и я так подумал! Тогда можешь помочь мне: порули моим (арендованным) дирижаблем. О, и переключи рацию на общий канал. Наверное, стоит всё-таки рассказать остальным, что я собираюсь делать...

***

Там всё шло ХУЖЕ НЕКУДА. Кацураги пыталась отдавать Синдзи приказы, но тот паниковал и кричал, и она, если честно, совсем не могла его за это винить. Ангел не давал ему ни секунды прийти в себя, без конца наседая и атакуя щупальцами-хлыстами из плазмы. Они пытались доставить ему новое оружие, но Ангел всякий раз перехватывал его. Она приказала Синдзи отступить, но Ангел рассёк новую подъёмную платформу, которую они вывели на поверхность. Он гнал Синдзи, тот бежал, а она ничем не могла ему помочь.

— РИЦУКО! — закричала она подруге, чувствуя, как на лбу у неё выступает пот, а в груди нарастает паника.

— Я пытаюсь! — крикнула та в ответ, яростно работая за компьютерным терминалом вместе с Ибуки.

— Может, использовать бакелит? — предложила Ибуки.

— Нет, он испарится ещё до того, как успеет застыть вокруг хлыстов. К тому же ток он не заземлит, лишь изолирует. Пена для тушения пожаров тоже не подойдёт... Аргх! — она ударила по консоли и вскочила. — Нам нужно как-то заземлить ток! Может, если дать мне минут двадцать, я смогу что-нибудь собрать, но сначала мне придётся это придумать! У меня ничего нет, Мисато, прости.

Кацураги смотрела на подругу, видела поражение на её лице и чувствовала, как внутри неё растёт отчаяние. Она повернулась к голографическому экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синдзи едва не нарезало на суши очередной атакой. Его силовому кабелю повезло меньше.

— Чёрт, опять на аккумуляторах! — выругался Хьюга, когда запустился таймер автономного питания.

Пять минут и отсчёт пошёл...

— Синдзи! — громко сказала Кацураги в микрофон гарнитуры. — Три квартала на юг, там есть ещё один разъём питания!

Мальчик снова закричал, но всё же рванул к розетке.

— НЕТ! — закричал Аоба, и Кацураги сразу увидела почему.

Ангел двинулся, бросившись вперёд и хлестнув щупальцами. Его плазменные хлысты рассекли разъём питания.

— Сука! — прорычала Кацураги. — Где ближайший следующий?!

— На другой стороне города, но он туда не доберётся! Ангел прямо между ним и разъёмом! — сообщил Хьюга.

Кацураги скривилась.

Вот и всё. Конец игры.

— Синдзи, отступай и обходи!

Храбрый мальчик послушался, но, ко всеобщему удивлению, Ангел не двинулся с места.

— Погодите... — нахмурившись, она подалась вперёд.

Он просто стоял там, угрожающе глядя на Синдзи, пока Ева-01 медленно пятилась.

— Отследите направление его взгляда, покажите мне, куда он смотрит! — крикнула она и хлопнула Хьюгу по плечу.

Тот быстро вывел расчёт MAGI линии обзора Ангела в виде трёхмерной топографической модели этой части города.

— Что находится прямо по центру его поля зрения?

— Гражданское убежище «Чарли-3». Там школьники и персонал из ближайших районов.

— Чёрт, он знает? — она смотрела через камеры Евы-01, как Ангел медленно двигается в ту сторону, прочь от Синдзи. — Дайте мне изображение оттуда! Поверхность, снаружи!

Экраны переключились, показывая покрытый травой и деревьями склон, под которым скрывалось гражданское убежище.

— MAGI обнаружили аномалию! Увеличиваю! — доложил Аоба, и изображение приблизилось, пока не...

— Блядь.

Два подростка в школьной форме сидели на склоне. Один был в очках и держал видеокамеру, в ужасе наблюдая за приближающимся Ангелом. Осознав наконец, что находятся в смертельной опасности, мальчишки вскочили и бросились к входу в убежище, из которого, очевидно, недавно вышли. Розовое щупальце ударило всего в нескольких метрах перед ними, порывом воздуха отбросив обоих назад, а вход в убежище был уничтожен.

— Статус?!

— «Чарли-3» повреждено! Непосредственных жертв нет! — доложил Аоба.

— Броневые плиты его не остановили, он просто прорезал недостаточно глубоко, — мрачно сказала Акаги.

Два мальчонка сидели на земле и в оцепенении смотрели на Ангела. Тот посмотрел на них, затем повернулся к Синдзи и поднял ближайший к мальчикам хлыст в совершенно недвусмысленной угрозе, но атаковать не стал.

— Он что, только что взял заложников?! — вскрикнула Ибуки.

— Думаю, его угроза вполне понятна... — пробормотала Акаги рядом с Кацураги.

— Сражайся со мной, или они умрут, — закончила за неё Кацураги.

— М-Мисато... — голос Синдзи, дрожащий и охрипший от криков, зазвучал по радиосвязи. — Что мне делать...?

— Приказать Еве-01 отступить и перегруппироваться. Пусть Силы самообороны подавят цель воздушной бомбардировкой, — распорядился сверху Фуюцуки.

Кацураги поморщилась и сжала кулаки.

— Мы не можем! — возразить ему осмелилась не она, а Акаги. — «Чарли-3» повреждено. Любая воздушная бомбардировка убьёт всех внутри.

— Сколько людей в «Чарли-3»? — спросила Кацураги, хотя уже знала, что число будет слишком большим.

— Кажется... больше четырёхсот человек, — ответил Аоба.

— Большинство дети... — пробормотала Ибуки, побледнев.

— Падла держит нас за яйца, — прорычала Кацураги.

Ангел явно устал ждать и снова хлестнул щупальцем, ударив ещё ближе к парнишкам. Настолько близко, что от одного лишь статического разряда в воздухе рядом с хлыстом их волосы встали дыбом.

— Другого выхода у нас нет, — сказал Фуюцуки, но Кацураги слышала, насколько тяжёлым стал его голос под грузом вины. Приказать сотням детей умереть...

Она взглянула на отсчитывающий время таймер.

Четыре минуты тридцать пять секунд.

Им нужно было чудо.

— Входящая передача! — доложил Аоба. — Та же частота, что и раньше, с того дирижабля!

А Мисато знала, кто хорош в чудесах.

— Выводи на связь! — крикнула она, чувствуя, как в груди у неё вспыхивает надежда.

Динамики снова затрещали, а затем...

— ФУФЕЛШМЕРТЦ ВСЁ ЕЩЁ В СВОЁМ АРЕНДОВАННОМ ДИРИЖАБЛЕ!

— О нет... — простонал Фуюцуки.

— ...нет, поднеси микрофон ближе... Ближе! СЛИШКОМ БЛИЗКО! — все поморщились, когда что-то ударило по микрофону, вызвав болезненный визг. — Ой, блин, простите. Нормальных работников сейчас днём с огнём не сыщешь.

— Фуфелшмертц! — крикнула Кацураги, отчаянно схватившись за гарнитуру. — Эта сволочь взяла детей в заложники! — сообщила она, наблюдая, как его (арендованный) дирижабль приближается к Ангелу. Тот медленно поворачивался навстречу новой угрозе.

— О, о, СЕРЬЁЗНО? Вот теперь он меня разозлил! Хорошо, что у меня как раз есть инатор, способный заземлить ток в его щупальцах. Уф, теперь я никогда не смогу смотреть на кальмаров как раньше.

— Ты можешь заземлить ток?! — закричала Акаги прямо в микрофон Кацураги и, соответственно, ей в ухо.

— Я ведь только что это сказал, нет? Мне всего-то надо попасть в него гарпуном из правой руки. Стоп, правой или левой?

— У меня есть план! — объявила Кацураги. — Слушай, Фуф, пока у него поднято AT-поле, попасть ты не сможешь, но Синдзи может нейтрализовать его на Еве-01! Как только поле исчезнет, стреляй! Синдзи, ты слышал?

— Но мне придётся подойти к нему, он меня убьёт...! — всхлипнул Синдзи.

Мисато вздохнула и потёрла переносицу:

— Я знаю, Синдзи, я знаю. Но если ты этого не сделаешь, он убьёт всех тех детей. Я знаю, тебе страшно, и мы недостаточно подготовили тебя к такому, но мне очень нужно, чтобы ты набрался смелости и спас этих ребят. Сможешь сделать это?

На несколько мгновений воцарилась тишина, и у Мисато защемило сердце.

— ...Ладно. Что мне делать?

— Ай, молодец! Подойди вплотную и не стой на месте! Используй прогрессивный нож, чтобы отбиваться! Постарайся оттеснить его подальше от убежища! — сказала она, гордо улыбаясь. — И что бы ни случилось, я горжусь тобой, Синдзи.

***

В контактной капсуле он судорожно вдохнул, услышав эти слова.

Весь бой он убегал и кричал, а в один особенно страшный момент почти наверняка обмочился. Но несмотря на всё это, Мисато гордилась им.

Он крепче сжал рукоятки управления и подался вперёд.

— Ева-01, идёт в атаку! — крикнул он. — Разворачиваю прогрессивный нож!

Рука Евы... нет, его рука поднялась и выхватила из ножен на левом наплечнике огромный, размером под Еву нож, гудящий от энергии. Синдзи крепко сжал его и рванул вперёд.

***

— Вау, сэмпай, смотрите! — прошептала Ибуки начальнице, указывая на экран.

Акаги наклонилась ближе и присвистнула:

— Коэффициент синхронизации – пятьдесят восемь процентов...

— И продолжает расти!

***

— План понял, Фуф? — спросила Мисато по радио.

Он кивнул, а затем вспомнил, что разговаривает по рации.

— Ага, эта зараза у меня на мушке! — ответил он, держа обеими руками правый – как он надеялся – гарпун и целясь в гигантскую щупальцастую инопланетную штуковину. — Удачи, парень... — тихо прошептал он.

И снова всё зависело от ребёнка, которому предстояло спасти положение.

***

Мисато наблюдала, как Синдзи бросился вперёд, пригибаясь и лавируя между яростно хлещущими щупальцами. Его нож метнулся навстречу, и, к их ликованию, сумел врезаться в одно из щупалец! То тут же отдёрнулось, не дав прорезать себя насквозь, и заодно рассекло стоявший поблизости жилой комплекс, словно горячий нож масло. Синдзи врезался в Ангела всем телом, отправив их обоих в полёт назад, после чего они проскользили по земле через четыре городских квартала.

Ангел издал нечеловеческий визг, от которого задрожали камеры, а его щупальца яростно захлестали вокруг. Пальцы Евы-01 упирались в его AT-поле, пытаясь нейтрализовать фазовое пространство.

— Давай, Синдзи, у тебя получится! — подбодрила его Мисато.

— Почти готово! — доложила Рицуко, и в её голос вернулась надежда.

Даже заместитель командующего подался вперёд, отчаянно вглядываясь в экран.

— Берегись...! — попытался предупредить Хьюга.

Улыбка Мисато исчезла, когда неповреждённое щупальце хлестнуло по дуге и пронзило туловище Евы-01.

Синдзи закричал.

***

— Ближе! — крикнул Фуфелшмертц Пен-Пену, стоявшему у штурвала, в отчаянии наблюдая, как щупальце пронзает киборга мальчишки.

А затем замахнулось второе шупальце. Он поморщился и подавил желание заплакать.

Всегда дети...

***

— Ещё чуть-чуть, Синдзи! — взревела Мисато.

Он был так близко!

— Почти, почти... AT-поле нейтрализовано! — закричала Рицуко.

— СТРЕЛЯЙ! — заорала Мисато в микрофон.

***

— Получай, кальмар-переросток! — провозгласил Фуфелшмертц и выстрелил гарпуном.

Тот полетел вниз, вниз и вонзился в одно из щупалец, пронзавших гигантского киборга мальчишки. Длинный электрический кабель тянулся от него обратно в (арендованный) дирижабль и подключался к Облом-инатору. Фуфелшмертц бросил первую гарпунную пушку, схватил вторую, прицелился в склон подальше от убежища и выстрелил в сторону деревьев.

Гарпун с глухим стуком вонзился в ствол. Ого, вот это выстрел. Он вообще-то целился в землю.

Бросив вторую пушку, Фуфелшмертц метнулся к машине и щёлкнул переключателем.

***

Синдзи кричал от боли, извиваясь и содрогаясь в кресле, пока его грудь и живот горели в агонии от пронзивших его хлыстов. Но, стиснув зубы, он продолжал держаться, продолжал нейтрализовать поле.

Он делал это потому, что Мисато гордилась им.

И вдруг боль стала не такой сильной. Синдзи опустил взгляд на своё... на туловище Евы и увидел, что щупальца больше не светятся.

***

— У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! — радостно закричала Мисато, когда щупальца Ангела лишились заряда и снова стали безжизненно-серыми. — Добивай его, Синдзи! Бей в красную сферу, в ядро!

***

Фуфелшмертц радостно вскрикнул!

Он знал, что у них получилось, потому что его Облом-инатор сейчас горел. Тот успешно высосал весь заряд и заземлил его, вот только энергии оказалось неожиданно много. Гораздо больше, чем устройство было рассчитано выдержать.

Потому-то оно и горело.

А стояло оно прямо рядом с ёмкостью для хранения и закачки водорода

Оу.

***

Синдзи взревел и обеими руками занёс нож над головой. Ангел, совершенно сбитый с толку тем, почему его хлысты больше не работают и не убивают противника, не успел даже отреагировать, когда Синдзи со всей доступной ему силой вонзил нож в красную сферу на его голове.

Но хотя бы в День Суда он вновь воссоединится с Ним и будет омываться Его светом.

Ядро треснуло, и Четвёртый Ангел испустил дух.

***

— Эй, погоди! — крикнул Фуфелшмертц, глядя, как Пен-Пен Пингвин идёт к открытому люку, держа портфель и придерживая одним крылом фетровую шляпу на голове, явно собираясь покинуть (арендованный) дирижабль. — Ты ведь и меня спасёшь, правда? Я вообще-то только что спас всех!

Пингвин посмотрел на него, а затем просто шагнул за борт, даже не моргнув и не разорвав зрительного контакта.

— Будь ты проклят, Пен-Пен Пингвин! — крикнул Фуфелшмертц.

А потом замер.

— Эх. Нет... не то. Как-то... вообще не так звучит, ага? Не хватает нужного ощущения, — он вздохнул, слегка приуныв.

Пламя добралось до ёмкости с водородом.

***

— У тебя получилось, Фуф! — с широченной улыбкой сказала Мисато по рации, глядя на его (арендованный) дирижабль на голографическом экране.

Который тут же взорвался огромным огненным шаром и рухнул на землю. Все поморщились.

— Уверена, с ним всё нормально... — пробормотала Рицуко, хотя по её голосу было ясно, что сама она в этом не уверена.

— Так! Отправляем спасательные команды! И, наверное, кого-нибудь потушить тот пожар...

***

Фуфелшмертц, опалённый, обгоревший и слегка изнывающий после импровизированной аварийной посадки, выкарабкался из удивительно ухоженной живой изгороди, в которую ему посчастливилось упасть. Он поднял глаза на пылающие обломки его (арендованного) дирижабля.

Его арендованного дирижабля.

— Ох, ну конечно, он же был арендованный! Теперь мне ещё и страховку за ущерб оплачивать! Вот тебе и благодарность за спасение дня, да? Ну посмотрим, стану ли я ещё хоть раз такое делать!

Ворча, он прихрамывая двинулся прочь. Затем остановился и обернулся.

— О не-е-ет, там же были все мои инаторы!

Он рухнул на колени, разрыдался и вскинул кулаки к небу, яростно потрясая ими.

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ПЕН-ПЕН ПИНГВИН!

...

— О, знаете что? А если по-настоящему вложиться, звучит не так уж плохо.