Стояла невыносимая жара. В главном зале художественной галереи вовсю кипела работа, и Ци Шаобай уверенно руководил этим упорядоченным хаосом.

Теперь он уже стал ведущим дизайнером в компании, и у него появилась собственная ассистентка — милая девушка по фамилии Тао, которую все ласково звали Сяо Таоцзы. Ли Цзинь звал ее «дорогая Тао-Тао», на что она обычно лишь закатывала глаза и демонстративно его игнорировала.

Сегодняшнее оформление выставочного зала было первым проектом, который Лу Цянь лично спланировал от и до после своего повышения до партнера фирмы. Поговаривали, что какой-то зарубежный художник решил организовать выставку внутри страны и выбрал именно эту галерею. Его представители связались с компанией с просьбой помочь в организации выставочного пространства. Вообще-то компания "Аоту" специализировалась на дизайне интерьеров, в основном жилых домов, а для оформления выставок существовали другие профессиональные подрядчики, и обычно Сюй Ян просто рекомендовал клиентам кого-то из дружественных агентств.

Однако на этот звонок случайно ответил Лу Цянь. Он ненадолго задумался, подробно расспросил о требованиях заказчика и неожиданно для всех лично взялся за этот проект.

В тот день Лу Цянь очень долго сидел один в кабинете, а со следующего утра Ци Шаобай больше не видел, чтобы он отдыхал. Мужчина трудился без устали, словно кролик «Энерджайзер»: то мотался по другим галереям, перенимая опыт, то сутками просиживал в офисе над чертежами. От вечного недосыпа у него под глазами залегли темные круги, но самое странное — этот вымотанный до полусмерти человек почему-то постоянно улыбался.

Полотна из Франции доставили еще полмесяца назад, да и подготовка зала, занявшая около месяца, уже подходила к концу — сейчас рабочие развешивали картины. Говорили, что есть еще одна, самая главная и ценная работа, которую художник везет с собой. Сейчас главная задача Ци Шаобая заключалась в том, чтобы до приезда автора закончить развеску, настроить свет и полностью завершить оформление интерьера. Останется лишь дождаться мастера, чтобы тот лично водрузил на место привезенный холст — и дело в шляпе. До открытия выставки оставалось всего три дня, и капризный, по слухам, но невероятно популярный живописец должен был вот-вот прибыть. Ци Шаобай невольно ускорился.

Лу Цянь в это время тоже обходил павильон и проверял каждую мелочь: аккуратно ли проложены провода? Ровно ли лежит ковровое покрытие? Удобно ли выстроен маршрут для посетителей? Будет ли им комфортно двигаться по залу? Каждый шаг, каждый элемент он проверил и потрогал лично, чтобы убедиться — все безупречно.

Ему очень хотелось, чтобы первая выставка этого художника на родине прошла идеально.

Стоя на втором этаже, Лу Цянь наблюдал за тем, как Ци Шаобай руководит рабочими, закрепляющими очередной холст. Это была яркая, сочная абстракция. Лу Цянь ничего не понимал в подобном искусстве, но это не мешало ему чувствовать: человек, написавший эту картину, сейчас по-настоящему счастлив.

И это хорошо. Пусть все будут счастливы.

Лу Цянь зашел в комнату отдыха, приготовленную специально для художника, чтобы тот мог перевести дух в перерывах между делами или дать интервью. Диван Лу Цянь выбирал придирчиво: широкий, мягкий, на котором можно было с комфортом устроиться сидя или прилечь вздремнуть. Кофемашина, чайник, мини-холодильник и микроволновка — здесь было абсолютно все, чтобы гость мог в любой момент перекусить или выпить чего-нибудь горячего или ледяного.

Окинув комнату придирчивым взглядом, Лу Цянь все еще беспокоился, не упустил ли какую-нибудь мелочь. Что еще могло помочь художнику почувствовать себя как дома?

Ради этой выставки прославленный дизайнер Лу, партнер и арт-директор «Аоту», который уже почти не брался за карандаш сам, решил тряхнуть стариной и лично разработал весь проект: чертил эскизы и без вылазок контролировал работу в зале. Ци Шаобай, бегая за ним хвостиком, невольно чувствовал себя так, словно вернулся в те времена, когда был лишь его зеленым ассистентом.

— Ну и птица высокого полета этот художник... Мало того что выставляется в такой знаменитой галерее, так еще и меня снова до помощника низвел... — ворчал себе под нос Ци Шаобай.

Мимо как раз проходила Сяо Таоцзы с двумя картинами в руках.

— Хватит тебе причитать, — произнесла она. — Я вот из ассистентки вообще в ломовую лошадь превратилась.

— Ассистенты для того и созданы, — Ци Шаобай закатил глаза, даже не думая проявить хоть каплю джентльменской жалости к хрупкой девушке.

Сяо Таоцзы в ответ показала ему язык и зашагала дальше, согнувшись под тяжестью рам.

— Эй, Таоцзы! — крикнул он ей вслед. — Как пристроишь холсты, дуй за мной к главному входу. Надо баннеры на улице в порядок привести!

Лу Цянь спустился со второго этажа и окликнул Ци Шаобая, предупредив, что ему пора уходить.

Ци Шаобай помнил, что последние пару дней брат Цянь помогал сестре Цзинь присматривать за маленькой Фэн-эр, так что ему кровь из носу нужно было успеть в детский сад к шести часам. Он понимающе кивнул, махнул рукой и, пожелав удачи в дороге, снова повернулся к рабочим.

Лу Цянь направился к выходу, но стоило ему подойти к лестнице, как тонированная стеклянная дверь галереи распахнулась, и в холл вошла Чжан Сяотин.

За этот месяц они с Лу Цянем и Ци Шаобаем успели познакомиться поближе. Лу Цянь замер на ступенях и уже открыл было рот, чтобы поздороваться, как вдруг за спиной девушки показался молодой мужчина.

Слова застряли у Лу Цяня в горле. Он замер, не в силах отвести взгляд от вошедшего.

Тот стал суше, шире в плечах и заметно раздался в теле. Волосы стали короче — если раньше мягкая челка небрежно падала на лоб, то теперь пряди были аккуратно уложены средством для укладки назад, открывая чистый, гладкий лоб, что придавало лицу строгость и лоск. На нем больше не было привычных джинсов и футболок. Как и в их последнюю встречу несколько лет назад, на нем отлично сидел строгий костюм, а ворот белоснежной рубашки украшала тонкая темно-серебряная вышивка — элегантно, но без лишней чопорности. В левой руке мужчина держал плоский этюдник из светлого бука. Он уверенно и твердо перешагнул порог, меряя зал длинными ногами, в каждом его движении сквозила легкая небрежность, но сам он казался удивительно спокойным.

Лев повзрослел. Он двигался грациозно, уверенно, по-хищному неотвратимо, беззвучно ступая прямо в самое беззащитное сердце Лу Цяня.

Цзинь Лан, только что вошедший с залитой солнцем улицы, слегка прищурился, привыкая к полумраку павильона, и буквально через секунду почувствовал на себе чей-то обжигающе пристальный взгляд. Он удивленно поднял глаза, увидел застывшую на ступенях фигуру и на мгновение опешил. Цзинь Лан никак не ожидал встретить его здесь, а уж тем более — так скоро.

Лу Цянь, в отличие от него, прекрасно знал об этой встрече. С того самого дня, как студия приняла заказ, он только и делал, что ждал появления Цзинь Лана. Ради этого момента он — совсем как в той песне — даже дыхание во время встречи многократно репетировал, но теперь, когда Цзинь Лан внезапно оказался перед ним, Лу Цянь не смог выдавить ни слова приветствия.

Заметив, что Цзинь Лан смотрит на него с едва уловимой полуулыбкой, Лу Цянь почувствовал, как к щекам прилил жар, а сердце бешено заколотилось. Он робко улыбнулся, и его глаза ярко заблестели от хлынувших чувств.

— Ты вернулся, — тихо произнес мужчина.

Эта фраза прозвучала так просто и буднично, словно это был прежний Цзинь Лан, который когда-то неизменно ждал его дома, так буднично, будто и не было прошлых обид, ссор и долгих лет разлуки.

Цзинь Лан перевел взгляд с Лу Цяня на Чжан Сяотин и изогнул бровь, беззвучно спрашивая: «Что здесь происходит?»

Чжан Сяотин тут же поспешила представить:

— Босс, познакомься, это арт-директор студии «Аоту» господин Лу Цянь. Именно его команде я поручила оформление нашей выставки.

Сделав пару шагов вперед, она повернулась к Лу Цяню:

— Директор Лу, а это наш приглашенный из Франции художник, о котором я вам говорила — Лан.

Лу Цянь растерялся. Он никак не мог понять, почему Чжан Сяотин представляет их друг другу. Неужели ее обращение в «Аоту» не было личной инициативой Цзинь Лана? Пока он пытался сообразить, в чем дело, Цзинь Лан заговорил:

— Так ты, оказывается, наняла «Аоту»? Они разве специализируются на выставочных пространствах?

— Вообще-то нет, они занимаются интерьерами, но я недавно увидела один их проект, и он меня совершенно покорил! Когда я разузнала подробности, выяснилось, что это работа директора Лу. Поэтому в этот раз я приложила все усилия, чтобы уговорить его помочь нам, — объяснила Чжан Сяотин.

— Вот оно что, — кивнул Цзинь Лан.

Выслушав помощницу, он с мягкой улыбкой двинулся вверх по лестнице.

— Здравствуйте, директор Лу. Я Цзинь Лан.

Одолев последнюю ступень, он сравнялся с Лу Цянем. Слегка подавшись вперед, Цзинь Лан вежливо и безупречно протянул ему правую руку для рукопожатия:

— Давно не виделись.

Лу Цянь тупо протянул руку. Цзинь Лан небрежно коснулся его пальцев и тут же отпустил, даже не попытавшись сжать ладонь. Этот жест показался бы оскорбительно поверхностным даже Лу Цяню, который сам терпеть не мог тактильные контакты и редко здоровался за руку.

Чжан Сяотин, с любопытством переводя взгляд с одного на другого, не выдержала:

— Вы что, раньше встречались?

— Да, мы знакомы, — обронил Цзинь Лан.

— О, так вы старые друзья! Значит, мы можем рассчитывать на хорошую скидку? — весело защебетала девушка.

Цзинь Лан с вежливой, но бесконечно далекой улыбкой уже шагнул мимо Лу Цяня:

— Мы не так близки. Очень давно не общались.

Лу Цянь так и остался стоять на месте, пригвожденный к полу этим коротким, ледяным «знакомы».

«Надо же, просто знакомы… Да, старею. Даже не заметил сразу, что глаза у него совсем не улыбаются. Зрение совсем ни к черту стало». (прим: нет, я поражаюсь... А чего ты хотел от него спустя почти четыре года с момента расставания? Горячих признаний и крепких объятий?)

— О, брат Цянь, ты еще здесь? Тебе разве не пора за ребенком? — из глубины зала выскочил Ци Шаобай и, заметив застывшего у самого выхода Лу Цяня, окликнул его.

Лу Цянь очнулся и, глянув на часы, в панике бросился вниз по ступеням к дверям:

— Плохо дело, не успеваю! — на ходу он обернулся к Ци Шаобаю и попросил: — Сяо Ци, встреть гостей, займись ими!

— Шаобай! — Чжан Сяотин окликнула бросившегося к ней парня. — Я привезла босса посмотреть зал. — Проводив взглядом стремительно уходящего Лу Цяня, она озадаченно спросила: — Директор Лу такой молодой, а у него уже дети?

Ци Шаобай открыл было рот, чтобы все объяснить, но краем глаза заметил спутника Чжан Сяотин. Лицо мужчины показалось ему до боли знакомым, но от него исходила такая властная, давящая уверенность, что парень не решился сразу лезть с приветствиями. Он подошел ближе, во все глаза уставившись на незнакомца, но обращаясь к Сяотин:

— А твой босс — это…

Мужчина не стал дожидаться официального представления. Широко улыбнувшись, он сам протянул Ци Шаобаю руку:

— Брат Сяо Ци, это же я, Цзинь Лан, — он крепко сжал его ладонь. — Еще помнишь меня?

— Цзинь… Лан? — Ци Шаобай округлил глаза. — Сяо Лан?! Правда ты?!

Он резко выдернул свою руку и заключил друга в медвежьи объятия.

— Сяо Лан, ты наконец-то вернулся! Я так за тебя переживал! Ну ты и подлец, конечно, — уехал на столько лет и ни разу не подал весточки! Как ты жил все это время? Чем занимаешься? — Ци Шаобай от избытка чувств болтал без остановки. Разомкнув объятия, он принялся крутить Цзинь Лана во все стороны, бесцеремонно его разглядывая.

— Все хорошо, — искренне рассмеялся Цзинь Лан, заразившись чужим восторгом. — Я по-прежнему пишу картины.

— По-прежнему пишешь… — до Ци Шаобая наконец дошел смысл сказанного. Он потрясенно уставился на друга, тыча в него пальцем: — Погоди… Лан?! Ты и есть тот самый приехавший из Франции знаменитый художник? Мастер Лан, чью выставку мы тут оформляем?!

Чжан Сяотин заливисто расхохоталась:

— Ну конечно! Он самый, мой босс, великий живописец Лан! Надо же, вы все друг друга знаете, какая невероятная удача!

— Вот это да! — Ци Шаобай в восторге захлопал Цзинь Лана по плечу. — Ну ты даешь! За каких-то несколько лет стать мастером такого уровня, чтобы открывать персональные выставки в этих стенах! Твои работы действительно потрясающие. Я-то, когда услышал «мастер Лан» и увидел холсты, решил, что к нам едет какой-то седовласый старец с кучей регалий, а это оказался ты, паршивец!

Вдруг Ци Шаобай замер, его глаза хитро блеснули, и он протянул:

— А-а-а… Ну теперь-то все понятно! Теперь все сходится…

— Что понятно? — тут же заинтересовалась Чжан Сяотин.

— Теперь ясно, почему брат Цянь вообще взялся за этот проект, — заулыбался Ци Шаобай. — Он наверняка знал, что ты возвращаешься, и согласился только ради тебя. Наша студия обычно такие заказы не берет. Когда Сюй Ян узнал, что брат Цянь ввязался в оформление галереи, он ему такую головомойку устроил — боялся, что мы опозорим имя «Аоту». Брат Цянь потом несколько недель из переработок не вылезал: днями напролет копал материалы, сам торчал на объекте, перерыл кучу учебников по дизайну выставочных пространств, чтобы здесь все было идеально.

— Так вот оно что! — ахнула Чжан Сяотин. — А ведь когда я только пришла к директору Лу, он с ходу мне отказал, но я так влюблена в его работы, мне казалось, что его стиль идеально гармонирует с духом картин Лана! Я тогда собиралась присочинить что-нибудь для солидности — ну, приукрасить, сказать, что к нам едет мировая звезда… Но как только назвала имя «Лан», он сразу же поменял решение и согласился.

Девушка заговорщически подмигнула и шутливо толкнула Цзинь Лана локтем в бок:

— Эх, а я-то думала, наш мастер Лан настолько знаменит, что одно его имя открывает любые двери, а вы, оказывается, просто старые знакомые.

Цзинь Лан стоял рядом с мягкой улыбкой. Его взгляд казался немного рассеянным, он явно витал где-то в своих мыслях. От толчка Сяотин он словно очнулся:

— Вы закончили? — он качнул этюдником в руке. — Пойдемте тогда. Покажи, где должна висеть эта работа.

Развернувшись, он уверенно зашагал вглубь павильона, на ходу оценивая качество отделки. На весь этот эмоциональный поток от Чжан Сяотин и Ци Шаобая он не ответил ни словом, ни жестом — будто вообще ничего не слышал.

Впрочем, мастер Лан всегда был таким: его не заботило ничего, кроме живописи. Чжан Сяотин не заметила в его поведении ничего странного и поспешила следом, на ходу сверяя график предстоящих мероприятий, а Ци Шаобай так и остался стоять с полуоткрытым ртом, глядя на его удаляющуюся спину, и так и не нашел, что сказать.

В этот момент он отчетливо понял: перед ним определенно был Цзинь Лан, но в то же время это был уже совсем не тот Сяо Лан, которого он знал.