— Рядом со мной уже есть человек, — совершенно спокойно и невозмутимо произнес Сюй Ян, наблюдая за тем, как выражение удивления на лице Кан Чжэня постепенно сменяется сомнением.

Кан Чжэнь вернулся из Соединенных Штатов всего три месяца назад, чтобы возглавить семейное предприятие по производству медицинского оборудования. Сразу после приезда он принялся наводить справки о бывшем возлюбленном и вскоре выяснил, что на протяжении всех тех лет, что прошли с его отъезда, Сюй Ян оставался в полном одиночестве. Это заставило мужчину поверить в то, что тот все еще ждет его.

Холодность Сюй Яна при их первой встрече была вполне предсказуемой, ведь совершенная тогда ошибка лежала целиком на совести Кан Чжэня, так что гнев со стороны бывшего парня казался делом естественным и даже оправданным. Более того, Кан Чжэнь полагал, что только при наличии глубоких чувств человек способен испытывать подобное негодование.

Услышав же теперь слова Сюй Яна о том, что его сердце занято, Кан Чжэнь решил, что тот просто пытается сохранить лицо и не желает признаваться в своем одиночестве. Он успел расспросить нескольких старых общих друзей, и каждый из них подтвердил, что за минувшие годы Сюй Яна ни разу не видели в компании партнера, поэтому появление в его жизни кого-то именно сейчас казалось Кан Чжэню маловероятным.

— Ян, прошу тебя, не нужно капризничать и делать это мне назло, — произнес Кан Чжэнь, делая шаг вперед и протягивая руку в попытке ухватить Сюй Яна за плечо.

В прежние времена он часто вот так притягивал Сюй Яна к себе, слегка покачивая его руку до тех пор, пока тот не сдавался под напором его ребячливых действий.

— Я осознал свою вину, просто дай мне хотя бы один шанс.

Однако его рука лишь рассекла воздух, поскольку Сюй Ян вовремя отступил на два шага назад, тем самым увеличивая дистанцию между ними.

— Я же просил не называть меня так фамильярно, ведь случайные свидетели могут неправильно понять, — все так же безучастно ответил мужчина.

— Но здесь же только мы двое, кто нас может услышать? — пробормотал Кан Чжэнь, обиженно поджав губы в своей привычной детской манере.

При виде такого выражения на лице стоящего перед ним мужчины, Сюй Ян испытал странное сочетание знакомых и одновременно чуждых ему чувств. Его память все еще хранила обрывки тех лет, когда они были вместе, и он помнил, как это трогательное движение губ заставляло его сердце смягчаться и идти на любые уступки. Однако теперь, глядя на это милое и жалобное выражение лица, мужчина осознал, что оно больше не находит в его душе никакого отклика.

В его сердце царил полный штиль.

Сюй Ян внезапно понял, что теперь ему даже нет нужды злиться, поскольку Кан Чжэнь превратился для него в абсолютно постороннего человека, на которого не хотелось тратить ни капли душевных сил, а уж тем более — расточать на него гнев.

— Кан... Чжэнь, — Сюй Ян на мгновение задумался и решил все же обратиться к нему по имени, рассудив, что нарочитое отчуждение лишь подчеркнет его небезразличие к событиям прошлого. — У меня действительно есть близкий человек, и это мой коллега. Именно поэтому я крайне не заинтересован в том, чтобы между нами происходило нечто такое, что могло бы вызвать у него ложные подозрения.

Сюй Ян ненадолго замолчал, после чего подошел к двери, которую недавно предусмотрительно прикрыл Ци Шаобай, и распахнул ее настежь, открывая обзор для всех, кто находился снаружи. Заботливый жест Ци Шаобая основывался на безграничном доверии, и Сюй Ян не мог позволить себе обмануть его ожидания.

Конференц-зал находился на некотором расстоянии от основной офисной зоны, поэтому оттуда можно было видеть происходящее внутри, хотя при условии спокойного разговора без криков приватность беседы все же сохранялась.

Сюй Ян вернулся вглубь комнаты и продолжил:

— Кроме того, даже если бы я сейчас был совершенно свободен, возобновление наших отношений осталось бы невозможным.

Он наконец посмотрел прямо в глаза Кан Чжэню, этому младшему, который когда-то заставлял его сердце трепетать от восторга и разрываться от невыносимой боли.

— Я не отрицаю, что наше общее прошлое было прекрасным временем, и я действительно любил тебя тогда так же сильно, как ты потом меня ранил. А после этого я довольно долго искренне тебя ненавидел.

Кан Чжэнь попытался что-то сказать, но Сюй Ян жестом остановил его:

— Но сейчас эта ненависть прошла, вернее будет сказать, что я перестал чувствовать к тебе хоть что-либо. Нынешний ты значишь для меня не больше, чем любой случайный прохожий в толпе.

Глаза Кан Чжэня мгновенно покраснели от подступивших слез, так как слова о собственной незначимости нанесли ему сокрушительный удар.

— Кан Чжэнь, теперь мы квиты, — произнес Сюй Ян, мягко ставя точку в их общей истории, в которой не осталось места ни для любви, ни для обид.

Глаза Кан Чжэня наполнились влагой, но он не позволил слезам упасть. Глядя на стоящего перед ним человека, он понимал, что все заготовленные им речи теперь лишены смысла, ведь если сердце этого мужчины ему больше не принадлежит, то никакие мольбы не смогут изменить ситуацию. Он не привык навязываться и был вполне способен уйти, сохранив остатки достоинства, однако прежде ему необходимо было произнести слова, которые он повторял множество раз, но которые Сюй Ян до этого дня отказывался принимать.

— Старший, мне очень жаль, прости меня, — произнес он с глубоким искренним раскаянием.

Сюй Ян слегка кивнул в знак согласия:

— Я принимаю твои извинения, а теперь тебе пора идти.

Кан Чжэнь потер глаза и вышел из переговорной комнаты, направляясь в просторный офис, где сотрудники были полностью поглощены своей работой.

Сюй Ян же перевел взгляд на окно, желая увидеть, чем занят Сяо Ци, однако его рабочее место пустовало, и было совершенно неясно, куда он мог отлучиться.

Кан Чжэнь непроизвольно проследил за направлением его взгляда и заметил человека, который сидел у самого окна. Тот был уставшим от долгого рисования чертежей и как раз в этот момент разминал затекшую шею. Фигура этого человека была залита ярким солнечным светом, льющимся с улицы, который окружал его золотистым сиянием.

Казалось, будто все его естество излучает чистый свет.