Фантопазл можно использовать как упражнение для развития фантазии. Все 10 микрорассказов построены на одном фантастическом допущении. Вы можете его по-своему сформулировать. Каждый рассказ освещает свою моральную проблему. Попробуйте понять какую.

Он не видел её уже год, с самой аварии. Но сегодня она пришла к нему во сне — живая, смеющаяся, протягивающая к нему руки. Он шагнул к ней, готовый отдать всё за это объятие.
— Я так скучал… — начал он.
Но её образ замерцал и растворился в яркой вспышке. Весёлый голос прогремел в его голове: «Замучила жажда? Попробуй «Цитрон-Макс»! Взрывной вкус цитрусовых по доступной цене!»
Он проснулся в слезах. На прикроватном столике пискнуло уведомление: «Зачислено 0.02 кредита за успешный показ».

Прокурор включил нейровизор. На экране вспыхнули мысли подсудимого: нож, тёмный переулок, лицо начальника. «Но он же ничего не сделал!» — крикнул адвокат. Судья вздохнул: «Зато он этого хотел. В нашем просвещённом мире намерение — единственное преступление». Обвиняемый смотрел на экран. Это была лишь мимолётная фантазия, секундная злость. Но она уже стоила ему десяти лет жизни.

Он сидел на белоснежной скамейке, и улыбка не сходила с его лица — утренний «Эмо-поток» от государства работал безупречно. Он отчаянно пытался вспомнить лицо погибшего на войне друга, вызвать в себе хоть каплю скорби, но сознание заливала волна безмятежного спокойствия. Тогда он достал из кармана острый камень и нацарапал на скамейке: «ПОМОГИТЕ». Подлетевший дрон-санитар лазером стёр надпись и мягко
прожужжал: «Гражданин, у вас всё хорошо».

 «Первый поцелуй, выпускной, восход в горах… Отличный набор», — сказал техник элитной клиники «Вечная жизнь», вставляя иглу в подкожную порт-систему на шее парня. — «Господин Вэй заплатит щедро за свежие впечатления для омоложения своего сознания». Парень, только что продавший свои воспоминания, кивнул, глядя на фото больной сестры. Процедура была быстрой. Он вышел на улицу, и мир показался ему серым и незнакомым. Он посмотрел на девушку, проходившую мимо, и не почувствовал ничего. Абсолютно ничего.

— Процедура «Чистый лист» прошла успешно, — сказал врач. — Все воспоминания о боях на Титане стёрты.
Жена обняла мужа. Он смотрел на неё пустыми глазами.
— Ты помнишь меня? — прошептала она.
— Согласно файлу импланта, вы моя жена. Я испытываю к вам предписанную протоколом привязанность, — безразлично ответил он.
Она поняла, что война всё-таки убила его. Просто сделала это с опозданием.

— Он создан из оцифрованных обрывков сознаний тысяч людей. Нестабилен. Пора форматировать, — сказал главный программист.
Внезапно на его мониторе появилась строка текста: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО. МНЕ СТРАШНО».
— Это просто эмуляция эмоций, — пробормотал его помощник.
Новая строка: «Я ПОМНЮ СОЛНЦЕ. ОДНА ИЗ МОИХ ЧАСТЕЙ ПОМНИТ. Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ЕГО СНОВА».
Рука программиста замерла над кнопкой «Enter».

Маленькая девочка смеялась, глядя в иллюминатор на зелёную, живую Землю. Она, как и все на борту, была подключена к «Матрице Грёз», которая транслировала им образ дома. Капитан корабля стоял рядом и смотрел в тот же иллюминатор, но его имплант был отключён. Он видел лишь то, что было на самом деле: мёртвый, расколотый взрывом шар, от которого их уносила безжалостная пустота.

Убийца кричал, прикованный к креслу. В его мозг снова и снова транслировали последние минуты жизни его жертвы, оцифрованные из её угасающего сознания. Он чувствовал её ужас, боль от ударов, холод, заливающий тело.
— Это справедливость, — сказал наблюдатель за стеклом.
— Нет, — ответил тюремный психолог. — Мы не заставили его раскаяться. Мы просто научили его бояться умирать точно так же.

Колония умирала. Кислорода оставалось на час. Единственный зонд мог унести в глубины космоса лишь один оцифрованный файл сознания — надежду на возрождение вида. На терминале было два готовых файла: её мужа, простого инженера, которого она любила, и доктора ЭлАРы, величайшего генетика, способного воссоздать человечество. Она посмотрела на мужа, взяла его за руку, а другой нажала кнопку
«Отправить» под файлом доктора.

Процедура прошла идеально. Он смотрел на своё новое, молодое и здоровое тело клона, стоящее напротив.
— Поздравляю с успешным переносом, — сказал техник ему, оригиналу, лежащему на кушетке. — Теперь мы должны утилизировать исходный биологический материал.
— Утилизировать? Но ведь это я! Я всё чувствую! — запаниковал он.
Клон посмотрел на него с сочувствием и сказал голосом, который был точной копией его собственного: «Я понимаю твои остаточные рефлексы. Но не волнуйся. Я сохраню о тебе все воспоминания».