Кингстон. Столица Альвелонской империи, колоссальный склеп из стали и камня, задыхающийся в собственных испарениях. Четыре миллиона душ брошены в ненасытную пасть индустриального ада, где небо скрыто за вечным саваном жирной копоти, а воздух пропитан привкусом желчи и дешевого спирта. В зловонных лабиринтах Южных кварталов жизнь — это лишь короткая вспышка между рождением в грязи и смертью у станка, где десятилетние дети гниют заживо, работая по шестнадцать часов под надзором равнодушных надсмотрщиков. Пока аристократия в заоблачных шпилях упивается пороком, внизу, в сточных канавах, копошится человеческий скот, лишенный надежды и имени. Это город-мясорубка, где величие прогресса измеряется не открытиями, а объемом человеческой боли, и на мостовые Кингстона, смешиваясь с нечистотами, ежедневно изливается теплая, никому не нужная кровь.

Альвелонская империя. Истлевающий труп некогда великого островного государства, чьи границы удерживаются лишь лязгом штыков и давно утратившими силу клятвами. Сто тридцать лет она пожирала плоть соседей, превращая цветущие земли в сырьевые придатки, но теперь тлен коснулся её собственного сердца. В залах Парламента крысы в дорогих сюртуках торгуют будущим нации, правительство — это террариум, где каждый готов вцепиться в глотку ближнему, а древняя династия вырождается, теряя разум в бреду интриг. Кэрвалон копит ненависть в тишине, Фэрленд стонет под пятой налоговых приставов, а на материке хищники уже чуют запах разложения. Этот режим, воздвигнутый на пепелище и вскормленный предательством, держится лишь на страхе и памяти о тех, кто был принесен в жертву ради короны, ведь фундамент империи - это кровь родичей.

Бладмист. Багровое проклятие, исторгнутое из черных глубин шахт, чтобы стать топливом для этого безумия. Темно-красный металл, обладающий пугающей, почти разумной жаждой: стоит капле воды коснуться его, как он пробуждается яростным, неестественным жаром, превращая воду в ревущий, всесокрушающий пар. Он - стальной пульс Альвелона, даровавший империи мощь богов, но каждый грамм этой силы оплачен ужасающей ценой. Руда добывается в туннелях, где сама реальность кажется истонченной, руками тех, чьи легкие превращаются в кровавое месиво за считанные месяцы. Официальная наука строит теории о необычной руде, но в тени забойных фонарей знают — этот металл не принадлежит нашему миру. Он не просто дает энергию, он выпивает души тех, кто к нему прикасается, оставаясь единственной веной, по которой еще течет жизнь в теле умирающей цивилизации. Ведь этот металл - буквально кровь.

Всё это - кровь Империи.