Новинки жанра "попаданцы в прошлое" №463
Поздравляем вас с майскими праздниками, весна в этом году не очень удалась, может в следующем будет получше...
Калинин Даниил, Сергей Воронин
АННОТАЦИЯ. Наш современник попадает в Московскую Русь 16-го века. На западе давят шведы, литовцы и поляки, с юга - турки и татары. Страшные, "грозные годы" Иоанна Васильевича... Впрочем, Ливонская война ещё не обернулась катастрофой, и её результат ещё можно "подправить". Лишь бы выжить в грядущей битве при Молодях...
Самом страшном, эпическом и масштабном сражении Ивана IV.
ПРИМЕЧАНИЕ. Начинается все с пролога-манифеста. Это не завязка сюжета, это трибуна. Трибуна, с которой авторы (скорее всего Калинин) зачитывает многостраничную лекцию о моральном разложении общества, проблемах миграции, воспитании молодежи, роли Бастрыкина и подлых "наглосаксах", подрывающих устои через соцсети. Это не "внутренний мир героя", это "ВКонтакте" вашего дядюшки, который перебрал с водкой. Текст мечется от высокопарных "исторических" экскурсов до подростковых "е-мае", "елки-палки" и "блин горелый". Эта смесь вульгаризмов с попытками интеллектуальных рассуждений создает ощущение, что читаешь черновик, набросанный в перерыве между просмотром боевика и чтением политического блога.
"Не верю!" – сказал бы Станиславский.
Все герои, включая самого протагониста, кажутся картонными декорациями для авторских монологов и демонстрации навыков. Женщина на остановке – "дура блин", мигранты – "утырки" и "зверьки", казаки – говорящие реплики с заранее прописанными прозвищами.
Нет, такое читать мы не хотим.
2. Дед вернулся
Саша Лист
АННОТАЦИЯ. Открывает глаза он в чужой койке под литовским Укмерге. Рядом спят четверо его подчинённых, которым он теперь командир танка КВ-1, и он понятия не имеет, как их зовут.
Рассказать нельзя — сочтут сумасшедшим. Спасти всех невозможно. Девушку, которую молодой Степан любил этой весной в Каунасе, скорее всего, уже не спасти вовсе. Остаётся одно: воевать.
От первого контрудара под Расейняем до переправы через Западную Двину — двадцать четыре дня, за которые старик должен понять, что делать с невозможным подарком судьбы. И с четырьмя годами войны впереди.
ПРИМЕЧАНИЕ. Степан Игнатьевич Коренев, 69-летний пенсионер и реконструктор любитель умирает в результате сердечного приступа и попадает в тело молодого 23-летнего лейтенанта, командира танка КВ-1. В ночь на 22 июня 1941 года...
Обозревать книги о Великой отечественной это непростое занятие, не простое своей ответственностью. Ответственностью перед памятью о тех, кто навсегда остался в окопах, кто заживо сгорел в церквях и сараях, кто не вышел из насквозь промёрзших ленинградских квартир... А ещё перед памятью о тех, кто, отложив свои игрушки и тетрадки встал за станки, кто впрягался (в прямом смысле) в ярмо и пахал землю, чтобы каждым зёрнышком, каждой гайкой приблизить Победу. Но ещё более непростое занятие писать эти книги. Не все это понимают, к сожалению, далеко не все.
Из плюсов - в книге нет оголтелого прогрессорства (его вообще, пока, нет), нет попыток рваться к Сталину/Ворошилову/Берии/Жукову, нет "всемогущества" выражающегося фразой "одним махом семерых побивахом" и всезнайства тоже нет, это, когда ГГ с точностью до минут знает, кто где стоит, что говорит, куда стреляет...
Но есть к автору много вопросов. В нескольких первых главах мы видим, что ГГ где-то постоял, где-то посидел, залез на танк, слез с танка, о чём-то с кем-то поговорил, лёг, поспал, посмотрел сон... Кого-то убили, главному герою жалко... Не начало войны, а поездка пенсионера в дом отдыха под Торжком... Имеет ли автор право писать таким образом - безусловно имеет. Вдохновляет ли подобный стиль читателя? Думаю вряд-ли.
Проблема даже не в тормознутости главного героя и его реципиента, а в том, что не реализованы казалось бы интуитивно понятные вещи, такие, как пополнение БК за счёт подбитого танка, попытка завести танк товарища "с толкача" (КВ-1 комплектовались буксирными тросами), то же топливо... Кто не знает - КВ-1 "Жрёт, как не в себя" (600-сильный В-2К под бронёй), даже на холостых - более ста литров в час, а по пересечённой местности - до 300 литров на сотню. Думаю не нужно объяснять, что без топлива он превращается в тяжёлый железный гроб.
Но ГГ такие мелочи не заботят. Его больше заботят стихи Блока, к которым он, периодически, возвращается, его заботит девушка, которой он никогда не видел и, скорее всего, никогда не увидит. Он планирует выдвинуться в деревню и конечная цель этого выдвижения никому не понятна.
За семь глав я понял только то, что у ГГ в голове какое-то "броуновское движение" поможет ли оно ему выжить, сохранить вверенных ему людей и технику? Думаю вряд-ли. Кто захочет узнать - читайте, но рекомендовать поостерегусь.
Станислав Вектор
АННОТАЦИЯ. Я умирал стариком в 2070 году, одиноким гением, потерявшим всех. Проснулся двадцатилетним дембелем в 2000-м. Вместо того чтобы снова строить карьеру и считать миллионы, я спустился в подвал ПТУ, собрал из списанного хлама компьютерный клуб и стал отцом для тех, кого весь мир списал со счетов. Беспризорники, рэкет, коррупция и первые строчки кода, которые изменят всё. Технологии будущего против звериных законов нулевых. Семья, которую не покупают, а выстраивают кулаками, мозгами и верностью.
ПРИМЕЧАНИЕ. Это пожалуй, один из первых авторов, который в аннотации (в соответствии с новыми правилами Автор Тудей) признался, что пишет нейросетями. Респект ему и уважуха.
Знакомьтесь, наш протагонист: девяностолетний IT-гений из 2070 года, по чьей душе прошелся каток экзистенциальной пустоты после смерти жены и отчуждения детей. Умирая в стерильной палате под аккомпанемент писков кардиомонитора, он, видимо, выторговал себе "второй шанс" у мироздания или, может, просто уставшего скрипта. И вот наш герой приходит в себя – бац! – в своем двадцатилетнем теле в 2000 году, прямо посреди суровой российской реальности, пропахшей пылью, куревом и безнадегой.
Вместо того чтобы, по логике вещей, бежать за лотерейным билетом или покупать акции Google (который в этом времени еще даже не стал монстром), наш "бог в песочнице" решает, что миллионы – это прах, а вот спасение потерянных душ – это самое оно. Случайность сводит его с юным беспризорником Шурупом, которого вот-вот отмутузят рыночные "братки". И тут начинается магия: 90-летний старик с телом дембеля, изучавший биомеханику и боевые искусства (когда?! между программированием нейросетей?), с легкостью раскидывает гопников, демонстрируя навыки Терминатора.
Воодушевленный этой первой, крайне несложной победой, наш новоиспеченный "Шеф" решает основать свою цифровую империю в подвале заброшенного ПТУ. Его цель – собрать команду таких же "списанных" детей (Шуруп уже на подхвате, а в очереди Кирпич – силовик, и Гайка – технарь), чтобы, цитирую, "научить их управлению информацией" и построить для них "неприступную цифровую крепость". Ах да, компьютерный клуб будет лишь прикрытием. Кажется, "Крёстный отец" встретился с "Матрицей" на районном рынке.
Описания быта 2000-х годов с пейджерами, "девятками" и ларьками с "Балтикой" и "Сникерсами" вызывают легкое, почти ностальгическое щекотание. Если вы любитель поностальгировать по эпохе, когда "МММ" было именем нарицательным, то это вам придется по вкусу.
Идея о том, что герой, имея все знания будущего, отказывается от погони за деньгами, пытаясь найти смысл в другом, могла бы быть интересной. Могла бы. Если бы не так быстро трансформировалась в очередной пафосный проект по "спасению мира" очередным супергероем через создание собственной армии несовершеннолетних хакеров. Увы, но нет.
Андрей Вершинин
АННОТАЦИЯ. В 1977 году на ВАЗе работает токарь Краснов — пьёт умеренно, план выполняет спустя рукава, не выделяется. В 2016-м, в возрасте шестидесяти пяти лет, он умирает прямо в цеху завода Audi в Ингольштадте. А потом просыпается снова в 1977-м — в той же общаге, у того же станка, с люфтом в суппорте и похмельем. В его голове двадцать пять лет немецкого производства, немецкой точности и немецкого понимания, что такое хорошая работа. Он не знает, можно ли изменить то, что будет. Он знает одно: перед ним стоит станок, и резец заточен неправильно. Начнём с резца.
ПРИМЕЧАНИЕ. Что понравилось? Скрупулёзность и производственный романтизм. Автор с завидным (и даже слегка пугающим) энтузиазмом погружает нас в мир заводских будней. Люфт в суппорте, геометрия резца, перловая каша в столовой – эти детали прописаны с такой любовью, что кажется, будто сам Краснов писал эту часть, пока станок прогревался. Если вы всю жизнь мечтали узнать, чем передний угол резца отличается от заднего, и как влияют три десятки на конечный продукт, — этот текст для вас.
Плюс отсутствие мгновенного превозмогательства. Герой не бежит тут же к генсеку Брежневу с проектом нового айфона или планом построения коммунизма в отдельно взятом Тольятти. Он начинает с малого, с понятного, с насущного: с резца. И это подкупает. Нет, правда, приятно читать про попаданца, который не спешит становиться Спасителем Отечества, а для начала пытается наладить работу на своём участке. Наша жизнь – это череда мелких побед, и заточенный резец – это, безусловно, победа.
Есть ли минусы? Увы, есть. Если бы улитки писали книги, они бы писали «Шестой разряд». Автор, кажется, принял за аксиому, что чем медленнее, тем глубже. Две страницы размышлений о значении люфта, три страницы на то, чтобы Архипыч дожевал котлету и соизволил ответить.
Если готовы продираться через мелкотемье - Шестой разряд для вас.
5. Память брони
Василий Обломов
АННОТАЦИЯ. Гвардии старший сержант Артём Логинов привык к броне как ко второй коже. Современная война, тепловизоры, связь, дроны — он знал всё это и умел выживать там, где другие сгорали. Но война всё равно его забрала. СВО закончилась для него в горящем танке.
Он думал — конец.
Очнулся летом 43-го. Курская дуга уже гудит, броня трещит, земля дрожит от гусениц. Другой танк. Другие скорости. Ни теплаков, ни нормальной связи, ни права на ошибку.
Зато — есть опыт.
ПРИМЕЧАНИЕ. "Контузия" – универсальный магический артефакт авторов-попаданщиков. Обломов тоже не чурается этого рояля. С помощью контузии наш герой объясняет всё: почему он не помнит башенный номер своего танка (хотя он в нём якобы сгорел), почему он слышит мину раньше всех (хотя это, по его же словам, особенность его старой жизни), почему он умеет стрелять из ППШ как снайпер (хотя он танкист), и почему вообще все его навыки зашкаливают. Ладно, пусть будет контузия. Но главный герой - Артём Сергеевич - обладает почти телепатическими способностями: он на глаз определяет дистанцию, распознаёт «Тигры» и «Пантеры» с двух километров, а «Пантеру» вообще по «гулу», хотя никогда до этого её не слышал вживую! Его тактические решения гениальны, его меткость не знает промахов, а его «схемы сна» заставляют ветеранов войны завидовать. Герою не хватает разве что способности предсказывать точное время обеда, чтобы стать абсолютно совершенным.
Мы готовы терпеть рояли (жанр такой), но можно сделать хотя бы диалоги не такими картонными? Фразы вроде «Так точно» и «Понял» используются с такой частотой, что невольно начинаешь считать, сколько раз они встретятся на странице. Это создает ощущение, будто читаешь не живую беседу, а рапорт.
Впрочем, есть сцены, которые цепляют - например, эпизод с хлебом в Орле или письма Кольки. Креста ставить не будем, почитаем, что там автор придумает дальше (хотя в жанре "попаданец в ВОВ" уже довольно трудно что-то новое придумать - все-таки больше 700 романов писатели наваяли).
